Грешница

I paint my nails black Я крашу ногти в чёрный цвет, I dye my hair a darker shade of brown А волосы крашу в темно-коричневый, 'Cause you like your women spanish, И всё потому, что ты предпочитаешь испанок - Dark, strong and proud Смуглых, сильных и самолюбивых.

      Когда Вальбурга умирала, она думала только о том, что все было зря. Все, что она так старалась сделать правильно - исчезло, превратилось в пыль... а то, от чего она так старалась избавиться осталось на месте, словно так и должно быть.       Старший сын, чертов предатель крови, ушел из дома, но выжечь его из гобелена ни Вальбурга, ни Орион не смогли. И дело даже не в том, что они сделали это из родительской любви, которую этот поганец растоптал за долгие годы. Нет, они не выжгли его потому, что он связал свою жизнь с чистокровной девчушкой, которую они с Орионом выбирали долго и хлопотно.       Сириус женится на ней, потому что они похожи по характеру, и Кассиопея Рассел принесет семейству Блэк наследников с чистой кровью. Конечно, Сириус узнает, что и девчонка, и вся ее семья участвовали в сговоре с миссис Блэк, но вряд ли что-то изменится, особенно если его женушка понесет ребенка.       Вальбурга угасала день ото дня, закрывшись в своем доме на Гриммо, как в крепости. Ничто не имело значения. Ничто не имело для нее значения. Она только смотрела на гобелен с бокалом коньяка в руке и пила, пила, пила, желая увидеть, как от изображения ее сына пойдет веточка, говорящая о наследнике.       Она давно перестала следить за своим внешним видом: ей было плевать на все, кроме гобелена и коньяка.       Семья - это последнее, что у нас остается, когда все заканчивается.       Вальбурга чувствовала дыхание смерти, но не сдавалась. У Сириуса должен появиться наследник. С чистой кровью, с прекрасной кровью волшебных семейств, с магией, текущей в жилах.       Кричер стремился угодить хозяйке и настаивал на посещение Мунго, но та была глуха к наставлениям старого домовика.       Когда умер Регулус, Вальбурге пришлось вспомнить о существовании сына-сумасброда и о долге перед семьей, и оплакивала ведьма не только сына, но и будущее семьи Блэк.       Когда умер Орион, Вальбурга не пролила ни слезинки, но у нее навсегда застыло в груди ощущение, что она потеряла что-то, напоминающее о прошлом.       На гобелене родилась веточка, отходящая от Сириуса, и Вальбуга бросила недопитый стакан с ликером на пол, в ожидании уставившись на нее.       Розалинда Дорея Блэк.       Вальбурга взвыла от отчаяния. Должен был родиться мальчик! Да и то, что паршивец дал второе имя своему первенцу в честь треклятой Дореи Поттер, взбесило Вальбургу еще больше.       Как бы то ни было, ее кровь была чиста, как и планировала миссис Блэк. И эта девочка будет наследовать сокровища Блэков, пока не родиться мальчик.       Спустя несколько месяцев после рождения внучки Вальбурга уже не могла вставать с кровати, но в одну ночь она встала и на полусогнутых ногах, едва ли не ползком добралась до гобелена. И смотря на него, ее глаза расширились от ужаса.       К изображени Сириуса пристроилась небольшая веточка, тонка-тонкая, но все же она была.       Эмилия Джейн Поттер, крестница и наследница Сириуса Ориона Блэка.       Крик застыл у Вальбурги в горле, глаза расширились и в то же мгновение, когда она набрала в грудь воздух, ее сердце, запущенное из-за алкоголя, бессонницы и постоянных стрессов, остановилось.       Она умерла, так и не успев проклясть сына, его крестницу и весь род чертовых Поттеров. Но в последний миг перед ее глазами промелькнула улыбка красивого юноши, чьи черты еще не изменились из-за темной магии, кто касался идеальными губами ее руки перед танцем...       Вальбурга умерла, а на следующий день ее паскудник-сын хохотал, глядя на ее труп.

I paint the sky black Я крашу небо в черный: You said if you could have your way Ты сказал, что будь твоя воля, You'd make it nighttime all today Ты бы сделал ночь бесконечной, So it'd suit the mood with your song Так, чтобы всё подходило под настроение твоей песни.

1943

      Вальбурга настороженно смотрела на новенькую.       Шарлотта Найт.       Блэк не любила неожиданности, что так часто случаются в жизни, но эта неожиданность ее приятно порадовала, ведь Найт известна в Америке и во многих странах Европы. Дружба с ней может привести ко многим крупным и интересным знакомствам.       Том разговаривал с ней так, словно она имела какое-то значение для него. Просто смехотворно наблюдать за этой невинной маленькой девочкой. Она просто не знает в какой гадюшник попала.       Вальбурге было семь лет, когда отец посадил ее за стол и стал объяснять важные вещи: для чего нужны женщины и как они принесут в мир пользу и честь, почему Вальбурга должна вести себя, как истинная леди, и чего стоит предательство семьи Блэк.       Блэк навсегда запомнила эти слова.       В двенадцать она поняла одну важную мысль: главное, чтобы тебя не поймали, а остальное можно скрыть или забыть.       Поэтому она стала общаться с полукровкой Реддлом, когда тот был на втором курсе. Красивенький мальчик, быстро сумевший получить любовь всех учителей, кроме Дамблдора, который превозносил гриффиндорцев, и Риверс, учительнице по рунам, слепо верящей в идеологию заместителя директора. Вальбурга сумела не попасть под его очарование в тринадцать, но в четырнадцать, когда гормоны бурлили, она не смогла пройти мимо него, не улыбнувшись.       Она уже фактически испортила репутацию семьи Блэк в прошлом году, но никто и никогда не узнает об этом ни от нее, ни от Тома. Возможно, пока не придет время. Том умел хранить секреты и, как любой достойный слизеринец, просил за это определенную плату. За молчание Вальбурга рассказывала ему все, что знала, что могла узнать от отца. Все, что только возможно.       И молчание действительно было. Но не только об одном инциденте в Рождество. Было еще несколько, о которых Вальбурга, разумеется, не жалела.       Неожиданно Блэк поняла, что Шарлотта не попала под обаяние Реддла. Та сидела рядом с ним и спорила. Спорила с Томом о рунах и о нумерологии. Никто не лез в споры с Томом, потому что Том всегда был прав и его заключения всегда выведены из бесконечных диаграмм и источников, а сейчас происходило невиданное.       Вальбурга старалась не обращать на это огромное внимание, продолжая вести светскую беседу с Ладонной. Но глаза предательски смотрели на раскрасневшиеся от спора щеки новенькой слизеринке и маниакальный блеск интереса в глазах старосты.        - Число «семь» обладает магическими свойствами в большей мере, чем мы можем себе представить, - настойчиво говорила Шарлотта. - Даже магглы используют его в религии и в художественной литературе в качестве магического числа, хотя сами в магии не разбираются. Таким образом, можно сказать, что число семь можно определить и к жизненному циклу человека: внутриутробное существование, рождение, детство, подростковый период, молодость, зрелость и старость...        - Но при этом не стоит забывать, что у человека не семь, а пять периодов в жизни, что делает твою теорию не слишком правдоподобно...        - Пять по старым версиям, но если ссылаться на новейший труд французского ученого Антонио Леруа, то можно сделать вывод, что...        - Леруа не слишком известен в научных кругах Британии, - с сомнением проговорил Том, - я бы с радостью прочитал его труды.       Найт кивнула, предложив ему свои книги, когда они приедут в Хогвартс.        - Твою теорию можно подать на рассмотрение у нашей преподавательницы, которая является одной из главных в Британском Нумерологическом Обществе, - без шуток предложил Том. - Возможно, это сделает тебе имя в научных кругах.       «Эта идея слишком хороша для такой дурочки, как Шарлотта Найт, - раздраженно подумала Вальбурга, едва не скрипнув зубами. - Она слишком приторная и сладкая для нашей маленькой... группки. Дурак тот, кто думает, что в школе он в безопасности, школа - это такое же поле битвы, только намного гуманнее».        - Боюсь, что мне это совсем не нужно, - тем временем ответила новенькая Тому. - Я не заинтересована в науке.       Том внимательно смотрел на Шарлотту. Вальбурге от этого взгляда хотелось разукрасить лицо этой певице-выскочке, а потом выцарапать глаза этому самодовольному ублюдку.        - Зря, - только и сказал Реддл.       Они начали смотреть друг на друга этим странным взглядом, как в самом начале их встречи.       Ладонна продолжала говорить о своей двоюродной кузине, которая опять натворила делов и вся семья старается помочь ей с нежеланной беременностью. Хоть слово «беременность» не мелькало в их разговоре, Вальбурга, как и любая чистокровная, знала, о чем говорит Забини. Все чистокровные знали, что значит «маленькая проблема, связанная с мужчинами».       Вальбурга встретилась с яркими, необычными глазами Шарлотты. В них плескалась чистая ненависть, тут же исчезнувшая в глубине изумруда.

Oh, what can I do? О, что я могу сделать? Nothing, my sparrow blue Ничего, мой грустный воробышек.

       - Почему ты никогда не говорил о своей потрясающей кузине, Харви? - только и сказал Руперт Долохов Рихтену спустя пару часов поездки.        - Поверь, тебе бы такое знакомство не понравилось, - мрачно усмехнулся в ответ Рихтен, чему Вальбурга смело поверила. - Сейчас она просто прелесть, но потом окажется такой гадиной, которую ты себе и представить не можешь.       Найт фыркнула на это заявление и закатила глаза.       Остальные не стали комментировать его реплику.        - Эта прекрасная леди пришла к нам из Шармбатона? - продолжал вещать Долохов.        - Да, - нехотя произнесла новенькая. - Но Шармбатон - не та школа, которая мне нужна.        - Строго с дисциплиной? - поинтересовался Том. - Или, возможно, что-то не так с подачей учебного материала?       Шарлотта, задумавшись, закусила губу, но все же произнесла:        - Скорее, дело в том, что Шармбатон больше школа для творческих личностей, желающих быть... прекрасными, наивными созданиями, а не реалистами. Шармбатон, конечно, красив, как и любое древнее здание Франции, но меня он не привлек. Время там тратят на уроки этикета, творчества и поэзии. Такое чувство, что растят не магов, а каких-то неженок.       Вальбурга задумчиво кивнула, соглашаясь: действительно, большинство британских магов не могло назвать французскую школу волшебства достаточно хорошей для их детей, но французы - совершенно другой народ, который отличается от британцев не только культурой, но и подачей знаний.       Видимо, такой ответ устроил всех, раз уж никто не стал задавать дальнейших вопросов.        - У вас есть какие-то кружки в школе? - спросила у старосты Найт. - Или что-то вроде уроков этикета? Потому что если второе окажется правдой, то мне нужно откусить язык уже сейчас, потому что я очень грубая натура.        - Мягко сказано, - добавил Рихтен. - Она на мою мачеху люстру скинула.       Ладонна подавилась воздухом, брови Тома взлетели вверх, а Вальбурга спрятала улыбку. Руперт нервно озирался то на друга, то на свою новую цель в постель.       Шарлотта посмотрела на своего кузена, как на круглого дурака, и рассмеялась:        - Это была случайность, если бы я хотела, чтобы на нее упала люстра, на нее бы упала люстра. А так, - она сделала легкий жест рукой, - мимо пролетела. Всего лишь сломался стол и напугал твою очаровательную мачеху до сердечного приступа.       Ладонна нервно рассмеялась, оценив ситуацию.       Многие знали, что Харви был самым младшим в семье. Третьим ребенком от красавицы-матери, англичанки с безупречной родословной, третьей жены мистера Рихтена. Но она умерла, когда Харви было десять, поэтому его отец стремился найти себе жену, которая подарила бы ему еще парочку наследников. Его мертвая жена подарила ему двоих сыновей и дочь, а также оставила в крестницах какую-то девчонку.       Если это не Шарлотта Найт, то Вальбурга съест свою палочку.        - Только твои слова перед этим были совсем не похожи на случайность, - не отступал Харви. - Любой решит, что слова «Лучше бы на твою сучью голову упала люстра» - это угроза, а потом еще действительно падает люстра!        - Да брось, - продолжала улыбаться Шарлотта. - Это действительно была случайность. Я же не психопатка, чтобы убивать каждого, кто мне не нравится. Кузены смотрели друг на друга, как будто были заклятыми врагами.        - Значит, Шармбатон - это школа для леди? - встрял Долохов, разгоняя напряженную атмосферу. - Раз уж там преподавали такую херню...        - Придержи язык, здесь дамы, - шикнул Том, сдвигая брови, - нужно иногда иметь чувство такта, Руперт.       Друэлла, до этого молчавшая, скривила губы.        - Да, это школа для леди и джентльменов, - ответила на вопрос Найт. - Но только боюсь, что я - не леди.       С этим Вальбурга согласилась.        - Значит, школа тебе не подошла, - медленно и насмешливо произнесла Ладонна, - и ты решила уйти? Просто взять и уйти?        - Да.        - Это очень нехорошо с твоей стороны, ведь ты была для них одной из лучших учениц, разве нет? - продолжала Ладонна. Вальбурга обожала итальянку за то, что она могла запросто поставить людей на место парой шпилек и весомых фактов. - Они потратили на тебя свое время и силы, а ты... просто ушла.       Шарлотта усмехнулась.       Блэк следила не за ней, а за Томом. За тем, как его глаза смотрели на новенькую, как он следил за каждым ее движением. И сердце слизеринки наполнилось жгучей ревностью, потому что эта обыкновенная девица, известная лишь своим смазливым личиком и голоском соловушки, не заслуживала внимание Наследника Салазара Слизерина, того, кто в будущем станет одним из самых великих. Станет тем, кто изменит мир.        - Я ушла не ради того, чтобы слушать твои обвинения, Ладонна, - медленно и с такой же усмешкой произнесла Найт. - Причина, по которой я покинула Шармбатон, останется со мной. Я не должна оправдываться ни перед тобой, ни перед кем другим.       Губы Ладонны задрожали от гнева, а Вальбурга пристальнее посмотрела в лицо наглой девчонки, решившей, что ее популярность и имя дадут ей преимущество перед ними. Она совершенно не обратила внимание, как взгляд Тома наполнился легким раздражением, тут же исчезнувшим.        - Мне интересно, - как ни в чем не бывало произнесла Шарлотта, - здесь играют в квидддич?       Том ненавидел квиддич, потому что считал это пустой тратой времени, и если Шарлотта Найт скажет, что любит квиддич, то староста непременно поймет, насколько та похожа на любую другую девчонку из школы и что она не стоит его внимания.       - Я же писал тебе, что я играю в квиддич, - щелкнул языком Харви. - Совсем уже все позабыла?        - Как по мне, так квиддич - пустая трата времени, которая только повышает агрессию команд, - только и сказала Вальбурга, фыркнув.       Том согласно кивнул и улыбнулся, а потом Долохов стал расспрашивать Тома о новых правилах школы, к чему прислушались все. Вальбурга встретилась взглядом с Друэллой Розье. Взгляд блондинки буквально говорил о проигрыше Блэк, из-за чего сердце наполнилось гневом, но ничего этого не было видно на лице. Вальбурга не станет убиваться из-за одной проигранной битвы. Блэк собиралась выиграть эту войну.

Oh, what can I do О, что я могу сделать? Life is beautiful Жизнь прекрасна, But you don't have a clue Но ты даже не догадываешься об этом. Sun and ocean blue Солнце и синий океан - Their magnificence, it don't make sense to you Их великолепие ничто не значит для тебя.

      Вальбурга расслабилась только после ухода Найт из купе. Только тогда она позволила себе встретиться глазами с Томом и легко улыбнуться на его хмурый взгляд.        - Вы вели себя ужасно, - сказал Реддл, покачал головой и посмотрел на каждого со строгим выражением. - Я понимаю, что нам тяжело пускать в компанию новых людей, но вы должны понимать, какая золотая жила перед нами.       Хорошо, что в этот момент не было Харви. Как-никак они с Найт - кузены. Чистокровные дети знали, что такое одиночество и как сильно порой люди нуждаются в ком-то, кто способен быть рядом. Шарлотта и Харви выросли вместе и наверняка у них есть много хороших воспоминаний; Рихтен станет защищать Шарлотту в любом случае, потому что кровь превыше всего.        - Она слишком заносчива, - прошипела Забини.        - Боюсь, что королева в данном вопросе только ты, - улыбнулась Друэлла, Долохов рассмеялся, а Ладонна подавилась воздухом, глядя на Розье так, словно у нее выросли рога.       Том оставался таким же холодным и бесстрастным. Только глаза выдавали его недовольство. - Прекратите вести себя, словно маленькие дети, не желающие делиться песочницей, и возьмитесь за ум, - отрезал он. - Шарлотта Найт - наш ключ к одному из потоков информации, поэтому стоит завести с ней хорошие отношения, - взгляд старосты обратился к Друэлле, единственной, кто никак не старался оскорбить или обидеть новенькую. - Друэлла, я надеюсь на твою проницательность и ум, потому что у тебя единственно хватило разума подружиться с Шарлоттой.       Вальбурга недовольно хмыкнула: когда Том начинал вести себя так, словно он здесь главный, Блэк чувствовала у себя удавку на шее.       Том ушел на проверку коридоров и купе, как староста, поэтому они остались одни в купе.        - Вы все такие ужасные, - только и сказал Руперт перед тем, как расписывать Друэлле свои планы на этот год.       Иногда он болтал хуже Реджины. Хорошо, что Яксли убежала в купе к старосте Слизерина Пенелопе Паркинсон, напарнице Тома, которая держалась от их группы подальше. Непонятно, по какой причине: страх или просто недоверие.        - Я хочу растоптать эту гадину, - прошептала Ладонна на ухо Вальбурге.       Губы чистокровной волшебницы тронула мстительная, кровавая улыбка, полная самых ужасающих желаний.

Black beauty, оh,

Мрачная красота...

Black beauty, оh,

Мрачная красота...

      Шарлотта не покидала мыслей Вальбурги ни на минуту. Она прокручивала в голове ее образ снова и снова, замечая наконец, почему она заинтересовала многих людей. У Найт было того, чего не было у многих девушек: очарование, смешанное с пониманием своей силы и умом. Именно поэтому она могла так быстро заинтересовать Тома.              У нее очень развитое мышление. И наглость только способствовала ее прекрасной натуре завораживать умы и души.       Шарлотта Найт за несколько часов стала для Вальбурги чем-то большим, чем простой девушкой, которую надо растоптать.       Вальбурга старалась вспомнить все, что знала об американской любимице. На ум приходили только самые милые и благородные поступки, которые растрогали многих людей, но уж точно не чистокровное общество. Да и действия были настроены явно не на них, а, скорее, показать, что даже во время войны ангелы, вроде Шарлотты, живут среди волшебников.       Шарлотта не была дурочкой, она - возможный претендент на место рядом с Томом Реддлом после ухода Вальбурги.       И в этот момент Блэк поняла, что лучше вести с Шарлоттой дружбу, чем войну, потому что у этой певицы-ангела намного больше власти, чем у кого-либо другого среди учеников. А еще, что Реддл прав, как и всегда.

I paint the house black Я крашу дом в черный, My wedding dress black leather too Мое свадебное платье - из кожи, опять же чёрной. You have no room for light Ты не отводишь место свету.

      У Тома невыносимо правильный вид, заставляющий Блэк на секунду увидеть в его мрачной красоте нотки света. Но она знала: в этом правильном мальчике таится настолько темная личность, что ее тень способна накрыть весь Хогвартс. В его темно-синих глазах живут демоны из Ада, которые способны уничтожить любого, кто перейдет дорогу Реддлу.       Вальбурга млела в душе, когда видела на губах Тома искреннюю улыбку. Пусть она выйдет замуж за другого волшебника, чья кровь будет чиста, как родник в горах, Блэк ни за что не забудет эту улыбку, будет вспоминать ее в будущем, будет умирать с ней перед глазами.              Единственное искреннее в Томе - улыбка, презрение и ненависть. Остальное вряд ли имело для старосты смысл, а для Вальбурги и подавно. Вальбурга мечтала лишь об одном: чтобы исчезли грязнокровки и волшебники могли поставить на колени магглов. Том единственный человек в школе, способный заставить человека поверить во что угодно.       Когда в прошлом году умерла грязнокровка Миртл, Том смог найти убийцу и доказать, что это вина тупицы-полувеликана. Никто не сомневался в этом. В мире царила война, поэтому аврорам главное знать: Гриндевальд или нет? Поэтому они быстро закрыли дело, не став утруждать себя проверкой информации через магозоологических экспертов.       Том Реддл мог убедить кого угодно. В этом его оружие, в этом его сила, в этом весь он.

Love is lost on you Любовь на тебя не действует. I keep my lips red А мои губы как прежде красные, They seem like cherries in the spring Они напоминают вишню весной... Darling you can't let everything seem so dark blue Милый, ну не может ведь всё казаться таким мрачным и грустным!

      Касаясь галстука Слизерина, Вальбурга чувствовала себя благословленной самим Мерлином, учившимся с ней на одном факультете. Она - потомок самого чистокровного семейства Британии, самого благороднейшего из родов. В ней течет кровь королей. И все это знали.       К сожалению, не все понимали этого. Например, ее младший брат, учившийся на курс младше. Альфард попал на Слизерин только ради того, чтобы не быть изгоем в семье, но вряд ли соответствовал своему факультету. Он дерзок, остроумен, умен (не так сильно, как хотелось бы), но при этом младший Блэк ненавидел темную магию. В его жилах текла кровь темных магов, это - дар, а он, этот мальчишка, тратил свой дар на что попало, не утруждая себя повышать репутацию семьи.       Но Вальбурга любила его. Каждая дерзость младшего брата заставляла ее сердце слегка оттаять, победа в квиддиче заставляла душу петь и писать отцу с матерью, что их сын действительно молодец.       Да, Альфард играет в квиддич, является капитаном команды и только ради него Вальбурга сидит по нескольку часов на жесткой скамейке, иногда на холоде, чтобы увидеть полное счастьем лицо младшего брата. После матча она искренне поздравляет его и целует в щеку.       Возможно только в такие моменты они действительно семья, а не незнакомцы друг другу.       Старший же брат давно ушел в свободное плаванье и видятся они только по праздникам, когда Сигнус дарит ей дорогие украшения, а Альфарду - новую иностранную метлу. При этом он начисто забывает, что Вальбурга ненавидит сапфиры. И все равно дарит ей парочку раз в год, а Блэк передаривает их Ладонне или Друэлле. В это Рождество должно случиться еще одно событие, навсегда изменившее жизнь Блэк: ей скажут имя ее жениха, которого отец будет долго выбирать.       Иногда Вальбурга верила, что сможет полюбить своего супруга, но розовые очки быстро спадали с ее глаз, когда она вспоминала о родителях или - прости Мерлин - о своих других родственников, которые, как всегда, стараются скрыть, насколько сильно они ненавидят друг друга и готовы превратить свои жизни в кошмар.       И тогда Блэк хотела только одного: чтобы ее жизнь остановилась на пару мгновений и она смогла вздохнуть полной грудью, чувствуя в своих венах не только чистую кровь предков, но и себя саму, Вальбургу Ирму Блэк, которая не просто товар для какого-то чистокровного сынка, не просто племенную кобылу для продолжения рода... Она - Вальбурга Блэк, которая больше, чем просто товар. Она - будущее мира волшебников, ибо связана с наследником Слизерина, ибо верит в свои идеалы и не собирается потакать желанию каждого встречного.

But oh, what can I do? О, что я могу сделать? Nothing, my sparrow blue Ничего, мой грустный воробышек. Oh, what can I do О, что я могу сделать?

      Вальбурга искала Тома по всему поезду и, кажется, почти нашла. Том стоял прямо в конце коридора, Вальбурга решительно направилась к нему, потому что у нее было к нему действительно важное дело.        - Отойдем? - это должно было прозвучать не так, словно она о чем-то просит, но так уж вышло. - Пожалуйста.       Том помешан на этикете. И она это вовремя вспомнила.       Он закончил беседу с Абраксасом и предложил Вальбурге зайти в пустое купе.        - Ты совершаешь огромную ошибку, - сказала она, когда дверь за ними закрылась и Том поставил заглушающее. - Шарлотта Найт... Она может погубить нас всех.              Уверенность Вальбурги слишком сильна, чтобы она могла заглушить ее слишком быстро.       Том только рассмеялся.               - Ты права, - согласился он с легкой улыбкой. - Именно для этого мы должны быть самыми милыми людьми, которых она когда-либо знала, но вы с Ладонной уже все испортили и она будет думать о нас плохо. Вам стоит вести себя поласковее.        - Ее не просто так отправили в Слизерин, - настаивала Вальбурга. - Ты просто слишком самоуверен...        - Или ты просто ревнуешь.       Краска хлынула на лицо Вальбурги, щеки загорелись так сильно, а губы слегка приоткрылись от желание сказать заветное «нет».               - Ты... неправ, - она старалась придать своему голосу уверенность, как сделала это в начале, но вместо этого смотрела в глаза этому... этому... слизеринцу.       В его глазах плясали огоньки, на губах была легкая улыбка, Том смотрел на нее изучающе и с легким весельем.              - Хорошей поездки, Вальбурга.       Он оставил Вальбургу с ощущением собственного проигрыша, неловкости и стыда. Словно ее, чистокровную Блэк, только что унизили.

Life is beautiful Жизнь прекрасна, But you don't have a clue Но ты даже не догадываешься об этом. Sun and ocean blue Солнце и синий океан - Their magnificence, it don't make sense to you Их великолепие ничто не значит для тебя.

      Альфарда она нашла быстро и сразу рассказала ему новые правила школы и в который раз просила не попадать в неприятности, на что получила только мрачный взгляд.        - Ты помешана на том, чтобы быть идеальной, как и твой дружок, - сказал он ей.              Вальбурга легко пожала плечами.              - Мне все равно, Альфард, главное, чтобы слизеринцы были в порядке.       Тот кивнул. В данный момент у них были одинаковые желания.              - Ты же знаешь, да? - спросил он с улыбкой. - Ну, про Шарлотту Найт?..       Вальбурга медленно кивнула.        - Что такое?        - Она кажется прекрасным человеком, - поделился младший брат. - Ни разу не дала понять Эмме с Когтеврана, что у той... не самая чистая кровь.       Он ненавидел это слово. Грязнокровка.        - Милая, - сухо произнесла в ответ, - но ты ее не знаешь. Не суйся к ней. Ее не просто так отправили на Слизерин. Одно дело отправить одиннадцатилетнего ребенка, ничего не знающего о жизни и о многих вещах, и совсем другое - шестнадцатилетнюю девушку, которая явно умнее, чем хочет казаться.        - Она все равно милая и просто прелесть.              Как всегда не слушает.

Black beauty baby, Black beauty baby... Oh, what can I do О, что я могу сделать? Life is beautiful Жизнь прекрасна, But you don't have clue Но ты даже не догадываешься об этом. Sun and ocean blue Солнце и синий океан - Their magnificence, it don't make sense to you Их великолепие ничто не значит для тебя. Black beauty... Мрачная красота...