Грешница

      Эмили ненавидела пытки, поэтому всегда старалась уговорить Геллерта на что угодно, кроме пыток. Пытки напоминали ей собственный период жизни, когда она оказалась в лапах немецкого аврора без шансов остаться прежней.       Теперь революция стала основным занятием Эмили. Все умения, полученные годы назад, применялись на практике каждый день. Ложь, убийства, Империус, улыбки, смерть.       Геллерт часто напевал себе неизвестные Эмили песни себе под нос, выглядел он при этом как клоун и Поттер невольно раздражалась. Они спали в одной постели, поэтому ей приходилось считаться с его утренней рутиной и терпеть молча.       Нурменгард строился на славу, потому что Геллерт тратил невероятно много времени на то, чтобы переделать, додумать, усовершенствовать каждую мелочь, чем пугал Эмили. Поразительная активность Гриндевальда по отношению к своему детищу стала поводом для шуток.       Исходя из своего опыта посещения тюрем, Геллерт смог создать идеальную тюрьму. Идеальную для него, но ужасающую для преступников.       Эмили искренне считала, что создание уровней для крепости-замка-тюрьмы самая гениальная идея, которая только могла прийти в голову Гриндевальду. Он показывал ей залы, утонченные и прекрасные, для приема гостей, их спальню, комнаты для его верных последователей, а после каждый уровень тюрьмы.       Уровень зависел от того, насколько человек провинился, чего от него хотел Геллерт и где преступник будет проводить свое бренное существование. Верхние уровни предназначались лишь для наказания, но никак не для долгого нахождения в них. В этих камерах проходили пытки, ментальные и физические, и их Эмили про себя называла «проходными». Люди там либо раскалывались, выдавая все и вся, либо умирали. Либо же оказывались помилованы, что случалось теперь не так часто.       Средние уровни - для людей, пошедших против Гриндевальда, предатели, авроры, отчаявшиеся волшебники. В этих камерах люди находились подолгу. И чаще всего их выносили вперед ногами.       (В двадцать седьмом году Эмили видела в них Грейвса. Кассиопея показывала его как старика, прошедшего через войны, и поэтому Эмили, страшась разрушения будущего, уговорила Геллерта отпустить его после конца их дела с мальчиком-обскуром).       Она часто просила его отпустить кого-либо, если считала проступок недостаточно сильным для дальнейшего заключения или смерти, и Геллерт считался с ее мнением. Этим она заслужила уважение и заискивание многих из его последователей, но ей было без надобности их лебезение.       Нижние уровни предназначались для пыток, опытов, экспериментов. Там пахло кровью, смертью и страданиями. Если кто-либо попадал на нижние уровни Нурменгарда, его больше никто не видел.       Эмили знала, что эти нижние уровни нужны Геллерту для его научной деятельности и поиском непонятного зелья, которое, как он объяснял, может изменить все. На это он получал только раздражение и хмыканье.       - Ты хочешь, - произнесла она с насмешкой, наливая ему коньяк, - бессмертие, создать уникальное зелье, стать главным в мире магов. Не много ли, Геллерт?       - Высокие требования требуют большого труда. Я делаю все ради нашего будущего, - пожал плечами Гриндевальд и улыбнулся, принимая снифтер с коньяком. - Я стремлюсь превратить нашу жизнь во что-то прекрасное.       Девушка ему натянуто улыбнулась.       Эмили давно перестала задумываться о будущем. Раньше ее жгло осознание того, что она обманывает самого близкого для себя человека, но сейчас она думала лишь о его речах, о его проблемах, о провизии и медикаментах. Все на благо революции, ради общего блага всех.       Бывали похожие дни, а бывали дни, когда совершенно не было времени что-либо предпринять. Однажды Эмили пришлось зашивать бок какому-то из бойцов, а однажды и вовсе в тихую идти в Министерство, чтобы вызволять попавшихся. Она дышала опасностью, которая могла наступить в любой момент: их могли обнаружить, могли устроить засаду, могли и вовсе оказаться предатели. Каждый момент был опасностью и Эмили дышала этой опасностью и риском.       Она перестала прятаться от неизбежного и с готовностью врывалась в бой, когда появлялась возможность: рефлексы и инстинкты накалялись, мышцы сладостно болели, а ощущение того, что она могла все разрушить неверным движением только наполняло ее тело адреналином.       Геллерт щелкал на это языком, неодобрительно глядя на нее, но никогда не устраивал лекции или нравоучений. Сам прекрасно знал эти ощущения.       Они и жили так эти двадцать лет. Вставали с колен, устраивали массовые митинги, показывали всю подноготную Министерства, открывали глаза слепцам.       Эмили поверила в идеи Геллерта и стала частью его идей.       

***

      «Мы стоим на пороге новой эры. Эры, в которой магия больше не будет прятаться в тени, не будет скована страхом перед слабостью, именуемой 'равенством'. Вы видите, как мир за пределами наших кругов медленно разрушается. Немаги, слепо играющие в свои войны, разрушают то, что они даже не способны понять. Но мы — мы избраны.       Мы — наследники силы, которую нельзя скрывать или подавлять. Почему мы должны склоняться перед теми, кто слабее нас? Почему должны подчиняться законам, которые ставят магов и магглов на одну ступень? Мы — создатели, хранители и защитники этого мира. И только мы знаем, как направить его к истинному величию.       Некоторые назовут нас жестокими, но разве изменение когда-либо было мягким? Разве прогресс приходит без жертв? История помнит не тех, кто шёл на компромиссы, а тех, кто сжигал старое, чтобы построить новое.       Наш путь не будет лёгким. Но я верю в вас. Каждый из вас — не просто маг. Вы — мечта этого мира, его будущее. Вместе мы возьмём то, что принадлежит нам по праву, и создадим мир, где маги смогут быть свободными, сильными, истинными правителями своей судьбы.       Присоединяйтесь ко мне. Не ради славы, не ради власти, а ради свободы. Ради правды. Ради того, чтобы наши дети и их потомки могли жить в мире, которым правит сила, а не слабость».       Последняя речь Геллерта настолько сильно ему понравилась, что он решил создать листовки с ней и разнести по нескольким крупным городам, где проходили научные конференции. Эмили с готовностью решила и вовсе прочитать его речь перед публикой в Берлине, считая, что сам Геллерт должен появиться где-нибудь в Будапеште на собрании Гильдии Зельеваров, где как раз проходил набор молодых умов.       Гриндевальд решил направить вместе с ней Винду, чтобы та привела в Нурменгард одного предателя, сбежавшего с информацией, из-за которой несколько отрядов оказались подбиты аврорами.       Эмили поправила юбку и шляпку. Она собиралась показаться перед толпой людей во всей красе, показав тем самым, что люди Гриндевальда не ходят в обносках и тем более не выглядят как замухрышки. Текст она знала наизусть. Как-никак она провела часы, помогая Гелллерту сформулировать собственные мысли.              Поттер забыла как выглядит. По-настоящему. С темными волосами и родными чертами лица. Она подозревала, что теперь ее лицо изменится под долгой трансфигурацией, что теперь она будет выглядеть совсем по-другому и ей придется применять чары и трансфигурацию уже в родном времени, чтобы быть похожей на себя прежнюю.       Но это будет позже, намного позже.       Сейчас ее зовут Мэрилин. Мэрилин Гриндевальд.       Но про себя она молила не забывать, что на самом деле она Эмилия Поттер.

***

      Винда Розье присоединилась к ним случайно, легко и быстро. Розье устраивали ежегодный весенний бал в своем загородном поместье, где была очаровательная оранжерея с различными видами роз.       Никто не обращал внимание на правопорядок, когда дело касалось балов чистокровных, где традиции стоят выше закона. Никто бы не сдал Гриндевальда в первую очередь потому, что боялись его, а не пригласить его значило оказаться в черном списке самого Геллерта.       Розье отличались особенной харизмой среди чистокровных - продажа лекарственных средств, парфюма и косметических средств, начиная от зелий и заканчивая артефактами, плотно укоренили их на рынке и в обществе.       Геллерт признался, что сегодня к нему должна будет подойти Винда Розье, закончившая Шармбатон несколько лет назад. Эмили знала, что Винда станет для Геллерта одной из самых близких подруг и товарищем.       Эмили не спешила присоединяться к шумным чистокровным, которые дорвались до свежих сплетен. Словно змеиный комок они перешептывались и общались друг с другом, танцевали и пили шампанское. Поттер стояла в углу, скрываемая тенью, всем своим видом она показывала, что не стремиться присоединяться к ним.       Глядя на них, Эмили испытывала какую-то усталость. Усталость оказалась не физической - она казалась более глубокой, более горькой. Платье Эмили, синие, глубокий цвет которого не привлекал внимание, не привлекало внимание, но если бы она вышла в свет, то ее платье стало бы ночным звездным небом.       Винда стояла рядом с Геллертом Гриндевальдом, вся в черном, Эмили могла слышать их разговор. Она осторожно смотрела по сторонам, с интересом и долей страха, смотря на Мэрилин, словно та могла перегрызть ей горло.       - Я о тебе слышал, дорогая Винда, - голос Геллерта обволакивал, словно шелк, и интонация притягивала, завораживала. Таким голосом говорят в спальнях, за закрытыми дверями. - Искусный зельевар, лучшая в выпуске. И все же вместо того, чтобы быть рядом со своей семьей и потенциальными партнерами, ты здесь... рядом со мной.       Винда поежилась, стараясь скрыть нервозность улыбкой, но Эмили видела ее насквозь.       - Я вижу, что мир трещит по швам, - ее голос был ровным, несмотря на то, что она нервно переплетала пальцы. - Мы, маги, гнемся под других, под слабаков. Мы гнемся, потому что магглы боятся нашей силы, а Министрества магии и политики прогибаются и боятся. Я не хочу быть просто наблюдателем. Я устала от этого.       Гриндевальд сделал шаг ближе, слегка улыбаясь.       - Усталость - это слабость, - он слегка нахмурился, будто бы разочаровавшись. - Но ты говоришь не о своей слабости перед другими, а о гневе. Винда, ты злишься на наш мир?       - Я хочу изменить его, - Винда затараторила, как обычно бывает у тех, кто пытает произвести впечатление. - Хочу изменить мир. У меня есть сила, знания. Я могу помочь вашему делу.       Гриндевальд приподнял бровь - и у Винды прошел мороз по коже. Эмили облокотилась об стену, обращая все внимание на Геллерта и Винду.       Геллерт бросил взгляд на Эмили, которая приподняла брови и кивнула.       - В таком случае, тебе стоит посетить несколько наших встреч, - Геллерт мягко взял ее под локоть и подвел к Эмили. - Это моя сестра, Мэрилин, она сообщит тебе о том, когда и где у нас будут встречи.       Винда со страхом посмотрела на Эмили, но в ее темных глазах зародилось кое-что другое, которое Эмили прекрасно распознала как симпатию. Она часто видела такое в глазах мужчин, с которыми спала.       - Мэрилин Гриндевальд, - произнесла Эмили и улыбнулась ей. - Приятно, что в нашем деле появится такой удивительный человек.