Ангел

      Камиль пришел в себя рывком. Услышал бормотание... нет, напеваемый мотивчик и веселое насвистывание. Голос знакомый. Нильс?!       – Лежи, не дергайся, – парень сноровисто настраивал что-то внутри оторванной руки Миля; колесо вращалось с бешеной скоростью, как будто в глазу горел фонарь. – Сейчас уже почти все. Не вздумай запускать диагностику, спалишь мне весь план.       – Какой к ебеням план? – Аровски безуспешно дернулся, второй взрыв подряд – это перебор.       – У, отлично, ты вернулся, – Нильс засмеялся. – Сейчас перенастрою. Я специалист по обманкам и ловушкам для любителей взлома. Так что квартира твоя целая. Пришлось взорвать три-дэ модель, которую я тут неделю по ночам строил, между прочим. И где благодарность? Ты наивный идиот, Миль, знаешь об этом?       – Догадался уже.       Нильс кольнул серьезным взглядом. Солнечное колесо обросло вензелями и начало вращение в обратную сторону.       – Нет, не догадался. Твоя рука – единственное, что здесь сделано не тобой. Не знаю, уж почему, тебе лениво, что ль, было себе конечность собрать? Член бы тоже доверил кому-то? Ну что тебе стоило-то?! В госпитале я тебе обнамекался, не торопись. Не беги впереди паровоза. Нет же.       – Я не понимаю, – Камиль потерял нить разговора, в голове все еще шумело.       – Сейчас поймешь, – Нильс закончил калибровку и запустил работу протеза.       В мозг Камиля хлынула информация. Не диагностическая, та, что была. Протез перенастроили. Сделали из него отличный маяк, передатчик и кучу чего еще. Обрывочно шли данные, как протез пытались прокалибровать для самоуничтожения, но военные слишком хорошо постарались для Камиля, поставив глубокие блокираторы. Для такой работы требовались годы. Даже если есть исходные коды разработки и калибратора. Нильс дал ему на осознание минуту.       – Коннор почти справился, – хмыкнул пси, присаживаясь на пол рядом и прижимаясь бедром. – Реально гениальный чувак. Стратег почти сказочный. Мне б его терпение.       – Но как?! За что?       – С чего начать? – Нильс подтащил руку поближе и принялся соединять разорванные сосуды и клапаны. – Как – ты дважды идиот, если посчитал, что эмпативный центр не будет восстанавливаться. Неужели не чувствуешь?       – Нет, – честно ответил Камиль, даже попытался запустить самоскан, но получил резким ожогом по нейронам.       – Не вздумай, я сказал, – прикрикнул Нильс. – Ты просто его подавил сам, отложил, как вроде сломанную и уже ненужную игрушку. Кстати, да. Гениальность твоя не пострадает, не кипешуй. Эмпативность восстановится только на человеческую функцию. Все остальное тебе качественно выжгли, аж завидно. Так вот, твой Коннор подцепил тебя именно на этот центр. Ты ж, идиотина, еще поди думал, что такая бесчувственная скотина. Разочарую тебя, ты клинический кретин. Счастье, что я вообще успел. Сейчас твой любовничек считает тебя трупиком и будет считать еще какое-то время. Позволь ему. Перехожу к «за что».       Нильс сжал протез, окончательно слинковывая его с организмом. Камиль вздохнул. Паралич отступал, сердце билось ровно, только все сильнее болела голова.       – Потерпи, тебя пытаются взломать. Не я. Сейчас убедятся, что ты дохлый, и дам таблетку. Ну на самом деле все так банально, что даже неинтересно. Что ты знаешь о Конноре?       – Кибер-псионик, управленец, из хорошей семьи, я знаком с его родителями и некоторыми родственниками. Он работает на первый отдел правительства – безопасность, военные разработки.       – У-у-у, как все запущено. Он основатель «Вортекс» и твой прямой конкурент. Вся отгадка. Три года, потраченные на тебя, помогли и разобраться в твоих способностях, и перетянуть кое-какие контракты. А если ты помнишь право – проходил ведь в колледже-то, – то три года – это ровно тот срок, который автоматически фиксируется системой как квази-супружество. Он теперь твой наследник первой линии. Наследник всего. От патентов до корпорации. Даже не это главное. Подхватив проект, который ты бросил, Коннор сделал тебя же объектом эксперимента. Твоего собственного, надавлю на мозоль. Терпи, сейчас больно будет очень, я не могу снять синдром, ты же трупик. Чхать он хотел на твою гениальность. Тебе не приходило в голову, что ревность у него странная? Я бы выпер себя сразу же, увидев, что мой партнер заинтересовался. Просто бы взял за шкирку и выкинул на улицу. Что сделал твой партнер? Правильно, всячески пытался придираться по мелочам, а в самый ответственный момент вдруг закатил легкий скандал и собрал вещи. Ревность? Нет. Готов спорить, в тот день ты рассказал ему о своих планах и взломе сервера.       – Да… – подтвердил Миль, сжимая зубы покрепче, чтобы не стонать; боль в голове все разрасталась, давя. – И про ангела.       Нильс деловито покивал, потер царапину на щеке, которую неприятно щекотали волосы.       – Тем самым ограничив его во времени всего несколькими днями. Надо было отвлекать. Скандала мало, ему нужно было выиграть время. В конце концов, терпел же он закидоны твои три года подряд, а тут вдруг из-за мальчика психанул, обиделся и вещи собрал. Бред же! Получив феноменальные результаты по проекту, слив две компании в одну, воскреси контракты с военными, он без тебя, умницы и дурачка, жил бы припеваючи. Но я ж еще в первую встречу говорил – ты в скафандре родился. Наверное, пока за ним стоял, раздавали сообразительность. Так вот, Коннор вообще молодец, я почти в него влюбился. Он тонко срежиссировал неудавшиеся покушения – стрессовая среда заставила эмпатический центр окончательно сформироваться. И тут пошли странности. Ты не привык работать с чувствами. Поэтому с трудом поддавался влиянию. Единственное, что прошло на ура – доверие. Постоянному партнеру. Тебя приучили к одному наезднику – прости за пошлость, – и, когда появился второй, ты начал выходить из-под контроля. Теперь пришлось лезть к тебе в голову насильно. Ты не пускал Коннора к комму, тщательно берег все данные.       – Так было всегда… – почти неслышно прошептал Камиль, с трудом переворачиваясь на бок и пытаясь сесть.       Пси подстроился рядом, крякнул от натуги и потащил на себя.       – Но не появись вовремя я, ты бы просто-напросто сконнектил комм с Ро. И все. Сейчас воды принесу, не двигайся.       Миль с жадностью выхлебал половину бутылки, сжал висок, в который словно вкручивалось невидимое сверло. Нильс глянул на часы.       – Еще примерно пять минут. Терпи. Все рецепторы подавлены, ты труп. Труп не сопротивляется. Система безопасности же убрала все файлы?       – Откуда ты знаешь?       Нильс одарил «клиента» широкой улыбкой, подмигнув искрой в стекле кольца.       – Я тебя изучал, пока сидел. Во-о-от. Значит убрала. У нас будут сутки, может, трое, чтобы всем сестрам по серьгам раздать. А потом они не найдут твой труп. Начнут искать живого. Но с этим мы тоже разберемся.       – Мы, – Камиль кашлянул. – Ты кто?       – Псионик, – Нильс перестал ерзать и суетиться, прилег рядом, уютно пристроившись под боком и сложив ладони стопочкой на груди Камиля. – Боль пройдет, надо тебя помыть, воняет кровищей…       – Подожди… какой псионик? Ты не кинестетик, не кибер, не телекинетик… твои данные были в файлах проекта.       Пси тяжко вздохнул, помолчал, кусая изнутри щеку и кривя губы. Прикидывал, говорить, не говорить.       – Я ничто отдельно. Просто псионик. С полным подключением неважно к кому – комм, компьютер, терминал, человек. В своем проекте ты назвал меня интуитом. Структурные изменения поддерживаются емким чипом, тут ты уже знаешь. Объем оперативной памяти помогает мне подстраиваться к любому объекту.       – Твою ж мать, – резануло болью настолько, что затошнило.       Желудок рванулся на свободу, голова отчаянно потребовала вырубить ее и полежать в темноте и тишине. Его проект. Ро подобрал только теорию. Но была еще и практика. Которая увенчалась успехом, но была закрыта по настоянию Миля. И первый отдел представил подробный отчет об уничтожении результата. Выходит, нет…       – Уничтожили, – жестко сказал Нильс, легонько хлопая Камиля по щеке. – Я не военный проект, если ты подумал. Исповеди не жди, просто успокойся. Ты дал почву для разработок, но я не тот замученный пацан. Только фотки видел.       Нильс криво и зло улыбнулся. Уперся пальцем в милев лоб, надавил, заставив кожу побледнеть. Боль, словно испугавшись, отступила. Немного, но дав возможность успокоить дыхание.       – Ты бракованный не с той стороны, какой думаешь, Миль, – псионик запустил освещение, уютное, слабо-золотистое, похожее на блеклый солнечный свет. – Коннор отличный кибер. Тебе уютно в его доме, в свой ты его не пускаешь, но готов спорить, будь у него доступ, без него тут тебе б не сиделось. Он много чего успел подстроить под себя, просто потому, что ты отключил контроль и посчитал себя негодным. Доверие, которого нет на работе, ты полностью сосредоточил на любовнике. Хотя... водителю и своему секретарю ты доверяешь.       Миль скрежетнул зубами и отвернулся к стене, осознание собственной глупости бесило, как пощечина – вроде не больно, но так мучительно унизительно. За самобичеванием Аровски не сразу заметил, что голову перестало разрывать изнутри. Боль затупилась окончательно и ушла в затылок.       – Легче? – неожиданно ласково спросил Нильс, погладил по щеке, тронул губы. – Это хорошо. С чего ты взял, что я был в базе эксперимента?       Аровски с трудом разжал челюсти и заставил себя говорить. Чувство стыда перерастало в злость.       – На сервере лежала папка с твоим именем.       – Вот же шустрый, – псионик хмыкнул. – Понятно. Скорее всего, это просто собранная на тот момент информация. Моего досье даже у военных днем с огнем не найдешь. Я очень секретная тварь, но ремонтом мне нравится заниматься. Что от тебя требовали? Не смотри так, я не читаю твои мысли и к комму не подключался. Ну же, говори со мной. Нужны подробности, будем экономить время.       Камиль в двух словах рассказал о звонках и о требованиях. Нильс слушал, не перебивая, попросил записи. Хмурился, прогонял, раскладывал. Что-то бормотал. Миль наблюдал, не вмешиваясь. Шок от осознания приходил медленно, наступал, накатывал и давил. Псионик сбегал за обещанной таблеткой, заставил проглотить сразу две, заявив, что никаких инъекций сейчас нельзя и, мол, будем все по старинке, как Миль любит.       – Вставай, – псиподнялся. – Тебе надо в душ и поспать несколько часов. Я покажу запись другу… откроешь мне канал?       – А то ты сам не сможешь, – Камиль кое-как сел, встал на четвереньки, с опаской опираясь на покалеченную руку.       Протез слегка поскрипывал и шумел. Стекло покрылось едва заметными нитками трещин. Но пальцы слушались даже лучше, чем после больницы. В плече тяжело ворочались горячие иголки.       – Не могу, я тебя не ломал, – повторил Нильс, помогая. – Просто... ладно. Идем.       В душе Нильс помог снять остатки рубашки и брюки, затолкал под теплую воду и взялся за мочалку, осторожно разминая сведенные судорогой мышцы спины и плеч. Миль сполз на пол, осел, утащив с собой Нильса, под воду, на себя, к себе. Обнял, вцепившись больно в волосы. Псионик молчал. Не утешал, не гладил. Просто уткнулся уже привычно лбом в плечо, оседлав, и замер.       – Ты просто устал, – негромко сказал пси, едва слышно через шум воды и близкое дыхание. – Надо лечь. Отпустит. Ты все сделаешь так, как надо. Я помогу.       Камиль потянул его за белые плети, прогибая, заставляя посмотреть на себя.       – Откуда ты такой взялся? – спросил он.       – Неважно, – Нильс прильнул к губам.       Секса не вышло. У Миля хватало сил только тискать, гладить, ворчать на промокшую и мешающую кофту. Нильс фыркал и посмеивался, охотно отвечая на поцелуи, ерзая на бедрах и прекрасно все понимая. Трогал изнутри, настраивая на легкую сонливость. Как добрались до кровати, Камиль не помнил. Боль ушла целиком, сменившись странной эйфорией. Аровски заснул раньше, чем голова коснулась подушки.              Пробуждение инициатора система встретила радостным гулом. В комм хлынули отчеты сразу со всех кластеров и узлов. Все работало, функционировало. Автономно. Дом полностью отрезан от внешнего мира, кроме резервных каналов, систем жизнеобеспечения и вентиляции. Все. Точечный мягкий свет поставляли запасные генераторы. На цифровом поле города дом стоял мертвым, а квартиры не существовало. Как система или Нильс договорились с внешним миром и СМИ, Миль даже думать не хотел. Подозревал только, что чипированные птицы сейчас транслируют для нужд всех желающих картинку, как в легенде. Развороченный фасад, прикрытый сползшим с крыши плексигласом – не заглянуть.       Миль поднял протезированную руку. Мотор издал легкое сипение. Полупрозрачная перчатка почти рассосалась, впитываясь в кожу, пальцы снова онемели. Камиля затошнило от отвращения. Сейчас бы выдрать с мясом и кровью и выбросить. К черту, лучше совсем без руки. Но здравый смысл быстро выпроводил дурацкие мысли, охладил. Без руки он потом побудет, пока поменяют протез. Сейчас не это главное.       В квартире царила тишина. Дверь спальни оставлена настежь, пустой провал коридора, едва подсвеченный аварийным импульсом у порожка.       Камиль добрел до кухни. Резервного питания не хватало на чайник, да и активность в якобы пустой квартире – излишняя роскошь и подарок той стороне. Той… Миль посмотрел пропущенные звонки. Ни одного. Ни от Коннора, ни от неизвестного похитителя. Даже свои не звонили.       – Нильс? – позвал Камиль, выглянул в гостиную, в кабинет.       Тишина и никого. Система легко отозвалась на запрос, сообщив, что псионик ушел три часа назад и пока не возвращался. Сигнал потерян в районе офиса «Аровски Групп». Терминал разбужено заморгал, шелестя на сниженных мощностях. Нильс работал с записью угроз. Псионик сумел очистить сигнал настолько, что голосовой сканер легко распознал говорившего. Иконка с фотографией Коннора мигала в углу рамки файла. Миль открыл архив изображений, вытащил самую раннюю совместную и долго рассматривал, растянув на весь терминал. Коннор легко и мягко улыбался. Тонкое лицо освещено солнцем, в глазах лучики. И Миль, мрачновато ухмыляющийся, ветер взъерошил волосы. Собранный, внешне холодный. Они почти одного роста, Ро тоньше, придерживается за руку. Когда Камиль упустил момент? Или его и не было изначально? Никакого момента не было. Просто Коннор просчитал вероятности и сблизился, уже четко распланировав всю схему. И только Миль считал, что ему повезло с таким относительно покладистым сначала просто любовником, а потом и партнером. Радовался, когда удавалось свести на нет разногласия и ссоры, переживал, что его неуживчивость отталкивает людей. Но Ро раз за разом прощал закидоны и нежелание открывать секреты, не лез с расспросами и понимал. Конечно, понимал, при таком-то раскладе.       Вот еще один снимок: они в парке у дома родителей Коннора. Стеклянные лианы на живых деревьях, огни и живые светляки. Один сел на плечо Ро. Миль тогда долго потешался над отвращением, с каким светляк был отправлен в ближайшие кусты.       Сбросив в корзину снимки, Миль удалил и очистил все. Распаковав из архива папку с военного сервера, Аровски сбросил ее на терминал, налил себе ледяной воды и принялся изучать материалы.       Коннор подошел к делу тщательно. Обрывочные исследования, куски, взятые из старых бумажных дневников Миля еще в прошлом доме, почти три года назад. Еще одно доказательство, что кибер-псионик планировал все с самого начала. Или эта мысль пришла уже потом, когда он понял, кто рядом, какими знаниями он обладает и что может приобрести? Выгода… выгода стоит человека? И не одного.       Камиль работал одной рукой, медленно, скрупулезно. Собирал доказательства. Взломал личную переписку Лены Карма. И ужаснулся. Женщина была в курсе почти всего. Кроме планов на убийство и покушений. Но наверняка уже давно догадалась. Ее сообщения директору Мартинсу легли в уже порядком потяжелевшую папку. Следом полетели оставленные Нильсом на видном месте записи с чипов пропавших птиц. Чем больше открывалось мелких фактов, тем меньше Миль что-то чувствовал. Через час, собрав внушительное досье, он погрузил терминал в сон и вернулся в спальню. Покрутился, встал, забрал из кухни забытый спальник. Пахло Нильсом и нагретой проводкой. В клапанах нашлись зарядка, разъемы и клипсы. Три-дэ сканер. Миль покрутил его в руках. Там же, в кармашке, валялся знакомый медицинский резак.       А еще через полчаса Миль четко представлял, что будет делать. Надо только дождаться псионика. Вернувшись к терминалу, Миль принялся конструировать новую руку. Военные должны будут ему крупную сумму за ущерб и чтобы избежать скандала. А мстить Миль не будет. За него все сделают. Время, закон и первый отдел.              Нильс вернулся, когда за окном уже окончательно стемнело. Нагруженный портативным терминалом, планшетами и сумкой из продуктового магазина. Миль отобрал все на пороге и долго не выпускал парня из объятий, голодно целуя и прижимая к стене. Псионик напряжено сдерживался, а потом отпустил... и Миля, и себя.       Они едва добрались до постели, оставляя дорожкой сорванную, а местами и порванную одежду. Что-то перегорало в голове, хорошо бы не коммы. Но микросхемы, естественные, природные горели и замыкали, заставляя тела безумствовать. Миль еще успел порадоваться, что все нужное под рукой, и они... он... Нильс… Камиль вымещал на парне все, что накипело, все, что набралось в ту злосчастную папку. Разом искало выход в поцелуях, укусах, крепких объятиях, бессвязном шепоте и стонах. Коротких, невольных.       Миль взял его почти так, без подготовки, едва мазнув. Вошел и замер, тяжело дыша. Нильс выгнул спину, подстраиваясь и расслабляясь, но сильно впился в плечи, то ли тормозя любовника, то ли напротив, не отпуская от себя и торопя.       – Ты... – Миль начал и тут же забыл, что хотел сказать.       Пси пригнул его к себе за шею, заткнул поцелуем и глубже вонзил короткие ногти.       – Двигайся, – прошипел Нильс, сам поддав бедрами.       Мешались простыни, кровать скрипела. На втором заходе Миль усадил Нильса на себя, лицом к лицу, оттянув голову за дреды, и вгрызся в горло. Клеймя отпечатками зубов.       Нильс вдруг сорвался. Из глаз рвануло светом, Миля перетряхнуло изнутри, прошило по позвоночнику такой яркой судорогой, что недавно, буквально только что пережитый оргазм забылся и затерялся. Камиль упал на спину, закатывая глаза и только чувствуя, как его поглощает изнутри и снаружи. Как двигается на нем гибкое сильное тело, как накатывает удовольствие, переправляясь из физических ощущений в эмпатическую волну.              – Мне повезло, что ты оказался рядом, – Камиль вдруг наклонился и нежно поцеловал взмокшего пси в губы.       Нильс фыркнул, не ответил, но и не отстранился. Он уже какое-то время просто лежал, бездумно уставившись в стену и молчал.       – Думаешь, повезло?       – Да, – с нажимом повторил Миль и вздохнул. – Я готов молиться на стечение обстоятельств, которое привело тебя в мою квартиру. Наверное, для этого нужен был взрыв…       – Взрыв нужен был для того, – мертвенно, одними губами ухмыльнулся Нильс, поднимаясь, – чтобы ты встретился с Архангелом. Но я передам твое лестное мнение о его способностях подбора и защиты.       Камиль подавился репликой, мысли с трудом ворочались в ставшей слишком тесной для них черепной коробке. В голове кто-то противно захихикал. Ведь знал же, понял сам после всего. Но предпочел отложить эту мысль на потом.       – То есть вот это все – исключительно в рамках охраны? – руки стали холодными, остро хотелось подышать на них. – Мое влечение к тебе – всего лишь подстройка?       «Ангел» прекратил улыбаться, солнечное колесо вышло вперед, затмив графит радужки.       – Разумеется, – бесстрастно ответил псионик механическим голосом, лицо одеревенело. – Вас предупреждали, что вы нанимаете не просто телохранителя. Мы устраняем проблему, находясь в тесном контакте с клиентом. Пожалуйста, обратитесь в фирму для оплаты счета и подписи необходимых документов.       Нильс сморгнул. Улыбнулся куда живее, сел, с трудом расправляя плечи и потягивая спину.       – Архангел просил тебе кое-что объяснить, чтоб не полез выяснять сам. Ты можешь, я помню, – пси вздохнул. – Проект «Ангел» построен на твоей разработке. Михаил в свое время выкупил его за бесценок, потому что никто не знал, что с ним делать. Архангел – знал, поэтому наша организация так быстро заняла лидирующие позиции и больше их не сдает. Ты был важен для сохранения и дальнейшего развития направления и технологии. Если захочешь. Когда Коннор возобновил проект, пришлось ждать удобного случая. Просчитанные вероятности все говорили, что он будет пытаться тебя устранить, как только получит первые хоть мало-мальски убедительные результаты. Ты лучший в своем деле, Миль. Поэтому прислали меня.       – А ты? – Камиль не сдержался и убрал длинную белую «змею» от лица, эмоции окончательно обнулились.       Камиль усилием воли заставил себя работать, как машина, прижав эмпативный центр. Впервые ощутил, как чип трепыхнулся, перестраивая гормональные выплески. И на время стало все равно.       – А я лучший «ангел». Самый первый и самый сильный.       Нильс снова тяжело и глубоко вздохнул.       – Осталось последнее. Решить, что ты хочешь делать с Коннором. Мне приказано вернуться в ближайшее время, так что я приходил... попрощаться. Архангел расскажет варианты. Очень прошу тебя, не надо самодеятельности. Мы примем твой выбор и все устроим. Физическое устранение…       – Нет, – Камиль заставил себя думать. – Не сейчас. Я могу это обсудить с Архангелом лично?       – Разумеется, – Нильс встал, покачнулся, негромко охнув.       Наклонился, подбирая то немногое из одежды, что осталось у кровати. Псионик старался не оборачиваться, не смотреть лишний раз. Сосредоточенно расправлял комки ткани, натягивая чуть дрожащими пальцами на влажное тело.       – Нильс, – Миль неподвижно сидел, голый, потный, среди запахов и еще не остывших ощущений, – ты можешь остаться?       «Ангел» беззвучно ругнулся, посмотрел через плечо. Молча. Тяжко.       – Понятно, – Камиль тронул было комм, потом вспомнил, что ближайшие три дня он труп. – Свяжи меня с Архангелом. Или пусть лучше он приедет. Спасибо.       – Как пожелаете, – бесстрастно откликнулся Нильс.