О спасении

      — Я требую немедленно объяснить, что происходит! — вопила тучная пожилая женщина, бывшая жительница Гинзаса, глядя в лицо городской страже. За её спиной собралось ещё несколько решительно настроенных и крайне возмущённых селян.        — Этот человек, — женщина принялась махать руками, словно пытаясь указать на кого-то, но, видимо, не находя своей цели, — вёл отряд, чтобы помочь нам. За что его арестовали? Или в Арандаре так награждают храбрецов?       Воины, охранявшие вход в одно из главных зданий столицы, лишь пожимали плечами и с сочувствием смотрели на крестьян.        — Мы сторожим вход, а не занимаемся арестами, — сдержанно ответил один из мужчин, статный и крепкий, держащий в руках копьё. — Я могу только рассказать вам всё, что слышал о том капитане, но вне моих сил ему помочь.       Эльдриэль не просто выполнил приказ: меньше чем за сутки он сумел устроить крестьян в качестве прислуги в самых разных уголках Арандара. Однако он не считал свою задачу полностью выполненной и, оставив спасённых людей привыкать к своей новой жизни, отправился беседовать с каким-то важным человеком, надеясь таким образом отыскать Артура и смягчить ему приговор. Селяне не стали вникать и запоминать имя и должность того, к кому так торопился Эльдриэль, находя план воина малоэффективным. Нашлась среди них Фира, женщина, что не привыкла оставаться у кого-то в долгу, а потому решила идти и требовать справедливости. Хоть у кого. Неважно. За ней отправились ещё несколько человек. И сейчас, стоя перед стражей, они готовы были рискнуть так же, как отряд Дарвана рисковал ради них.       Еша стояла недалеко от Фиры, что громче всех возмущалась и громче всех пыталась воззвать к Солнцу, желая найти в нём поддержку.       Девушка пришла сюда по той же причине, что и остальные.       Артур раздражал её. Он казался Еше слишком добрым, слишком отважным, слишком заботливым. Ненастоящим. Фальшивым. Разве такие люди могут существовать? Разве мир не жесток и беспощаден? Однако Артур привёл селян в Арандар. И, кажется, несправедливо был обвинён.       А Еша умела быть честной. Более того, она надеялась вернуть плащ, что воин одолжил ей, ведь не привыкла оставлять у себя чужие вещи. Да и стоило бы сказать спасибо. Девушка умела быть ещё и благодарной. Джисион отказался идти с ней, чем порадовал сестру — по мнению Еши юноша только испортил бы всё.       Девушка смотрела на стражу, молча слушала рассказ о жуткой пытке, слухи о которой разлетелись между столичными воинами со скоростью света, и всё думала, думала, думала…       Безусловно, король и послы-зазнайки имели право вершить суд. Но ни над Артуром, ни над кем-либо ещё из этого отряда. В Арандаре всегда правда переворачивается с ног на голову подобным образом или это единичный случай? Всё-таки, вряд ли это случайность.       А эльфы, должно быть, лишь подливали масла в огонь, обвиняя молодого капитана во всём, на что только хватило их фантазии. Мерзкие остроухие эгоисты. Еша не встречала раньше ни одного эльфа, но была наслышана об этом народе. И презирала их точно так же, как эльфы, по её мнению, презирали людей.       Рассказ стражника заставил Ешу от одних размышлений перейти к другим. Девушка ещё могла бы понять наказание плетью, но искажать человеческие мысли, мечты и воспоминания, влезать в чужую душу!.. Это казалось ей чем-то аморальным.       Никто не погибал после такого, безусловно, но очень немногим удавалось оставаться собой после подобного рода издевательства. А сможет ли Артур? Будет ли он прежним? И, что более важно, какими видениями колдун пытается его напугать? Молодой капитан страдает, а преданные ему воины и спасённые отрядом селяне даже представить себе не могут, что сейчас происходит в страшном сне мужчины.       Внезапно Еша словила себя на мысли, что ей не просто жалко Артура. Она беспокоится за него.         — …Я слышал, что эльфы не желали его так мучить, — продолжал тем временем привратник, увлёкшийся своим рассказом.        — А я слышал, что один из них хотел того капитана казнить, — ответил второй стражник, стоящий по правую руку от первого.        — Не неси ерунды, — возмутился третий, — с чего бы эльфам дарить ему быструю смерть? Они же потому и приговорили юношу к пытке…        — Чепуха! — первый стражник недовольно посмотрел на товарищей.       — Мне рассказывали, что эльфийская принцесса лично заступалась за него. Да и что ему пытка? Ну, погрустит малость, а через годик-другой оправится, смирится с тем, что жизнь наша дерьмовая и не поделать ничего с этим, найдёт себе женщину хорошую. Кстати, — мужчина ехидно улыбнулся сквозь густую бороду, — если принцесса действительно так яро заступалась за этого ренегата, как мне говорили, возможно, она сама к нему неровно дышит. Помяните моё слово, наш мученник ещё эльфийку может обгулять.       Некоторые крестьяне посмеялись — приличия ради — над остроумной шуткой стражника. Еша предпочла промолчать, однако это стоило ей огромных усилий.       А может ей действительно не о чем переживать? В самом деле, всем тяжело приходится, но справляются же люди. А кто не справляется — тот просто слаб и ничтожен. Да и Артур — мужчина видный, без проблем найдёт себе невесту, что сможет его утешить. Или не найдёт? Репутация-то у него скверная, наверно, будет. Если, конечно, эльфийская принцесса не постарается это исправить.       Девушка многозначительно хмыкнула.        — Если вам угодно, — один из воинов взглянул на Фиру, обращаясь, однако, ко всем, — я покажу то место, где колдун занимается своими мерзкими вещами. Однако внутрь вас никто не пропустит.       Фира встрепенулась, словно статуя, что ожила после многолетнего сна, и кивнула, даже не спрашивая согласия других. Потому что была уверена, что крестьяне, нашедшие дорогу сюда, не побоявшиеся рисковать и не оставшиеся в своих новых домах, не станут сейчас отступать.       Еша была готова хоть сейчас ворваться в камеру пыток и выдернуть Артура из засосавшего его кошмара, однако не могла сама себе в этом признаться, ведь какая-то часть её разума продолжала твердить: «Столичным нельзя доверять! Здесь каждый второй негодяй!» Другая же часть умоляла первую помолчать хоть минуточку и уверяла в том, что молодой капитан не сделал ничего дурного. Да и Арандар, если не считать несправедливого ареста невиновного, пока что казался довольно неплохим городом. Особенно для тех, кто раньше таких городов никогда не видел. Прошли лишь сутки, а беженцы уже отлично устроились и скоро смогут запомнить названия крупных улиц, найдут новых знакомых, полюбуются прекрасным дворцом хотя бы со стороны… Да, рано ещё делать выводы. Арандар наверняка отличный город, иначе почему здесь всё ещё живёт столько людей?        — Значит, — произнесла Фира, обращаясь и к страже, и к селянам, — мы будем ждать капитана и окажем ему любую помощь, если это будет необходимо. Хочется верить, что он будет не только жив, но и здоров.        — Был у меня знакомый, — внезапно произнёс привратник, словно только что вспомнил что-то важное, — не очень умный. Много говорил о том, чего обсуждать не стоит. Его, помнится, тоже так пытали.        — И что же с ним стало? — взволнованно поинтересовалась Еша.        — Повесился он.        — Как?!        — На собственном ремне. Не смог смириться со всей мрачностью мира, не выдержал. Но вам нечего бояться: как я уже говорил, от самой пытки магией умереть у вашего капитана вряд ли выйдет. А чтобы после неё ручонки на себя наложить, нужно совсем ничтожеством быть.       Ешу, однако, слова мужчины ничуть не успокоили.       Стражник слово своё сдержал и дорогу показал — не самую удобную, через кусты и лужи, но короткую. Дверь, представшая перед глазами людей, поражала своим размером. Тёмная, грубая, она казалась входом в какой-то потусторонний мир, где не существует ни света, ни радости, ни смеха.       Дверь, ведущая в мрачные подвалы Арандара. Заходить дальше нельзя.        — Будем ждать здесь, сколько потребуется! — дала команду Фира. — Час, сутки или неделю — не важно. Если мы не можем вытянуть нашего спасителя из камеры, нужно хотя бы встретить его на выходе и подставить своё плечо.       Селяне принялись ждать. Время, тягучее и вязкое, шло медленно, словно и не двигалось вовсе. Никто больше не разговаривал — возможно, просто не хотелось, а может и потому, что стены в этом месте, казалось, всё слышат и впитывают.       Неизвестно, сколько люди просидели в мрачном молчании, но тишина прервалась резким и звонким голосом новоприбывшего мужчины:        — Вы что тут делаете?       Сложно было издали разглядеть надвигающуюся фигуру, однако, стоило человеку подойти ближе, селяне смогли его узнать.       Эльдриэль в сопровождении четырёх незнакомцев, облачённых в чёрные доспехи, предстал перед крестьянами во всей своей молодой и пышущей жизнью красе: статный, широкоплечий, облачённый в расшитую цветами мантию, он то и дело пытался убрать тёмные волосы с лица, распускать которые определённо не было для него чем-то привычным.       Еша ехидно хихикнула, подумав о том, что в столице, должно быть, воины слишком много времени уделяют своему внешнему виду. А после внезапно наполнилась злостью, вспомнив, в какой ситуации находится капитан и, если она не ошибается, друг Эльдриэля. И этот негодяй смеет приходить сюда в таком виде? Вместо того, чтобы помочь другу, он напялил на себя дорогие разноцветные тряпки, оставил оружие, бросил товарищей и расхаживает так по городу! Непозволительно. Невообразимо жестоко.       — Что мы здесь делаем? — вскричала Еша, готовая уж если не начать драку, то хотя бы напомнить Эльдриэлю о его обязанностях. — Мы-то как раз пытаемся отблагодарить вашего капитана!       Кто-то крепко сжал локоть девушки холодной мозолистой рукой, словно напоминая: «Ты не у себя дома, ты не в Гинзасе. Веди себя культурно и не ругай своего спасителя». Однако Ешу было уже не остановить, и, лишь немного успокоившись и понизив голос, она добавила:        — Пока вы ходите невесть где и прихорашиваетесь, ваш командир лежит где-то измученный, а рожа колдуна ухмыляется и злорадствует, играя с ним, словно с куклой. И вы ещё спрашиваете, что мы здесь делаем!       В голосе девушки было столько грозной ярости, столько обиды и желания больше не доверять темноволосому мужчине, что тот, сделав оскорблённое лицо, нахмурился и открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Еша беспощадно продолжала:        — Мы, в отличие от вас, не можем просто взять и бросить человека. Надеюсь, вы пришли сюда не для того, чтобы позлорадствовать. Кстати, кто станет предводителем, если Артур не вернётся? — девушка, будучи едва ли не на две головы ниже воина, сейчас выглядела намного сильнее и внушительнее его.       Эльдриэль, однако, выглядел не растерянным, а лишь возмущённым. Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и пытаясь убедить себя не злиться на нескрываемую дерзость девчонки, скрестил руки на груди и тихо, не выдавая своих эмоций, ответил:        — Начну с того, что ваше поведение непозволительно по отношению к человеку, что даровал вам кров, — мужчина поджал розоватые губы. — А в парадную мантию я одет потому, что около часа назад встречался с главным королевским советником (а тот в свою очередь говорил с королём и министрами), и, к вашему сведению, добился приказа об освобождении капитана Артура прямо сейчас. Собственно, я здесь для того, чтобы этот приказ исполнить, — Эльдриэль указал рукой в сторону сопровождающих его незнакомцев, что, очевидно, вели его сюда по воле советника с целью прервать пытку.       Мужчина понимал, что крестьяне не знают, какой ценой он добился этого распоряжения и чем пожертвовал ради друга,, но гнев свой сдерживал с трудом. Еша стыдливо притихла. Её щёки, и без того яркие, загорелись красным, однако говорить ничего в ответ она не стала.       Селяне расступились, пропуская Эльдриэля и его сопровождающих вперёд, туда, где темнота поглощала всё живое и неживое, а спустя некоторое время дверь в очередной раз распахнулась, позволяя пленнику выйти на волю.       Артур шёл один, без чьей-либо помощи и поддержки, хоть и видно было, что шаги даются ему с трудом. Его лицо, ранее светлое и доброжелательное, помрачнело, осунулось, стало напоминать холодный безжизненный камень, глаза утеряли свою ясность и смотрели лишь куда-то перед собой, а побелевшая кожа словно просвечивалась на слепящем солнце. Воины в чёрных доспехах окружали Артура, готовые в любой момент броситься к нему — не для того, чтобы помочь передвигаться, а для того, чтобы схватить и, если будет необходимо, уволочь несчастного назад, к колдуну. Эльдриэль держался рядом с молодым капитаном, словно предлагая своё плечо как подпорку, но Артур, видимо, даже будучи полностью опустошённым предпочитал сохранять своё достоинство. «Пока у меня есть ноги, я могу идти», — так он рассуждал.       Стоило Еше взглянуть на Артура, как её сердце с новой силой начало атаковать грудную клетку. Он теперь всегда будет таким?.. понурым, едва шевелящимся, глядящим вникуда своими мутными синими глазами. Замшевый плащ, что мужчина некогда вручил ей, был нещадно зажат между тонких девичьих пальцев — даже вернуть чёртову вещь нет возможности: Артуру явно не до этого.       Селяне повскакивали, желая поприветствовать двух своих спасителей, что так контрастно смотрелись друг напротив друга: Эльдриэль — одетый в яркое, сверкающее, элегантное; Артур — взъерошенный, полураздетый, усталый и печальный.       Куда отвели капитана дальше — никто не знал точно. Эльдриэль пытался успокоить людей и уговорить их разойтись по домам, обещая, что сообщит, когда Артур немного оклемается. Не все были довольны сложившейся ситуацией, ведь отблагодарить мужчину так и не удалось, но ни один не стал возражать, когда облачённые в чёрное воины разошлись и Эльдриэль всё-таки подхватил Артура под руку, чтобы, как выяснилось позже, проводить к лекарю. Вряд ли врач мог чем-то помочь, но отдых капитану нужен был как никогда.       Прошло два дня. Еша работала без устали, словно обладала бесконечным запасом энергии, и непонятно, неясно было, где она черпает свои силы. Бóльшую часть дня она помогала отчиму на мельнице, после же, когда солнце начинало клониться к горизонту, небо краснело, а холодная неприятная сырость окутывала улицы, девушка брала в руки пяльца, которые одолжила у новых соседей, и садилась вышивать.       Дела этого она не любила — не обладала достаточным усердием и внимательностью, но почему-то именно в эти дни ей хотелось под любым предлогом оставаться в одиночестве и тишине.       Еша почти не следила за иглой — руки сами собой что-то делали, пусть не всегда умело и аккуратно. Так, оставаясь один на один с собой, она позволяла себе поразмышлять о новой, ещё непривычной жизни, о странных людях и других существах, населяющих Арандар, о судьбе Артура, о проклятом плаще, от которого не терпелось избавиться.       Джисион догадывался, что сестра полна переживаний и противоречий, а потому лишь злорадствовал, стремясь максимально испортить настроение Еши. Девушка прилагала все усилия, чтобы не сорваться и не надрать мерзавцу уши, но её брат с каждым разом досаждал всё сильнее.       На третий день Еша решила навестить Артура, придя к выводу, что так будет правильно, однако в постели его не застала. Лекарь, к её большому удивлению оказавшийся довольно молодым и энергичным мужчиной, пожаловался, что капитан в комнате почти не появляется и постоянно пропадает где-то в саду, растущем за зданием.        — Он в порядке? — поинтересовалась девушка, не зная, что ещё спросить.       Лекарь, усердно перебирающий в это время какие-то баночки, ответил:        — Это с какой стороны посмотреть. Он абсолютно здоров, если речь идёт о его теле. Был там, конечно, на щеке синяк, но ко мне с такой ерундой не обращаются. Но когда этот, — лекарь принялся крутить и кивать головой, сделал паузу, словно пытаясь что-то вспомнить, — этот тёмненький привёл бедолагу вашего, мне смотреть стало страшно. Это как же нужно было человека измучить!        — Ну, а сейчас-то что с ним? — не вытерпела Еша.        — Сейчас он и есть начал (до этого от еды отказывался, говорил, что не хочет), и разговаривает со всеми, спасибо-пожалуйста говорит, и даже улыбается иногда, слабенько так, устало. Но, — мужчина внезапно замер, оставив в покое свои баночки, взглянул на девушку взволнованно и грустно, — если посмотришь в его глаза, сразу поймёшь: всё плохо. Всё ужасно.        — Почему вы не вылечите его?        — Дорогуша, — лекарь вызывающе поставил руки на пояс, — я лечу вывихи и переломы, простуду и отравления, раны перевязываю и настойки из трав готовлю, но я понятия не имею, что делать с твоим… а кто он тебе? Брат? Друг? Жених?       Еша не ответила. И правда, кто он ей? Чужой человек, практически незнакомый.        — В общем, если тебе нужно юношу увидеть, поищи его в саду. А мне работать надо.       Деревья, освещённые лучами вечернего солнца, чинно стояли в ряд, образовывая тенистую аллею. Цветов в саду было мало, но и те под вечер прятались, скрывались в траве, укрывали бутоны тонкими листочками. Тёмная дорожка, вымощенная сероватыми камешками, вела в глубь сада. Там, под скрюченной старой яблоней, сидел Артур, обхватив колени руками. Повернув голову и увидев Ешу, он задумчиво, как-то натянуто и неестественно улыбнулся:        — Добрый вечер.        — Добрый. Можно я.?        — Садитесь.       Еша окинула мужчину взглядом. Он выглядел отрешённым, но на вид нельзя было сказать, что он подавлен. Девушка молча присела на траву под деревом.        — Как вы? — прервала она затянувшееся на пару минут молчание. — Как ваше здоровье?        — Как видите, неплохо, — Артур снова попытался криво улыбнуться.        — Вы часто лжёте подобным образом?        — Что ж, — мужчина еле слышно вздохнул, — больше не буду.       И снова воцарилась тишина.       Солнце почти спряталось за горизонтом, и лишь редкие розоватые отблески в небе напоминали о том, что здесь когда-то было светло. Несмотря на поздний час, было на удивление тепло.       Звёзды загорались быстро, маленькими белыми и жёлтыми огоньками мерцая во мраке.        — Я хотела вернуть вам плащ, — Еша протянула Артуру аккуратно сложенную ткань, стараясь не касаться своими руками его пальцев. — Большое спасибо. Вы поступили благородно.       Девушка уже и сама не знала, говорит она о плаще или о спасении селян. Ей просто нравилось сидеть, слушать пение ветра, смотреть на молодого капитана и на бледные, одновременно юные и древние звёзды, до звона в груди вдыхать ароматы цветов и трав. Наверное, она даже поняла, почему Артур так много времени проводит в саду. И ей было плевать, что мать и отчим, должно быть, уже извелись, пытаясь её найти, что Джисион ликует, полагая, что надоедливую сестру убили в тёмной подворотне — время словно замедлило свой ход, и на душе стало неожиданно легко и спокойно.        — Вы побудете со мной?       Еша кивнула в ответ.       — Я рад. Спасибо.