О спасении

      Чувство страха, липкое, острое, холодное, охватило Артура, как только в подкупающей тишине вечера раздалось гнетущее пение горна. Вокруг шеи незримой лозой обвилась горечь, принявшись душить и царапать. Сигнал мог значить лишь одно — то, чего воину не хотелось больше всего на свете. То, что он до последнего усиленно отрицал.       И ужасней всего было осознавать, что этот надрывающийся рог принадлежит знакомому человеку. Близкому человеку. Сигнал звучал тонко, звонко, пронзительно, словно тысячи маленьких лесных птиц запели одновременно. В Синалии таких инструментов не изготавливали. В Синалии горны звучали низко и мужественно, совсем не по-музыкальному. Не нужно было обладать волшебным слухом и иметь за плечами несколько лет изучения лютен, флейт и трещоток, чтобы определить: рог принадлежит южанину. Лишь за морем могли изготовить настолько печальный, до боли в ушах звучный сигнальный инструмент. И лишь два человека в лагере обладали такими рогами.       Артур выскочил на улицу мгновенно, на ходу выхватывая меч из ножен.       Ещё минуту назад в округе было спокойно и тихо, лишь изредка где-то слышались чьи-то усталые голоса, неохотно обсуждающие бытовые вопросы. Сейчас же эта тишина приобрела болезненную призрачность, исчезла, превратилась в очередную легенду, поверить которой способен далеко не каждый. Исчерченная звуком горна словно бумажный лист, она перестала существовать. К пению горна мгновенно присоединились чьи-то крики, доносящиеся со всех сторон, топот, скрежет выхватываемого на ходу оружия.       Сердце бешено стучало, яростно требуя без раздумий броситься в сторону поста, откуда доносился душераздирающий сигнал. Разум и воинский долг подсказывали, что капитан обязан немедленно собрать свой отряд и действовать верным образом, отдавая приказы.       И всё же беспокойство на секунду взяло верх, и Артур, не выдержав, закричал: — Эльдриэль! Никто не отозвался.       Больше звать он не имел права. Не позволяли ни ситуация, ни положение капитана.       Все подчинённые, кто был поблизости, отыскали Артура мгновенно, бегом выстраиваясь плотными рядами и пристально глядя на своего руководителя в ожидании команды. Как ни силился капитан собрать свои мысли воедино и выдвинуть на передний план логику и холодный расчёт, не заметить среди людей отсутствия своего друга он не смог. Не хватало и ещё восьми человек, и безумно хотелось верить, что они, как и Эльдриэль, просто затерялись в суматохе.       Первые стрелы стали долетать уже и сюда, а в поле зрения замаячили незнакомые лица. Озлобленные, гнусные, искажённые гримасой ярости и одержимого предвкушения. Чужие лица. Чужое знамя.       Времени ждать не оставалось. Дав несколько чётких, выверенных, выученных наизусть указаний, Артур повёл отряд в сторону врага — туда, откуда далеко не каждый мог вернуться живым.       Еша. Стоило ей появиться здесь, как сразу же стали происходить пугающие вещи. Непростительно было радоваться её прибытию, хоть серде до этого и изнывало от тоски. Станут ли эгротцы щадить женщин? До обычной работницы кухни, может, им и не было бы дела, хотя и это не гарантировало безопасности… Но прислуга эльфийской принцессы вряд ли удостоилась бы пощады. Если бы у Артура была возможность похолодеть внутри ещё сильнее, он бы на сотни шагов приблизился к становлению глыбой льда. Мало отбить атаку. Необходимо защитить тех, кто никогда не держал в руках оружия.       Если с Ешей что-то случится, он не сможет себе простить. Не сможет жить с этой душераздирающей мыслью, с чувством вины и ненависти к себе.        — Биться до последней капли крови! — крикнул мужчина, уже не заботясь о том, слышит ли его приказ отряд. Даже глухой знал эту очевидную, но нелёгкую истину, словно именно эти слова воины учились проговаривать в детстве намного раньше, чем осознавали значение слова «мама».       Где Еша? Найти её сейчас. Защитить. Увести туда, где безопасно.       Но сейчас нигде не может быть безопасно.       Отряд бросать нельзя. Нужно найти Эльдриэля. Эгротцы повсюду. Где принцесса? Коронация. Принцесса в зале.       Мысли клубились в голове словно дым, идущий от разгорающегося костра. Нет, целого пожара. Дикого, необузданного, разрастающегося с каждой секундой. Артур не успевал сосредоточиться на одной мысли, залетевшей в голову со скоростью и точностью стрелы, как появлялась другая, не всегда связанная с предыдущей.       Найти Ешу. Найти Эльдриэля. Защищать принцессу и нового короля. Нельзя бросать отряд. Найти Ешу. Найти Эльдриэля. Найти Ешу. Отбить атаку. Спасти лагерь. Найти Ешу. Горн Эльдриэля затих. Снег в сапогах. Уже нескольких эгротцев заколол. Мёртвых тел всё больше. Наступил на кого-то. В порядке ли Еша? Нельзя бросать отряд. В отряде не хватает людей. Где Эль..?       Мысли оставались в зачаточном состоянии и исчезали так же быстро, как и появлялись: времени на анализ не было. Руки и ноги мужчины двигались быстрее, слаженнее, чётче, чем голова успевала соображать. Меч врезался то в холодную сталь в чужих руках, то в разгорячённые, мокрые от снега, крови и пота тела врагов.       Весь мир вокруг ускорился, превращаясь в бешено крутящееся колесо.       Где Еша?        — Сдохни! — закричал незнакомый мужчина, бросаясь на Артура. Его голос был полон злобы, отчаяния, смежного с безумием, и невероятной жажды — своей ли жизни, чужой ли крови. Первый удар пришёлся в левую руку. К счастью, все конечности остались на месте: Артуру удалось увернуться, лезвие лишь поверхностно полоснуло его, прорываясь под одежду и оставляя алеющий след на коже. Второй удар не последовал. Враг оказался насаженным на остриё меча, разбрызгивая кровь на лицо и тело молодого капитана.       Где Эльдриэль?       Алый цвет в глазах не позволял видеть ничего дальше собственного носа. Наскоро вытираясь, растирая моментально остывающую на морозе жидкость по щекам, Артур бросился бежать. За ним — немногочисленные подчинённые, те, что успели найтись и собраться в этой суматохе.       Вдалеке мелькнула яркая огненная вспышка. Кажется, тёмные эльфы собрались в круг и начали творить заклинание. Несколько огненных шаров поразили эгротцев позади Артура, и их вопли разнеслись на всю округу, демонстрируя, насколько страшная кончина ждёт этих «счастливчиков».       Любой предпочёл бы умереть от меча. Перспектива сгореть заживо не прельщала даже самых отчаянных. Поражённые огнём эгротцы повалились в снег, принялись качаться из стороны в сторону, не прекращая своих душераздирающих криков. Не оставляли надежд потушить пламя.       Тщетно. Огонь, призванный магией, мог потушить лишь тот колдун, что его создал. Либо колдуна следовало убить.       Времени искать того, кто выпустил эти жестокие огненные шары, у умирающих эгротцев не оставалось.       Где Еша?       Над головой просвистела стрела, чудом не угодившая в мужчину.       Где Эльдриэль?       Артур, сопровождаемый своими товарищами, продвигался к окраине лагеря. Волосы, выбившиеся из хвоста, мокли и прилипали ко лбу, тут же окрашиваясь в цвет вражеской крови. Руки сжимали оружие с такой силой, словно оно было такой же частью тела, словно меч прирос к ладоням и вот-вот обрастёт бледной мозолистой кожей. Огненные вспышки редели: то ли капитан слишком отдалился от эльфийских колдунов, то ли оротас выдохлись, использовали все доступные им силы и больше не могли творить заклинания.       Где Еша?        — Капитан! — донеслось откуда-то справа. Голос был знакомым и явно принадлежал кому-то из отряда, однако не было времени вспоминать имя и внешность говорящего. — Я был у палатки некроманта, он всё ещё там! Эгротцы могут захватить его и использовать в своих целях!       — Не до него сейчас! — выкрикнул Артур в ответ.       Где Эльдриэль?        — Там же, у палатки, я видел нашего…       Артур резко развернулся, решив не дослушивать. Внутри всё замерло, однако ноги продолжали нести его, действуя автоматически, не замечая усталости и холода. Неужели повезло? Неужели нашёлся? Неужели живой?       Если это так, Артур наверняка уверует в богов! Он будет благодарить Маариса так долго и старательно, как только может человек, некогда презиравший Солнце! Он будет просить прощения за свою ошибку! Он станет не менее правильным и праведным, чем сам эльфийский принц! Король. Уже король. Но суть от этого не менялась.       Эльдриэль нашёлся.       Надежда согревала получше тёплой одежды. Но одежда всегда была более надёжной и крепкой.       Палатка, служившая некогда местом заточения некроманта, подсвечивалась вдали скудными вспышками огня. Враги то и дело умирали, сражённые верным клинком воина, а боль от полученной раны отошла на задний план, став незаметным пустяком, не стоящим внимания. Да и когда в самом деле воина волновали раны?       Маарис, будь ты неладен, сохрани жизнь Эльдриэлю! Маарис, сраный ты бог всего светлого и живого, не смей допустить гибели своего создания! Своего самого достойного и храброго создания!       Вирис, проклятая ты нечисть, тебя ненавидят и презирают все, а тех, кто смеет тебе кланяться, клеймят отступниками и подлецами! Вирис, бог смерти и темноты, не забирай его, докажи, что ты не так чёрств и жесток, как судачат ксинты!       Плевать, Солнце или Луна, плевать, пусть только хоть кто-то из них услышит…       Артур больше не слышал ничего, кроме собственных неумелых молитв, гремящих в голове. Круговорот смерти, поглотивший лагерь, всё набирал обороты, но происходящее кругом безумие совершенно не пугало. Пугало неведение.       Когда палатка увеличилась в размерах, стала не просто незначительной точкой на горизонте, а вполне осязаемым крупным объектом, Артур почувствовал, как в сердце вонзилась ядовитая игла страха.       — Эльдриэль! — закричал он, едва ли не срывая голос, силясь перекричать предсмертные стоны раненых, дикие завывания ветра и лязг мечей неподалёку. Никто не ответил.        — Эль! — повторил мужчина. Суетливо разглядывая палатку, Артур упрямо гнал мысли о том, что друг мог не выжить.        — Эльдриэль, мать твою! Эль, если ты не отзовёшься, клянусь, ты до конца своих дней будешь стоять на этой вахте и сторожить смердящего некроманта!       Удача не могла подвести, не могла! Артуру всегда везло, он по жизни был невероятно счастливым и удачливым человеком! Ему удалось пережить пытку в Арандаре, оправиться после неё, посчастливилось найти и полюбить самую прекрасную девушку на свете, ему удалось выжить в битве за Нокхорт, ему повезло при побеге из плена эрготцев… Не говоря уже о том, что у него всегда были самые верные соратники и самый преданный друг. Артур лишь сейчас понял: ему всегда нечеловечески везло. И сейчас удача не могла подвести, не имела права! Он не мог потерять друга!       Надежда — самое отвратительное чувство на свете. Она усыпляет бдительность, дарит кратковременное ощущение тепла и радости, которое вскоре перерастёт в отчаяние.       Увидев на снегу неподвижное, изрешеченное стрелами тело, Артур понял: надежда — самое отвратительное чувство на свете.       Растрёпанные чёрные волосы, сейчас больше напоминающие изодранное воронье крыло, застывшее на лице выражение ужаса и одновременно решительности, рядом — сломанный, втоптанный в снег южный горн.       Нашёлся Эльдриэль.       Не обращая внимания на кипящую недалеко битву, Артур упал на колени перед телом друга. Плакать хотелось, но слёз не было. Не было даже сил взреветь, слово зверь, от невыносимой боли и пустоты в груди, только гнетущая тишина. Мужчина словно оглох, ополоумел, глядя на неживое лицо Эльдриэля. Рука сама собой потянулась к руке мертвеца, обхватила холодное запястье, ненавязчиво сжала.        — Вот ты где, — прошептал Артур неслышно. — Похоже, ты и правда теперь… До конца своих дней на этой вахте.       Капитан не помнил, сколько просидел так, дрожа от злости и отчаяния, держа руку мёртвого друга и шепча слова, уже не имевшие значения. Возможно, пару секунд, возможно, долгие минуты. Голова опустела, веки стали неимоверно тяжёлыми.       Как же так? Они вместе провели юность, вместе взрослели, вместе клялись защищать народ Синалии от любой напасти. Вместе хоронили капитана Дарвана, там, далеко, на эльфийской земле, не боясь летящих над головой стрел и копий. Всё это теперь казалось долгим сном.       Оживлённая торговая площадь Арандара, где они, будучи юными сорванцами, бегали и веселились, нарочно выкрикивая имена друг друга искажёнными смешными голосами, превратилась в мрачное посеревшее воспоминание.       Эльдриэля уже тогда ужасно раздражало это глупое сокращение его имени, придуманное Артуром. Эль.        — Какой, Вирис тебя размотай, Эль? — возмущался южанин. — Я даже не люблю этот дурацкий напиток, у нас за морем такого дерьма не делают!        — Вот и Эльдриэль ты тоже за морем, — смеялся Артур, — а здесь, для меня, ты Эль.       А после южанин сосредоточенно, будто читает нотации, рассказывал о своей родине. О том, как там жарко, какие красочные платья носят тамошние девушки и какие они — эти девушки — красавицы в сравнении с худыми и бледными жительницами Арандара. И про синюю траву зимой. Артур всегда мечтал побывать за морем, чтобы увидеть эту синюю траву воочию, а Эльдриэль отказывался проводить друга на свою родину. Говорил, что уже осел в Арандаре и не желает больше менять место жительства, хоть здесь и подают отвратительный алкоголь с дурацким названием.       Многих, даже Дарвана, это удивляло. Артур же к любым странностям друга относился спокойно и снисходительно.       И что теперь?       Теперь Эльдриэль больше никогда не расскажет о синей траве. Не научит, как выбрать качественные чай и специи. Не подставит плечо в трудную минуту, не подаст руки. Не будет больше по-доброму возмущаться, надув нижнюю губу и сдвинув густые брови.       Очередная огненная вспышка, более яркая, чем предыдущие, подействовала на Артура как ведро холодной воды, вылитое на спящего. Отрезвлённый мужчина подскочил, хватая вначале свой меч, а после, мгновение поразмыслив, поднимая с земли испорченный рог и крепя его к своему поясу. Рог, с которого всё началось.       Не дай Эльдриэль сигнал, не дунь он в этот искорёженный ныне инструмент, возможно, эгротцы бы его не заметили…       — Ты жестокий трусливый ублюдок, Маарис! — надрываясь, закричал капитан куда-то в небо.       И, не смея больше задерживаться, покрепче сжал своё верное оружие и бросился в самую пучину сражения.