О спасении

      — На что вы надеялись, девушка? Думали, можно так просто взять и приехать к отряду, заявив, что хотите добраться до границы? Неужели вам мало тех страданий, которые вы увидели? Неужели вам хочется большего? — Эльдриэль был взбешён. Не успел он забыть прошлую перепалку с этой не очень приятной черноволосой особой, как она снова попадается ему, ещё и с таким дерзким заявлением.        — Я не буду вам мешать, — ответила Еша спокойно. — Даже напротив, я могу с чем-нибудь помочь. Ну, знаете, заняться стиркой, готовкой… А почему вообще вы меня останавливаете? Я должна разговаривать с капитаном, а не с вами!       Девушка недовольно смотрела на воина. Разве он имеет право ей мешать? Не он ведь принимает все решения. Пусть Артур лично скажет, согласен он взять её с собой или нет.        — Прошу, отведите меня к Арт… к вашему капитану. Я должна с ним поговорить.        — Говорите через меня.        — Нет.        — Почему?       «Потому что ты придурок», — хотела ответить девушка, но вовремя опомнилась, вспомнив о правилах приличия. Вежливость начинала казаться ей не признаком воспитанности, а проклятием.        — Мне нужно встретиться с ним лично, — продолжала настаивать Еша.        — Мне тоже много чего нужно, — у Эльдриэля явно заканчивалось терпение. — Но я выполняю свои обязанности вопреки всему.       Обязанности! У Еши тоже была обязанность. И пусть девушка сама себе её придумала, отказаться от неё было невозможно. Но как найти Артура? Как пройти мимо этого упрямца, стоящего скалой на пути? Прицепился, как колючка к одежде.        — Так что насчёт помощи? — вспомнила Еша свои же слова. — Я ведь не прошу взять меня нахлебницей. Я готова выполнять любую работу!        — Милая моя, вы только другим не говорите, что готовы любую работу выполнять, — внезапно злобно усмехнулся мужчина. — Вас могут неправильно понять и принять за…        — За шлюху, да? — устало процедила Еша.        — За женщину лёгкого поведения, я хотел сказать.       Зануда. Упрямец. Идиот. Артур бы такого не сказал. А этот не хочет даже просто дать один-единственный шанс.        — Какое вы имеете право?        — Послушайте, — Эльдриэль отчаянно развёл руками, после чего осторожно приблизился к девушке и, взяв её за предплечия, укоризненно взглянул в яркие зеленые глаза, — отряд едет на границу не просто так. Это вам не вечерняя прогулочка, а серьёзное дело, исход которого не известен даже самому капитану. Соседнее королевство может в любой момент объявить войну — нужен лишь повод, и у вас есть прекрасная возможность прожить свой век счастливо в стенах Арандара. А мы вряд ли когда-нибудь вернёмся. Неужели вы желаете добровольно отказаться от защиты, которую столица вам великодушно даровала, и посвятить свою молодость стирке грязных мужских дублетов?        — Мне не привыкать к подобной работе.        — Вы так стремитесь расстаться со своим спокойствием?       Еша яростно топнула ногой, тем самым напугав коня Одуванчика, позаимствованного у отчима для поездки к границе.        — Напротив, я стремлюсь обрести это ваше пресловутое спокойствие, — пробормотала девушка, чувствуя, как дрожит её голос, как к горлу подкрадывается комок, как глаза против воли наполняются слезами.       Хотелось ударить Эльдриэля что есть мочи. Однако он, к несчастью, не Джисион — даст сдачи с двойной силой. Если, конечно, не убьёт на месте. От обиды Еша чуть не взвыла. Она сбежала от родителей через чёртово окно, забрала Одуванчика и, никому ничего не сказав, бросилась к отряду воинов, чтобы примкнуть к ним в пути, чтобы доехать до границы вместе с ними, чтобы Артур остался для неё не просто воспоминанием, не миражом и не сладким сном, а какой-то негодяй смеет её останавливать! Нет, ни один мужчина не достоин её слёз. Тем более Эльдриэль. Еша злобно окинула взглядом упёртого воина, скрестила руки за спиной, сильно сжимая ладони, и опустила голову так, чтобы её длинные пепельно-чёрные волосы укрывали лицо, пряча влагу в глазах. Её тело, напряжённое и приземистое, вытянулось упругой струной, вырываясь из рук воина.        — Возвращайтесь домой, — произнёс Эльдриэль тихо, словно извиняясь за все сказанные ранее слова. — В Арандаре вам не будут страшны ни драконы, ни войны…        — Лишь "справедливый" суд, — хмыкнула девушка саркастично. — В Арандаре нужно бояться извращённой справедливости. Мы все это уже поняли.       Мужчине было жаль Ешу, какой бы наглой и беспардонной она ни казалась. Всё-таки, благодаря ей Артуру стало хоть немного лучше и именно она в первых рядах рвалась ему помогать, когда лекарь растерянно разводил руками. Эльдриэль, будучи человеком преданным и верным своим идеалам, видел в ней свет, исходящий из самого её сердца. Да, девушка отличалась непозволительной дерзостью и несказанной бойкостью. Да, она вела себя невоспитанно (чего ещё ожидать от дочери мельника?), несдержанно и вызывающе. Но все её поступки были резкими душевными порывами, и всё, что делала Еша, совершалось с верой в то, что это — единственное верное решение. Эльдриэль смотрел на неё с сочувствием, понимая, что она привязалась к Артуру, и списывал это на то, что в Гинзасе у девушки с таким нравом наверняка не было друзей и приятелей, что родители вряд ли уделяли ей должное внимание, а тут перед ней появился человек, в сторону которого можно было направить свою ранее не выходившую наружу заботу. Появился тот, кто нуждался в ней — вот и стала девушка так яро хвататься за возможность быть рядом. Так казалось Эльдриэлю.       Однако он в первую очередь был воином, а не няней для пылких девчонок, и не мог допустить нарушения правил.       Когда Еша начала говорить о суде в столице, мужчина невольно вздохнул: девушка была как никогда права. В Арандаре всё делалось не во благо народа, а во благо самодержавия. Исключением были автономные эльфийские земли на территории королевства — правитель не был дураком и знал, что эльфы не станут молчать, если не получат желаемого, а допустить бунта он не мог. Что же касается столицы, там всегда происходило что-нибудь дикое: публичные казни, где обвиняемым зачастую не давали возможности доказать свою невиновность, беспричинные суды, религиозные образования, больше напоминающие секты. Во что только люди не верили, чему только не поклонялись!       Были как вполне безобидные верования, последователи которых наделяли неживые предметы характеристиками живых и утверждали, что у деревьев есть уши, так и довольно опасные, где люди не просто поклонялись богу порочной Луны, Вирису, что уже само по себе должно было настораживать, а считали, что однажды брат Солнца потребует настоящих человеческих жертв. И Эльдриэль был уверен: верующие в Луну рано или поздно эти жертвы принесут.       Однако утверждая, что в Арандаре можно жить долго и счастливо, Эльдриэль не лгал: достаточно было просто существовать тихо и со всем соглашаться, а защита города уж точно не позволила бы любой внешней угрозе просочиться сквозь стены.        — Я прошу: не создавайте мне проблем, возвращайтесь домой. Ваша семья, должно быть, уже ищет вас, — взмолился воин, прикрыв глаза длинными густыми ресницами.  — Моей семье полезно иногда поволноваться, — ответила Еша сурово. — Где ваш капитан?        — Здесь, — послышался знакомый мягкий голос. Артур появился внезапно, заставив не только уже отчаявшуюся Ешу, но и стоящего столбом Эльдриэля удивиться.        — Что случилось? — улыбнулся златокудрый воин. — Шумите много, а из-за чего?        — Я хотела с вами поговорить, — подскочила Еша, возмущённо глянув в сторону Эльдриэля, словно желая добавить, кто ей помешал.       Артур девушкин взгляд уловил, но ничего по этому поводу не сказал, лишь повернулся к товарищу и, встретившись с ним глазами, всем своим видом показал, что ждёт объяснений.        — Девушка желает ехать с нами, капитан.        — Я и сама могу всё рассказать!        — Эльдриэль, — произнёс Артур спокойно, — можешь нас на время оставить?        — Да, капитан.       Мужчина нехотя удалился.        — Я весь внимание, — капитан сделал широкий шаг в сторону Еши, в два раза сократив расстояние между ними. Девушка даже на мгновение задумалась, мысленно комментируя это движение, называя у себя в голове ноги мужчины длинными палками. Убедившись в том, что Артур готов слушать, она начала свой рассказ.       Еша говорила о своём желании ехать на границу вместе с отрядом, обещала свою помощь, как бы случайно забыв упомянуть, что сбежала только ради Артура, а не потому, что рвалась творить добрые дела, однако мужчина, похоже, и сам обо всём догадался. Артур учтиво слушал, стараясь запомнить каждое прозвучавшее слово, как слушал девушку, когда она приходила его навещать. Даже если бы Еша несла несусветную чушь (а мужчина был уверен, что в данной ситуации такого быть не может), он ни за что бы её не перебил и не остановил. Простая, прямолинейная и искренняя, Еша отличалась от большей части населения Арандара и потому определённо нравилась ему.       Мужчина не был против того, чтобы девушка ехала с отрядом, но проблема заключалась в другом.        — Я не знаю, как отреагирует тамошний командир. Слышали что-нибудь о Рейне из Нокхорта? Еша отрицательно замотала головой.        — Эта женщина была отправлена на границу помощницей одного из воинов, а стала главой приграничной армии. Будь моя воля, я бы взял вас с собой не раздумывая, но неизвестно, как она отреагирует. Согласится ли она вас принять?       Еша растерянно пожала плечами. Повисло неловкое молчание. В самом деле, на что она надеялась? Хотела разнообразной и интересной жизни рядом с родственной душой — получай неясность и одиночество. Придётся теперь вернуться домой. Мать снова начнёт причитать, отчим, скорее всего, поколотит, наказание ужесточится, а Джисион продолжит подтрунивать над ней, будет издеваться и хохотать в лицо сестре. Будет ликовать и праздновать очередную свою победу.       Еша с грустью и несвойственной ей робостью поправила шнурок на корсете. Одуванчик, словно вообще не замечая рядом с собой людей, преспокойно жевал сорванный им жёлтый цветок, в честь которого и получил своё имя. Его не волновали ни ветер, ни растерянная и потерянная хозяйка, ни высокий мужчина рядом с ней, ни тот, что стоял рядом до него. Люди вообще казались Одуванчику абсолютно одинаковыми. Нет, безусловно, они были разного роста и формы, даже голоса у них были непохожими друг на друга, но конь совершенно их не воспринимал — знал лишь своих хозяев, на остальных же не обращал внимания. Единственное, что его интересовало сейчас — трава. И та в этом месте была какой-то не очень сочной.        — Давайте поступим следующим образом, — нарушил Артур тоскливое молчание. — Вы можете ехать с нами до границы. Если Рейна из Нокхорта позволит, будете жить и работать там, если нет — пообещайте мне, что отправитесь домой. Душа и сердце Еши ликовали: шансы есть. Артур согласен, что ещё нужно для счастья? Пусть даже та женщина откажется её принимать, Еша сможет её уговорить. В конце концов, в хозяйстве никогда не бывает лишних рук, особенно когда большая часть окружения — воины.        — Обещаю.       Когда вернувшийся Эльдриэль узнал о решении Артура, он не стал ничего говорить, однако по виду мужчины было ясно: он недоволен. Еша торжествовала. Пусть впереди оставались дорога и женщина-воин, о которой девушка раньше почему-то не слышала, ей хотелось прыгать от радости. Её счастье не могло найти выхода, словно просачиваясь сквозь порозовевшую кожу, и Еша, довольная собой и вновь заулыбавшаяся, с видом победителя показала Эльдриэлю язык. Мужчина заносчиво фыркнул и отвернулся.       Артур смотрел на Ешу восторженно, но не до конца понимая её рвение ехать на границу.        — Мы отправляемся через несколько часов. Пожалуйста, убедитесь в том, что ваш конь сыт.        — Он постоянно ест. Конечно же, он сыт! — девушка рассмеялась громко и заразительно, как смеются люди, которые только что избавились от главных своих переживаний, откинули груз сомнений и почувствовали запах свободы от оков собственных мыслей.       Ей действительно становилось намного легче рядом с молодым капитаном. Если раньше Еша была уверена в том, что они абсолютно разные люди (она — бойкая и вспыльчивая, он — спокойный и рассудительный), то сейчас девушка начинала в этом сомневаться. Всё-таки, было нечто, что связывало селянку и решительного воина. Умение сострадать, необоснованная жажда справедливости, образ мышления, любовь к балладам — перечислять можно было очень долго.       А ведь ещё совсем недавно Еше было не с кем обсудить даже повседневную жизнь. А ведь ещё совсем недавно она могла лишь мечтать, что встретит человека, который её понимает. Или старательно делает вид, что понимает.       Вряд ли Артур, пребывая на данный момент в довольно плачевном состоянии, стал бы лгать. Но Еша уверяла себя в том, что бдительность терять нельзя, как нельзя и слишком привязываться к мужчине. А разве она не привязалась? Разве она не пала в пучину зависимости от совершенно чужого человека? Она просто не хотела признавать, что уже стала тенью Артура, следующей за ним по пятам. *****       Солнце поднималось всё выше, лениво бросая тусклые лучи на открывшуюся перед путниками зелёную равнину. Эльдриэль ехал впереди всех, гордо восседая на бурой лошади, мощной и выносливой. Мужчина искренне не понимал, почему какая-то неразумная особа, ещё и совершенно невоспитанная, получила разрешение на поездку с отрядом. Да и зачем ей это было нужно? В Арандаре она не прожила и месяца, а уже, как и другие беженцы, обрела там практически всё, о чём только можно было мечтать. И всё благодаря стараниям новоиспечённого капитана и его подчинённых.       Мотивы Еши были для Эльдриэля загадкой. И на Артура он мог бы вполне затаить злость и обиду, вспоминая, через что прошёл ради своего товарища. Но ведь капитану это не было известно. Да и Эльдриэль был не из обидчивых. Напротив, он отличался преданностью и, пусть и позволял иногда себе лишнее, лез не в своё дело и порой превращался в невыносимого зануду, никогда не стал бы обвинять в чём-то своего капитана. Даже цена, заплаченная Эльдриэлем за свободу Артура, не могла стать между ними стеной.       А вот проклятая девчонка — могла. Но не стеной, а лишь раздражающим фактором, источником нескончаемых неприятностей.       Что она забыла на границе? Не слишком ли она тянется к Артуру? А впрочем, — Эльдриэль дёрнул за поводья, заставляя лошадь ускорить шаг, — их дело. Всё равно её светлость Рейна выпроводит лишнего человека куда подальше. Да, Еша сыграла не последнюю роль в том, что Артуру стало заметно лучше. Да, она почти каждый день навещала его — даже Эльдриэль не мог приходить так часто, ведь все обязанности Артура на время пребывания капитана у лекаря были перевалены на него. Да, девчонка действительно каким-то образом повлияла на Артура. Но вот в хорошую ли сторону? Эльдриэль же просто продолжал делать свою работу, как и полагалось правильному подчинённому. *****       В широкую, но невысокую дверь, рассчитанную больше на людей с оружием, чем на кого-то рослого, постучали. В комнате было светло и тепло. В окнах виднелись красочные пейзажи, радуя глаз любого, кто сюда входил; стен практически не было видно из-за обилия мебели: полки, шкафы, тумбочки, комоды — всё создавало впечатление, словно помещение наполнено только ими, однако это было не так, и недалеко от входа красовался небольшой круглый столик, смешно, неуклюже и даже нелепо выглядевший на фоне прочей мебели, громоздкой и тяжёлой.        — Можно?        — Входи, Гунт, — раздался уверенный женский голос. — Ты, должно быть, по поводу вчерашней драки между Инритом и Винраэлем? Я уже наказала их, можешь не переживать.        — Нет, я не поэтому пришёл, — мужчина, вошедший в комнату, остановился у стола. Женщина, восседавшая у окна, с нескрываемым интересом посмотрела на него.        — А что же тогда?        — Отряд из Арандара прибыл, командир.        — И этот..?        — И этот.        — Давно?        — Только что. Женщина резко вскочила со своего места.        — Нужно же встретить их!        — Да, командир. Вас ждут.        — Пусть их отведут в главный зал. Воин коротко кивнул, почтительно поклонился и направился в сторону выхода, но голос за спиной вынудил его вновь обернуться.        — И ещё, Гунт. Принеси мой парадный камзол. Гостей принято встречать радушно. Даже таких гостей.        — Да, командир. Гунт покинул комнату. *****       Воины из отряда были явно удивлены таким вниманием к себе: в просторном полупустом зале их ждали выстроившиеся в одну идеальную шеренгу люди. Все нарядные, молодые, крепкие, загорелые, рослые. Все как один серьёзные и, если судить по первому впечатлению, ответственные. И вооружённые. Наверняка не просто так. Желают произвести такое впечатление, чтобы столичным на всю жизнь запомнилось… Воины Арандара по командному жесту Артура выстроились в такую же шеренгу напротив, решив, что не могут уступить в этой необъявленной борьбе. И в самом деле, они были ничем не хуже воинов границы, разве что одеты были в потрёпанные походные плащи и смотрели не так настороженно.       Среди всех этих сильных и могучих юношей и мужчин одна фигура выделялась, как бледный месяц выделяется на чёрном ночном небе. Женская фигура. Невысокая, плавная, но далеко не хрупкая, она стояла с гордо выпрямленной спиной и вздёрнутым подбородком, с нескрываемой заинтересованностью разглядывая новоприбывших, взглядом выискивая среди них кого-то.       Фигура сделала пару широких шагов в сторону воинов столицы.        — Артур — это ты?        — Как вы догадались? — удивлённо улыбнулся мужчина. — Мне ещё не доводилось перед кем-либо здесь представляться.        — Из всех присутствующих здесь только на тебе след колдовских пыток. У тебя в глазах это написано. Артур грустно усмехнулся:        — Это так заметно? Женщина кивнула.        — Итак, — произесла она немного погодя, обращаясь к собравшимся воинам громко, чтобы услышал каждый, — приветствую вас, воины Арандара, в нашей скромной обители. Меня зовут Рейна Нортон…        — С фамилией! — удивлённо шепнул Эльдриэль Артуру на ухо. — Дворянских кровей. — …В столице меня знают как Рейну из Нокхорта. На границе управляю и заведую всем я, — последнее слово женщина нарочно выделила, давая понять, что поблажек делать не собирается и не потерпит строптивости и непослушания, — поэтому предупреждаю вас заранее: за проступком всегда следует наказание. После того, как мы решим все вопросы, вас накормят.        — С этого следовало начинать! — засмеялся кто-то в толпе. Рейна юмора не оценила, оставшись абсолютно серьёзной.        — И ещё, — она вновь обратилась к Артуру, — что за особа увязалась за отрядом? Артур виновато опустил голову, но тут же опомнился, встрепенулся и принялся рассказывать женщине-воину обо всём, что знал сам, и после, извинившись за собственную дерзость, стал просить позволить Еше остаться, сделать её кухаркой, прачкой или кем-нибудь ещё.        — Я сообщу о своём решении после личной беседы с ней. Приведи-ка её, Гунт. Подчинённый почтительно поклонился и быстро удалился из зала, через несколько минут вернувшись в компании низенькой несуразной девушки, которая растерянно и взволнованно смотрела по сторонам, стараясь отыскать среди равных как на подбор мужчин Артура. Встретившись глазами с ним, Еша успокоилась: всё в порядке, бояться нечего. Нужно всего лишь поговорить со стоящей рядом строгой и самоуверенной женщиной. Еша раньше могла бы испытывать отвращение к ней, но с недавних пор начала признавать, что сама ничем не лучше таких людей. Кажется, это Артур так на неё повлиял.       Рейна жестом приказала освободить зал и оставить двух женщин наедине. Воины разошлись в разные стороны, отряд из Арандара двинулся в не известном Еше направлении. Лишь Гунт, как верный пёс, остался со своим командиром.        — Я слушаю, — Рейна скрестила руки на груди, оценивающе рассматривая девушку. — Будь добра, поясни, почему ты здесь?        — Прошу вас, позвольте мне остаться! — взмолилась Еша. — Я не могу бросить капитана, я нужна ему.        — С чего ты это взяла?        — Вы видели его? Ему плохо. А я знаю, как помочь. Стоящий в стороне Гунт саркастично хмыкнул.        — Допустим. Но где ты собираешься жить? Как будешь питаться?        — Я надеялась… — девушка неуверенно опустила взгляд, внезапно осознав, что вряд ли из этой идеи выйдет что-то хорошее, — …надеялась, что вы позволите мне жить и работать вместе с прислугой. Смех, разразившийся летней грозой над ухом Еши, заставил её вздрогнуть. Рейна смеялась открыто, откровенно, даже не пытаясь сдерживать себя, как смеются те, кто давно не видал ничего весёлого, но вдруг нашёл что-то забавное в простой повседневной жизни. Даже Гунт, всегда невозмутимый и безэмоциональный, с недоумением на неё покосился.        — Что ж, — успокоившись, женщина вновь стала серьёзной и строгой, — ты преодолела не одно препятствие на пути сюда, а я осталась твоей единственной преградой. Ты дерзкая и храбрая. Мне это нравится. Пусть моё решение не станет приговором для тебя: будешь работать на кухне. Пока ты будешь выполнять все требования, никто тебя не тронет. Одно неповиновение — и ты распрощаешься с границей.       Еша подпрыгнула от радости и ликования, хлопнула в ладоши и, счастливая, поклонилась Рейне, разрываемая довольством.        — Спасибо вам! Большое спасибо!        — Только не разбей тут ничего.        — Я могу идти?        — Иди, обрадуй своего друга. Еша вприпрыжку помчалась прочь из зала.        — Командир, — обратился к женщине Гунт, до этого тихо наблюдавший за происходящим, — можно вопрос?        — Слушаю.        — Почему вы позволили ей остаться?       Рейна хитро и загадочно улыбнулась, кладя руку на эфес клинка, который всегда носила на поясе, как предмет гордости и источник силы.        — Всё просто, Гунт, — она принялась ходить вокруг воина, делая широкие шаги и глядя на него, словно вопрошая: «Ты не понял? Неужели ты не видишь? Разве это не очевидно?» Гунт хлопал глазами, кажется, не понимая, чего от него хотят.        — Всё просто, — повторила Рейна, — девчонка похожа на меня лет пятнадцать назад. Она влюблена, Гунт.