О спасении

      Как выяснилось, Аиль обычно не питался отдельно от остальных воинов, разделяя с ними каждую свою трапезу, что сильно удивило Артура. Лишь сегодня ужин должен был стать особенным, праздничным для принца и вернувшихся пленников. Эльф был рад возвращению Рейны Нортон не меньше, чем её подчинённые. Даже ликовал. Искренне, жизнерадостно и лишь с благими намерениями он желал поскорее увидеть человеческого командира. Ну и капитана — немного. Не пригласить на ужин второго беглеца было бы грубостью, не достойной принца и не приемлемой для него. Да и следовало наконец признаться себе и Артуру — молча — в том, что они могли бы поладить, если бы постарались. Если бы не были двумя абсолютно идентичными упрямцами.       Просто время не всегда было на их стороне, а Маарис любил шутить.       Нет, Маариса Аиль не винил. До подобного богохульства он ни за что бы в жизни не дошёл. Аиль предпочитал думать, что солнечный бог сам знает, что правильно, что допустимо, что нежелательно и что отвратительно. Смертным, пусть даже из народа долгожителей, не разрешалось считать себя умнее Великого, хоть и не каждый признавал власть Солнца над собой. Таких существ Аиль считал недалёкими. Весьма недалёкими.       Маарис точно знает, что делает. Не зная, он не смог бы сразить своего брата. Не смог бы отдать своё земное тело в жертву небесам.       То, что принцу удалось немного усмирить свой гнев на людей, — уже великое чудо, к которому, Аиль не сомневался, его бог точно приложил свою руку. Даже глупого капитана, по которому плакали все темницы мира, он начал воспринимать сначала как героя и отважного мужчину и только потом как нарушителя любых существующих правил. А правилами наследник дорожил.       Новость о возвращении двух пропавших без вести людей стала для эльфа знаком: он всё делает правильно. Он на верном пути.       Ответственность, свалившаяся после исчезновения командира на плечи Аиля тяжёлым снежным комом, поначалу была невыносима — как и воины, которых предстояло вести. Но он справился. Солнце вернуло Рейну Нортон в награду за правильность действий и суждений её товарищей. Но теперь Аиль был подготовлен к любым обстоятельствам и точно не растерялся бы, произойди что-то ужасное и неожиданное снова.       Узнав от воинов границы, что командир лишена руки, принц поначалу не на шутку испугался, задался мыслью: как она будет жить дальше? Мгновение погодя переполнился диким, первобытным гневом на тех, кто посмел сотворить непоправимое с этой бесстрашной воительницей. И только после вспомнил, каким характером она обладает. Стойкости госпожи Нортон хватило бы на целую армию. Страх и сожаление оскорбили бы командира, заставив её почувствовать себя слабой, беспомощной, бесполезной и оставили бы её наедине с проблемой, решить которую было невозможно, но с которой можно было жить. Пусть жалкие жалеют об уже свершившемся. Аиль жалким себя не считал.       Но он понимал, каково это — чувствовать себя слабым.       Когда принцу сообщили о том, что спасённые Рейна и Артур пришли в себя и вполне способны здраво мыслить, слушать и рассказывать, он уже восседал за столом. Было бы страшной глупостью надеяться на то, что, голодные и уставшие, они будут говорить, поэтому накормить их было первоочерёдной задачей.       Пищу, приготовленную на ужин, нельзя было назвать царской, но и плохой она не была. Лишь тарелки выглядели чуть более празднично, чем обычно. На большом деревянном блюде принесли жареную курицу, рядом с ней поставили плошки с горячим овощным супом. Эльфийский принц, избалованный дворцовыми поварами, не сразу привык к такой еде, но теперь мог с уверенностью сказать, что красота и изысканность — не главные критерии её оценки. Живые существа питаются не ради удовольствия, а ради того, чтобы оставаться живыми, как растения тянутся к солнцу, даже когда оно кажется слишком ярким и пекучим.       Первым вошёл Артур. Аиль сразу же обратил внимание на то, как заострились его черты лица, как оно стало более угловатым и худым, но не лишённым изящества. Обратил внимание и на то, что теперь мужчина не смотрел на него враждебно, лишь лёгкая настороженность читалась во взгляде помутневших глаз, и это не вызывало в душе принца ничего, кроме понимания. Воин словно вытянулся, подобно сосне, и стал выглядеть ещё более длинным и тонким. Или зрение просто обманывало Аиля. Артур определённо не казался загнанным и обезнадёженным, как на суде, или обозлённым и агрессивным, как в день их драки. Он держался абсолютно спокойно, словно ему стёрли память.       Он тоже изменился.       — Здравствуй, — Аиль решил поздороваться первым, хоть и помнил, что по правилам этикета это должен сделать вошедший.       — Здравствуй, — тихо ответил капитан. Молчать было бы не очень удобно, особенно рядом с эльфийским принцем. Да и поздно думать о молчании.       — Полагаю, ты голоден. Присаживайся, еда уже готова.       — Предпочту дождаться командира, — в том, что Рейна должна быть здесь, сомнений не было — стол был накрыт на троих. — Начинать без неё — невежество. Не человеку рассуждать о невежестве.       — Где предпочтёшь сесть?       «Хотелось бы подальше от тебя, но, вижу, выбора нет», — возникла в голове у воина бесстыдная мысль. Тогда напротив. Чтобы хотя бы смотреть собеседнику в лицо, а не ворочать постоянно головой и искать, откуда идёт голос, боясь, что его источник внезапно переместится в пространстве. Чтобы следить за Аилем так пристально, как не следят в Эгроте за своими пленными.       Артур не ответил. Молча подошёл ближе, дав понять эльфу, какое место желает занять, но почему-то не сел. К подобной наглости Аиль был готов, пусть и надеялся изначально, что ожидания не оправдаются.       — Будешь ждать стоя? — удивительно, сколько силы должен иметь в себе человек, чтобы, только прибыв в безопасное место и до одури устав, крепко стоять на ногах и не подавать вида, что что-то не так. Или Артуром по-прежнему правила гордость.       — Я лишь хотел поприветствовать тебя должным образом, — последовал уверенный ответ, и мужчина сделал плавное движение, изображая поклон. И на ложь не похоже. Странный человек.       — Тогда будем считать, что ты уже совершил всё необходимое       И неизвестно, что эльф имел в виду под этой фразой. Всё необходимое — это не только поклоны и дань уважения принцу, но ещё и сдержанность, с которой воин раньше определённо не считался, преданность Рейне из Нокхорта, доказанная во время побега, стойкость, лишённая всяких сомнений… Аиль спохватился, что не так выразил свою мысль, как желал, но поздно было что-либо менять. Он уже и сам не помнил, как хотел ответить на самом деле.       — Выглядишь отвратительно, — уголки губ эльфа дрогнули, складываясь в лёгкую улыбку.       — На бродягу похож? — отчего-то именно это обидное сравнение вспомнилось Артуру.       — Нет, — Аиль издал короткий смешок. — Полагаю, на бродягу ты был похож, когда тебя только привезли люди Вильдэ. А сейчас ты выглядишь так, словно от живых мертвецов отбивался.       — Возможно, подобное сражение было бы более простым.       Возможно. Возможно, на всё имелся свой простой путь. Только боги не любят слабых. Маарис не любит. Да даже без одобрения Солнца было ясно, что простой путь не привёл бы к цели.       Аиль ужаснулся тому, с какой лёгкостью подумал, что не нуждается в одобрении своего божества. Раньше он ни за что не позволил бы себе делать подобные выводы и наверняка в одной из своих молитв просил бы прощения за свои заблуждения.       Молитвы… Он всё ещё молился, уединяясь в своём шатре, но делал это лишь один раз в день, а то и в два. Непростительно редко для высшего существа.       — Как тебе удалось? Артур не сразу понял, что только что услышал.       — Прошу прощения…       — Как тебе удалось спастись? — Аиль в одно мгновение стал чересчур серьёзным. Лицо его замерло, словно в оцепенении, челюсть напряглась, а проницательный взгляд упёрся в недоумевающего воина. Эльф выглядел так, будто всё ещё не мог поверить своим глазам и ушам. Будто человек перед ним был сном или видением.       — Мне повезло, — последовал незамысловатый ответ.       — Часто же тебе везёт, — пробормотал эльф, пытаясь уверить себя в том, что видит перед собой живого человека. — Садись. Подождём госпожу Нортон, сколько будет нужно. Ей, в отличие от тебя, досталось сильно.       — Не преувеличивайте, государь, я прекрасно себя чувствую, — никто не слышал, как вошла Рейна, но её появление стало спасением для обоих: слишком напряжённый завязывался разговор.       Обернувшись, мужчины увидели её. Воительница выглядела не менее уставшей и бледной, чем молодой капитан. И так же стремилась это скрыть, натянув на лицо серьёзное, но дружелюбное выражение. Только взгляд выдавал её.       — Добрый вечер, — Рейна собралась кланяться, но принц жестом указал ей остановиться.       — Это ни к чему.       Поклоны ассоциировались у Аиля с жизнью во дворце и, как на зло, преследовали его даже на чужой земле. Ему кланялись в Дильторине, в Арандаре, в Нокхорте… Везде. Наследному принцу это льстило. Но того, кто вёл за собой людей и эльфов, возможно, на верную смерть, это раздражало. Не просто раздражало, а утомляло — сильнее, чем дальняя дорога, холод и ослабевшее здоровье.       Как можно быть принцем, зная, что королевская кровь не отличается от крови крестьянина, кузнеца, торговца, купца, менестреля, воина, повара, сапожника или ткача? Когда она одинаковая у всех: у людей и эльфов, у женщин и мужчин, детей и стариков… Когда на поле боя она всегда красная. Говорят, лишь у русалок кровь бывает зелёной. Но Аиль никогда не видел русалок — и ему было глубоко на них плевать.       Когда кланялся Артур, Аиль мог спокойно на это смотреть. Но стоило это сделать Рейне из Нокхорта, как разум принца закричал: нельзя!       Простые люди поступали так, как было предписано законом. Но Нортон была из тех, кому Аиль мог простить любое несоответствие с законами. И даже желал, чтобы она им не следовала слишком часто.       — Выглядишь отвратительно, — обратилась Рейна к молодому капитану, присаживаясь за стол. Приглашения она ждать не стала. И без того было понятно, для чего она здесь.       — Это я уже слышал, — Артур незлобно поднял брови, покосившись на принца.       — Я лишь сказал, что вижу, — Аиль остался невозмутимым.       — Я не в обиде.       — Ещё бы! — хмыкнула женщина. — Сам понимаешь, что после тюрьмы в Эгроте никто не будет выглядеть красавчиком. Её помутневший взгляд как бы невзначай опустился на конец своего правого рукава.       — Государь не против, если я буду есть… не совсем так, как следует? Держать вилку и нож одновременно — сложная задача для меня. Теперь. Прошу меня простить. Аиль мягко и осторожно притронулся к холодным пальцам воительницы. Женщина выдёргивать руку не стала, даже не напряглась, оставшись сидеть в том же положении.       — За что вы извиняетесь? Я похож на того, кто может покарать за подобные мелочи? Похож. Все присутствующие это понимали.       Когда-то Аиль карал других, теперь же был готов покарать себя одного.       Артур и Рейна едва сдержали себя, чтобы не накинуться на еду, подобно диким животным, не ведающим ничего человеческого. Слишком сильно вопило внутри чувство голода. Принц прекрасно понимал это, а потому больше не смел задерживать и откладывать ужин ни на минуту.       Они натерпелись достаточно, чтобы сейчас можно было позволить им не оттягивать желаемое и не тратить время на пустые разговоры. Беседа всё равно выходила не очень-то приятной. Аилю становилось мерзко при одной только мысли, что кто-то посмел схватить этих смелых и преданных своему королевству людей в момент их слабости, ещё и издеваясь над собственными пленниками.       Эльфы отличались тем, что никогда не обходились со своими пленниками слишком плохо, хоть и считались народом своенравным, хладнокровным и принципиальным. Обитателей их темниц, по крайней мере, кормили. И в плен к эльфам никогда не попадали безоружные, беззащитные или израненные существа. Всё происходящее в Эгроте казалось Аилю непростительной дикостью. Взять двух бессознательных людей — безумца и женщину… Что могло быть ниже? Только дальнейшее ужасное обращение с ними.        — Пусть сейчас мы движемся вперёд, нет никакой гарантии, что победа в этой войне будет за нами, — вдруг пробормотал принц, взяв в руки нож и вилку.        — Но и у Эгрота этой гарантии нет, — несмотря на страшный голод, Рейна вела себя сдержанно — как могла. И вилкой управляла плавно и размеренно. — Я вижу, что вы устали. Это применимо ко всем нам.       Артур ужинал молча, внимательно наблюдая за жестами и словами эльфа, стараясь запомнить каждую деталь, просочившуюся сквозь маску спокойствия.       И кое-что всё же заметил.       Принц ужинал в перчатках, грубых, неопрятных, явно не соответствующих его статусу. Наследник эльфийского престола вряд ли стал бы носить их просто так, ещё и при людях. Что-то смущало Артура в этом малозаметном аксессуаре. Аиль всегда выглядел слишком правильно, слишком идеально, помнил о том, кем он является, и не мог надеть такую вещь по рассеянности или забывчивости. Как тот, кто кичится своим положением, мог допустить такую оплошность?        — Усталость может нас погубить, — вздохнул эльф. От его королевского вида осталась только осанка. Принц больше не выглядел грозно и устрашающе. Артур даже удивился: что такое должно было произойти с существом подобного нрава, чтобы Аиль стал таким тихим и болезненно хрупким?       И не в перчатках вовсе было дело.       Эльф выглядел больным. Зачахшим, как болотное растение.        — Прошу прощения, государь, — подал голос Артур. Аиль от неожиданности даже вздрогнул. — Вы замерзаете?       Что же, следовало ожидать, что капитан выскажет какую-нибудь гадость, но Аиль не предполагал, что она окажется отчасти правдой.        — На данный момент нет, — принц скривился, не довольный дерзостью воина.        — На данный момент? — кажется, Артур не намеревался отступать, не добившись честного и развёрнутого ответа.        — Признаться, здешний климат плохо сказывается на моём состоянии. И иногда мне действительно… Прохладно.        — Но сейчас вы чувствуете себя неплохо? — с нажимом поинтересовался молодой мужчина.       Истина рядом. Артур это знал. И ему не было дела до того, какие последствия будут у этого почти безобидного вопроса.        — Верно. Сейчас всё в порядке, — процедил сквозь зубы Аиль, сердито глянув на воина. — Так что можешь не беспокоиться о моём здоровье, капитан.       Рейна чувствовала подвох в чрезмерной вежливости обоих и в словах эльфийского наследника. С каких пор Артура так волнует состояние его соперника?        — Но тогда к чему перчатки, если вам не холодно? По лицу мужчины поползла недобрая усмешка, и принц, сидящий напротив, не мог не заметить её. Аиль видел. Видел и понимал, что заслужил это. Капитан смеялся над ним слишком скрытно, тайно надеясь остаться незамеченным, и ликовал, понимая, что эльф будет вынужден отвечать честно.        — Думаю, проще не рассказывать, а показать, — Аиль опустил взгляд и положил руку на белую скатерть.        — Если капитан поставил вас в неловкое положение, вы не обязаны подчиняться, — начала Рейна, привстав из-за стола.       Но остановить двух мужчин было невозможно. Аиль не мог отказаться от своей затеи, иначе это означало бы, что он боится продемонстрировать правду. А он не боялся. Лишь стыдился. Потому что правда подтверждала его слабость.       Артур ждал с нетерпением, с упоением наблюдая, как эльф медленно, со смущением снимает несчастную перчатку. Ради одного только взгляда принца, загнанного, не имеющего путей к отступлению, стоило надавить на него подобным образом. Бесстыдство и наглость не порок, особенно в моменты всепожирающего триумфа. Лицо эльфа не выдавало его мыслей, но слишком легко всё читалось по его глазам.       Перчатка никак не хотела освобождать место на тонких запястьях, цеплялась за пальцы, скрипела, не поддавалась, заставляя Аиля злиться. Не сдержав яростного порыва, принц нервно дёрнул непослушную ткань, едва не разорвав её. Не рассчитал немного применяемую силу — и перчатка, резко соскользнув с руки, взлетела в воздух, опустившись на пол рядом с изумлённой Рейной. Посчитав, что одной только перчатки будет недостаточно, Аиль поднял широкий рукав, скрывающий его руку. Открывшийся вид нельзя было назвать мерзким или пугающим, но, вопреки ожиданиям Артура, приятных ощущений он за собой не повлёк. Разгадка оказалась простой. Кожа на руке принца кардинально отличалась от его бледного лица. Покрасневшая, сухая, покрытая множеством трещин, она казалась почти безжизненной. Уродливые полосы покрывали тыльную сторону ладони, пальцы и стремились вверх, к локтю и предплечью, словно шрамы от тонкого лезвия. Эти бесчисленные удары нанёс ему холод.        — Так выглядит всё моё тело, — убедившись, что капитан и командир увидели достаточно, Аиль опустил рукав. — Кожа трескается на руках и ногах, на шее и плечах, на груди, животе и спине. Это довольно простое явление. Но, честно говоря, раньше я не думал, что мороз может добраться дальше рук и кусать настолько беспощадно.        — Организму дильторинца нелегко свыкнуться с подобными условиями, — Рейна понимающе кивнула, — и ваша кожа намного чувствительнее кожи человека или тёмного эльфа, потому и реагирует так. В этом нет ничего постыдного. Аиль не желал слушать утешения.        — Я слабею с каждым днём, — эмоции, сдерживаемые внутри слишком долго, искали выхода. И принца уже не волновало даже присутствие Артура. Оставалось только признать свою жалкую беспомощность. — Я постоянно болею, словно какой-то старик, и теряю свои силы. Я не стыжусь того, что становлюсь уродливым, но слабость… Слабость моя отвратительна.       Кажется, эльф по-настоящему себя презирал. В сердце Артура зашевелилось сочувствие.       Только показать его значило обидеть принца и предать свои убеждения.       В своём умении скрывать сочувствие эти двое уж точно были неизмеримо похожи. Аиль с сожалением смотрел на госпожу Нортон, Артур же с точно такими же мыслями смотрел на него.        — Тогда самое время обсудить кое-что другое, — Рейна в одно мгновение стала не просто серьёзной, а внимательной и настороженной, готовой впитывать любое слово, как губка. И вопрос, очевидно, желала задать совершенно не связанный с самим эльфом. Рядом с такой сосредоточенной женщиной Аиль почувствовал себя маленьким капризным мальчиком, которого не волнует ничего, кроме сломанных игрушек. Он слишком много жаловался. Слишком много. Слишком. Непозволительное поведение. Непозволительная слабость.       Рейна заглянула в искрящиеся серебром глаза эльфа, громким тоном, не терпящим компромиссов и пререканий, проговорила:        — Вы слышали о некромантах в нашей армии, государь?