О спасении

      Комната, отведённая Еше, больше напоминала чулан: свободного места практически не было, как не было и окон, лишь маленькая узкая щель где-то под потолком пропускала тонкие струйки солнечного света. Не было и шкафчиков, полок или тумбочек, куда можно было бы сложить нужные вещи. Благо, вещей у девушки было немного и большого пространства они не требовали, легко умещаясь в одном тёмном углу.       Девушка, следует заметить, не видела никакой проблемы в том, чтобы жить в таком крохотном помещении, а милый серый паучок, одиноко ползающий по стене, вовсе не доставлял ей никаких неудобств, потому тут же получил гордое звание соседа по комнате.       Работа на кухне поначалу сильно утомляла, и Еша возвращалась настолько уставшая, что моментально падала на кровать и засыпала крепко и надолго, не в состоянии делать что-либо ещё. Надоедали насмешки со стороны других женщин, работающих вместе с Ешей, недвусмысленные взгляды, а порой и откровенная наглость приграничных воинов (как выяснилось, воины Арандара были более воспитанными да и не позволяли себе никаких приставаний, относясь к девушке с некоторым уважением), строгость командиров и полное отсутствие развлечений. Даже в Гинзасе жизнь была веселей: всюду звучали песни, иногда устраивались праздники, на худой конец, можно было просто прогуляться по окрестностям. Здесь же ничего подобного не происходило.       Однако девушка о выборе своём не сожалела и долг свой считала практически выполненным.       С Рейной Еша пересекалась нечасто. Ещё бы, зачем женщине-воину, управляющей всеми и вся, появляться на кухне? Зачем вообще обращать внимание на кого-то, кто не привык держать в руках меч? Еша не расстраивалась из-за безразличия со стороны Рейны, а та в свою очередь ни разу не пожалела, что согласилась принять девчонку и позволить ей остаться — поводов для недовольства Еша не давала. Даже не спорила слишком часто, что, к слову, стоило ей немалых усилий. Даже с Эльдриэлем старалась вести себя спокойно, насколько это было возможно.       Изредка Рейна заходила проверять, чем девушка занимается, и узнавать, как живёт, интересовалась, удобно ли ей, передавала некоторые важные сообщения, однако чаще всё же это делал Гунт. Еша в ответ на всё кивала головой и вскоре напрочь забывала сказанное.       С Артуром Рейна виделась намного чаще. Относилась она к нему довольно предвзято из-за слухов, что уже успели расползтись по королевству, но старалась этого не показывать, хорошо понимая, что все должны быть равны. Поэтому и строга она была ко всем одинаково и одинаково наказывала за провинности и своих подчиненных, и воинов Арандара, хотя необходимость в этом возникала нечасто. Учить дисциплине и послушанию никого не приходилось: отряд Артура, ранее отряд Дарвана, был обучен этому с того момента, как начал существовать, а приграничные воины уже давно поняли, что с Рейной лучше не пререкаться. Как они считали, она была и не женщиной вовсе, а просто человеком. Решительным, отважным, хмурым человеком. Надёжным другом и громким командиром.       Артуру не становилось лучше. Возможно, причиной было то, что их с Ешей встречи происходили реже, чем в Арандаре, ведь у обоих появилось много неотложных дел. На вопросы о здоровье и самочувствии Артур всегда отвечал, что беспокоиться не о чем и что жизнь идёт своим чередом. И он не лгал. Во всяком случае, так ему казалось. Артур сам верил в это и сам же внушил себе: всё в порядке. Всё порядке, даже когда внутри что-то мечется в страшной панике, воет, как воют волки на луну, и стонет от непонятной боли. Страдания после пыток — это всё выдумки. Очередная иллюзия, самая реалистичная из всех. Еша расстраивалась, глядя на Артура, переживала и пыталась всячески его отвлекать от одних размышлений другими.             Однажды, когда у обоих выдалась свободная минутка и появилась возможность посидеть на скамейке у здания кухни, Еша отлучилась, сказав, что должна сделать одну интересную вещь. Почему вещь была интересной, а не важной и нужной, Артур не понял, но остался ждать девушку, зная, что она вернётся.       Так и случилось: Еша подкралась сзади, как ей казалось, незаметно. Артур услышал быстрые лёгкие шаги и сразу понял, кто это, но оборачиваться не стал: если девушка хочет быть незамеченной, значит, для чего-то это нужно. Стоило ей подойти ближе, как на опущенную голову воина упало что-то мягкое и ароматное. И вот тогда Артур не выдержал, повернулся в сторону девушки и удивлённо, с недоумением уставился на неё.       А Еша смотрела на него хитрыми зелёными глазами, сначала просто улыбаясь, а потом принявшись хихикать.  — Что это? — поинтересовался мужчина.  — Венок, — последовал радостный ответ.  — Венок?  — Из ромашек.  — Венок из ромашек? — переспросил Артур, потянувшись рукой к макушке и осторожно пощупав незамысловатое сооружение из цветов. — Зачем? Еша смущённо пожала плечами.  — Это… мило, — пробормотала она.  — Это и правда интересно, — улыбнулся мужчина, вставая со скамейки. — Но я считаю несправедливым, что венок есть только у меня. Вам его не хватает.  — Это дело поправимое, — из-за спины Еша достала второй венок и водрузила себе на голову.       Артур взглянул на неё широко распахнутыми глазами, полными нежности и какой-то чистой детской радости, заулыбался так широко, как только мог, и протянул Еше руку, направленную ладонью вверх. На лице девушки отразилось непонимание.  — Могу я вас обнять? — пояснил Артур, внезапно засомневавшись в правильности своей просьбы.       Где-то на одном из самых далёких уровней подсознания Еши в панике закричала безумная птица. Однако мысли были совсем иные и содержали, скорее всего, удивление и ещё большую дозу непонимания. Девушка нервно затеребила край своего передника, который забыла снять на выходе из кухни. Щёки налились румянцем.       Артур, решив, что напугал Ешу своими неожиданными словами, начал быстро пояснять:  — Вы очень хорошая. Вам достаточно просто вот так вот, — он осторожно притронулся к венку на голове девушки, — насобирать цветов и сделать из них что-то простое, примитивное… и я буду безмерно этому рад. Потому что верю, что делаете вы это от души. Вам достаточно просто заговорить со мной — и я начну улыбаться, даже если до этого считал, что разучился. Эльдриэль считает вас колючей и бестактной, но ведь даже ваши с ним перепалки, даже ваши недовольные высказывания и ругань — всё исходит от вас просто потому, что вы так хотите. Просто потому, что вы честны. Повторюсь, вы очень хорошая, а потому и возникает желание вас обнять — чтобы и во мне появилась частичка этой раздирающей изнутри энергии, ведь свою я, увы, потерял, — уголки губ мужчины грустно задёргались, поползли вверх, пытаясь сложиться в вымученную улыбку.       Еша не ответила ни слова. Вместо этого девушка сделала решительный шаг вперёд и уже сама протянула руки, давая тем самым понять: она не против. И, не дожидаясь действий со стороны Артура, сама бросилась к нему, обвив руками его широкую спину.  — Знаете, а вы очень невысокая, — тихо рассмеялся воин. — Едва дотягиваетесь.  — Это не я… — последовал незамедлительный ответ. — Это вы головой солнце достаёте. Сказал бы ей это кто-нибудь другой, Еша могла бы не только обидеться, расстроиться и разорвать все связи с этим человеком, но даже ударить. Да, её голова была где-то на уровне груди мужчины, но насмехаться над собой девушка никому бы не позволила. Однако это был Артур. И, как бы ни хотелось оскорбиться, Еша не могла не признать: он ничего плохого не имел в виду.  — Солнце, к сожалению, я достать не могу. Да и нет в этом смысла. Солнцу до нас нет дела.  — Вы о чём сейчас? — девушка приподняла голову, чтобы не разрывая объятий заглянуть в лицо мужчины, и, не дожидаясь ответа, добавила:  — О Маарисе? Артур кивнул.  — Я тоже ему не верю. Точнее, перестала верить. Когда отца не стало. Мужчина инстинктивно сжал Ешу в руках сильнее, словно желая оградить её от всего на свете. От ветра, от солнца, от потерь и боли… и от богов — в первую очередь.  — Маарис мёртв, — шёпотом продолжала девушка.  — Мёртв, — повторил за ней Артур.       И они продолжали стоять, не выпуская друг друга из рук. Весь мир вокруг, казалось, перестал существовать. Не было слышно ни звона посуды, доносившегося из окон кухни, ни тяжёлого дыхания тренирующихся неподалёку воинов, ни шёпота зелёных листьев и наклоняющейся под давлением ветра травы. Не было ничего и никого, только тепло и доброта, только бьющиеся под ладонями сердца и желание оставаться в этом положении как можно дольше.       Еша была мягкой. И телом, и душой. Артур понял это не сразу. В момент первой встречи девушка казалась строптивой и грубой, после суда она внезапно показала своё упрямство… сейчас же она была мирной, спокойной и дружелюбной. Мягкость всегда прячется под сухой и жёсткой оболочкой, а упрямство лишь помогает двигаться дальше, и мужчина был рад, что именно ему удалось под эту оболочку заглянуть.       Маленькая и беззащитная Еша тихо сопела в его руках. Артур умиротворённо прикрыл глаза и улыбнулся. Слишком хорошо. Слишком легко на душе. Словно не было ни смерти Дарвана и других товарищей, ни суда, ни колдуна, ни встречи с прошлой жизнью. Словно всё произошедшее было просто дурным сном и только сейчас Артур проснулся в холодном поту, судорожно пытаясь осознать, что есть реальность. И сердце его, ранее болезненно ноющее и ослабленное, застучало с новой силой.  — Я тоже потерял отца, — Артур тихо дышал в макушку девушки и невольно рассматривал, как танцуют светло-жёлтые и серебристые блики на её тёмных волосах. — До последнего верил, что он жив, искал повсюду. А потом попал к колдуну. И там, окутанный магией, узнал, что искать уже бессмысленно.  — И вы поверили этой жалкой пародии на правду? Вы ведь не видели мёртвого тела в реальности. А всё, что происходило в темнице, могло запросто оказаться ложью, созданной для того, чтобы запутать вас.  — Звучит разумно. Я и сам пытаюсь себя в этом убедить. Пытаюсь, но продолжаю верить в худшее.  — Тогда пусть эта ваша плохая мысль, — Еша осторожно выпуталась из цепких изящных рук, — будет последней. Грядут светлые времена. Отречение от Солнца — ни моё, ни ваше — не может помешать строить новый мир вокруг себя. Лучший мир. Девушка лучезарно и искренне улыбнулась.  — У вас венок набекрень съехал, — по-детски маленькая ручка поползла вверх, желая поправить цветочное произведение искусства.       Артур услужливо наклонился, чтобы Еше было проще совершить задуманное. Пальцы аккуратно обхватили нежный и хрупкий венок, случайно задевая отливающие золотом волосы на затылке. Тонкая волнистая прядь, каким-то образом выбившаяся из-под изумрудно-зелёных стебельков, заскользила по тыльной стороне ладони. Еша медленно убрала её, откинув назад, и уложила цветы на головы мужчины вновь, на этот раз так, чтобы они могли оставаться там надолго. И было в этом жесте что-то приятное для обоих, что-то успокаивающее и располагающее. Словно Артур не голову ей сейчас доверил, а всю свою жизнь.       Уходила Еша неспешно, несколько раз оборачиваясь назад, чтобы в очередной раз встретиться с Артуром глазами, помахать рукой и продолжить путь. А он стоял, глядя, как девушка сначала превращается в маленькую, почти игрушечную фигурку, после — в размытую тёмную точку вдали, а потом и вовсе пропадает из виду. Стоял, ощущая запах ромашек в венке и след тёплых прикосновений на теле.       Дальше жизнь шла вполне обыденно и однообразно. День Артура начинался рано: необходимо было не только успеть выполнить сотню поручений, но и проконтролировать, чтобы это сделали другие.       На тренировках Рейна была по-варварски беспощадна, однако ни её воины, ни воины Арандара не возмущались, не возникали, выполняя все указания молча и безукоризненно. Первые знали, что с женщиной шутить нельзя, вторые же не видели особой разницы между службой в столице и на границе. Разве что не было рядом завораживающих фонтанов, лавок с никому не нужными безделушками и публичных домов.       Помимо тренировок, приходилось часто помогать разгружать повозки и телеги, стоять на страже в самых разных местах. Охранять штаб, пожалуй, было самым простым занятием, ведь никто из тех, кто не имел права туда проходить, и не пытался проникнуть. Однажды, конечно, Артур совершил глупость, задержав незнакомого человека, однако он оказался одним из важных офицеров, и последующие разборки были для Артура малоприятны. Несмотря на то, что по званию мужчина не уступал многим воинам границы, а некоторых даже обгонял, делать грязную работу он не боялся и обязанностью своей считал помощь собственному отряду.       Рейна появлялась только на тренировках. В остальное же время она пропадала у себя в кабинете, перебирая важные письма, документы и прочие бумаги. Работа захлестнула её, накрыла мощной бесконечной волной, и времени не было порой даже на сон. Женщине оставалось трудиться, сидеть взаперти в четырёх стенах раздражающе неправильной комнаты и проклинать всё и всех на свете. Даже Гунт боялся подходить к Рейне без необходимости в это время.       Когда же Рейна всё же смогла выудить несколько часов на отдых, она не стала долго размышлять, каким именно образом ей это сделать. Женщина просто легла спать, и это, пожалуй, было лучшим её решением за многие дни. Она могла без отдыха сражаться, идти в наступление, сидеть ночью у костра, охраняя покой товарищей, но мирная жизнь уже сама по себе была для женщины утомительной. Хотя бы потому, что в мирное время всё вокруг завязывалось не на поступках, а на бумажках.       Сначала Рейна видела черноту. Самое обычное и привычное для многих ничего. Уставший организм даже не пытался воссоздать в памяти красочные картинки, будь то яркий осенний пейзаж, кровавое поле брани, светлый и просторный зал торжеств или старый, по-своему мудрый еловый лес. Не всплывали в подсознании и лица.       Однако время вскоре перевалило за полночь, и темнота под слипшимися веками зашевелилась. Рейна поняла: сейчас будет сон. Настоящий, а не его бесплодное подобие. И увидела реку, прозрачную, чистую, почувствовала прохладу её вод. А там, в светящейся глубине реки, где золотом горело дно и медленно танцевали тонкие водные растения, водили хоровод русалки. Бледнолицые, с голубоватым оттенком кожи и губ, плавные и текучие, они сливались с самой рекой, то собираясь вместе и хватаясь за руки, то вновь рассыпаясь по дну.       «Это определённо лучше, чем пустота и усталость», — подумала Рейна сквозь сон, и ощутила прилив новых сил, словно только что окунулась в эту холодную воду, которая, казалось, вот-вот растечётся по венам.       И подскочила. Резко, внезапно, неожиданно, словно после кошмара. Непонимающими глазами огляделась по сторонам. Времени до утра было ещё много, отчего же сон женщины прервался так быстро? Она отдохнула. По-волшебному быстро Рейна смогла набраться сил и осознать, что готова продолжать работу. Одна беда: с работой было покончено, а впереди оставалась длинная молчаливая ночь.       Рейна нащупала в темноте что-то из одежды. Кажется, это были брюки и нечто, напоминающее то ли рубашку, то ли сорочку, однако разглядеть подробней никак не получалось. Ткань на ощупь была мягкой и шершавой, на рукавах размещалась, судя по выпуклым линиям, несложная вышивка. «Пройдусь по улице, — решила женщина, — прогуляюсь, скоротаю время и заодно устрою проверку часовым».       В воздухе витал неизведанный свежий аромат — Рейна никогда раньше такого не встречала. Она прекрасно знала, как пахнут цветы и трава, какой запах остаётся после дождя, а какой — после битвы. Но этот не походил ни на один знакомый. Словно ночь была не простая, а особенная, специально уготованная ей высшими силами для того, чтобы успокоить раздражённый, воспалённый ум.       Рейна не стала долго размышлять и направилась к первому же посту. Два мужчины во мраке ночи казались обыкновенными тенями. Один сидел на траве, прислонившись спиной к большому камню и откинув голову. Подойдя ближе, женщина сделала вывод, что он просто спал. Второй, однако, сразу заметил направившийся в их сторону силуэт и принялся пристально вглядываться в темноту.  — Кто это тут спит на посту? Судя по спокойному голосу, отвечал женщине Артур:  — Прошу прощения, командир. Это я позволил Эльдриэлю отдохнуть. Решил, что справлюсь и один. Его вины в этом нет, и наказание должен понести я.  — Тебе недостаточно наказаний пришлось вытерпеть? — незлобно, но как-то насмешливо поинтересовалась Рейна. — Пусть спит. Но это в первый и последний раз.       Оглянувшись по сторонам и, видимо, убедившись в том, что ночь всё никак не собирается покидать пределы земли, она подошла поближе к часовым и добавила:  — Посижу тут с вами, если никто не против. Женщина опустилась на камень, скрестив руки на груди.  — Чёрненькому уж точно всё равно сейчас. А ты не возражаешь, если я немного понадоедаю своим присутствием?       Если бы Артур мог видеть в темноте, как видят кошки, совы или пещерные гномы, он заметил бы на лице Рейны довольную улыбку счастливого человека. Ещё бы! Впервые за долгое время она могла себе позволить и сон, и отдых, и общение с живым человеком, а не молчаливый поединок со стопкой бесполезных бумаг.  — Что вы! Я совсем не против!  — Тогда расскажи что-нибудь.  — Что вы хотите услышать?  — Не знаю. Мне скучно. Артур пожал плечами, и, несмотря на темноту, Рейна это увидела.  — Расскажи, как получилось так, что тебя обвинили в нападении на эльфов. Я хорошо изучила твой отряд и теперь отказываюсь верить в то, что вы вот так просто пришли вооружённые на чужую землю. Никто из вас не мог этого сделать. Я не верю.       Мужчина тяжело вздохнул, видимо, не очень обрадовавшись теме, которую выбрала Рейна, но всё же начал говорить:  — Вы немного ошиблись. Мы пришли вооружённые на эльфийскую территорию — это чистая правда…  — Однако есть некоторые но?  — Мы не нападали. Дарван хотел просто пройти через эти земли, сократить расстояние до Гинзаса, иначе бы мы не успели до появления дракона.  — А тебя-то за что судили? Виновный погиб, разве нет? Артур понизил голос.  — В Арандаре после любого происшествия должен быть крайний. Ответственным стал я.  — Гнилое место этот ваш Арандар.  — Не то слово, — усмехнулся мужчина. — В столице всё не так, как в других городах. Там даже снять шляпу нельзя в знак приветствия — дружелюбие превратилось в жест, означающий «я отрублю тебе голову».  — Как так вышло?  — Из-за постоянных казней, — пояснил Артур.       Рейна была наслышана о том, что происходило в столице, но и сейчас слова воина заставляли её гневаться на беспринципность и бессердечность тех, кто руководил городом. Строгость и тирания — разные вещи. Суд над невинными никогда не приведёт к появлению дисциплины у виноватых.  — А эльфы?  — Что эльфы?  — Кто из эльфов приезжал? — с нескрываемым интересом спросила Рейна.  — Принц и принцесса.  — Дети королевы Дараэли?  — Да.       Рейна нервно и злобно хихикнула. Артур уставился на неё с непониманием, и не заметить этого было уже нельзя — небо начинало светлеть, из чёрного окрашиваясь в серый.  — Это личное, — обьяснила женщина, обратив внимание на взгляд воина. — Что ж, раз уж эта ночь у нас стала ночью откровений…       Рейна потянулась, разминая затёкшую спину, принялась ворочать головой, описывать ей круги, а после уселась поудобнее и скрестила ноги перед собой. Посмотрела на Артура. Тот молча ожидал, желая узнать, что же связывает командира с эльфами.  — Расскажу историю. Глупую историю. Жил на свете менестрель. Пел хорошо, стихи писал такие, что все, кто их слышал, плакали от счастья, путешествовал по миру и всем приносил по кусочку радости из песен. И женился он на женщине из обедневшего дворянского рода. Не очень красивой, не очень умной, не очень умелой, с нелепыми короткими ногами, но необычайно добродушной. Она родила менестрелю дочь, и всё, казалось бы, было у них замечательно, но однажды эльфийская королева пригласила его в свой дворец петь на празднике. И он остался с ней, бросив свою жену.  — А что с этой семьёй сейчас?  — Мать не могла одна прокормить ребёнка и отдала девочку жрецам Маариса. Те её вырастили. А сама женщина умерла от болезни.  — А отец все ещё живёт с эльфийской королевой? Рейна злорадно произнесла:  — К счастью, в мире ещё есть справедливость. Менестрель не поладил с сыном Дараэли. И молодой упрямый принц выпроводил его, сказав: «Или сейчас ты уходишь с миром, или я достаю свой меч из ножен». Думаю, выбор музыканта был очевиден. А дальнейшая его судьба мне неизвестна.       Что же, принц Аиль, видимо, всегда был таким, каким воин видел его на суде. Артур задумался. Не просто так Рейна рассказала эту историю. Её повествование, должно быть, было связано с ней самой… И тут мужчину осенило.  — Вы были той девочкой, отданной ксинтам?  — Ты сообразителен.       Небо окрасилось нежно-розовым цветом, на горизонте начало выглядывать солнце.  — Вот и поднимается моё божество, — с некоторой иронией прошептала Рейна. — Меня учили, что Маарис не принимает непокорных, неправильных женщин. И кем я стала.? А знаешь, что самое забавное и нелепое? Я счастлива, что не стираю сейчас одежду в реке вместе с другими женщинами, что не ношу юбок в пол и не затягиваю корсет потуже, надеясь понравиться какому-нибудь богатенькому дворянину.  — Это ваш выбор, — ответил Артур с улыбкой. — Не Маарису решать за людей.       Когда утренний свет стал настолько ярким, что невозможно было смотреть вверх не прикрывая глаз, зашевелился Эльдриэль, до этого мирно спящий. Рейны рядом уже не было.  — Я видел сон про барда с прекрасным голосом и холодным сердцем, — увлечённо рассказывал он Артуру. — Он оставил свою семью ради красоты эльфийского леса и нежности одной из тех, кого мы называем народом долгожителей.       Молодой капитан, стоя рядом и пристально глядя в лицо друга, молча кивал головой и загадочно улыбался.