Грешница

      Отсутствие Эмилии никто не заметил, она вошла в дом через главный вход, поняв, что не осилит подъема по трубам. В гостиной ждала тишина, пламя в камине слегка погасло, поэтому Эмили подкинула дрова. Маховик в кармане заставил ее немного нервничать. Она то и дело поджимала губы, кусая нижнюю губу, боясь, что ее вот-вот поймают.       Пусть Поттер и знала, чего желала и что хотела сделать, волнение накатывало волнами. Она знала, что Геллерт ее не бросит и не оставит в такой ситуации и наверняка сможет ей помочь. Темный Лорд стал единственным ее спасением, за которое она цеплялась, как утопающий за соломинку.       Сев перед камином, она сделала пару глубоких вдохов и выдохов, как учила мадам Помфри, понимая, насколько девушка перед ней напугана и уязвима. Ненадолго это помогло, но мысли Эмили метались одна к другой.       Отогревшись, девушка направилась в библиотеку, прекрасно понимая, что ей необходимо проштудировать множество книг. Также стоит прочитать книги о Гриндевальде и периоде его «правления». Особенно ее волновала возможность заинтересованности самого молодого Гриндевальда, который, как он сам признавался, был падок на талантливых волшебников и включал их в свой… магический строй или команду. Как это назвать? Армия? Наверное, все же армия.       Каждую ночь Эмилия оставалась в библиотеке, до утра штудировала книги, вникая в определенные моменты. Остальные стали замечать, что девушка осунулась, но ее это мало волновало. В голове мелькали мысли о том, что в столе лежит маховик времени, но каждый раз ей приходилось отгонять их, чтобы не вызывать подозрения у заинтересованного Грюма; Гермиона, решившая, что у Поттер какие-то проблемы с Сириусом, старалась выяснить причину, но та каждый раз говорила, что у них все прекрасно и что он ушел вовсе не из-за крестницы-полукровки, а из-за проблем с женой.       Эмили только улыбалась замечаниям о сонном виде и мешках под глазами, а по ночам читала старые вырезки из газет, валяющихся в самом конце библиотеки, и строчила уточняющие письма к Гриндевальду. Ответ гриффиндорка получала каждый день, и, кажется, у него нашлось новое хобби — отвечать на письма о своей бурной революционной молодости, закончившейся дичайшим провалом всей его политики.       Читая все эти книги о событиях ушедшей эпохи, она делала себе пометки о самых важных событиях в жизни и бытии каждой страны. Катастрофические цифры жертв волшебников, миллионы погибших магглов (и не только магглов) во Второй мировой. Политика Гриндевальда, которая должна была привести магический мир к новой эре, стала началом убийств и геноцида. Чистокровные волшебники, неправильно расценившие идеологию, превозносили чистокровных в лики святых, а магглорожденных определяли к низшим. Возможно мнение Эмили ошибочно, но Гриндевальд никогда бы не стал унижать мага лишь за то, что его родители — магглы. Он стратег, он манипулятор, он понимает, что делает и зачем он это делает. У него был план для будущего мира, где у волшебников было больше возможностей и больше открытости. Но консервативность магического общества, боявшегося обнаружения, будущего, противостояло ему до последнего. Символом этого сопротивления стал Альбус Дамблдор, равный по силе Гриндевальду, но не разделявший его идеи…       Неожиданно ей в голову пришла мысль, что рано или поздно мир волшебников будет обнаружен. Учитывая возможности магглов, волшебники окажутся под ударом, волшебники окажутся в меньшинстве; получается, что вероятность истребления представителей магического сообщества возрастает с каждым годом, вынуждая Министерство и волшебников погружаться все глубже и глубже в норы.       От таких мыслей голова без конца гудела, и Эмили приходилось постоянно просить Кикимера принести зелья от головной боли, которые он брал у Кассиопеи. По кусочкам восстанавливая хронологию событий, Поттер не заметила, как прошло уже несколько недель и приближался день рождения, шестнадцатилетие. Она, конечно, не боялась этого дня, но что-то настораживало. В шестнадцать лет многие люди совершают неоправданно влияющие на жизнь поступки: Гриндевальда исключили из Дурмстранга, Том Реддл создал свой первый крестраж, Сириус сбежал из дома, Регулус Блэк стал Пожирателем Смерти.

***

      Результаты СОВ нагрянули неожиданно. Когда за завтраком недоуменной Эмили выдали плотную бумагу с печатью Министерства, она не слишком спешила ее открывать, боясь, что результаты будут не такими прекрасными, как от нее ожидают. Эмили открыла конверт уже тогда, когда Гермиона и Рон читали свои результаты. По Истории магии было «В», ЗоТИ — «П», Трансфигурация — «П», Травология — «П» (все благодаря попавшемуся вопросу про мандрагор), Заклинания — «П», Зельеварение — «П», Астрономия — «П» (чтобы хорошо знать Астрономию, достаточно хорошо знать фамильное древо Блэков), Нумерология — «В», Древние руны — «П», УзМС — «В».       Эмили удовлетворенно выдохнула, улыбаясь Кассиопее. Десять СОВ — достаточно хорошо, честно говоря, она ожидала меньше восьми. Даже миссис Блэк удовлетворила ее гордой улыбкой, что очень обескуражило Розу и Мэри.       Гермиона получила девять «П» и два «В». Из-за этих двух «Выше Ожидаемого» она нервно кусала губу. Эмили раздраженно дернула плечом. Ее подбешивало желание подруги быть лучшей.       Рон получил семь СОВ, что очень обрадовало Молли, которая все еще помнила скудные баллы близнецов.       — О, милая, хороший результат, — похвалила ее с натянутой улыбкой Кассиопея, убийственно стреляя своими карими глазами. — По сравнению с твоим отцом и крестным, получившим едва ли восемь СОВ, — добавила она и вернула Эмили результаты.       Сириус в это время еще спал, но после завтрака Эмили надеялась зайти к нему в комнату и рассказать о своих успехах. Слишком долго они друг друга избегали.       Роза смотрела на свою сводную сестру неожиданно злым взглядом, пока Мэри расспрашивала о сложности вопросов на экзаменах. Эмили стало приятно разговаривать с когтевранкой, она почувствовала что-то вроде сближения с черноволосой девочкой, но тут же отогнала это чувство.       Вскоре Поттер встала из-за стола и, поблагодарив за вкусный завтрак, ушла наверх. Пройдя мимо комнаты Сириуса, она невольно остановилась посреди коридора. В ней играли сомнения: подходить или нет? Стоит ли беспокоить Сириуса в такое раннее для него время суток? Или же просто уйти и сообщить ему об этом попозже?       Эмилия решила не испытывать судьбу и вернулась к себе в комнату, сжимая результаты. Внутри нее все пылало от гордости и она стала писать письмо Геллерту, ожидая, что он ее похвалит за такие, наверное, скромные по его меркам успехи.

***

      Видеть в своей обители не Сириуса, не друзей и даже не Розу с Мэри, а Кассиопею Эмили очень странно. Она редко заходит в комнату нежеланного ребенка этой семьи. Заходила только в раннем детстве, когда думала, что маленькая девочка, цепляющаяся за мантию крестного, может испугаться Кикимера. Сейчас уже, когда этой самой девочке почти шестнадцать, это было до чертиков странно.       — Гермиона и Рон говорят, что в последнее время ты стала какой-то… замкнутой, — неожиданно начала разговор она. — У тебя что-то произошло с Сириусом?       Эмили нахмурилась и закрыла свой кожаный блокнот, похожий на дневник Тома Реддла.       — Ты никогда не интересовалась, что происходит в моей жизни, —невозможно удержаться от колкости, ведь это была сущая правда. — Я просто думаю о других вещах. Вот и все.       Миссис Блэк щурится. Ха, раньше миссис Блэк называли только мать Сириуса, которая была той еще стервой специфичной женщиной и ненавидела своего старшего сына за его желание жениться на магглорожденной Марлин Маккинон. Но так получилось, что на седьмом курсе в школу перевелась Кассиопея Рассел, и Сириус бросил свою ненаглядную, влюбившись не на шутку в чистокровную слизеринку с прекрасным чувством юмора, любовью к байкам, кожаным курткам и огневиски. Как оказалось, любовь прошла — завяли помидоры. После свадьбы и рождения первой дочери Кассиопея резко разлюбила все, что раньше так в ней нравилось Сириусу.       — Я тебе не верю.       — А когда ты мне верила?       — Когда ты была ребенком, ты была такой милой девочкой, — кажется, сегодня день неожиданностей. — Я правда надеялась стать тебе матерью, потому что твои родители были наши с Сириусом друзья… Но, как ты видишь, не получилось, — Кассиопея встает с кровати. — Я не надеюсь стать тебе другом, Эмилия, но я лишь надеюсь, что если Сириус хоть как-то навредит тебе, то ты обратишься ко мне, а не к кому-то другому.       Эмилия внимательно слушала ее, крепко вцепившись в блокнот с записями. Щека горела там, где Сириус ее ударил, воспоминания того разговора больно накатывали.       — Ты боишься, что он будет бить меня, как и тебя? — выпаливает Эмили. — Ты не хочешь, чтобы я чувствовала то же, что и ты? Зачем ты терпишь его, если ненавидишь, если любви между вами уже нет?       Эмили смотрит Кассиопее прямо в глаза, та открывает рот, но тут же его закрывает. На ее лице написана целая гамма эмоций и слов, но вместо это она со скорбью отвечает:       — Ты просто еще не знаешь жизни, ты еще ребенок, не понимающий, что может случиться в будущем. Ты живешь сегодняшним днем…       — Не правда, — холодно прерывает Эмили, продолжая смотреть прямо в глаза.       Она пожимает плечами.       — Это не меняет того факта, что ты ребенок. Взгляд миссис Блэк падает на крепко стиснутый блокнот в руках.        — Роза говорит, ты что-то пишешь, — переводит тему Кассиопея. — Ты взяла какой-то проект?       Эмили только плечами пожимает. Врать Кассиопее не имеет смысла, что бы она ни говорила Сириусу, он ей ни за что не поверит. Те времена, когда он ей верил, давно прошли.       — Это просто так, — отвечает девочка, нервно улыбаясь. — Для себя. Хочу понять причины, по которым Волдеморт, — леди Блэк вздрагивает, — начал свою прискорбную деятельность. Для этого пришлось достать все книги о Гриндевальде и его терроре. Именно оттуда, я думаю, Темный Лорд брал основу своих идей.       Кассиопея кивает.       — В этом ты права, — соглашается она. — Но, если быть точнее, он взял идеи не у самого Гриндевальда, а у его племянницы…       — Племянницы? — нахмурилась Эмили. — Но о ней нигде не упоминается…       Она только усмехается.       — Это постарался мистер Грейвз, у нее с ним большие счеты, — говорит она. — Ты, скорее всего, ничего о ней не найдешь, так что забудь, что я сказала.       — Но ты же знаешь о ней, — возразила Поттер, хватаясь за возможность узнать побольше о Томе Реддле. Маленькая обида на Геллерта зрела в ней. Ему стоило упомянуть, что его племянница была подружкой Темного Лорда Волдеморта.       — Слишком мало, чтобы что-либо говорить, — осекла падчерицу Кассиопея и, уже подойдя к двери, обернулась. — Ты поняла, что я говорила тебе?       Эмили недовольно кивает.       Она выходит — Поттер стремится побыстрее написать письмо Геллерту, в котором патвется выяснить, откуда у него, черт подери, племянница и каким образом она связана с Волдемортом.

***

      Страха, что сову, доставляющую письма, кто-то убьет, не было. В конце концов, признаться, было абсолютно все равно, если даже сам Дамблдор перехватит эту сову и прочтет письмо. Сова была ненастоящая. Так говорил Геллерт, приславший ее перед началом второго курса своей ненаглядной «милой Эми».       Смутные воспоминания об их встрече и скорейшем возвращении к пьяному Сириусу, валяющемся на диване и не заметившим пропажи крестницы, до сих пор будоражили разум Избранной. Она не понимала, кто хотел, чтобы она познакомилась с Темным Лордом, павшем пятьдесят лет назад.       Книги по нужным темам заканчивались. Эмили казалось, что катастрофически мало информации, что она по незнанию может попасть впросак там, в прошлом, и не вернуться назад.       Поэтому девушка все чаще ловила себя на мысли не делать этого, не использовать маховик времени… Но потом вспоминала бледное, застывшее, мертвое лицо Седрика Диггори и продолжала заниматься всей этой канителью.       Вскоре, когда книг стало все меньше, она переключилась на самые ответственные из моментов. Как мне исчезнуть? Куда попасть? Что вообще делать?       Эмили мгновенно начала представлять себе места, где можно было бы появиться без вопросов. И почему-то думала она отнюдь не об Альбусе Дамблдоре с его всемирной добротой и помощью. Нет, совсем нет, думала она о Гриндевальде. Самоуверенный Темный Лорд мог помочь в своем прошлом и ее будущем.       — И как же нам тогда встретиться? — спросила она сама у себя. — Он только один раз был в Британии: у тетки Батильды летом тысяча восемьсот девяносто девятого. И что мне теперь делать?       Все-таки решив навести справки насчет маховиков времени, не порадовавшим ее, Эмили пришла к выводу, что путешествие в прошлое может плохо сказаться на ее жизни. Риск был не вполне оправданный.       Но почему-то Эмили все равно желала попытать свое счастье и оказаться как можно умнее, чем Волдеморт и Альбус Дамблдор.

***

      Эмили уверенно перелистнула последнюю страницу о конце Второй мировой и падении Гриндевальда и облегченно вздохнула; сделав пометку в дневнике, она отложила книгу, завороженно глядя на библиотеку Блэков. Бесконечное количество знаний и магии в одно месте, спрятанном от всего мира под охранными чарами. Эмили любила библиотеку Блэков всем сердцем.       И это же сердце болело от мысли, что на долгий период времени ее придется покинуть. Поттер взглянула на книги. Вздохнула.       Теперь оставалось только ждать момента, когда можно наконец-то уйти в безопасное место и использовать маховик времени.       Она не знала, что делать с внешностью, что вообще там нужно делать, но точно знала одно: нужен Гриндевальд с его знаниями, умениями и мастерством. Трансфигурация у него получилась бы прекрасная и его защита от внешнего мира бы помогла юной девушке не попасть на удочку какого-то аристократа сумасшедшего или еще кого.       Эмили нужно победить Темного Лорда Волдеморта. Любой ценой. Найти способ стать сильнее. Попытаться стать кем-то, кроме Избранной.       tab>Известно, что путешественники во времени (незаконные, разумеется) часто встречались с таким фактором, как потеря магии. Если долго прожить в прошлом, то гарантия потери магии возрастает день ото дня. Этот фактор перечеркивал все планы красными чернилами. Эмилия не представляла себе, как сохранить свою магию. Варить зелья каждый день ради нескольких дней возможности поколдовать? Слишком… затруднительно.       Ответ, как всегда, нашла не она, а кто-то другой.       И не просто «кто-то другой», а сам Темный Лорд Гриндевальд.       «Возможно, в этом есть доля смысла, учитывая, сколько сил ты тратишь на реконструкцию всех событий в попытках предотвратить некоторые, тебе не понравившиеся. Но если ты устранишь их, то создашь пространственно-временную воронку и не вернешься более в это настоящее. Поэтому я советую тебе одуматься. И постарайся лучше придумать план своего побега из настоящего в прошлое. Судя по всему, принцесса, ты выбрала время, когда я только начинал свою кампанию. Что же, весьма удачно.       Как-то ты упоминала возможность отказа магии в случае долгого пребывания в прошлом. Я нашел выход из ситуации, жду свою благодарность. Философский камень и мой фирменный рецепт для тебя — эти вещи ты можешь взять в прошлое. Главное, чтобы во время пребывания где-то недалеко от Фламеля ты не засветилась с его сокровищем, а то возможны катастрофические проблемы в отношении старика. Он до сих пор жив, прошу заметить.       В следующем письме ты получишь философский камень, но только после того, как я узнаю о твоих точных планах. Не иначе. Ты мне — письмо, я тебе — все, что обещал.       И у меня никогда не было родной племянницы.       Г.Г.»       От последнего предложения Эмили слегка удивилась. Но тогда откуда Кассиопее знать о какой-то родственнице Гриндевальда? Да еще и племяннице! Не стала бы она выдумывать такую чепуху.       Но вот, на самом деле, про зелье с философским камнем Геллерт дал дельный совет. Только перед тем, как отправляться в прошлое, Эмили нужно самой научиться варить чертово варево. Наверное, подвалы Блэк-мэнора сгодятся. Ключ хранится у Сириуса, а у Сириуса все можно украсть, если подбросить ему бутылку огневиски или хорошего коньяка.       Поттер отложила письмо Гриндевальда в сторону, положила перед собой пустой пергамент, открыла чернила, взяла в руки перо и стала писать о своих первоначальных планах, о том, какое время выбрала и что планирует сделать. Также она просила совета насчет того, как заставить его молодой образец для подражания поверить мне и делиться знаниями.       Но из головы не вылезала мысль, что где-то Гриндевальд схитрил и у него есть какие-то не слишком привлекательные секреты.       Направляясь обратно в спальню, Эмилия услышала, как домовик, крутя себе уши, что-то бормочет. - Недостойный сын хозяйки творит непотребства в покоях уважаемой госпожи, уважаемой хозяйки... Ах, если бы уважаемая госпожа Кикимера была жива... Кикимер не позволил бы такого в спальне хозяйки...       Полоумный домовик зло взглянул на Эмили. Сириус запретил ему говорить о статусе крови крестницы и тому приходилось помалкивать. - Что за непотребства? Сириусу плохо? - потребовала ответа гриффиндорка, зло нахмурившись. - Или он опять бьет Кассиопею?       Эмили мгновенно пошла в сторону хозяйской спальни, злость мгновенно вскипела в ней. Как могла миссис Блэк защитить ее, если сама страдала от кулаков мужа? - Нет! - услышала Эмили голос Сириуса. Мрачные стены Блэк-мэнора стали совсем узкими, тело Эмилии сковало и вся злость куда-то пропала. - Ты поднял на нее руку, Сириус!       Тонкая полоска света - дверь была приоткрыта и можно было услышать их разговор. Наверняка это Кикимер снял чары, чтобы напугать Эмили. Поттер подошла к двери, заглядывая внутрь. Сириус, всколоченный и злой, с ужасным выражением лица смотрел на свою жену с огромной злостью. Кассиопея в плотно запахнутом халате отвечала ему таким же взглядом. Сириус сжимал кулаки, словно готовился нанести удар, Кассиопея медленно делала шаги назад. - Она изучала Темную магию! Если будет нужно, я выбью всю эту дурь из ее головы!       Внутри Эмили все похолодело. - Это я дала ей эти книги, ясно?! Это я внушила, что ей это необходимо! - Что ты сделала?! Мерзкая сука!       Сцена, разворачивающаяся перед Эмили, навсегда осталась в ее голове, отпечаталась в сетчатке глаза и стала невыносимой занозой в сердце.       Сириус схватил Кассиопею за волосы, второй рукой выбивая из ее дрожащих рук палочку. Она завизжала, пытаясь высвободить свои волосы из крепкого захвата, но в ответ получила кулаком по лицу, упав на бок и ударившись о стоящую рядом кровать. По ее лицу текла кровь, но глаза оставались такими же злыми. Только теперь эта злость была смешана со страхом.       Тяжело дыша, Сириус медленно шел к ней, делая маленькие шаги. Словно хищник шел на жертву. Кассиопея пыталась отползти от него, попыталась встать, но тот схватил ее за руку, волоча к кровати. - Поганая тварь - шипел он, бросая жену на кровать. - Ты посмела задурить ей голову. Она невинный ребенок.       Кассиопея злобно смотрела на мужа, попыталась вновь уйти. Сириус не позволил. Пощечина. Удар. Вновь пощечина. Удар. И вот он держит ее за горло. Лицо гордой леди Блэк в крови и слезах, она кривит губы, но смотрит на мужа с такой же злостью, со страхом. - Чистокровная шлюха, - едва ли не плюет ей в лицо Сириус. - Учи своих детей быть чернокнижными ублюдками, а моего ребенка не тронь! Тебе мало двоих?       Кассиопея в ужасе раскрыла глаза, попытавшись отодвинуться, отцепить руку мужа от своей шеи, но тот вновь ударил ее. Схватил за халат, оголяя грудь и бесцеремонно хватая за нее. Он впился в нее губами, Кассиопея расплакалась. В отвращении Сириус оттолкнул ее, смотря бешеными черными глазами.       Эмили четко слышала, как расстегивается ширинка, как Кассиопея умоляет мужа не делать этого. Он бьет ее. Он кричит на нее. Его руки в крови жены.       Когда кричит Кассиопея, Эмили не может дышать. Когда Эмили начала плакать? Когда Сириус ударил жену в первый раз? В третий? В десятый? Когда прекрасное лицо леди Блэк стало красным от крови или ее руки покрылись россыпью синяков.       Поттер крепко прижала руку ко рту, боясь шевельнуться. Она знала: зайдет, остановит Сириуса один раз и он сотрет ей память о таком нелицеприятном моменте. Волшебный мир полон магических клятв, в нем нет запрета на Обливиэйты, в нем можно перерезать горло одним простым Секо.       Поэтому Эмили молча, со слезами, с болью в сердце впитывала сцены насилия, слушая, как стонет Сириус и рыдает Кассиопея. Видя ритмичные движения между бедер мачехи, видя, как он переворачивает ее на живот, утыкая в пропахшую коньяком и огневиски простыню, Эмили понимала: крестный больше никогда не поднимет руку на свою наследницу, дражайшую Избранную.       Кассиопея рыдала, когда Сириус закончил.       Эмили рыдала от осознания, что ее маленький мир счастья с крестным сломался, как и бутылка огневиски, которую Сириус бросил над головой Кассиопеи, пытающейся закрыть оголенную грудь, покрытую синяками, одеялом.