О спасении

      Стена. Огромная белая стена, величественная и мощная, окружала столицу. Она была такой высокой, что, казалось, задевала солнце. Бойницы, шпили, внушающие страх и уважительный трепет; стражники по обе стороны от стены и наверху… Становилось понятно, почему Арандар считается таким безопасным местом: стоит дракону появиться, замерцать угрожающей маленькой точкой в небе, как воины с криками возьмут орудия, пускающие острые копья, и не позволят чудовищу даже приблизиться к городу.       Путь был пройден. Уставшие от неблизкой и нелёгкой дороги, люди не могли больше терпеть. Они уже представляли, как войдут в город, как обретут долгожданный покой и перестанут беспокоиться и бояться за свою жизнь. Мысленно люди были уже за стенами, в тепле и в безопасности.       Однако ворота столицы открылись перед путниками не сразу. Дозорные долго и строго осматривали прибывших, хмурились, не желая впускать в Арандар целую толпу селян, пока не увидели воинов, сопровождавших путников.       Один дозорный, очевидно, имеющий самое высокое звание среди присутствующих на посту стражников, вышел за ворота и приблизился к переселенцам и отряду. Мужчина был невысок и смугл, а лицо его можно было бы назвать изуродованным из-за нескольких шрамов, покрывающих скулы, нос, подбородок, но гордость, величие и отвага читались в его ясных внимательных глазах, выискивающих в толпе предводителя отряда.         — Кто вы и откуда идёте? — произнес он громко, стараясь чётко произносить каждое слово и продолжая рассматривать прибывших. — Я вижу среди вас Арандарских воинов, но этой информации недостаточно.         — Мы — отряд Дарвана, — ответил Артур, сделав шаг вперёд и подходя ближе к дозорному. — Мы вышли из столицы несколько дней назад, чтобы спасти жителей близлежащих поселений от дракона и привести их сюда, в безопасное место. К сожалению, из всех деревень, находящихся на нашем маршруте, уцелеть удалось только Гинзасу, но и это ненадолго. Все эти люди пришли искать по крайней мере временной защиты в Арандаре.       Стражник доброжелательно улыбнулся, вскинул руки ладонями кверху и радостно воскликнул:  — Отряд Дарвана? Ах, чудо, что вы успели спасти хоть кого-то. Эта огнедышащая тварь появилась так внезапно! Остаётся только гадать, откуда в наших краях появился дракон, ведь они, насколько мне известно, обитают на юге… — дозорный махнул рукой, словно останавливая самого себя. — Ну, полно. Где же сам Дарван?       Артур почувствовал, как горечь и скорбь с новой чудовищной силой разливаются по его венам, услышал, как тихо вздыхают воины и как больно бьётся в груди молодое сердце.        — Дарван погиб, — ответил юноша тихо, опуская взгляд к холодной земле. — Да, нам удалось прийти вовремя в Гинзас, но очень большой ценой. Я, как приближенный Дарвана, временно занимаю его место. Однако в столице, думаю, будет назначен другой капитан. Стражник заметно поник, а улыбка в мгновение исчезла, испарилась, утонула во внезапно возникших на загорелом лице морщинах.         — Да осветит Солнце его душу, — пробормотал дозорный. — Хороший был человек. Правильный.       Артур ничего не ответил. Он и без лишних слов знал, каким человеком был прошлый капитан, как знал и то, что верить в Солнце бессмысленно, ведь это не божество, а всего лишь пылающий в небе шар. Но спорить с другим человеком об этом было бы глупо. В мире всегда существовали люди, что верят в разных богов, верят в духов или не верят ничему. Пока культ солнечного бога Маариса и его тёмного лунного брата Вириса не причинял никому вреда, Артур был готов молчать и уважал мировоззрение окружающих. В конце концов, верить во что-то — право каждого человека. Даже если вера эта кажется абсурдной и непонятной. Юноша был уверен: среди идущих за ним селян тоже немало тех, кто говорит о солнечном свете с нескрываемым блаженством.       Дозорный молча повернулся к воротам, поднял голову, высматривая стоящих наверху стражников, после чего жестом приказал им впустить путников. Ворота, казалось, открывались практически беззвучно, отбрасывая чёрную тень на ставшую широкой дорогу.       Люди вошли в столицу. Арандар не принял их приветливо и великодушно, не принял и с ненавистью или злобой. Город выглядел совершенно безразличным. Многочисленным домам с разноцветными крышами, торговым лавкам и палаткам, магазинам и разномастным витринам, людям, спешащим куда-то или спокойно прогуливающимся по каменным дорожкам — всем было плевать на новоприбывших. Жизнь здесь протекала не так, как в Гинзасе. По-своему. Никого не интересовали чужие люди, никого не волновали чужие дела.       В деревне, где все знали друг друга или, по крайней мере, имели общих знакомых, друзей, родственников и соседей, никому не могло прийти в голову, что существуют такие места, такие города, где далеко не каждый человек здоровается с каждым прохожим и улыбается при встрече. Да, Арандар — большой, многолюдный город. Но неужели улыбаться здесь так сложно? Оттого ли, что вокруг так много незнакомцев?       Артур двигался медленно. Задумчивый и растерянный, он даже не оглядывался по сторонам. Юношу терзали сомнения, что давили и душили, подобно кандалам. Дарван хотел дать селянам укрыться в столице, и эта часть плана была, в общем-то, выполнена. Но что делать дальше? Чего он добивался? Куда идти и где искать приюта несчастным беженцам? Стоило бы поговорить об этом с министром Дайлином, уговорить его даровать людям кров, хотя бы на время… но ведь именно он, раскрасневшийся и разгневанный, приказал Дарвану и его приближённому выметаться и разбираться со своими делами самостоятельно. И, даже если бы весь отряд, включая нового капитана, встал перед ним на колени и принялся молить о помощи (а такого бы никогда не случилось: воины столицы отличались гордостью, а порой и небольшой долей тщеславия и потому предпочли бы умереть, но не унижаться), министр Дайлин не стал бы даже слушать. Его волновали собственная выгода и интересные вещички — сувениры и трофеи, добытые в его многочисленных поездках. Не более. Жизнь отчаявшихся людей была не тем, о чём министру хотелось думать.       Артур прекрасно это понимал. И жалел, что не продумал план спасения вместе с Дарваном. Сейчас же, когда воин, непосвящённый в дела мёртвого капитана до конца, остался один, ситуация кажется дикой и обезнадёживающей. Но, пока есть ещё горячая кровь в молодом теле, пока сердце бьётся, то спокойно и умиротворённо, то грустно и болезненно, то гневно и упрямо, Артур будет действовать. Он занял место капитана не потому, что жаждал власти, а потому, что хотел помочь. И останавливаться на середине пути нельзя. Нужно добиваться заветной цели любой ценой, а что будет потом — пусть судьба сама решает. Выход найдётся всегда, даже если искать его придётся долго, даже если в конце дороги ждёт страшная и мучительная смерть.       Селяне, что наконец доверились солдатам, даже не спрашивали, куда их ведут. Они были уверены: если воины смогли привести их в Арандар целыми и невредимыми, значит, и в самой столице бояться нечего, пока рядом отряд. И пусть несколько дней назад, когда в Гинзас прибыли воины и сообщили о предстоящей дороге в неизвестность, жители были встревоженными и рассерженными, сейчас они были готовы двигаться дальше и не спорить. Да, поначалу один только внешний вид мужчин из отряда вызывал недоверие: лица, не выражающие ничего или, скорее, прячущие эмоции под маской холодного спокойствия; ничтожная численность, что настораживала и заставляла переживать не только за свою жизнь, но и за жизнь таких нелепых, как казалось тогда, защитников; длинные волосы у каждого воина, старательно собранные в строгие и тугие хвосты, и вовсе были для селян непривычны и даже вызывали насмешки. Однако стоило войти в Арандар и посмотреть на прочих воителей, дозорных, охранников и даже простых жителей, мелькающих на улицах, как стало ясно: в Арандаре так принято. Традиция это или глупая мода, но стриглись здесь явно немногие.       Беженцы удивлённо ворочали головами, разглядывая город, и многие из них, ожидая долгожданного отдыха после выматывающего путешествия, даже начинали слабо улыбаться. Им казалось, что всё не так плохо и что жизни уже ничто не угрожает. И безразличие Арандара начинало выглядеть приятным в их глазах.       Артур их взглядов не разделял, но и не говорил ничего, что могло бы потревожить путников. Юноша предпочитал тревожиться сам, в одиночестве. Была лишь одна мысль, что могла хоть как-то его согреть: стоило поговорить с прислугой дворца, что жили в просторном здании-пристройке и работали, выполняя свои задачи. Конюхи следили за королевскими конюшнями, горничные отвечали за чистоту и порядок в помещениях, повара готовили. Новоприбывшим нужен кров, и можно попробовать устроить их слугами во дворец. К труду селяне привыкли, и такая работа не станет для них чем-то сверхъестественным.       Однако до дворца отряд и беженцы дойти не успели. Артур, идущий впереди всех, был остановлен чьим-то пронзительным окликом. Человек, издающий неприятные скрипучие звуки, в сопровождении городской стражи подошёл к молодому капитану.        — Воины Дарвана, — начал человек грозно, — где ваш капитан?       Артур узнал в нём предводителя королевской стражи и понял, что ничего хорошего от встречи с этим человеком ожидать не стоит. Не только суровый вид его, но и интуиция Артура подсказывали, что отвечать следует осторожно. Однако солгать было бы ещё менее разумным поступком, чем открытая дерзость и храбрость в разговоре с опасным человеком.       — Дарван мёртв, — как-то рассеянно ответил подоспевший на помощь Артуру Эльдриэль, но был одарён недовольным взглядом стоящего напротив солдата. — А вы, собственно, почему спрашиваете?       Артур, глядя на подчиненного, тихо замотал головой, одними губами шепча ему: «Молчи».       — Я знаю, что этот сукин сын мёртв, — яростно прошипел капитан стражи. — Я знаю когда, где и по какой причине он умер. Знаю, кто его убил, как знаю и то, что кто-то должен понести наказание за всё, что произошло. Ваш отряд вышел из столицы несмотря на явный отказ правительства. Мы закрыли на это глаза и решили позволить вам прогуляться по деревням. Захотелось Дарвану понюхать навоза — пожалуйста. Никто его не остановил, — кустистые брови разъярённого мужчины взмыли вверх. — Но ведь нельзя без приключений, да?! Вы вторглись на эльфийскую территорию. Без предупреждения. Забыв, видимо, с каким священным трепетом чёртовы эльфы относятся к своей земле. Вы понимаете, что после такого Арандару может грозить война с этими ушастыми тварями? Понимаете, что пока вы, придурки, шлялись неизвестно где в компании деревенского сброда, два эльфийских посла уже прибыли сюда, наставили королю тысячу условий и выдвинули ультиматум?!       Артур слушал внимательно, впитывая каждое слово, как земля впитывает холодную воду после дождя. Ни один мускул на лице его не дрогнул, и юноша выглядел не загнанным и оскорблённым, а уверенным и даже решительным. Эльдриэль стоял рядом, злобно сжимая кулаки, готовясь в любой момент наброситься на капитана стражи. Лишь разум и рассудок сдерживали его.       Селяне, столпившиеся за широкими спинами воинов, в недоумении перешёптывались. Они лишь частично понимали, что происходит, и не знали, что следует делать в таких ситуациях. А грозный мужчина тем временем продолжал: — Дарван поступил хуже любого самого страшного преступника. И должен понести наказание. Но ведь ваш капитан сдох, эльфы об этом хорошо позаботились, не так ли? Я наслушался их красноречивых рассказов, а теперь дозорные сообщают мне, что ваш, будь он проклят, отряд вернулся в город. Но не один! С жителями какого-то поселения на хвосте! И теперь ответственность за произошедшее несёт новый капитан. За всё произошедшее. Не только за внезапное вторжение деревенских заморашек в столицу, но и за ставшие напряжёнными отношения с эльфами. Я вас уверяю: у меня достаточно власти, чтобы уничтожить каждого из вас, раздавить, как букашку. Но пока что мне нужен лишь ваш предводитель. Я повторю свой вопрос! — воитель стал говорить нарочито медленно. — Кто ваш капитан?       Артур уже намеревался назваться и даже дёрнулся, желая подойти ближе к королевской страже и добровольно сдаться, но чьи-то тонкие сильные руки схватили его за рукав белой рубахи, торчащей из-под доспеха.       — Эльдриэль, прекрати.       — Вы не должны этого делать, капитан. Не вы заварили эту кашу, не вы потревожили эльфов (а ведь другого выбора у Дарвана не было), и не вам нести наказание. Хотите, чтобы вас схватили, связали и увели, словно какого-то мелкого вора? — воин с нескрываемой надеждой посмотрел на Артура.       — Я несу ответственность за дела отряда, — прошептал в ответ тот. — И я не хочу, чтобы страдал кто-то ещё. Мы спасли людей — это главное. Что дальше со мной будет, уже не так важно. Если я не вернусь… помоги им найти кров, Эльдриэль.       Юноша улыбнулся, взглянув на не на шутку испуганных селян, после чего горделиво вскинул голову, поворачиваясь к страже, и крикнул громкое чёткое «Я!»       В воздухе повисло тяжёлое напряжённое молчание. А за ним последовали неразборчивые крики с разных сторон, чей-то топот, голоса. Артур почувствовал, как кто-то с силой и болезненной жестокостью заводит его руки за спину, и не стал сопротивляться. Толстая грубая верёвка легла на запястья и сдавила их, подобно змее, что душит свою жертву.       — Имя?       — Артур.       — Фамилия?       — Я не аристократ, сир.       Стражник презрительно фыркнул, сверил юношу ненавидящим взглядом и, скрестив руки на груди, склонил голову набок.       — Капитан Дарван обвиняется в незаконном вторжении на эльфийскую территорию. Капитан Артур является его последователем и будет дожидаться суда.       Кто-то толкнул юношу в спину, давая понять, что нужно идти. Селяне и солдаты стояли неподвижно. И те, и другие осознавали, что молодой капитан понесёт наказание не за свой проступок, но не знали, как ему можно помочь. Артур шепнул Эльдриэлю, чтобы тот попытался устроить беженцев слугами во дворец, и, подгоняемый невежливой стражей, быстро и большими шагами направился за своим обвинителем. Капитан столичной стражи не говорил, куда отведёт арестованного, однако это и так было известно: юношу ждёт суд. Или, скорее, король, от решения которого зависит тяжесть наказания.       Городской воздух, к удивлению, не был загрязнённым, но всё же сильно отличался от воздуха в лесах, маленьких поселениях, на полях и холмах. В нём не было лёгкости и бодрящей свежести, не было ощущения безграничной свободы, только запахи свежей выпечки, женских духов, краски, дерева и металла, доносящиеся с разных сторон. Не хватало какого-то пространства, атмосфера казалась давящей и вызывала дискомфорт. Однако, если люди будут жить здесь, им придётся привыкнуть, как привыкает, впрочем, каждый.       Кто-то из селян крикнул вслед страже: «Отпустите вы парня, он помочь нам хотел!», но никто этого уже не слышал.       Артур готовился к худшему. Наверняка эльфийские послы потребуют казнить молодого капитана — жалостью, снисхождением, да и рассудительностью остроухий народ не славился. У эльфов всё делалось по строгим правилам и бессмысленным законам, и любое противостояние этим жестоким традициям пресекалось. До сих пор эльфийский народ жил неподалёку от столицы, но почти не высовывался за пределы своих владений, требуя от людей того же. Безусловно, эльфы имели право покарать каждого, кто потревожит их покой без предупреждения. Король вряд ли станет на защиту Артура, но и сам юноша был готов выслушать любой, даже самый неутешительный вердикт. В конце концов, есть ли разница между смертью в дороге и смертью в столице, когда речь идёт о спасении чьих-то жизней?