О спасении

      Новый день принёс воинам Нокхорта новые неприятности.       С самого утра поднялся сильный ветер, словно природа до этого уходила на покой, но внезапно передумала и вернулась к своей нелёгкой работе с ещё большим энтузиазмом. Тут же закачались хлипкие деревья, поднялись вверх плащи и платья, задребезжали бочки в повозках, затрещали покрывала. Снег по-прежнему падал редкий, скудный, но больно колющий на ветру, неожиданно влетающий в глаза, подобно стреле, и впивающийся в оголённые участки кожи клыками дикого зверя. Даже ругань, вызванная внезапным изменением в погоде, была жестоко заглушена душераздирающим воем ветра. Впрочем, меньше бранных слов от этого не становилось.       На этом беды не закончились. Стоило людям кое-как свыкнуться с тем, что стоять на ногах всё сложнее, как по лагерю разнеслась новость: в северной его части были обнаружены никем не опознанные сгустки голубого света, растущие с каждой минутой. Было ясно одно: в этом месте вот-вот откроется портал. Судя по цвету — сотворённый кем-то из служителей Маариса. Однако осознание того, что магию творит не тёмный колдун племени кочевников, а никому не известный ксинт, находящийся, возможно, далеко за пределами этой земли, ничуть не утешало воинов Нокхорта. Безусловно, в портал не могла пройти целая вражеская армия: не существовало в мире настолько могущественных волшебников. В среднем и ксинты, и колдуны другого рода и специализации могли перенести на другой конец света не более пятнадцати-двадцати взрослых мужчин, после чего неделями восстанавливали силы, не в состоянии больше сотворить и простейшее заклинание. А уж с двадцатью мужчинами воины Нокхорта определённо бы справились, каким бы неожиданным ни было появление первых. Только ещё не раскрывшийся портал по определению сулил неприятности.       Сначала голубого света было немного. Бдительным часовым, один из которых совершенно некстати оказался слепым на правый глаз, пришлось пристально всматриваться, чтобы понять, игра ли это солнечных лучей на снегу или нечто враждебное. К тому моменту, как голубой сгусток слегка расширился и начал принимать форму расплывшегося пятна краски, он уже был окружён уведомлёнными и вооружёнными воинами во главе с Рейной Нортон. Последней подчинённые мягко и ненавязчиво советовали не идти к незапланированному порталу, обосновывая это тем, что его содержимое никому не известно и может оказаться (даже скорее всего окажется) опасным, однако женщина, спокойная, как штиль на море, произнесла уверенно:        — В худшем случае нас ждёт отряд из двадцати человек, а их — полный лагерь лучших воинов и колдунов. Найти среди них командира — задача, которая займёт некоторое время даже у самых глазастых и даст нам возможность среагировать вовремя.       В последнем Рейна слукавила. Все прекрасно понимали, что одноруких женщин среди воинов Нокхорта не так много. Всего одна.       Свет голубой дымкой расползался, взявшийся из ниоткуда, принимал очертания неведомых фигур, густел, словно только что сваренная каша. Вскоре и цвет воздушной субстанции стал темнеть — художник, изобразивший эту напряжённую картину, похоже, перестал добавлять воду в синюю краску.       Стоило цветному, сотканному из дыма и света полотну побледнеть вновь, практически раствориться в воздухе, демонстрируя лица тех, кто осмелился в этот портал ступить, как воцарилась нерешительная, удручающая, удивлённая тишина. Лишь два голоса прозвучали в ней, изрезав всеобщее молчание тонкими лезвиями изумления.        — Глазам своим не верю! И чувствую что-то неладное… — сказала Рейна Нортон.       — Зачем… Зачем она… — сказал — или попытался сказать — Аиль Дильторинский, еле шевеля онемевшими губами.       Остатки портала рассеивались полупрозрачным песком, медленно исчезая на пару со снежинками, парящими в небе. В открывшемся пространстве возникло шесть фигур, четыре из них — определённо мужские, но отчего-то совсем не кажущиеся воинственно настроенными. Рослые, крепкие… И статичные. Лишь ветер неугомонно поднимал края одежд. Все шесть фигур — укутанные в тёмные зимние плащи. Две женщины — значительно ниже своих спутников, более плавные, но не менее настораживающие.       Глаза определённо их не обманывали. Многим были знакомы эти незнакомцы.       На заснеженную землю, держа идеальную осанку и не оглядываясь на своих сопровождающих, словно будучи абсолютно уверенной в собственной безопасности, ступила эльфийская принцесса. Воины Нокхорта узнали её по лицу и венцу, выглядывающему из-под капюшона, родной брат — по походке и силуэту. Впрочем, будь Аиль хоть трижды слеп, он бы всё равно узнал сестру, ощутив её присутствие кожей. Чем дольше близкие существа — не столь важно, родные или друзья — пребывают вдали друг от друга, тем сильнее обостряются их чувства, тем сильнее они жаждут встречи и тем лучше эту встречу предвидят. Аиль познал эту истину слишком давно, чтобы сейчас так легко и обидно ошибиться.       Если остальные могли бы засомневаться в ясности своего зрения, то принц не имел на это права. По крайней мере, сам он считал именно так.       — Зачем? — прошептал принц снова, никем не услышанный и на этот раз.       Не сразу Аиль смог перевести взгляд на спутников своей сестры: слишком увлечённо рассматривал её, до сих пор не уверенный в том, что глаза его не обманывают. Но и бросив взгляд на мужчин, ступающих осторожной лёгкой поступью позади принцессы, увидел знакомые лица. Знакомые эльфийские лица трёх своих телохранителей — неужели из десяти осталось только трое? — и одного престарелого ксинта. Каким образом и с какой целью последний оказался рядом с Оратрой, принц понять не мог, но уже терялся в догадках. Лицо девушки из людского рода, самой неприметной среди всех фигур, Аиль припомнить не мог. В голове всплывали смутные образы и воспоминания, намекающие, что где-то они всё же раньше встречались, но слишком неясные и сумбурные, чтобы сложиться в определённую картину. Да и не особо мужчину волновали сопровождающие, когда впереди всех размеренно ступала Оратра, как и всегда бледная, глядящая ровно перед собой.       О причинах, вынудивших её вновь нарушить главный из эльфийских законов и воспользоваться магией портала, думать не хотелось. Было очевидно, что произошло что-то непредвиденное и, возможно, ужасное. Либо же принцесса слишком много времени провела в окружении не тех людей.       Человеческой женщине на вид было не так уж много лет. Должно быть, по меркам своего народа она была даже юной, как Оратра — по меркам своего. Лицо смуглое, круглое, с застывшим на нём выражением необъяснимой строптивости — определённо знакомое. Аиль её знал. Просто не стремился вспоминать.       Лёгкий шёпот в толпе, едва слышный за мощными порывами ветра, внезапно перерос в нестихаемый гул. Больше никто не пытался скрыть своих эмоций, и у многих возникло желание обязательно, сию секунду поделиться впечатлениями с рядом стоящими товарищами. Однако оружие из рук никто так и не выпустил, даже осознав, что угроза не так уж велика, если не отсутствует вовсе.       Артур, стоя за чужими спинами не по своей воле, но по воле случая, едва ли мог что-либо разглядеть. И рост, и зрение позволяли с лёгкостью заглянуть вверх, но взгляд тут же натыкался на чью-нибудь высокую шапку. О прибытии эльфийской принцессы мужчина узнал, внимательно выслушав каждого, кто стоял рядом, на подробности же они оказались скупы. Вытянув шею так сильно, что казалось, будто вот-вот она оторвётся от тела и взлетит, и ловя оголившимся горлом снежинки, Артур предпринял отчаянную попытку протиснуться между впереди стоящих людей. Мгновенно послышалась ругань. Кто-то недовольно дёрнулся в сторону. Кто-то завозмущался, не желая уступать удобное место.       Шаг за шагом, толчок за толчком. Подобраться поближе к источнику удивления и настороженности удалость не сразу и с большими усилиями. Мужчине пришлось неоднократно извиниться перед теми, кто оказался смещён в сторону против воли.        — Осторожнее! — послышалось откуда-то справа.       — Куда ты лезешь?! — крикнули слева.       А впереди наконец-то стали виднеться фигуры новоприбывших.       Первой Артур увидел эльфийскую принцессу и про себя отметил: с момента их последней встречи она практически не изменилась. Осталась такой же светлой, не только ликом, но и взглядом, юной, хрупкой, однако заметно помрачнела. И в глазах её вместе с добротой и мягкостью читалась ещё и искренняя, глубокая, беспокойная скорбь. Артур хорошо знал, как смотрят и как держат себя те, кто балансирует на грани между отчаянием и смирением, и Оратра определённо подходила под это описание. Мужчины, сопровождающие её, пусть и настораживали, но не вызывали слишком сильного интереса. Куда страннее было бы, если бы принцесса появилась одна, без всякого сопровождения. В самом деле, должен же кто-то обеспечивать защиту и удобство в путешествии, какую бы цель ни преследовала Оратра.       Взгляд мужчины переметнулся на неприметную женскую фигуру, тихо, но уверенно ступающую за принцессой вслед. Сердце забилось чаще, мысли в голове перемешались и помутнели, словно кто-то наслал на воина заклятие или порчу. Артур застыл на месте, прекратив всякое движение, ведь тело его заледенело, а глаза заметались из стороны в сторону, в конечном счёте всё равно безвозвратно останавливаясь на силуэте женщины. Казалось, стихли все звуки: и гул ветра, и людская болтовня, и скрип снега под ногами. Мужчина слышал лишь бешеный стук собственного сердца и пульсацию крови, разливающейся в венах.       Он перестал понимать происходящее.       Принявшись рьяно и неразборчиво расталкивать людей перед собой, на этот раз даже не глядя, куда (и кому на ноги) наступает, Артур судорожно пробирался дальше, не слыша ничего и никого вокруг. Весь мир сузился до масштабов одной неприметной фигуры, всё остальное резко и безвозвратно перестало существовать, померкло и растворилось. Мысли в голове мужчины переплелись тугой косой и словно обвили голову, сдавливая её, не позволяя рассуждать здраво. Паника перемешалась с нечеловеческой радостью, ликование — с недоверием, удивление — со страхом. Страхом, что увиденное окажется нереальным, и страхом, что всё-таки глаза и сердце его не обманули. Принцесса и её сопровождающие будто замерли, время прекратило свой бесконечный бег, снег, казалось, завис прямо в воздухе. Артур на мгновение подумал, что оглох, ослеп или просто сошёл с ума, но продолжил пробиваться сквозь заборы чужих тел.       — Да будь ты осторожней, у меня меч в руках! — крикнул какой-то немолодой мужчина. — Напорешься же! Воин его не услышал. Или проигнорировал. Или проигнорировал свою неспособность слышать и как одержимый уставился на женскую фигуру в тёплом плаще. Тёмные, как смоль, волосы, выбившиеся из-под надвинутого на лоб капюшона, лицо, на котором сразу же можно было прочесть всё о человеке, включая дурной характер…       Быть такого не может.       В груди словно поселился дракон, запертый и униженный, рвущийся на свободу, но не способный добиться её, даже выплеснув всю свою силу.       Не может быть и всё тут.       И всё же надежда, затаившаяся глубоко в душе и пробудившаяся с неожиданным появлением гостей, не желала погибать так просто. Надежда требовала боя. Разум замер в ожидании.       Артуру хотелось кричать, забыв обо всём, что происходит рядом. Правила безопасности и приличия потерпят, когда сердце молодого мужчины рвётся на части от избытка эмоций и чувств. Первая попытка издать какой-либо звук не увенчалась успехом: голос сорвался и слился с гулом толпы и заунывным пением ветра. Воин не стал отчаиваться и попробовал закричать вновь, отчаянно и резко, выплёвывая слова вместе с воздухом.        — Еша! — раздалось над головами сотен людей. — Еша!       Никогда раньше ему не было так страшно. И никогда раньше он не боролся со своими страхами с таким упоением.       Темноволосая женщина дёрнулась, обернулась на звук в поисках того, кто стал его источником. Обернулись, впрочем, и все остальные, инстинктивно или по собственному желанию — Артур знать не мог.        — Еша! — радостно повторил он свой зов.       Только бы не ошибиться. Только бы не обознаться. Только бы глаза не обманули и не подвели.       Не подвели.       Знакомое лицо скривилось в недоумении, и Еша, не понимая, чей голос так упорно её зовёт, но, кажется, начиная что-то подозревать, взволнованно завертела головой. Улыбка тронула уста Артура незамедлительно.       Это она.       Дышать стало тяжело от волнения и восхищения, кровь прилила к щекам, окрашивая их радостным розовым цветом.       Это она!       Постепенно стали возвращаться и слух, и способность управлять своими движениями, и разум, и — отчасти — понимание происходящего. Она.       Еша его не видела, но голос определённо узнала и, скорее всего, сама не до конца верила в то, что слышит, — ровно как Артур не сразу поверил своим глазам. Неизменным оставалось одно: они совсем близко, разделяемые лишь снегом и парой десятков воинов. Уже не имело значения, доберутся ли они друг до друга сейчас, ведь встреча в ближайшем будущем была гарантирована. Раз уж Еша прибыла с принцессой, то и в дальнейшем будет подле неё, а там уж Артур с лёгкостью бы её нашёл. Вот только ждать мужчина не желал. Он и без этого ждал слишком долго, не надеясь вернуться в Нокхорт живым.       Еша смотрела в сторону Артура, но взгляд её словно просачивался сквозь него. Среди множества равных и схожих отыскать одного важного, жизненно необходимого было ужасно трудно. Девушка с недоумением вглядывалась в знакомые и незнакомые лица, но в упор не видела того, кто её звал.       — Можешь идти, — с лёгкой улыбкой произнесла Оратра, заметив метания своей спутницы. — Найди его. Меня ждёт долгий разговор с госпожой Нортон и братом, можешь смело меня оставить. Если что-то изменится — тебя отыщут. Эти слова стали последним препятствием, последней калиткой, которая наконец отворилась и позволила продолжить тернистый путь. Еша сорвалась с места мгновенно, успев бросить лишь «спасибо», утонувшее где-то среди прочих звуков. Она поблагодарит принцессу как следует, спокойно и красноречиво, но позже. Сейчас голова занята совершенно другим. Не эльфийской принцессой, а обыкновенным человеком.       Ноги сами несли девушку в сторону, где родилась незримая надежда, быстро, но мучительно долго. Путаясь в юбках, проваливаясь ногами в снег, глотая морозный воздух, как рыба заглатывает наживку, Еша приближалась к рядам воинов. За спинами суровых, грузных мужчин было заметно необычное движение. Толкотня и несвойственная дисциплинированным воинам суматоха, ставшие девушке ориентиром, величественным маяком, сигналом к незамедлительному действию.        — Еша! — теперь сомнений не было у обоих. — Еша! — оставалось немного. Стоило лишь поднажать. Когда до цели оставалась жалкая пара метров, ноги решили сыграть с девушкой злую шутку и подвели её. Наступив на край собственных одеяний, Еша почувствовала, как теряет равновесие и неизбежно летит в снег. Всё, что она успела, — это кое-как перевернуться в полёте, чтобы удар пришёлся не на лицо, а на бок. Забарахталась в снегу, проклиная тех, кто шил эту злочастную юбку, зацепилась сапогом за плотную ткань.       Молодчина. Стала посмешищем перед такой грандиозной публикой. Еша недовольно вздохнула, пытаясь утихомирить собственное негодование. Плевать. Плевать. Нужно только подняться и продолжить поиски — благо, оставалось немного. Стыд, злость и обида подождут. Возможно, и вовсе забудутся.        — Даме нужна помощь? — послышался над ухом насмешливый голос. Еша была готова растерзать того, кто осмелился над ней издеваться, и не имело значения, что мужчина вооружён и определённо о драках знал побольше, чем бывшая работница кухни, нынешняя помощница принцессы.        — Дама не нуждается в помощи от идио… Задрав голову, дабы увидеть лицо подлеца, посмевшего смеяться на ней, девушка замерла на месте. Слова потеряли всякий смысл. Перед ней, склонившись, стоял Артур, светящийся от счастья и едва ли сдерживающий свои радостные порывы.       Еша не заметила, куда делась её злость.        — А я всё же предложу свою руку помощи, — воин улыбнулся, искренне и дружелюбно. Еша поняла: он и не думал насмехаться. Предложение помочь не было издевательством, как казалось изначально.       — Я думала, что ты мёртв, — вырвалось против воли. Артур не сумел сдержать довольный смешок:       — Не самое лучшее приветствие, не находишь?       Где-то далеко Рейна Нортон и Аиль Дильторинский с недоумением и едва укрепившейся сдержанностью встречали эльфийскую принцессу. Мало кто слышал, о чём шла беседа, однако было и так ясно: рано или поздно причина появления незваных гостей будет объявлена всем. Официально или через неясные, всплывающие тут и там слухи и сплетни — уже совершенно другой вопрос.       Артур забыл напрочь обо всём, что его беспокоило. Из всех чувств, эмоций и мыслей осталось одно — ощущение полного, безоговорочного, решительно рвущегося на свободу счастья. Зимний холод сошёлся в неравном бою с теплом, излучаемым в каждом выдохе, каждом ударе сердца, каждом мгновении бесконечных взглядов. Прижав Ешу к себе, воин всерьёз задумался о том, что больше оторвать её от себя не сможет. Никто за спиной больше не решался комментировать происходящее: кто-то наблюдал молча, кто-то и вовсе предпочёл с почтением отвернуться. Впрочем, взгляды окружающих мало смущали тех, кто слишком долго шёл в неизвестность один. Идиллию прервало лишь тихое, беззлобное замечание Вильдэ, который с насмешкой поглядывал на своих застывших, сжавшихся подчинённых.       — Может отведёшь свою девчонку куда подальше, умник? Я присмотрю за твоим отрядом. Учитывая всю эту неразбериху, время поговорить у вас есть.       Как бы ни хотелось уйти как можно дальше от чужих глаз и ушей, пришлось укрыться в паре десятков метров от центра всеобщего непонимания. Чем дальше — тем сложнее друзьям их найти. В неспокойные времена пропадать из виду насовсем было бы безумием, пусть и желанным. Воин увёл Ешу ровно настолько далеко, чтобы никто не мог помешать их разговору, но чтобы в случае необходимости найти их было возможно.       Стоило остолбеневшей толпе скрыться за ближайшим поворотом, как Артур, не находя в себе сил на бесполезную сдержанность, обхватил своими руками маленькие ладони в вязаных рукавицах. Еша не стала протестовать, лишь с теплом и нежностью посмотрела на возлюбленного. Хотелось многое сказать, но в голове оставались бессвязные слова, обрамлённые яркими, необузданными чувствами.       Внезапно девушка поняла, что плачет.       Артур припал губами к её рукам, принялся целовать их, чувствуя, как нелепо и нещадно колется ворс рукавиц.        — Чего же ты? Разве ты не рада нашей встрече? — мягко, но уверенно воин прижал руки девушки к своей груди. — Я рад. Я безумно рад и могу это доказать. Чувствуешь, как бьётся моё сердце? Оно не слушается меня и заходится так с того момента, как я тебя увидел среди наших гостей! Еша не сдерживаясь шмыгнула носом.        — Я думала, что ты мёртв! — повторила она свои недавние слова, глядя на мужчину с вызовом и обидой. — Почему с тех пор, как отгремела битва за Нокхорт, никто не передал мне ни письма от тебя, ни просто хоть какой-нибудь вести? Почему?        — Я был в плену, — голос дрогнул.       Не имело значения, насколько плен — уважительная причина, чувство вины обожгло с ужасной силой. Оставалось позавидовать тем, чьи сожжённые мёртвые тела уже не могли испытывать мучений.       Еша устало прикрыла глаза, прижавшись к мужчине мокрой щекой.       — Я думала, что ты мёртв, — прошептала она в третий раз, уже без упрёка и раздражения, демонстрируя лишь своё накопившееся отчаяние. Неведение всегда было страшнее смерти. Еша жила в неведении слишком долго и слишком долго ждала. Встреча с Артуром была лучшей наградой за это отчаянное ожидание.        — Ты не виноват, — добавила она. — И мне не нужны доказательства.       «Радуясь возвращению Рейны Нортон, — подумал мужчина, — все забыли о том, что вернулся ещё и я».       Отвратительная оплошность.       Небо над головой оставалось статично-неизменным. Грузное, внушительное, оно повисло так, словно было каменной серой крышей, оберегающей от нападений. Только холодный ветер и мокрый снег напоминали о том, что вверху нет ни одной неприступной крепости.        — Извини, но я должен спросить…        — Уверена, о причине прибытия принцессы тебе очень скоро расскажут.        — Но не расскажут, как рядом с принцессой оказалась ты. Девушка ощутила, как что-то мягкое невесомо коснулось лба.       — У тебя губы холодные, Артур.       — Холодные, — подтвердил мужчина виновато. Но не отпрянул.       Безмолвное серое небо стало уютней любого домашнего очага. Холод, парящие в воздухе ажурные снежинки, похожие на искрящиеся белые цветы, следы в сугробах, оставленные неловкими, неуклюжими шагами, промокшие от снега перчатки и рукавицы — всё казалось прекрасным и желанным, но в то же время совершенно не заботило, воспринималось как должное.        — Принцесса изъявила желание пообщаться со мной, — Еша пожала плечами, — а когда стало известно, что погибла эльфийская королева…        — Погибла эльфийская королева?! — воскликнул Артур, взмахнув руками. Еша от неожиданности подскочила.        — Я не знаю мельчайших подробностей, но да, королева Дараэль отравлена. Убийца был пойман и сознался, что подослали его эгротцы. Теперь в Дильторине страшный переполох, каждого подозревают в служении Эгроту, в измене и шпионаже, проверяют всех и вся, некоторых казнят практически без суда, пользуясь тем, что больше нет правителя, который бы это контролировал. Мужчина заметно помрачнел. Светлая улыбка, вызванная радостной встречей, в одно мгновение превратилась в гримасу гнева и беспокойства.        — Принцесса здесь для того, чтобы её брат был коронован, — продолжила девушка, ёжась от холода. — Мне она позволила стать её личной служанкой, чтобы я могла найти тебя.        — Принцесса всегда отличалась добротой и мягкостью, но откуда такая щедрость и почему именно ты? Еша неуверенно ответила:        — Из-за тебя. На лице воина отразилось чёткое и определённое непонимание.        — Она чувствует вину перед тобой из-за того, что… — Еша осеклась, на мгновение замолчала, словно сомневаясь в необходимости говорить дальше, но всё же пояснила: — Из-за того, что по решению эльфов ты был у колдуна. И принцесса хотела искупить эту вину, подарив мне возможность узнать, что с тобой. Я так думаю.       — Вы прошли через портал. Разве у эльфов это не запрещено?       — Запрет действовал в Дильторине, а не в Нокхорте. А пока нет короля, принцесса Оратра имеет ту же власть, что и её брат. Право на снятие запретов — в том числе. Ксинт не мог точно знать, где армия госпожи Нортон, но у принцессы нашлась какая-то личная вещица её брата, по которой удалось выявить его энергию на таком огромном расстоянии. А где эльфийский наследник, там и воины Нокхорта.        — Принц будет в ярости, когда узнает о портале и магии, — Артур усмехнулся, представляя Аиля, бессильного и раздосадованного.       — Это уже не наши заботы.       — Верно. Не наши.