О спасении

      Артур проснулся в крайне неудобном положении. И дело было даже не в том, что комната Еши была для него, высокого, статного мужчины, маловата, а в том, что распущенные тёмные волосы девушки за время сна расползлись во все стороны, угодив ему прямо в рот. Тихо откашлявшись и освободившись из этих мягких пут, Артур кое-как повернулся на бок, позволяя себе взглянуть на безмятежное лицо спящей селянки. Опущенные ресницы, вздёрнутый круглый нос, поджавшиеся губы — всё в девушке казалось до безумия простым, самым обыкновенным, не всегда даже привлекательным, но близким и приятным. Воин с замиранием сердца смотрел на неё, как опытный ботаник, знающий абсолютно всё о растениях и видевший множество прекрасных, вульгарно-экзотических цветов, смотрит на ромашку, притягивающую своей лёгкостью. Глаза Еши внезапно распахнулись, словно она и не спала вовсе, и удивлённо уставились на мужчину. Артур, не в силах сдерживаться, улыбнулся.        — Вы вчера порвали мой корсет, — совершенно безэмоционально констатировала девушка.        — Прошу прощения, не смог в полумраке разобраться со шнуровкой. Обещаю, что раздобуду вам новый…        — Ладно уж, — Еша лениво потянулась, насколько позволяли размеры помещения. — Вам ещё больше досталось. Я так царапалась…        — Не так уж сильно. Я даже смог спать на спине, — Артур принялся улыбаться совсем уж открыто, обнажая белые зубы. — Боюсь, мои слова сейчас прозвучат крайне странно, дико и безнравственно, но мне даже приятно, что именно ваши руки разодрали мою кожу.       Мужчина притих. Еша, привстав на локтях, уставилась на него ещё более удивлённым взглядом.       А казалось, в столице все подлецы, дураки и просто сумасшедшие! Впрочем, способность Артура здраво мыслить всё ещё оставалась под большим вопросом. Какой разумный человек попытается начистить физиономию эльфийскому принцу? Какой разумный человек, наплевав на свою и без того спорную репутацию, останется на ночь у девушки, когда в мире происходит невесть что? Хотя как раз за репутацию, наверно, он потому и не беспокоился, что не о чем было переживать: те, кто его уважали, не перестали бы его уважать в любом случае, а те, кто его презирал, своего мнения всё равно бы не изменили.        — К слову, — мужчина, поднявшись и усевшись поудобнее, легко погладил Ешу по загорелому запястью, — вы можете обращаться ко мне на ты. Это звучит куда правильнее.        — Согласна. Ты тоже.       И снова молодые люди замолчали, глядя друг на друга в упор. Несмотря на то, что было уже около шести утра, комната оставалась погружённой в полумрак. Сквозь узкое окно не проходили солнечные лучи, да и солнца почему-то не было, словно именно сегодня оно решило отдохнуть от непрерывной работы и на время исчезнуть.       Артур, вспомнив, что день предстоит нелёгкий и что впереди, помимо привычных дел, ещё и допрос шпиона, нехотя встал на ноги, желая отыскать одежду. Сперва он оглядел пространство вокруг себя, но ничего не обнаружил, из-за чего был вынужден бродить по комнате в чём мать родила, не переставая ворочать головой в разные стороны и упорно вглядываться в разные углы. Первой нашёл рубаху… Но не свою, а Еши. И только потом, сначала разочаровавшись в собственном зрении, а после разозлившись на свою недальновидность, стал замечать необходимые вещи в разных частях комнаты. Один сапог был найден в самом, казалось бы, странном месте — в куче полупустых мешков, оставленных Ешей ещё в самый первый день своего появления на границе.        — Как проходят поиски? — с насмешкой протянула девушка, продолжая нежиться в постели. — Нужна помощь?        — Я уже справился. Еше этот поход нагого Артура из одного угла в другой казался забавным. Она могла бы даже посмеяться, если бы не боялась его обидеть. Хотя о какой обиде может идти речь? Он не обиделся даже тогда, когда девушка эмоционально и грозно принялась отчитывать его за участие в драке. А мог бы! Здесь же ситуация на самом деле была необычная.        — Ты не стесняешься? — спросила Еша, уже даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку.        — Странный вопрос, — ответил мужчина, натягивая штаны. — Во-первых, судорожно хвататься за ближайшие тряпки, закрываться и краснеть — это мальчишество, а я человек взрослый… По крайней мере, мне так кажется. Во-вторых, ты всё равно уже всё видела. Так чего мне стесняться?        — Разумно.        — Ещё совсем недавно ты сомневалась в моей разумности.        — Неразумно было подвергать себя опасности, а остальное… Очень даже разумно, — Еша с интересом наблюдала за тем, как Артур быстрыми, рваными движениями затягивает ремни своего облачения, поправляет застёжки, трясёт головой, расправляя непослушные кудри волос. — У меня есть гребень. Я могу… заплести тебе косу?        — Такую же ненадёжную, как та, что была у тебя вчера? — без капли упрёка ответил мужчина. — Было бы очень здорово.       Девушка, обрадовавшись тому, что воин позволил ей совершить эту маленькую шалость, выпорхнула из постели и тут же извлекла откуда-то скромный деревянный гребешок. Артур покорно сел перед ней, ожидая дальнейших манипуляций.        — Я сделаю косу максимально тугой, — произнесла Еша, водя гребнем по его светлым волосам. — Она не должна мешаться и отвлекать от важных дел. Особенно, если тебе снова придётся устраивать сражение.       — Надеюсь, что не придётся.       Пальцы девушки погрузились в мягкие вьющиеся волосы, разделяя их на отдельные локоны. Еша принялась аккуратно, насколько это было возможно для человека, привыкшего не заморачиваться над достойным видом причёски, перекидывать пряди друг за другом. Коса выходила толстой, плотной, но из-за лёгкой кучерявости волос всё равно не выглядела абсолютно ровной. Будь у них хоть немного больше времени, Еша бы легко переплела её, не успокоилась бы до тех пор, пока работа не стала идеальной, но девушка знала, что Артуру нужно спешить. Он, кажется, и так уже немного опоздал. А потому селянке ничего не оставалось, как закончить своё творение, перевязав его конец тонкой красной лентой.        — В следующий раз, если ты не будешь никуда спешить, я сделаю намного лучше.        — Меня и сейчас всё устраивает, — воин встал, развернулся лицом к девушке, легко потрепал её по щеке. — Но буду с нетерпением ждать следующего раза. До встречи.        — До встречи.       Допрос должен был вот-вот начаться. Артур, правда, сомневался в неоходимости его проведения: шпион не стал ничего говорить в первый раз, во второй, молчал, когда с ним вела беседу Рейна Нортон, не вёлся на обещания сохранить ему жизнь, так как эльфийский принц, вспыльчивый и нетерпеливый, сможет что-то выведать? Впрочем, Рейна никогда не лгала, а значит, не намеревалась убивать шпиона. Во всяком случае, до тех пор, пока он был ей нужен. Допрос был назначен, скорее, ради соблюдения всех формальностей, нежели для добычи новой информации.       Артуру, как капитану одного из отрядов, предстояло лично присутствовать на этом сомнительном мероприятии, что не вызывало у него никаких чувств, кроме чувства долга, чего нельзя было сказать о некоторых представителях других отрядов. Большинство стремилось не показывать своей взволнованности, но не каждому удавалось утаить её: угроза войны не казалась им такой уж прозрачной. Лишь немногие рассуждали: «Будет то, что должно случиться. А от нас ничего не зависит».       Пленник продолжал молчать, и даже присутствие сына эльфийской королевы, управляющей границы и представителей от каждого отряда не смущали его. Стоило признать, что шпион своё дело знал и, хоть и был пойман, главную задачу — сокрытие правды — выполнил на отлично. Рейна злилась, недовольно смотрела на него, едва сдерживая порывы ударить преступника или повысить голос, нервно расхаживала по залу, в который был приведён шпион. Женщина понимала: будь она на месте этого человека, то точно так же молчала бы, не выдавая своих союзников, не раскрывая их планов и целей, потому что любое слово было бы сродни предательству; и от этого она становилась всё злее и злее.       Рейна заранее предупредила Аиля: пленника бить нельзя. Принцу это стоило немалых усилий. Артур, стоящий позади с другими капитанами, получивший приказ только наблюдать, никаких действий не предпринимая, прекрасно это видел. Видел, слушал и молчал — бóльших привилегий у него не было. Хотел позлорадствовать, но не получалось даже несмотря на то, что именно принц отправил его к колдуну. Забавная вещь: в Дильторине эльфы всячески скрывают магию, пользуются ей только в случае большой необходимости, пока во всём остальном королевстве деятельность волшебников хоть и не приветствуется, но разрешена… А приезжая в Арандар на суд, эльфийский принц сам же забывает о собственных законах, соглашаясь на то, чтобы пытать виновного магией. Это ли не эльфийское лицемерие?       Грустно усмехнувшись своим мыслям, Артур продолжил наблюдать за допросом. Аиль определённо не был готов к тому, что столкнётся со связанным, обездвиженным, загнанным в угол упрямцем, всё равно не согласным говорить. Воин не сомневался: принц был обучен множеству языков, математике, истории, рукопашному бою, фехтованию, возможно, каким-нибудь замысловатым танцам или игре на музыкальных инструментах, но никак не искусству добычи информации. А ведь допрос и не был нужен, всё самое важное стало известно ещё во время ареста шпиона: его имя и так ни для кого не было секретом, ведь пленник очень удачно сумел вписаться в армию границы; всё, что он докладывал Эгроту, можно было прочесть из перехваченного письма, а остального он и сам мог не знать.       Кто главный враг? Очевидно, правитель Эгрота. Что ему нужно? То же, что и всем остальным правителям, — власть, земли, верные подданные. Давно ли он начал вести эту игру против Синалии? С того момента, как отношения королевств обострились.       Артур чувствовал себя единственным разумным человеком среди всех присутствующих, словно только он и мог мыслить логически в сложившейся ситуации. Его юношеское тщеславие, хитро скрывавшееся где-то на глубине доброжелательной души, начало всплывать на поверхность, показывая себя во всей своей ужасающей красе. Мужчина не насмехался над принцем (этого он никогда бы себе не простил), но с нескрываемым торжеством смотрел, как Аиль рассерженно топает ногой, не находя подходящих слов, чтобы выразить своё негодование. И где пресловутая эльфийская сдержанность? Кажется, на принце природа решила отдохнуть, не наделяя его холодным спокойствием, свойственным его народу.        — Это бесполезно, Ваше Высочество, — устало протянула Рейна. — Я прикажу увести его. Все свобо…        — Нет! — крикнул принц так, что все подскочили на месте от неожиданности. — Очень интересный факт: шпион всё же говорил с вами, пока не появился я.        — Считаете, я в заговоре с ним? — ухмыльнулась воительница, не скрывая насмешки с примесью обиды.        — Нет. Но подозреваю, что без меня вам удастся его разговорить.        — Я уже беседовала с ним, как только шпион был пойман. Он назвал своё имя — то, что мы и сами вскоре узнали бы, имя капитана, которому служил, — Рейна кивком указала на мужчину, стоящего по правую руку от Артура, — и бросил пару оскорблений в мой адрес. На этом всё. И сейчас я больше не вижу смысла продолжать: этот человек не расколется.        — Значит, нужно назначить переговоры с Эгротом, — Аиль, похоже, смирился со своим первым поражением, но всю войну проигрывать не собирался.        — Мои люди уже занимаются этим. Аиль, раскрыв рот и оскорблённо уставившись на женщину, возмутился:  — Вы решаете такие важные государственные вопросы без меня?!        — Пока что это всего лишь вопрос границы, — Рейна источала напускное спокойствие, приняв вид особенно дерзкий и решительный. — Если желаете выяснять отношения, приходите ко мне в кабинет — именно там должны решаться подобные вопросы, но обязательно заранее сообщите об этом Гунту, чтобы он меня предупредил о вашем визите. А теперь, — женщина обернулась и принялась говорить громче, обращаясь уже ко всем присутствующим, — уведите пленника. Все свободны.       Зал опустел мгновенно. Артур покидал его в числе последних, на выходе случайно столкнувшись с мужчиной, в лице которого узнал капитана, чьим подчинённым некогда считался предатель.        — Прошу прощения, — незамедлительно извинился Артур, делая шаг в сторону, тем самым пропуская мужчину вперёд. Тот кивнул в ответ, пользуясь вежливостью союзника.        — Тебя ведь Вильдэ зовут, да?        — Да.        — Для Синалии это довольно редкое имя, — Артур дружелюбно протянул ладонь, ожидая рукопожатия.        — Я родился за морем, — капитан сверил его хмурым взглядом, недоверчиво, словно ожидая подвоха, покосился на одежду столичного воина, но руку всё же пожал.        — Мой друг оттуда родом.        — Тёмненький?        — Не темнее тебя, — Артур многозначительно окинул Вильдэ взглядом. — Это правда, что за морем трава голубая?        — Только зимой. Снега там никогда не бывает, но с наступлением холода все растения меняют цвет, — мужчина явно не был настроен продолжать разговор, а потому сухо добавил: — Если это всё, что тебя интересует, то я, пожалуй, пойду. Напьюсь в каком-нибудь кабаке, усажу девку к себе на колени и…        — Ты тяжело переживаешь эти события, — вздохнул Артур. Фраза не была вопросительной — воин утверждал, ни капли не сомневаясь в своих словах.       Вильдэ поджал губы. На его лице, уже немолодом, но ещё и не старом, отражались сразу все эмоции, на какие только способен человек, и в то же время ни одной. Словно он постоянно, на протяжении долгих лет испытывал страшные потрясения, но до сих пор с этим не смирился.        — Не каждый день твои товарищи оказываются предателями.        — И ты думаешь, что вино и объятия незнакомой женщины смогут что-то исправить? — Артур ни в коем случае не упрекал Вильдэ. Напротив, он сочувствовал мужчине и искренне ему сопереживал. Но молчать не мог.        — Нет. Но так я хоть на мгновение почувствую себя не таким напряжённым. Вот ответь мне, златовласый умник: твои друзья когда-нибудь оказывались врагами? Тебе когда-нибудь приходилось своими же руками связывать их? Наблюдать за их самодовольными ухмылками? Артур отрицательно покачал головой.        — Нет. Но если твой друг оказался предателем, то он никогда и не был тебе другом. Вильдэ, казалось, ответа Артура не слышал. Не хотел слушать. Лишь задумчиво посмотрел на проходящих мимо людей, кашлянул, прикрыв рот кожаной перчаткой, и произнёс:        — Не исключено, что Саор был не единственным шпионом, подосланным Эгротом. Командование теперь будет выискивать новых предателей, и длиться это будет долго, пока Маарис не снизойдёт на землю. При упоминании солнечного божества Артур невольно дёрнулся. От Вильдэ это не укрылось.        — Ты сам-то, случаем, не шпион? Я наслышан о том, что король с эльфами сделали с тобой… У тебя есть все причины ненавидеть их и королевство.        — Ты прав, я действительно недолюбливаю их всех, — Артур говорил спокойно, словно слова, так похожие на обвинение в предательстве, звучали не в его адрес. — Только не стоит недооценивать Эгрот. Тебе не кажется, что, будь я шпионом, это было бы слишком очевидно? Вильдэ согласно кивнул.        — Выпьешь со мной, умник?        — Если не станешь усаживать женщин ко мне на колени. Шутка, призванная разрядить обстановку, оказалась не такой уж смешной.        — Женат? — скучающе протянул Вильдэ.        — Нет, просто… влюблён.       Погода не радовала мужчин, но и не докучала, оставляя их абсолютно равнодушными к холоду ветра и серости неба. В эльфийских краях жители наверняка были бы обеспокоены таким поведением природы, предвидя начало осени, а за ней и безжалостную морозную зиму, но здесь, на самой обочине Синалии, не существовало никакой зимы. Деревья оставались зелёными постоянно, а погода менялась не потому, что предстояли холодные дни, а беспричинно и произвольно. Завтра вполне могло снова выглянуть солнце — за целый год жизни на границе Артур научился это понимать. В таком климате, должно быть, существовал один, но значительный плюс: не было необходимости обзаводиться тёплой одеждой, кутаться в меха и носить на голове дурацкие зимние шапки.       Дождь, заставший мужчин врасплох, начался резко, и высоко в небе, словно желая напугать всех в округе, сверкнула молния. Артур и Вильдэ были вынуждены сначала ускориться, а после и вовсе бежать.       В трактире было тепло и пахло запечённым картофелем. Посетителей было немного: в углу обедала пожилая пара, за соседним столом трое мужчин, очевидно, проездом оказавшиеся в этом месте, увлечённо разглядывали дорожные карты и неторопливо потягивали медовуху.        — Ты раньше не заходил сюда? — поинтересовался Вильдэ.        — Нет, не доводилось.        — Не советую пробовать здешнюю свинину, если не хочешь потом несколько дней страдать от боли в животе. А вот девушки здесь хорошие: чистенькие, услужливые, берут недор… Артур раздражённо перебил:        — Я пришёл сюда выпить. Выпить — это значит опрокинуть кружку-другую вина и вернуться домой.        — Тебе неприятно здесь находиться? — с разочарованием в голосе произнёс Вильдэ, жестом указывая юной официантке, что подать.        — Мне неприятны твои неуместные слова. Если желаешь подыскать себе кого-то для утех (хотя что-то не видно ни одной кандидатуры), я не стану мешать. Но не забывай, что я здесь с иной целью.       Вино принесли довольно быстро, видимо, по причине отсутствия большой массы клиентов. Артур сделал пару глотков, тут же ощущая, как напиток отдаёт горечью. В Арандаре, конечно, вино было более изысканным и изготавливалось не грязными руками хозяина придорожной забегаловки, а опытными мастерами, для которых даже обычный сбор винограда казался настоящим искусством. Но именно в этой приевшейся вычурности и был огромный недостаток столицы. А потому именно здесь, в незнакомом трактире, вино казалось как никогда вкусным. Просто потому, что оставалось просто вином, а не экспонатом чьей-то коллекции, результатом безумных экспериментов или гордостью кичливого мастера. И называлось — тоже вином.        — Как ты оказался в Синалии? — спросил Артур, наполовину опустошив кружку.        — А как твой чернявый друг сюда попал?        — Эльдриэль переехал сюда ещё в детстве. Его родители, насколько мне известно, были торговцами, перебравшимися в Арандар с целью продавать иноземный чай втридорога, ведь именно столица в нём была заинтересована.        — Тогда твоему другу безумно повезло с судьбой, — как-то устало и отрешённо ответил Вильдэ. — Моя история далеко не такая радужная. Я бежал в Синалию, потому что на родине был жалким рабом… А здесь смог стать хоть кем-то значимым.        — Прости.        — Не извиняйся.        — Мне лучше уйти.        — Хорошего дня. Твоя девчонка может тобой гордиться.       Артур, оставив на столе деньги, натянуто улыбнулся на прощание и вышел. Хотел непринуждённо поболтать, отвлечь мужчину от мыслей о шпионе, а получилось только разворошить чужую рану. Продолжать попытки казаться дружелюбным не было смысла. Следовало признать, что не все беседы бывают с ожидаемым приятным заключением.