Грешница

      Геллерт неожиданно принял решение съездить к живущей в Англии двоюродной бабушке по материнской линии, чтобы представить Эмили и оставить там на некоторое время.       - Ты должна понимать, - настаивал он, когда Поттер морщилась при мысли, что из светского и совершенно иного общества ей придется вернуться в холодную, дождливую и весьма неприглядную Британию. - Со дня на день прибудут люди из Министерства, чтобы здесь все сверху донизу перевернуть, дабы найти что-нибудь, что не входит в их нормы.       Поттер уже смирилась с мыслью, что в это время темная магия была такой же магией, как и другие. Чистокровных было в разы больше, они еще не изжили себя посредством кровосмешения, а магглорожденных старались прибить к обществу истинных волшебников, а не наоборот. Брак между волшебником и магглом категорически запрещен, дабы не ставить волшебный мир под угрозу.       «Странно, - подумала как-то Эмили, - что темную магию запретили, отговариваясь тем, что с помощью нее можно убивать, в то время как то же самое можно делать и со светлой. Одно-невинное Секо по горлу - и все. Человек мертв. Запретить целую ветвь магии только из-за того, что отдельные особи не умеют с ней обращаться откровенно... непонятно мне. Нельзя же ненавидеть всех немцев только из-за одного Гитлера? Или, например, презирать монархию из-за одного непутевого короля?»        - Они не могут войти в мой дом без моего ведома, - продолжал Гриндевальд, - поэтому мы уедем на отдых, на месяца два или три, а потом вернемся.        - Ты просто хочешь оттянуть момент, - фыркнула Эмили в ответ.        - Подготовиться, - поправил ее Геллерт. - Отправляемся через неделю.       Эмили не могла ответить ему что-либо, потому что в его словах был здравый смысл. Честно говоря, она привыкла к этому консервативному светскому обществу. Пусть у нее и более толерантный и открытый взгляд на жизнь, Поттер все же нашла себе подруг и смогла немного проникнуться к ним любовью. Наверное, поэтому Шанталь Моро, чей отец был и чистокровным, и Министром магии Франции, ей приглянулась. Хотя она, скорее, общается с ней больше из-за амбиций и влияния ее отца, чем по собственным соображениям. Темноволосая красавица с молочно-бледной кожей и поражающими своей мрачностью глазами. Именно благодаря ее красоте многие не замечают, какая она хитрая и как она манипулирует людьми. Достаточно ее взгляда и взмаха густых ресниц, чтобы люди (в особенности мужчины) забыли о том, чья она дочь и старались получить ее расположение, как к какой-то обычной девушке, забыв про ее происхождение.       Хоть порой она ее и раздражала, было в Шанталь что-то, что привлекало ее . Непонятно что. («Я плавала как рыба в воде среди этих ужасающих и раздражающих чистокровных недель. Но никогда я не думала о них в таком русле. Мне казалось неправильной их позиция и точка зрения. Наверное, слишком частое общение с Гриндевальдом показало мне, насколько ничтожны волшебники, оберегающие свою магию, как зеницу ока. Если бы магия стопроцентно передавалась через кровь, то в их родах не было бы слабых волшебников и сквибов. Ненавижу это тупое общество с взглядами на жизнь, как у первоклассников. Аж тошно. Но они полезны своими ресурсами, связями и, конечно же, покорностью. Геллерт обожал Винду Розье, самую приближенную из своих сторонников. Нет, она не была его любовницей. Она была всего лишь верной сторонницей, думающей только о благе своего господина и будущем всего волшебного мира. Я привязалась к этой умной и полезной женщине. Она действительно заслуживает уважения. Не то, что потомки Розье», - запись от 16 июня 19**).       Как выяснилось, Геллерт ее надурил.       Сидя в гостиной на чемодане, Эмили поджимала губы и, скрестив руки на груди, смотрела на Геллерта неодобрительным взглядом. Мы оба были готовы к путешествию. Только вот Эмили отправляюсь в Англию, а Гриндевальд куда-то по своим делам.        - У меня дела, - коротко бросил он с улыбочкой. - Завтра я уезжаю, но я уверен, что тебе понравится у тетушки Батильды. Она милейшая старушка. Милейшая.       Эмили неверяще хмыкнула.       У нее в голове вдруг что-то вспыхнуло.       - Батильда Бэгшот - твоя бабушка? - произнесла Эмили и глаза ее засияли. - Она же написала «Закат языческой магии»? Мне очень нравится эта книга. У меня есть пара теорий насчет...       Геллерт улыбался, слушая ее болтовню. Домовики ставили новые чемоданы с вещами, которые всенепременно нужно убрать из резиденций Гриндевальда.              - Ты готова, дорогая? - выслушав все до конца, произнес Геллерт, поправляя мантию с мехом. - Нам предстоит трансгрессировать.       Вдруг она подумала, что это как-то неправильно. Ей не хотелось расставаться с Геллертом, она привыкла к его обществу. Пусть и сбежала один раз, но осознала, что без него она никак не может.        - Ты меня кидаешь, - огорченно произнесла она, стараясь отвести взгляд от его лица, - хотя пообещал учить и наставлять!       Геллерт вздохнул.        - Пока будешь у Батильды пару месяцев, сможешь подучить историю и теорию. Я буду приезжать на выходных.       Подавив в себе желание сказать, где он ей сдался со своими выходными, она только проговорила сквозь зубы, что неимоверно рада вернуться на родину и не видеть одного лживого человека несколько приятных дней.        - Ты слишком... - он подбирал слово, - думаешь об этом.       Показав ему средний палец, Эмили встала с сундука.        - Нам уже нужно идти, не нужно тратить время на всякую ерунду, - сказала она. Геллерт закатил глаза, взял меня за руку и мы трансгрессировали.       Резко трансгрессировали.       Она отлипла от Геллерта и вот-вот готова вырвать прямо на землю. Геллерт покорно стоял рядом и наблюдал за ее потугам. Эмили присела на промерзлую землю и старалась глубоко дышать. Холодный английский воздух заставлял легкие пылать.        - Ну, пока ты приходишь в себя, я расскажу тебе о том, как научился трансгрессировать на таком большом расстоянии, - он сел рядом с ней. Эмили бросила на него злой взгляд. - Все началось с того, что...              Он рассказывал историю своего невероятного обучения дальней трансгрессии («На которую способен не каждый взрослый волшебник, между прочим!»), Эмили старалась не умереть от тошноты.       - Ты позер, - проговорила она и подавила в себе тошноту. - Тебе бы стоило поучиться быть менее хвастливым.       Она посмотрела по сторонам, все еще хватая ртом воздух.       Все выглядело так красиво. И не так мертво, когда они приезжали с Сириусом на могилу Поттеров. Тогда город казался вымершим. Из-за того, что здесь случилась великая победа Света над Тьмой, всех переселили подальше от Впадины, оставив только старожилов да живших здесь очень давно волшебников. Город постепенно становился заброшенным...       От моих унылых мыслей ее отвлекло легкое прикосновение к руке. Она удивленно посмотрела на Геллерта разглядывающего шрам на руке. Обычно чары гламура скрывали его, но при трансгрессии они могли легко спасть. Честно, Эмили никогда не рассказывала Геллерту, происхождение этого шрама. И не хотелось вновь окунаться в свое оставленное прошлое, где Поттер сделала очень ужасную для нее вещь, пусть она и казалась (да и сейчас кажется) правильной.        - Мне очень интересно, кто осмелился использовать темную магию на детях?       Эмили усмехнулась.        - Весьма некомпетентный, ужасный и откровенно раздражающий преподаватель, которого мне пришлось в срочном порядке устранить с помощью кентавров, акромантулов и собственным обаянием со смекалкой, - неожиданно легко проговорила Эмилия, пародируя Геллерта. - А вообще, ненавидела я эту старую жабу, она бесила всех своей манерой общения и была такой... законопослушной. У нее фотка Министра в розовой рамочке стояла. В розовой, понимаешь? С котятами, - Эмили хихикнула. - У нее все было розовым, включая ее одежду. Порой мои друзья, рыжие близнецы с безумными фантазиями, доводили ее до такого состояния, что она сначала сливалась со своим розовым костюмом, а затем она становилась такой, ну, знаешь, ярко-малиновой, а иногда и бордовой.       Геллерт слушал внимательно, словно ему правда было интересно ее слушать.        - И ты ее убила, - озвучил он самое главное в этом рассказе.       Ее улыбка, возникшая во время рассказа, не погасла.       Эмилия не спеша кивнула.        - Мне пришлось это сделать, чтобы... да просто потому... - она не могла найти нужных слов, чтобы описать свой поступок. - Знаешь, она могла сделать что угодно со мной и моими друзьями, пыталась полностью показать силу чистокровных и влиятельных волшебников над остальными. Она была против всех, кроме тех, у кого была власть. Я решила, что у нее нет права указывать другим людям их будущее. Поэтому я сделала то, что сделала. Ты должен меня понять, Геллерт.       Последнее она проговорила едва слышным шепотом, будто бы пыталась оправдаться.       Слушал он, как оказалось, не перебивая, словно искал что-то странное в моих словах. Возможно, ложь.        - Я тебя понимаю. И не считаю виноватой. Ты явно не убивала кого бы то ни было своими руками.       В ней все похолодело, когда Эмили вспомнила конец первого курса. Ужасное лицо, торчащее из затылка профессора, безумные глаза Квиррелла, его скулеж, крики и обещания... И как она хладнокровна убила это существо этого человека прикосновениями.       Тошнота окончательно прошла, голова не кружилась и ей больше не хотелось заехать Геллерту по лицу кулаком. Мысленно простонав, Эмили обрадовалась стойкости своего организма и немного огорчилась исчезнувшему желанию показать Геллерту свои «зубы» и всю злость.             Она вырвала руку из хватки парня, встала и попросила его показать, где живет его достопочтенная тетушка, с кем ей стоит общаться, а с кем нет. Также ей хотелось узнать, бывал ли он здесь когда-то (хотя Поттер и так знала, что да; но хотелось узнать: соврет он или нет).       Геллерт явно боролся с желанием дать Эмили подзатыльник.       Учитывая, что сейчас был разгар лета, но в Англии всегда было в этот период холодновато, а иногда и дождливо, встающее с горизонта солнце и небо без туч приятно удивляло. Она постаралась улыбнуться. Нужно найти в этом всем хоть немного положительного.       Хоть немного.        - Да, принцесса, я бывал здесь. Одним летом я провел здесь два месяца. Здесь очень мило. Я... про один момент я расскажу тебе попозже, но не приближайся к дому Дамблдоров на конце улицы, даже если будешь умирать, - последнее он проговорил жестко и безэмоционально. Его глаза стали холодными и безжалостными. - Поняла меня? Ни за что не приближайся к Дамблдорам, а если хоть один из этих двух братьев приблизится к дому, то сразу сообщи мне.       Эмили мгновенно кивнула. Слушать она его не собиралась.        - Конечно, Геллерт, как иначе.       Он коротко выдохнул, подал ей локоть, она судорожно схватила его, как покорная девушка, но что еще оставалось делать?       - Смотри, вон там дом Батильды Бэгшот, будешь называть ее тетушкой, даже если она скажет называть ее по имени, - светским тоном начал Геллерт, словно несколько минут назад не говорил злобно о том, что Эмили не стоит общаться с кое-кем. - Рядом с ее домом находится дом Поттеров.       «Твоих предков» - повисло в воздухе.       Эмили сглотнула.       - У них можно спокойно воровать яблоки, миссис Поттер очень добра, может даже позовет тебя на ужин. Готовит она божественно. Ее муж, мистер Поттер, такой же добряк. В общем, мила семья. Миссис Поттер зовут Юфимия, а мистера Поттера - Генри. Они поженились два года назад, совсем еще молоды. Отец мистера Поттера работает в Визенгамоте, один из судей. Сын, насколько я понял, метится туда же. Как думаешь, когда у них уже родится ребенок? Вон там, если присмотреться, можно увидеть загородный дом Прюеттов...       Эмили ловила каждое его слово про Поттеров с трепетом. А про себя уже ответила на этот вопрос. Дедушка, Флимонт Поттер, родился в 1915 году, у него был брат Чарльз, но того убили Пожиратели смерти вместе со всей семьей в 1979, за несколько недель до смерти Флимонта. Джеймс Поттер, отец Эмили, остался последним мужчиной в роду, а после осталась лишь Эмили, девчонка, которой пришлось бы отдать все наследство мужчине, за которого вышла бы замуж. Но это не отменяет того факта, что в ней как-никак была кровь лучших волшебников. Они были гениями, раз своим трудом и умом заработали все деньги на счету в «Гринготтс». Через бабушку, Дорею в девичестве Блэк, Эмили оказалась родственницей с Сириусом и его детьми. Возможно, даже с ненавистным Малфоем они какие-то да родственники.       Эмили продолжала слушать Геллерта, периодически кивая и задавая уточняющие вопросы. Несколько раз они разошлись во мнениях, но, признаться, все прошло довольно хорошо и гладко.       Она даже не заметила, как шрам исчез, а когда заметила, то не могла без улыбки посмотреть на Геллерта.       И ее оскорбляла одна мысль.       Эмили с Дамблдором жили на одной улице, а он даже словом не обмолвился за пятнадцать лет знакомства!       («Я с любовью вспоминаю ту жизнь в Годриковой Впадине. Это было прекрасное время, когда мы, казалось бы, совершенно невинны и похожи на простых брата и сестру.       Он правда приезжал ко мне каждые выходные, откладывал все свои встречи и дела... Это было невероятно мило и приятно. Иногда мы выбирались по ночам погулять в лесу, который находился довольно далеко от дома, чтобы посмотреть на море светлячков. Иногда мы сидели на террасе, пили чай и смеялись. Это было так по-семейному. То, что я, вероятно, хотела бы, будь я совершенно обычной девушкой... Но я необычная девушка, посвятившая свою жизнь обучению против человека, которого смогла полюбить в 44-ом, а потом не смогла забыть или даже подумать о том, чтобы убить его. Это так тяжело. Быть той, у кого нет выбора...       Вернее, не было, пока она не поняла, на что способна. Когда я стала понимать, что натворила с собой ради спасения одной несчастной жизни, было уже слишком поздно», - запись от 19** года. Дата неизвестна).       Тетушка Батильда оказалась настолько доброй и милой, что Эмили даже понимала ту теплоту по отношению к ней от Геллерта. Я не могла даже и думать о том, чтобы хоть как-то ее обмануть или что-то в этом духе. Батильда же сетовала на распутника мертвого мистера Гриндевальда, бедной внучки, вышедшей замуж за такого ужасного человека, хвалила Геллерта за его любовь ко мне и все в таком духе до конца завтрака, на который они явились с небольшим опозданием.        - Я безмерно рад, что вы, тетушка, согласились... - Глупости, Геллерт, - перебила его Батильда, улыбаясь. - Ты же знаешь, я до сих пор жду, когда ты исполнишь свое обещание насчет яблонь в моем саду. Уже прошло много времени, а я не молодею день ото дня, как и мои саженцы.       Эмили не могла не улыбнуться на эту милую сцену.       Геллерт, конечно же, пообещал сделать все прямо сейчас.        - Душа моя, - произнесла Батильда, - я безмерно рада, что твой милый брат решил, что нам нужно познакомится. Я прекрасно понимаю, почему он хочет держать тебя подальше от всех этих чистокровных идиотов. Тебе явно пошел бы на пользу чистый английский воздух! Пусть здесь и холодновато, но никто не будет против тебя, никто не посмеет тебе и слова сказать, ибо ты ты такая хорошенькая, милая моя.       Она тепло улыбнулась Эмили, а потом рявкнула, отвернувшись к окну, из которого было видно, как Геллерт машет волшебной палочкой:        - Не туда, Геллерт! Я сказала не туда!       В целом, Батильда очень приятный человек.        - Геллерт!              И она очень добрая.        - Я тебя сейчас прибью, немецкий ты пройдоха!             Просто прелесть.       Тетушка вновь повернулась к Эмили и произнесла:        - Ты совершенно необычная девушка, Мэрилин!       От этой фразы по телу Эмили прошлась какая-то ужасная дрожь, она кое-как заставила себя улыбнуться.        - Спасибо, мэм, - пролепетала Эмили, и поспешно глотнула горячего чаю, тем самым обожгла себе горло.        - Зови меня Батильда, - ласково поправила она девушку.       Эмили вспомнила указания Геллерта и уже с более теплой улыбкой произнесла:       - Тетушка, спасибо.