О спасении

      За окном происходило что-то по-настоящему странное: солнце то загоралась так ярко, как никогда раньше, словно желая растопить каждую льдинку, каждый сугроб, сжечь землю, отправляя всё живое в небытие, то мгновенно исчезало — и мир погружался во мрак, более страшный и неразгаданный, чем темнота ночи. Даже снег не сверкал, как это бывало тёмными холодными вечерами. Вьюга не прекращалась, но стала совершенно бесшумной, как кошка, шагающая по своим делам, и продолжала наклонять к земле обнажённые кусты и деревья. Небо превратилось в безобразную неразборчивую массу, и никто не мог понять, что за игры устроила природа этим вечером. Но трое существ не обращали внимания — даже не видели, хоть и смотрели порой в упор за стекло окна — на эти необъяснимые предсумеречные пляски. Их взгляды то пересекались друг с другом, то устремлялись в разные углы и точки комнаты, а голоса менялись, из тихих и ослабших превращаясь в яростные и бескомпромиссные.       Эльфийский принц, привыкший, что обычно допросы устраивает он, был обескуражен внезапным вопросом воительницы. Никогда ещё ему не приходилось отвечать, не имея возможности попытаться сменить тему, не имея права приказным тоном отправить собеседника восвояси.       — Уверяю вас, если бы в нашей армии появились некроманты, я незамедлительно распорядился бы предать огню их тела, одежды и паршивые книги, — неужели Рейна подозревала его в чём-то? В сокрытии тёмной магии? Аиль и светлой магией не занялся бы по доброй воле, подобные же вопросы и вовсе звучали оскорбительно. Нортон недовольно выпятила грудь, не желая отступать. Обвинять эльфийского принца она ни в чём не собиралась — пока что. Но даже самое маленькое наблюдение за остальными могло бы оказаться полезным.       Увидев, как сильно Аиль обижен и как ясно горит в глазах женщины нежелание прекращать, Артур на мгновение решил, что эти двое пусть и не разругаются, но как минимум насторожат друг друга. Вдохнув поглубже, воин отважился продолжить настаивать вместо командира, чтобы в случае необходимости повлечь гнев Аиля на себя. Пусть эльф думает плохо о том, кто и до этого не покидал его злых мыслей.       — Вы уверены, государь? — настойчиво произнёс Артур. — Вы не замечали ничего странного в поведении подчинённых? Аиль скривился. Он мог превратиться в более благородное и благодарное существо, но гордость его никуда не делась.       — Я болен, но не безумен, — ответил он с нажимом.       Где-то на улице метель вновь обрела свой проклятый голос и засвистела, пробираясь сквозь щели струями лёгкого колючего холода. Огни свечей, зажжённых для поддержания света в комнате даже после того, как ночь распустит свои длинные чёрные косы, задрожали, кланяясь в разные стороны, будто изображая танец.       Безумием было покинуть Дильторин давным давно в качестве посла и познакомиться с разнообразием человеческого мира. Всё, что происходило дальше, было лишь последствием.        — Прошу понять меня правильно, — Рейна словно намеревалась казаться мягкой и осторожной, но голос её всё равно звучал твёрдо и властно, — но для меня и для вас теперь очень важно решить этот вопрос как можно быстрее. Вильдэ сказал, что меня и Артура не было пять месяцев. Пять месяцев прошло с того дня, как мы отстояли Нокхорт. Это довольно серьёзный срок. И всё это время мне и моему капитану говорили одно и то же: в армии границы есть некроманты. Враг не станет лгать, когда сам не может понять, что происходит. Эгротцы растеряны и хватаются за любой шанс добраться до истины. А мы не знаем, откуда у них такая информация и кто её донёс. Если слух о некромантах — ложь, мы должны использовать его и запугать противника, если же среди нас действительно скрываются поклонники Вириса…       — Это было бы ужасным допущением, — Аиль понимающе склонил голову, прикрыв ставшие невыносимо тяжёлыми веки.       — Вас никто не обвиняет. Я уверена в вас и знаю, что, как бы сильно не менялась ваша личина, своим принципам вы останетесь верны до последнего. Но я должна в мельчайших подробностях знать, что происходило здесь в моё отсутствие.       Происходило немало. Но все события можно было бы описать парой предложений — настолько однообразной была жизнь после исчезновения командира. Поиски, передвижение по незнакомым землям, манящая призрачным светом цель, регулярная борьба с врагами и погодными условиями, решение бытовых проблем… А больше Аиль ничего не мог рассказать. Он не был человеком и вряд ли мог бы передать Рейне все детали человеческой жизни. Он мог рассказать, сколько овощей ежедневно уходит на супы и похлёбки, сколько воинов пало при Нокхорте и сколько раненых до сих пор лежит там, на границе, оставленные на попечительство женщин.       Вождь должен быть не только ответственным, но и наблюдательным. Аиль же, как выяснилось, наблюдал не за теми людьми, которые несли опасность.       — Я не верю, что среди воинов границы есть колдуны, — Артур не обращался к кому-то конкретному. Выглядело и звучало это так, словно он и вовсе не преследует цели быть услышанным. Словно просто размышляет вслух. Рейна непреклонно смотрела то на принца, то на молодого капитана. Она и сама не желала верить в это. Она доверяла своим людям больше, чем себе. Но информация требовала анализа.       Аиль закашлялся. Рейна, подскочив с места, устремилась к нему, ещё толком не решив, что именно собирается сделать, но точно зная, что не откажет принцу в помощи. Однако эльф сделал жест рукой, показывая, что в помощи не нуждается и просит его оставить.       — Вы устали и нуждаетесь в длительном отдыхе, — произнесла женщина взволнованно.       — Это применимо и к вам.       Решить ничего не вышло. Все трое потеряли слишком много сил, чтобы владеть каждой возможностью своего разума, и не могли даже начать жестокого спора о возможных выходах из ситуации. Артура и вовсе начинало клонить в сон: день выдался тяжёлым, а вечер насыщенным. Уставший организм требовал пополнения запасов энергии незамедлительно. Требовал так настойчиво, словно до этого Артур таскал на своих плечах десять лошадей.       — Предлагаю оставить все разговоры до завтра, — Рейна двинулась в сторону двери плавно и медленно, но свободный рукав одежды всё равно каким-то образом скользнул по столу, цепляясь за него. — Благодарю за ужин, государь, но, если вы не можете ничего рассказать, мне здесь незачем оставаться. Прошу меня простить. Левая рука женщины легла на плоскую шершавую поверхность двери с одной целью: толкнуть её. Артур бросился вслед за командиром, не забыв соблюсти поднадоевшие формальности в виде слов благодарности, хотя всем и без того было ясно, что эльф почти их не слушает. Аиль погрузился в свои мысли, словно не замечая, что два человека вот-вот покинут его, оставят в пустой комнате, ставшей мрачной и тёмной, как только вечер окончательно решился ступить на узкие заснеженные тропы за окном.       — Оротас, — внезапно заговорил принц, как медведь, только вернувшийся из зимней спячки, ворчит на весь лес, не до конца ещё осознавая, что наступила весна.       — Что? — женщина, так и не успев выйти из комнаты, обернулась, удивлённо приоткрыв рот.       — Оротас, — повторил Аиль.       — Тёмные эльфы?       — Если эгротцы действительно видели некромантов, то это могли быть только оротас. Они единственные существа среди нас, владеющие магией. Что мешает им пользоваться силой Луны в той же степени, что и силой Солнца? И ещё… — до этого мутный, взгляд эльфа прояснился, став проницательно-внимательным и вдумчивым. — Кроме вас двоих никто не угодил в тюрьму Эгрота? Настал черёд Артура очнуться:       — Нет. Иначе бы мне… сообщили. Человек, спасший нас, не стал бы раскрывать мне местоположение командира, утаив при этом людей, находящихся ниже по званию.       — Тогда у меня плохая новость, — лицо Аиля сделалось абсолютно неподвижным, как камень, но с застывшим на нём обречённым выражением. — После битвы на границе мы не досчитались семерых тел, не включая вас. Эти люди пропали без вести. Их не было ни среди раненых, ни среди погибших. До сегодняшнего дня я считал, что их увёл противник, но теперь задумываюсь о более страшных вещах. Если они всё же погибли, то их тела не были найдены и, соответственно, остались несожжёнными…       И теперь эти невольники могли нести страшную службу после своей смерти.       Артур замер в оцепенении. Рейна невольно вздрогнула.       — Необходимо обыскать тёмных эльфов незамедлительно. И так, чтобы они ничего не заподозрили, — женщина устало потёрла ладонью лоб. — Найти книги, руны, кости, травы — что-нибудь, что могло бы подтвердить наши опасения. Капитан невесело ответил, глядя на Рейну в упор:       — Тёмные эльфы не позволят и притронуться к своим вещам без причины. Придётся действовать против их воли…       — Или совершать обыск так, чтобы никто об этом не узнал, — воительница выглядела задумчивой и сосредоточенной, словно должна была вот-вот совершить неожиданное открытие. Аиль, снова атакуемый страшным кашлем, схватился руками за грудь, не в силах высказать свои мысли.       Принц ощущал себя не просто больным, а умирающим, хоть это было и не так.       Он увядал. Медленно, мучительно превращался в иссохший, сморщившийся, потемневший пион, ещё способный ощущать тепло и холод, влагу и сухость, но уже не живущий, а существующий лишь каким-то чудом. Аиль не желал становиться таким, боясь оказаться недостаточно сильным и выносливым в решающий момент.       — Пусть кто-нибудь один, кому можно доверять, проверит шатры оротас, когда те будут завтракать. Один человек не так бросается в глаза и, если неожиданно его заметят, это не повлечёт за собой таких страшных последствий, какие бы последовали за целым отрядом, — высказался он наконец. Артур почувствовал, как желание отличиться, проявить себя зазвучало в его душе громкими военными горнами. Воин хотел было по старой привычке выкрикнуть «Я готов!», но вместо этого, собрав в кулак всю свою волю и набравшись терпения, произнёс:       — Позвольте мне этим заняться.       — Ты на ногах едва стоишь, — отрезала Рейна. — Знаю, что ты справился бы блестяще… Окажись мы в другой ситуации. Но не думаю, что завтра утром ты будешь более отдохнувшим и энергичным, поэтому твоя задача на ближайшие несколько дней — набраться сил, чтобы быть готовым к стычкам с противником.       — Но кто тогда…       — Отправим твоего чёрненького подчинённого.       — Эльдриэля, — учтиво подсказал мужчина.       — Он определённо заслуживает доверия. И с ответственностью у него проблем нет. Артур послушно кивнул, соглашаясь с последними словами командира, хоть усталость свою замечать и не хотел. Южанин действительно мог бы помочь. Как всегда помогал своему капитану.       Испытав смесь из самых противоречивых чувств, воин остался стоять неподвижно, не решаясь ни выйти из комнаты, ни сесть на место. Впрочем, садиться не собирались и остальные. Застыв, как статичные башни крепости, все трое молча смотрели друг на друга, осмысливали решение командира и пытались решить, как поступать дальше.       Артур, в очередной раз остановив взгляд на эльфийском принце, неожиданно для себя заметил одну интересную деталь: на груди Аиля красовалась аккуратная блестящая брошь, чья замысловатая форма, очевидно, символизировала Солнце. Воин был уверен, что принц и раньше носил это изящное украшение, но сейчас, лишённый сил, но не обделённый гордым достоинством, Аиль выглядел как никогда гармонично с ней.       Если вера в Маариса имеет право на существование, то в любом её проявлении.       Принц не казался вычурным, но задранный подбородок придавал его виду необъяснимое величие, не похожее на то, с которым обычно ходят члены королевской семьи. Когда-то любые жесты, мимика, слова и громкие интонации были для него не более, чем привычкой, обретённой во дворце с раннего детства, а здесь, в комнате, где постепенно догорали остатки свечей и где тишина казалась не наказанием, а наслаждением, любые мелочи происходили совершенно спонтанно, не поддаваясь заранее продуманным планам.       — Ещё одна деталь, — решившись наконец покинуть комнату первой, Рейна толкнула дверь, и та медленно открылась, пропуская в комнату холодный зимний воздух. — Скажи своему другу, чтобы шёл не один. Пусть прихватит какую-нибудь девчонку из швей, прачек и прочих. Во взгляде воина читалось недоумение.       — Если вдруг тёмным эльфам взбредёт в голову вернуться в свои шатры раньше срока или произойдут иные непредвиденные ситуации, пусть чёрненький прикидывается идиотом, решившим уединиться с подругой в тихом безлюдном месте. Это всяко разумней, чем совершать обыск колдунов, не имея отговорок на случай провала. А теперь прошу прощения, но я правда очень устала. Остальные вопросы подождут утра.       К Эльдриэлю Артур отправился незамедлительно. *****       Рейна оказалась права. Артур даже не скинул одежду и уснул, как только его голова коснулась подушки, проспал до самого утра без сновидений, не наблюдая ничего, кроме плотной черноты, но так и не ощутил себя отдохнувшим. Глаза упорно не желали открываться, а утренний холод неумолимо сковывал тело своими тяжёлыми цепями. Из-под одеяла не хотелось высовывать даже нос, но ответственность, в отличие от воина, никогда не дремлющая и неустанно следящая за своим хозяином, безжалостно напоминала, что спрятаться от утра не получится.       Утреннее спокойствие, от которого мужчина успел отвыкнуть, беспощадно напомнило о том, что где-то в Нокхорте осталась Еша. Сомнений в том, что она жива, не было: Эгрот не сумел даже дотронуться до стен поселения, хоть и был близок к этому. А это значило, что ни один враг не сумел бы сотворить ничего дурного с возлюбленной мужчины. Но грусть одолевала Артура, шепча ему на ухо, что встретиться им суждено очень нескоро.       Могла ли Еша быть так же уверена в том, что мужчина жив? До неё наверняка дошли слухи о пропаже молодого капитана и Рейны из Нокхорта. Но на этом, должно быть, все сведения, просачивающиеся на кухню, обрывались. Ещё вчера в Нокхорт был отправлен гонец с важной новостью: командир жив. Что же до Артура — вряд ли его имя будет упомянуто в этом докладе. Армии важен вернувшийся предводитель, жизнь одного конкретного человека же важна лишь тем, кому он не безразличен, — то есть практически не имеет ценности для подавляющего большинства.       Стоило Артуру встать и накинуть на плечи меховой плащ, заботливо оставленный кем-то, как перед глазами словно из-под земли вырос Нуир, серьёзный и безэмоциональный.       — Я плохо понял, что именно должен до тебя донести, — произнёс он, — но принц просил передать следующее: твой друг уже начал дело.       Следующие несколько часов мужчина не мог сидеть на одном месте. Эльдриэля слишком долго не было видно — или Артур просто слишком сильно зацикливался на его отсутствии. Сомнений в том, что южанин не выдаст тайны тёмным эльфам, не было, но проклятое чувство тревоги не желало покидать молодого воина. Как ни старался он убедить себя в том, что Эльдриэль даже в самой безвыходной ситуации останется победителем, что он не один, а с надёжной девушкой, подобранной лично Рейной на случай, если придётся лгать и изворачиваться, что южанин, в конце концов, всегда может закричать, позвать на помощь — и весь лагерь сбежится на его голос, волнение никуда не уходило. Голова шла кругом, а руки непроизвольно дёргались от напряжения. Артур тысячу раз проклял себя за то, что не пошёл совершать обыск самостоятельно, пусть и не по его инициативе на это задание был отправлен Эльдриэль.       Гнев на себя сменялся беспокойством о судьбе друга.       Рейна за всё утро так и не появилась ни в столовой, ни около общих шатров. Погрязла в делах, — понял мужчина, со скорбью осознавая, что больше ему не с кем обсудить свои пугающие мысли. А в голове тем временем всплывали всё более пугающие картины, созданные больной фантазией сонного мозга: вот Эльдриэля и его спутницу хватают грубые руки оротас, вот кочевое племя в один голос читает зловещие заклинания, призванные навредить вторженцам, вот тёмные эльфы убивают их… Несомненно, сопротивление при обыске означало бы, что изгнанникам есть, что скрывать, но не такой ценой стоило этого добиваться. Артур не был готов жертвовать другом ради пары косвенных доказательств чужой вины.       Шатаясь без дела и всякого желания отдохнуть, пока такая возможность ещё есть, мужчина не раз столкнулся лбами с воинами из других отрядов. Кажется, среди них даже был Вильдэ, который, шумно выругавшись и крикнув в адрес Артура что-то обидное, быстро пошёл прочь, очевидно, очень куда-то спеша. Но молодой капитан даже не разобрал его слов и вообще не был уверен, что столкнулся именно с Вильдэ, а не с кем-то другим.       — Давно ты здесь стоишь, словно гора неподвижная?       Услышав чей-то уверенный голос, но не успев сообразить, кому он принадлежит, Артур не придумал ничего лучше, чем проигнорировать заданный ему вопрос.       — Неслыханная наглость, капитан, — подобравшийся со спины мужчина задышал гневно, словно готовясь напасть, но, видимо, подобного рода дуэль не входила в его планы. Увидев выплывший из-за своего плеча силуэт эльфийского принца, воин напрягся ещё сильнее.       — Я говорю недостаточно внятно?       — Нет. Это я недостаточно внятно слышу.       — Мне следовало бы тебя покарать, — абсолютно спокойно и как-то холодно сказал Аиль.       — Но теперь не сможешь этого сделать без согласия командира, — хмыкнул Артур.       — Теперь у нас нет ни времени, ни средств, ни лишних рук, чтобы исполнить эту мою прихоть. Да и ты… Заслуживаешь больше награды, чем кары.       — Странно слышать это от того, кто с удовольствием бы пожелал мне смерти. Аиль едва скрыл улыбку, тронувшую его тонкие уста.       — Ты отважный человек. Этого достаточно, чтобы оставить свои бессмысленные желания до лучших времён. У меня есть одна просьба, которую ты, возможно, сочтёшь странной. Артур заинтересованно взглянул на эльфа.       — Если настанет день, когда меня приговорят к сожжению на костре, — руки Аиля предательски задрожали в попытках коснуться ладони капитана, — обещай, что станешь первым, кто бросит горящий факел.       — Если таков приказ принца.       — Я давно никому не отдаю приказов.       Не известно, о чём в тот момент думал принц, но одно Артур знал точно: сил на пустые разговоры с эльфом у него не было. Аиль ещё вчера вечером знатно его утомил, а сейчас, когда в это же время, возможно, страдал самый преданный капитану человек, не было желания продолжать беседу.       — Ты можешь мне пообещать? Артур кивнул, обрекая себя исполнить обещание, не понимая, что именно требуется сделать. Не исключено, что после того, как война закончится, он не единожды пожалеет о том, что не подумал прежде, чем соглашаться.       — Я знаю, что ты здесь не просто так. Ты ждёшь южанина. Я тоже… беспокоюсь.