Грешница

      Эмили теперь жила в комнате Геллерта и проводила там большую часть времени. Все осталось так, как в тот момент, когда Геллерт уехал из Годриковой Впадины. Разбросанные книги, пергамент, перья. Идеально заправленная кровать.       Батильда смеялась над тем, что Геллерт мог с педантичностью расставлять книги, но разбрасывать пергамент в разные стороны.       По вечерам Эмили любила посидеть за его столом, представляя какого ему было придумывать и создавать свои безумные идеи, перевернувшие магический мир за несколько десятков лет. Его идеи стали началом для увеличения социального неравенства между магглорожденными и чистокровными. Полукровки не могли сидеть на двух стульях сразу, им приходилось выбирать свою сторону, чтобы занять хоть какое-то место в мире волшебников.       Когда-нибудь и Эмили придется открыто выбрать сторону, но она уже знала, что станет поддерживать чистокровных волшебников. Нет, нет, она не ненавидела магглорожденных и не испытывала к ним хоть какое-то проявление враждебности. Но мир магглорожденных не должен пересекаться с магическим миром, ни в коем случае.       Культура, традиции и родовая магия могли попросту исчезнуть - и дело даже не в крови, за которую отчаянно цеплялись чистокровные волшебники.       Эмили не хотела бы, чтобы магическое общество превратилось в средневековье, но и пропускать новейшие технологии магглов могло пойти против магов. Другое дело жить здесь, в начале двадцатого века, когда технологии постепенно поедали общество магглов и заинтересовывало магов.       Подозревали ли волшебники, что вскоре они станут бояться машин, бомб и много чего другого?       Эмили вздохнула и принялась писать Геллерту письмо, потому что они договорились писать друг другу два раза в неделю. Письмо вышло небольшим. Эмили до сих пор держала обиду на Геллерта, что тот оставил ее прозябать в Британии, пока сам, как она видела из светских газет, расхаживал по балам.       - Милая, спускайся на ужин!       Ей все это напомнило миссис Уизли. Эмили поморщилась, но ответила:       - Уже иду, тетушка!

Прошел год

      Батильда очень расстроилась полгода назад, когда Геллерта посадили в тюрьму. Политический преступник только и рад этому. Где же еще можно найти сторонников, ненавидящих правительство, как не в тюрьме?       Эмили отнеслась к новости спокойно. Конечно, она только и ждала момента, когда Геллерта посадят в тюрьму. Это гарантировало, что Эмили ничего не нарушила в течении времени.       В день, когда эта новость пришла письмом через сову в руки Эмили, она ощутила и радость, и глубокую печаль от того, что Геллерт окажется в тюрьме. Конечно, это не британский Азкабан, где узников стерегут дементоры, но мало радости находиться в заключении.       Эмили осталась у Батильды, хотя могла вернуться в дом Гриндевальда, присутствовать на некоторых мероприятиях с друзьями Геллерта и узнавать последние новости волшебного мира. Но неожиданно ей стало противным после того, как Геллерт вернул волшебницу в Британию.       Как оказалось, ей очень даже нравилось здесь, в Годриковой Впадине. Встав пораньше, она занималась садом; садоводство неожиданно пришлось девушке по душе, она развела клумбы и вечерами смотрела на них. Батильда разыскала в своей огроменной библиотеке для внучатой племянницы пару книжек по цветочкам да растениям.       В Хогвартсе Эмили никогда не интересовалась ни Гербологией, ни Травологией, ни какой-либо другой тавтологией, связанной с цветами. Наверное, это потому, что в Хогвартсе происходила всякая нелепица, связанная с Волдемортом.       От скуки Эмили тратила время на чтение книг и какую-то непонятную практику, хотя в одиночку, без манекенов, заниматься чем-либо казалось бессмысленным. Но Поттер от скуки едва ли не на стенку лезла.       По понедельникам она почти весь день тратила на садоводство и чтение. По вторникам - пробы заклинаний из книг, прогулки по Впадине. Среда - день отдыха, когда Эмили гуляла весь день в лесу или сидела дома с Батильдой. Святая Среда, как называл ее в шутку Геллерт. В четверг она опять посвящала книгам и саду. В пятницу - каждую пятницу - Эмили писала письма Геллерту в Hochsicherheitsgefängnis für Zauberer (на следующий день всегда приходил ответ), проводила весь день с книгами и собиралась на ужин к Поттерам, с которыми Батильда крепко дружила уже много лет. По субботам они приходили к ним с Батильдой на ужин. Это стало какой-то традицией. Субботу и воскресенье Эмили проводила... как хотела.       То есть снова с книгами.       Так и прошел год.       Разгар весны в этом году был неожиданно холодным и морозным, что очень расстроило и Эмили, и Батильду. Она решила сегодня не идти гулять из-за непогоды. Скоро должна была наступить Пасха.       Эмили теребила рукой кулон, подаренный Геллертом. Таким образом она чувствовала себя рядом с ним, несмотря на то что он где-то там, в тюрьме.       - К нам сегодня придут гости, - неожиданно провозгласила Батильда за завтраком, вырывая Эмили из мыслей. Она отпустила кулон и внимательно посмотрела на тетушку. - Дамблдоры. Они очень милые юноши. Думаю, ты подружишься с Альбусом, с ним когда-то бы дружен сам Геллерт, но они разругались и с тех пор не общаются... Печально, учитывая, насколько они были дружны. Каждую ночь друг другу записки присылали совой.       Она хохотнула.        - Геллерт рассказывал, - пространственно ответила Эмилия. Ни черта она не знала, Геллерт не рассказывал ей о Дамболдорах особо важного. - Мне было бы приятно познакомиться с ними, но у Геллерта после них осталось не очень хорошее впечатление. Он говорил, что младший Дамблдор очень... вспыльчив и агрессивен. Он всегда старался задеть Геллерта. Мой брат не хотел бы, что бы кто-то пытался меня задеть или вел себя по отношению ко мне вызывающе.       Батильда вздохнула. Эмили бы хотела принять это за согласие, но она ответила не терпящим возражения тоном:        - У твоего брата своя голова на плечах, а у тебя - своя. Не стоит строить впечатление о людях только по одному мнению. У Аберфорта была сестра, за которой он нежно ухаживал день и ночь.       - Это не помешало ей умереть.       Эмили сказала это от злости. Геллерт всегда хотел дать ей все самое лучшее. Конечно, ей хотелось встретиться с Альбусом Дамблдором, но, черт возьми, он мог узнать ее в будущем. Поэтому Эмили не стремилась встречаться с ним. - Они придут, хочешь ты того или нет, - заключила Батильда. - Ты будешь мила с ними, Мэрилин, улыбаться им. - Батильда немного помолчала, а потом уже мягко сказала: - Прошу тебя, не будь такой же буйной, как твой брат. Сделай это ради меня.       Эмили внимательно посмотрела на нее.       - Нет. Я не обязана быть мила с теми, кто относился к моему брату враждебно.       С этими словами она вышла из-за стола, проявив тем самым грубость и невоспитанность.       («Геллерт рассказал эту историю всего один раз. Этого оказалось достаточно. Они с Альбусом были не разлей вода, строили планы, которые позже Геллерт выполнил один. Как оказалось, святой Альбус Дамблдор ратовал за доминирование над магглами, не-магами. Но между этими целями и самим Дамблдором стояла одна маленькая девочка. Его сестренка. Которая умерла во время ссоры братьев и Геллерта. Кто-то попал в нее Авадой.        „Я видел, кто это был, но пусть эта тайна останется со мной, пока я не решу, что с ней делать. Я не стремлюсь быть невинным, не стремлюсь быть кем-то другим, но я знаю, что такое честь. Я иду против закона, против других людей, но не против себя. Лучше умереть, чем предать себя, свой разум и свои чувства. Я буду вечно помнить того, кто убил Ариану Дамблдор, потому что именно эта смерть изменила судьбу многих людей. Ты не представляешь, как сильно одна смерть влияет на тысячи других жизней“, - такие слова сказал мне Геллерт под конец, когда мы сидели на крыше, смотрели на звезды и он решился рассказать мне о печальной судьбе младшей из Дамблдоров.       От себя могу лишь добавить только, что дальнейшее его признание я навсегда сохранила в своей памяти. Это было за несколько дней до его падения, до роковой... дуэли.       „Единственный, которого я любил больше, чем себя, всегда была ты, моя милая принцесса. Я бы умер за тебя, если бы потребовалось. Я искренне тебя люблю. Ты навсегда останешься для меня младшей сестрой и дорогим товарищем“.       Эти слова всегда будут греть мое сердце и вызывать внутри ворох теплых чувств. У меня есть свой человек. Его зовут Геллерт Гриндевальд. Я могу доверить ему свою жизнь, разум и все остальное. Я ему доверяю.       И люблю его, моего дорогого друга, наставника, брата и лучшего друга», - запись от 31 октября 19** года.       Приложение (письмо к Геллерту, которое так и не отправилось, а осталось в дневнике):       „Мой дорогой друг, я знаю, ты ненавидишь сентиментальные письма, но я все же напишу тебе, что я безмерно тебя люблю. Знай: все, что я делала было ради общего блага. Все, что мы сделали было ради общего блага. Мы с тобой всегда будем связаны невидимой нитью, мы всегда будем связаны. Даже смерть кого-либо из нас не изменит этого. Я буду любить тебя всегда. Всегда. Иногда ты был единственный, кто смог вытаскивать меня из той хандры, единственный, кто мог рассмешить меня, единственный, кто доказывал мне, что стоит жить.       Я обманула тебя, я тебя ОБМАНУЛА.       Это будет моим вечным грехом. Даже больше всех твоих вместе взятых. Как бы я хотела, чтобы ты понял меня, но вряд ли это случится в ближайшее время. Я правда ужасно, ужасно разочарована в себе (даже после всех ужасов и мерзостей, что я сотворила, ничто так не оскверняло мою грешную душу, как это деяние, эта ложь).       Я люблю тебя.       Люблю.       Это никогда не будет ложью.       Мой самый-самый лучший друг, мой брат.       Je t'aime.       Ich liebe dich.       Вечно,       Эми.“)       Альбус Дамблдор не скрывал своего удивления, когда узнал, что у Геллерта Гриндевальда есть сестра, которую он, по словам Батильды, нежно любит. Он смотрел на нее изучающе и, по-видимому, пытался понять, где и как тот отыскал свою сводную сестру, столь похожую на самого Геллерта.        Честно говоря, он был достаточно хорош собой. (Хотя чему удивляться? Не всегда же ему было под стольник и у него была седая борода!). Рыжие волосы до плеч, очки-половинки и легкая улыбка на губах. От Уизли его отличала чистая кожа и... ну, наверное, острый ум и независимость от чужого мнений.       Младший же Дамблдор смотрел мрачно, словно ожидая подставы от сестры своего злейшего врага. Но ей всего лишь... семнадцать? Да, вроде бы семнадцать. По документам семнадцать ей уже исполнилось.       Батильда хлопнула в ладоши и домовик принес основные блюда. Эмили нервно улыбалась: Дамблдор не узнал бы ее, в конце концов в ее настоящем он не смог бы даже предположить, что Эмили додумается до использования маховика.        - Вы жили в Германии? - из интереса, а может и из вежливости спросил Дамблдор. Старший.       Эмили покачала головой, беря в руки чашку. Есть под внимательным взглядом Дамблдора она попросту не могла. Возникало ощущение, что директор знал ее вдоль и поперек.        - Нет, - ответила она, отпив немного чая. - Во Франции.        - С матерью?       Девушка кивнула.        - У вас есть братья или сестры, помимо Геллерта? - спросил профессор (он же уже профессор?) Хогвартса.       Эмилия покачала головой.        - На самом деле, мне вполне хватает Геллерта, он очень мил, хоть порой и ведет себя чересчур... - девушка пыталась подобрать слово, - своенравно.       Альбус Дамблдор замолчал, а младший, Аберфорт, даже слова не проронил. Все продолжал смотреть да пить чай. Эмили решила, что молчание не сыграет ей на руку, поэтому стала задавать встречные вопросы:        - Вы работаете? Или ведете научную деятельность? Тетушка показывала прошивку со статьями по Трансфигурации. Признаюсь, некоторые идеи меня заинтересовали. Ваши теории довольно новы для нашего времени.       Если он работает в Хогвартсе, то значит, что он хоть каким-то образом уже начал строить свою карьерную лесенку до директора и главы Визенгамота. Эмили бы лучше ушла в Министерство, чем в профессора, вот честно.       Прошивки ей действительно несколько раз показывали. Геллерт тоже их видел и с непривычным фырканьем раскритиковал каждую, вызвав у Батильды приступ раздражения.        - Да, - вежливо ответил Дамблдор, цепляясь за эту тему, как за спасительную соломинку. - В школе Хогвартс. Возможно, через несколько лет я стану полноправным профессором...       Его брат не удержался от хмыка.        - Вы учились в Шармбатоне? - продолжил Дамблдор. - Надеюсь в скором времени познакомиться с зарубежными методиками обучения, чтобы более эффективно проводить занятия в Хогвартсе.       Собирает информацию. Какая прелесть.       «Нет, дорогой профессор, я из будущего и училась на вашем факультете! Вы представить себе не можете, какой кошмар происходит в этом самом будущем!»        - Нет, - возразила Эмили с улыбкой. - Я была на домашнем обучении. Мне просто не нравились групповые занятия. Индивидуальный подход казался моей матери единственным решением. Я слышала, в Хогвартсе используют факультетную систему.       Из разговоров она не выяснила для себя ничего полезного. Потому что Дамблдор относился к ней с огромным подозрением. Что такого натворил Геллерт, черт возьми?       Вечер прошел в неловких разговорах. Они говорили о разном, но всегда избегали тему Геллерта, будто она была чумой. Эмили была солидарна с Дамблдором в одном: об этом не стоит говорить за ужином - только поэтому они переводили темы с семьи на магию или обучение.        - Альбус, милый, вы с Аберфортом здесь до конца каникул? - спросила тетушка, переводя взгляд то с Альбуса на Аберфорта, то наоборот.       Они оба нехотя кивнули.       Эмили закусила губу и отправила в рот кусочек баранины.       Она обещала, что не будет с ними водиться, ни за что не будет. Что теперь делать? Убить себя, лишь бы выполнять волю Геллерта? Черта с два!       Когда неловкий ужин закончился, Батильда ласково сказала, что будет рада видеть их на каждом ужине до конца их каникул.       Эмили вздрогнула от этих слов, но продолжала вежливо улыбаться.        - Пожалуйста, проводи их до двери, Мэрилин, - попросила тетушка.       На прощание Альбус Дамблдор послал один оценивающий взгляд Эмили, а она, не выдержав этого (как-никак он на нее весь вечер глазел), показала ему язык и тут же улыбнулась своей детской шуточке.       Геллерт сказал бы: «Ты взрослая женщина! Взрослая! Мне это тебе на лбу написать?!»       Взрослая женщина скорчила рожицу Аберфорту и закрыла за ним дверь, успев лишь на мгновение увидеть удивление на его лице.        - Я не видела их до сегодняшнего дня, - проговорила Эмили, вернувшись к Батильде. - Думала, они уже давно здесь не живут.        - О, милая, Альбус уехал в путешествие со своим другом, а Аберфорт гостил у тетки в Восточной части Англии. Очень печально, что они с Геллертом не смогли встретится. Я имею в виду... Альбус и Геллерт могли бы помириться и все было бы хорошо, они бы дружили и дальше, но оба такие гордецы.       Эмили промолчала.        - Геллерта освободят через шесть недель, - поделилась она новостями из вчерашнего письма. Ей не хотелось говорить об этом при Дамблдорах. - Он пишет, что соскучился по вам и вашим яблочным пирогам, тетушка.       Батильда хохотнула, назвала Гриндевальда «непослушным немецким мальчишкой» и отправилась спать.       Эмили переоделась из платья в штаны и рубашку. На самом деле, это были вещи Геллерта, но Поттер приказала домовику подшить их. Мужские вещи всегда удобнее женских. Открыв окно, она встала на раму, потянула руки и, схватившись за край крыши, стала залезать наверх. Квиддич научил готовиться к тому, что всегда нужно быть готовым в случае чего падать, ломать что-то. Но уже с третьего курса Поттер перестала падать откуда-то, да и ломать тоже.       Эмили залезла на крышу и стала смотреть на прояснившееся небо.       Когда-то они с Геллертом лежали здесь. И тихо-тихо разговаривали о том, почему звезды падают, светятся так ярко, почему Блэки называют своих детей в честь звезд, в чем может состоять смысл жизни... Прикрыв глаза, Эмили на секунду представила его рядом. Они столько раз разговаривали о всяких ненужных вещах.       Если бы он не желал революции, была бы ли их жизнь такой. Полной пустых разговоров, мягких улыбок и прогулок ночью?       Один раз Геллерт признался, почему его исключили из Дурмстранга. Якобы из-за лживого обвинения в изнасиловании одной из студенток и одного случайного убийства. Изнасилования, конечно, не было, как выяснилось позже, но от этого у немца все равно осталось неприятное послевкусие. А вот убийство было. Геллерт применил Империус к одному из студентов и тот перерезал себе глотку при всех на ужине.        - Перед тем, как уйти, я везде повырезал знак Даров, закрепив их заклинанием. Их теперь никто не снимет, - добавил он с улыбкой под конец.       Эмили тогда рассмеялась. Нервно, но рассмеялась.       Хотелось бы ей сейчас посмеяться, а не встречаться с бывшим другом Геллерта и будущей головной болью.