Грешница

      Куинни Голдштейн жила свою обычную жизнь с сестрой много-много лет, игнорируя свои способности и голоса в голове. Нет, это не было сумасшествием, конечно нет. Мама объяснила Куинни после долгих походов в больницы, что она может слышать мысли людей.       В начале маленькая девочка задавалась вопросами. Их было много. Почему старшая сестричка Тина не обладает таким же даром? Почему? Неужели это плохо?       Ребенком Куинни считала это забавным. Они жили в доме, подальше от городской суеты, и ее круг общения был весьма ограничен. Значит, и мысли тоже. Куинни не ощущала стену, разделяющую ее от людей, но вскоре все изменилось.       Когда Куинни пошла в школу, то все изменилось. Становилось тяжелее, сложнее и слышать чужие мысли, много чужих мыслей, которые, словно пчелиный улей, заполняли голову блондинки, стало невыносимо. Она обращалась к родителям с просьбой вернуться домой на домашнее обучение, но те отказывали. Тина, более твердая и упертая, чем младшая сестра, множество раз ссорилась с родителями, потому что те пренебрегали здоровьем и состоянием Куинни.       Вскоре Куинни пришлось научиться игнорировать все эти мысли. Научилась вычислять среди тонны голосов определенный голосок. Она научилась радоваться моментам, потому что иначе она уходила в себя и...       Голоса убивали ее.       Она научилась их терпеть.       Со временем Куини научилась скрывать свою силу, чтобы не причинять другим неудобства. Она стала осторожнее, научилась игнорировать неинтересные и неприятные мысли. Но, несмотря на её усилия, дар всё равно иногда вырывался наружу — особенно в моменты сильных эмоций. И хотя она старалась держать это в себе, ей всегда было трудно не ощущать связи с окружающими. Она чувствовала, как другие люди судят её, хотя и не могла ответить на эти мысли.       Она встретила Якоба и полюбила его. Но он не был готов бороться за их любовь, назвал, подумал, что она сумасшедшая, и это разбило сердце Голдштейн. Ее сестра бросила ее, оставила один на один с несправедливыми законами, с несправедливым миром.              Старшие сестры всегда защищают младших, но Тина, очевидно, устала от странной младшей сестры, попадающей в неприятности.       Геллерт Гриндевальд подарил Куинни надежду на новый мир и новую надежду. И в этом новом мире она встретила Винду Розье. И попала в водоворот ее мыслей, которые, как оказалось, были настолько воодушевленными, живыми и захватывающими, что у Куинни, страдающей без любви своего маггла, появилось что-то.       Когда Куини и Винда встретились второй раз, было уже не так, как раньше. Это была не случайная встреча - их судьбы, хотя и переплетались, но теперь они были частью более сложной истории.       Голдштейн слышала её чувства, ее желания. И, что более удивительное, Винда думала о ней. В её мыслях мелькали образы, полные теплоты и желания, наполненные чувственностью и страстью.       Сначала Куинни хотела отстраниться, но ее сердце билось быстрее. Она пыталась подавить этот необычный для нее момент, ведь Куинни любит Якоба, но мысли Винды были слишком громкими, слишком реальными. Они не были просто обычными мыслями, они были настоящими ощущениями, с которыми Куини не могла не согласиться. В её душе закралось странное чувство удовлетворения и тревоги одновременно.       Гриндевальд втягивал ее в опасные дела, уговаривал мягкими словами и требовательным тоном. Его мысли она не могла прочитать, поэтому Куинни становилось страшно. Конечно, в мире множество людей, владеющих окклюменцией, в Министерстве Куинни не раз встречала ведьм и магов, владеющих этим трудоемким даром, но конкретно Геллерт Гриндевальд ее пугал.       Его сестра, улыбчивая и мягкая, смеющаяся над шутками, завораживала Куинни. Казалось, что только она одна в этом темном мирке сохранила свет и доброту. Мэрилин присматривала за потерянным мальчиком Криденсом, который сразу же проникся чувствами к сестре герра. Чувства эти казались Куинни сумбурными, а мысли о Мэрилин теплыми.       Сама Мэрилин Гриндевальд относилась к Куинни с сестринской добротой и простотой, которая была свойственна лишь старшей сестре, Тине.       «Если она здесь, - подумала Куинни Голдштейн, закусив губу, - если такой светлый человек, который одной крови с Гриндевальдом, здесь и творит новый мир, то может, все не так уж и темно? И путь наш вовсе и не кровавый?»       Гриндевальд всегда держал Куинни и Винду вместе. Она понимала, что это делалось потому, что Розье готова умереть за дело Гриндевальда, а Куинни еще совсем новичок. И все же они сближались. Медленно, шаг за шагом. Каждый раз, когда Винда смотрела на Куинни, когда блондинка чувствовала ее магическое присутствие рядом, она ощущала себя частью чего-то гораздо большего.       Винда стала ее якорем, ее спутником в этом опасном и разрушительном мире.       Куинни видела, что их действия против магглов и правительства противоречили ее собственным убеждениям, что их борьба не была праведной. В глубине души она чувствовала, что то, что они делают, неправильно, что многие из этих поступков будут иметь последствия, которые они не смогут исправить. Но как она могла уйти от этого? Как она могла оставить все это, когда её сердце было привязано к Винде, и ее мысли, по сути, были уже частью этого?       В один день она отдалась в жаркие объятия француженки, позволила алым губам целовать лицо, позволила овладеть своим телом, разумом и душой. Отдала всю себя Винде Розье, потому что Куинни потеряла все.       Но хотела сохранить любовь.       С каждым днем все больше и больше Куинни осознавала, что они идут по пути разрушения, что Гриндевальд не тот, кем он казался, а его идеи все более неприемлемы для нее. После смерти его сестры и Криденса в рождественскую ночь тот переменился и превратился в чудовище, которое пугало Куинни одним взглядом разномастных глаз.       Без Мэрилин Гриндевальд становилось все хуже, хуже и хуже.       Теперь руки Куинни тоже оказались в крови, а поцелуи Винды напоминали вкус железа.       Как бы она ни пыталась отвернуться от реальности, как бы она ни пыталась убедить себя, что её любовь к Винде может быть не чем-то долговечным, она не могла. Винда была её светом в этом мире, и даже если путь, по которому они шли, был темен и опасен, она не могла оставить её. Куинни понимала, что оставаясь рядом с Виндой, она делала что-то неправильное, но в этот момент её чувства к ней были сильнее, чем её страх или разум.       Она не могла уйти. Она не могла потерять Винду.       Но со временем, несмотря на все ее усилия, что-то в отношениях с Виндой изменилось. Куинни начала бояться её. Это было не просто страх перед тем, что они делают, это был страх перед самой Виндой - перед её тёмной стороной, которая становилась всё более явной.       Пытки, убийства и ложь - теперь только так Куинни думала о Винде. А мысли Винды были наполнены фанатичной любовью к Гриндевальду и их общему делу.       Больше Винды Куинни боялась лишь Еву Дюран, рыжеволосую убийцу, которая одним своим присутствием могла подавить всех магов. Она воплощала что-то нечеловеческое, темное и жестокое, а Гриндевальд благоволил ей, потому что...       Потому что он сам был таким же.       Решимость и сила Винды были пугающими, а поступки становились все более опасными и жестокими, граничащими с безумием. Винда больше не нуждалась в Куинни, как прежде, и это было тем, что беспокоило Куини больше всего. Она чувствовала, как связь между ними ослабевает.       Ее взгляд всё более пустым. Любовь, которая когда-то была такой яркой и чистой, теперь казалась иллюзией. Куини поняла, что больше не чувствует того влечения и страсти, что раньше. Она начала бояться Винду, бояться её силы и холодности. И хотя ее сердце ещё трепетало от былых воспоминаний, любовь исчезла. Это было страшным открытием - что то, что они имели, уже не было тем, чем оно было раньше.       Тогда Куинни решилась написать сестре, зная, что ее муж, мистер Скамандер, друг Альбуса Дамблдора. Она долго думала, стоит ли ей так поступать. И наконец решилась. Она написала ему ближайшие планы Гриндевальда, список имен и рейдов - все, что могла услышать, и все, что знала.       И тогда это стало концом.       Куинни стояла перед Виндой, её лицо было бледным, но в глазах читалась решимость. Она знала, что предательство Гриндевальда станет ее приговором, но не ожидала, что Винда, ее Винда, будет той, кто вынесет этот приговор.       - Ты знала, чем это закончится, Куинни, - тихо сказала Винда, ее голос звучал как острый нож. В ее руке дрожала палочка, но взгляд оставался холодным, почти ледяным. - Почему ты не остановилась?       - Потому что я не могла больше молчать, - ответила Куинни слабым голосом. - Все это… все эти смерти, все эти ложные обещания. Это не то, за что я боролась. И это не то, что ты заслуживаешь, Винда.       На мгновение в глазах Винды промелькнула тень боли. Ее губы едва заметно дрогнули, как будто она хотела что-то сказать, но передумала. Она шагнула ближе, так что между ними осталось всего несколько шагов.       - Ты всегда была слишком мягкой, Куини, - сказала она, пытаясь скрыть трещину в своём голосе. - Ты думаешь, что твоя совесть выше всего, но ты даже не представляешь, что ты натворила. Ты разрушила то, что мы строили. Ты предала меня.       - Я предала не тебя, — резко ответила Куини. - Я предала только тьму, которую ты выбрала вместо света. И если ты не видишь, что Гриндевальд использует тебя, как он использовал всех нас, значит, я действительно проиграла.       Эти слова разорвали что-то внутри Винды. Её лицо напряглось, но она всё ещё держала себя в руках. Её палочка поднялась чуть выше, направляясь на грудь Куини.       - Ты думаешь, что всё так просто, Куини? Думаешь, я могу просто отпустить тебя? Ты поставила под угрозу всё, за что я боролась. И теперь ты хочешь уйти, притворяясь мученицей?       - Я хочу, чтобы ты открыла глаза, - тихо сказала Куинни, слезы блестели на ее щеках. - Пожалуйста, Винда. Ты не должна быть такой. Ты лучше этого.       Куинни уже знала, что Винда убьет ее, но детская вера в людей заставляла ее игнорировать мысли Розье. Они прожили столько лет вместе, столько смеха, улыбок, поцелуев и ночей...       Но было слишком поздно. Слова Куини только сильнее разожгли огонь в душе Винды. Она подняла палочку, её губы дрогнули от колебания, но затем, словно из тьмы, вырвалось заклинание.       - Перед тем, как я убью тебя, Куинни, - медленно произнесла Розье, скривив губы, - ты должна знать правду. Наш герр знал, что ты его предашь. Все, что ты передала - ложь, которой мы тебя кормили, чтобы ты сделала выбор. Ты никому не помогла.       Глаза блондинки расширились и она заплакала.       - Авада Кедавра, - прошептала Винда.       Зелёная вспышка осветила комнату, и Куини рухнула на каменный пол. Ее глаза всё еще смотрели на Винду, но в них уже не было жизни. Только навсегда застывшее выражение печали, разочарования и слезы на щеках.       Тишина обрушилась на комнату, и Розье осталась одна. Она смотрела на тело Куини, чувствуя, как волна холода охватывает её сердце. Ее руки задрожали, а палочка выскользнула из пальцев, упав на каменный пол с глухим звуком.       - Почему ты заставила меня это сделать? - прошептала она, голос сорвался, но ответа уже не было.