Грешница

(One, two) (Раз, два)

      Харви Рихтен не смог сделать то, о чем поклялся отцу много-много лет назад: завести семью и жить счастливо. Он не смог сделать ни того, ни другого.       Мужчина был несчастен, работа главного целителя Германии не приносила ему удовольствия, как много-много лет назад. Сейчас он думал только об одном: почему он остался в живых после того удара? Почему не умер на руках у той, кто любил его больше, чем отец и кто-либо другой?       По щекам девушки текли слезы, она шептала о том, что не хочет его смерти, что он - дурак, потому что заслонил ее от заклятия.        - Я не позволю тебе умереть, Харви, - она говорила это так уверено, хотя ее голос дрожал; грудь Харви разрывалась от боли и кровь была везде: на всей его одежде, на его лице, во рту, на руках держащей его девушки. Даже лицо слизеринки было все в крови, яркой крови. - Я не позволю кому-то умереть за меня.       Она оказалась права - он не умер, на его груди не осталось шрама от заклятия, но при этом мужчина навсегда запомнил плескающийся ужас и страх, оцепенение во всем теле и яростное желание жить ради этой прекрасной нимфы.        - Обещай мне, что ты заведешь себе семью и будешь счастлив, - просил (можно ли считать его приказной тон за просьбу?) отец перед смертью, когда его грудь едва вздымалась, а глаза вот-вот грозилась навсегда избавить от жизни дыхание смерти.        - Обещаю, отец.       Иногда ужас прошлого накрывал его в моменты воспоминаний. Но не в этот раз. Ни Круциатусы, ни побои, ни розги не могли затмить глаза самой прекрасной девушки на свете.       Харви поцеловал ее всего один раз за всю жизнь и этот поцелуй навсегда остался в его сердце: через несколько дней она вышла замуж и он больше не смог бы видеть ее рядом с собой или общаться также открыто, как раньше. Но все равно Рихтен хотел, чтобы она запомнила его, пусть и была связана душой с совершенно другим человеком.        - Я обещаю тебе, Харви, скоро ты встретишь ту, кто полюбит тебя в ответ, - обещание скользило с уст девушки, как самая обыкновенная ложь. - Кто угодно, но не я.       Тогда Харви поверил ей. Тогда Харви был слишком юн.       А потом он понял, что его любовь соврала ему,чтобы не было так больно. Но больно все равно было. Боль разбитого сердца преследует его не первый год, но в этот день она стала еще сильнее.       Он уехал из Британии сразу после выпуска и старался поддерживать отношения только с Шарлоттой и Долоховым. Остальные мало его волновали. Шарлотта любила его и каждый раз говорила: «Ничего не будет прекрасно, Харви, и даже твоя жизнь не будет также прекрасна. Ты умрешь. У тебя всего одна жизнь - и в этом проблема всего людского населения».       Шарлотта осталась для него загадкой. Он любил ее, правда любил, но ее глаза так и остались в его памяти: такие яркие и искренние, но с двойным дном. Шарлотта никогда не была для него кем-то, кроме кузины, кроме друга, но в последние дни Харви понял, что она была намного больше, чем друг или кузина.       Она стала единственной, кто всегда говорил ему правду в глаза, кто стремился быть лучше... Харви знал ее, но при этом совершенно не догадывался о ее сущности. Шарлотта связалась с Томом Реддлом и эта любовь уничтожила ее, сожгла сильнее, чем это могло случится с кем-либо другим.        - Это был Рай, Харви, - ее зеленые глаза сияли любовью и болью одновременно, а черные разводы туши только сильнее показывали, насколько сильно разбита душа одного из самых чистых людей, которых он когда-либо знал. - Это было слишком прекрасно, чтобы длиться вечно.       В устах певицы и любимицы миллионов это звучало особенно драматично, но Харви знал, что каждое ее слово - правда ее души.       Прошло всего несколько дней после последней встречи Тома и Шарлотты, которая навсегда разбила сердце Шарли, слишком сильно любившей Тома и слишком понимающей, что тот никогда не любил ее.       Сейчас Харви бы сказал ей, что он не достоин и мизинца девушки, но тогда... тогда он считал ее слишком наглой и беспорядочной, не понимал ее. Сейчас же каждый ее поступок казался понятным и вполне приятным для его души.       Спустя три года вышла песня, заставившая Харви начать плакать при звуке ее голоса. До сих пор слезы наворачиваются на глаза, когда слушает песни кузины.        - Однажды, давным-давно, жизнь казалась раем. Однажды, давным-давно, я не могла пошевелиться. Наверное, я буду скучать по огням на причале, но пришло время отпустить тебя. Однажды, давным-давно, наша любовь была безупречной, но в один день мы проснулись и она превратилась в пыль. Милый, когда-то мы нашли друг друга, но теперь мы потерялись, так что пришло время отпустить друг друга.       Потому что Шарлотта умерла, а он, Харви, остался в живых. В последний день их встречи он пообещал ей, что позаботится о себе. Хотя она позаботилась о нем в тот момент, самый-почти-последний-момент, когда в тайне от него отправила документы в немецкий университет целителей и сказала держаться подальше от Британии и от Реддла.        - Счастье - понятие не слишком ясное, - сказала она, - так что лучше пообещай мне, что ты позаботишься о себе и не сдохнешь от какого-нибудь проклятия. Оставайся собой. Пожалуйста.        - Я обещаю тебе, иди уже, - рассмеялся в ответ Рихтен.       Если бы он знал, что это последняя их встреча, он бы обнял ее так крепко, как только мог, и сказал бы, что любит ее. Но он этого не сделал.       Сейчас он сожалеет о многих вещах, сидя за столом в принадлежащей ему больнице, месте, которое он создал сам. Сейчас Харви не чувствует себя счастливым.       Он чувствует себя потерянным.       И навсегда разбитым.       Война уничтожала чистокровные семьи Британии, Долохов уже погиб на поле боя давным-давно, его сын - копия отца. У Харви нет наследников, но есть приемник, который должен занять его пост и делать все, чтобы все процветало и было просто прекрасно.       Том Реддл сошел с ума, назвал себя Лордом Волдемортом, терроризирует волшебное население Британии. Что бы сказала на это Шарлотта?       Он будто услышал ее насмешливый голос, сказанную нараспев фразу: «Мог бы быть Министром, а стал террористом!». Харви мог представить, как она наклоняет голову в сторону и слегка улыбается, игриво блестя глазами.       Харви много что вспоминает. Харви много о чем жалеет.       Долг перед Шарлоттой, долг перед отцом, долг перед самим отцом... Слишком много долгов для одного человека.        - Ты позаботишься о Друэлле? - Шарлотта вся в крови, в ее глазах слезы. Пусть кровь и не ее, в глазах девушки стоят слезы, на ее красивом платье мерцают непонятные блики. - Прошу тебя, Сигнус - не тот человек, за которого она должна выйти замуж, но она не может предотвратить этот брак по многим причинам! Позаботься о ней, пожалуйста! Я не молю людей, но тебя умоляю: защити ее, когда придет время, ты сам поймешь, в какой момент все пойдет крахом, все потеряет смысл. Вы вытащите друг друга из этого состояния.        - Ты же будешь с нами, да? - с надеждой спросил Рихтен. - Ты будешь с нами, Шарлотта.        - Конечно! Вы без меня в первый же день умрете! - ее смех на фоне кровавой одежды и пятен на лице казался особенно пугающим. - Мне так жаль, что все это произошло...       Знала ли она, что умрет? Что ее тело найдут в ее же квартире, порезанное лезвиями, в ванне, полной крови, а на ее счастливом лице будет блаженная улыбка и слезы, слезы, слезы...       Конечно, она знала. Шарлотта была из того типа людей, которые знают все, что с ними будет. Она уже знала, что в душе мертва, не зря она постоянно твердила об этом в песнях. Песня, которую исполнила любимица Америки в день падения Гриндевальда, стала хитом для не одного поколения людей, даже сейчас ее можно слушать по радио, хотя Персиваль Грейвс - одна из жертв кровавой политики Гриндевальда - старается убрать их из мыслей и чувств людей. Но он не сможет победить Америку.       - Твоя душа преследует меня и говорит, что все хорошо... Но лучше бы я умерла... Умерла, умерла... Каждый раз, когда я закрываю глаза, я словно оказываюсь в темном раю. Никто не сравнится с тобой, я боюсь, что ты не будешь ждать меня по ту сторону...       Шарлотта любила его, поэтому и защищала. И просила защитить Друэллу.       На столе Харви уже лежали поддельные документы и фляга, не распечатанная, которую когда-то дала Шарлотта. Друэлла, по ее словам, должна была понять, зачем она.       Харви вздохнул и встал.       Он выполнит хотя бы одно обещание сегодня. В день смерти своей любимой кузины Шарлотты Найт.       Тот день, когда она умерла для мира, стал началом ее жизни с Томом Реддлом, а тот день, когда Харви нашел ее труп в ванне стал концом для Тома Реддла. В тот день умерла не только Шарлотта Найт, но и все человеческое, что могло быть в Томе Реддле.

Ты не обязан быть сильнее, чем на самом деле, When you're lying in my arms Когда ты лежишь в моих объятьях. Baby, you don't ever have to Малыш, тебе не нужно Go faster than your fastest pace or faster than my fastest cars Быть быстрее самого себя или моей самой быстрой машины.

1943

      Харви наблюдал за своей кузиной несколько долгих минут. У нее странная привычка курить где угодно. Ей все равно, что думают люди о курящей девушке, ей все равно, что люди подумают, если на ней окажутся брюки, не свойственные для женщин.       Шарлотта затянула и выпустила струйку светло-серого дыма.        - Я не собираюсь играть в квиддич, а если буду ходить на матчи, то только ради тебя: ты же играешь в школьной команде, - произнесла она легко и с улыбкой, вновь поднеся сигарету к губам. - Не проси меня играть, lieber Cousin.        - Ты любишь делать ставки, - напомнил Харви.        - Это азартные игры, никак не связанные со спортивными соревнованиями в физическом смысле.        - Если тебе не интересен квиддич, то каким образом ты сможешь отстоять свою точку зрения во время спора или объяснения?       Найт пожала плечами.       - Придумаю что-нибудь.       Харви тяжело вздохнул и прикрыл резко отяжелевшие веки. Загонщик команды Слизерина подавил в себе раздражение.       Когда они были маленькими, то Шарлотта была чудесной, по сравнению с его сестрой Амалией. В своем белоснежном платье, с блестящими золотыми волосами и яркими глазами Шарлотта казалась ему просто самым прекрасным человеком на земле.              И до сих пор он искренне целовал ее в щеку, хотя она уже не была маленькой девочкой.       Как их впервые разлучили? Вроде это случилось в шесть лет. А может даже в пять.       Шарлотта просто ушла в один день, на ней было синее пальто, черные сапожки и няня Катрина просто сказала ему: «Маленькая мисс отправляется к целителю, ей нездоровиться».              До одиннадцати лет Шарлотта ходила к целителю регулярно, хотя сам Харви считал, что она совсем не болеет, ведь выглядела она здорово. Часто он присматривался к ней, но не находил в ее облике и состоянии ни намека на какую-либо хворь.       В одиннадцать между ними наступила огромная трещина, которая до сих пор отдается в груди Харви нескончаемым потоком грусти. Рихтен уехал в Дурмстранг, а Шарлотта осталась на домашнем обучении, потому что так возжелал мистер Рихтен, отец Харви. Но позже она все-таки пришла в Дурмстранг.       И на четвертом курсе случилось то, что случилось, и Харви вспоминал о том случае с содроганием.       Тогда-то Шарлотта прославилась. И тогда все действительно поменялось. Кардинально поменялось.       Харви искренне не понимал, почему кузина резко превратилась в совершенно другого человека. Но он принял бы и такую часть Шарлотты, которая стала совершенно другой после наркотиков и безмерного употребления алкоголя. Ну, Харви думал, что виной всему наркотики и алкоголь. Каким-то образом ее сомнительным дружкам удавалось доставать магловские фармацевтические препараты и опиум, а еще травку с кокаином.       - Что ты думаешь о Друэлле Розье? - неожиданно произнесла Шарлотта. - Она кажется очень милой девушкой.              «Конечно, - согласился с ней Рихтен про себя. - Она не просто милая, она просто прекрасна».       - Она не бегает по указке Вальбурги и Ладонны, как Реджина, хороша в Зельеварении и Чарах, - коротко и мрачно произнес Харви. - Ты хочешь с ней подружиться?              Шарлотта не ответила, продолжая курить тонкую сигарету.       - Что-то вроде того, - расплывчато произнесла она спустя какое-то время. - Но я больше думаю о том, насколько они - Блэк и Забини - мерзкие. Одна буквально помешана на вашем старосте. Видел бы ты какие Блэк бросала на него взгляды, пока мы разговаривали с Реддлом! Это было достаточно смешно, чтобы понять, что она втрескалась в него по самые уши с дорогими сережками. А Забини просто дурнушка по виду, но самая настоящая хитрая соблазнительница. Долохов искренне бросал на нее взгляд, когда не разговаривал с Друэллой. Они что, друзья?       Харви кивнул.       Все знали, что Долохов и Розье хорошие друзья и что ради нее Долохов готов подставить все свои бесконечные романы. Но Розье было просто-напросто наплевать на то, с кем он спит, и вообще Харви не понимал, как эти две совершенно разные личности смогли подружиться.        - Долоховы хотят их поженить, - нехотя признался Рихтен. - Розье же считают, что это неплохая партия. Наверное, именно поэтому они так сильно и стараются привязаться друг к другу дружески, чтобы потом не чувствовать себя чужими людьми.        - Умно.              Именно поэтому Рихтен старался сдружиться с Долоховым, что у него получилось довольно быстро. Ученики Хогварста отличались от учеников Дурмстранга. Дуэли и поединки только в рамках Дуэльного Клуба, за оскорбления и хулиганство можно лишиться баллов или схлопотать отработку, а мужчины и женщины учились вместе. Харви слишком хорошо помнил Дурмстранг и то, что любое проявление слабости каралось избиением со стороны более сильных. Так всегда было и будет в темномагической школе. Особенно после захвата школы Гриндевальдом три года назад.       До сих пор в кошмарах бывшего ученика стояли виселицы со всем преподавательским составом и директором. Их повесили по приказу Гриндевальда и сам он был там. Смотрел на них, убитых, улыбался жесткой улыбкой и говорит что-то своим командирам. Винда Розье стоит рядом с ним, по правую руку, и улыбается.              Друэлла и Винда совсем не похожи. Совсем. Винда похожа на ведьму из маггловских сказок, которая готова вырвать сердце любому, кто подойдет к ней. А Друэлла напоминала прекрасного ангела, сошедшего с небес в этот бренный мир.       Говорят, она стала второй рукой Гриндевальда после смерти его сестры, Мэрилин. Как погибла сестра Гриндевальда никто не знает, но все знают: после ее смерти в конце двадцать седьмого года он стал намного жестче и агрессивнее. И он выигрывал благодаря этому.       Когда Рихтен стоял в рядах лучших учеников школы, Герр обратил на него внимание; Харви никогда не забудет его разномастные глаза, смотрящие прямо в душу, и то быстрое подмигивание с жесткой ухмылкой. Рихтен тогда не подал своего удивления, но в глубине души его сотрясало от страха и гордости.       На следующий день их новый директор, один из людей Гриндевальда, преданный ему всей душой, поставил Харви в ряды любимчиков. И делал он это из года в год. Пока Рихтен не ушел из школы, потому что так решил отец.       Сейчас он не жалел об уходе из школы, но тогда все было по-другому.

I shouldn't have done it but I read it in your letter Мне не следовало этого делать, но я прочла в твоём письме, You said to a friend that you wish you were doing better Ты сказал другу, что дела могли быть лучше, I wanted to reach out but I never said a thing Я хотела достучаться до тебя, но так ничего и не сказала.

      Глаза Шарлотты всегда вызывали особенные ощущения. Они были слишком яркие, слишком волнительные и слишком особенные. Харви не помнил, какие в детстве у нее были глаза. Просто провал в памяти.       Сейчас она скрывала свои глаза за черными солнцезащитными очками, крепко держа одной рукой локоть Харви. На плече у нее была красивая сумочка, на губах легкая улыбка. Она будто бы не замечала всех взглядов и всю суету вокруг.       Шарлотта шла с непринужденностью ребенка, комментируя шепотом все, что видела.       Иногда она действительно напоминала ребенка. Харви, полный терпения, отвечал на все вопросы и делал вид намного мрачнее обычного, чтобы отпугивать глупых зевак.       Они сели в одну карету с Друэллой и Долоховым. Перед этим Шарлотта успела восхититься на немецком фестралами, назвав их очень красивыми.       Иногда Харви совсем не понимал ее.       Долохов болтал, Шарлотта улыбалась, Друэлла смотрела в окно, а Харви смотрел на Розье, замечая ее складочку между бровей и как напряженно держались ее плечи.              На самом деле, Харви не знал: любил он Друэллу или же это была просто симпатия. Холодные ветры Дурмстранга забрали у него ощущение этого славного чувства. Даже к своей семье он не мог испытывать его так явно, как ему хотелось бы. Наверное, единственное похожее на любовь чувство Рихтен испытывал к своей кузине, Шарлотте Найт.              Шарлотта слишком открыта, слишком красива, слишком ярко улыбается, глаза у нее слишком запоминающиеся, а сама она похожа на какого-то несуществующего человека с множеством хороших качеств и прекрасным голосом. Слишком много «слишком», отчего Найт запоминали чаще и надолго.       Но Харви знал, что за всем этим скрывается намного больше, чем красивая куколка. Шарлотта умна, коварна и может заставить любого поверить в то, что она хочет. Есть в ней та самая темная сторона, пугающая и завораживающая любого. Как человек, встречающийся с темными магами и видящим, что может случиться в случае этой встречи, Харви тактично старался обходить вопросы темной магии при общении с Шарлоттой: отчего-то он знал, что эта девушка просвещена во многие тайны Темных Искусств.       И он знал, что Шарлотта - садистка, когда дело касается чего-то важного для нее. Вроде внутренних принципов.                    Вдруг он встретился с глазами Шарлотты и едва заметно улыбнулся. Она ответила ему теплой улыбкой.

I shouldn't have done it but I read it in your letter Мне не следовало этого делать, но я прочла в твоём письме, You said to a friend that you wish you were doing better Ты сказал другу, что дела могли быть лучше, I wanted to call you but I didn't say a thing Я хотела позвонить тебе, но так ничего и не сказала (Two, three, four) (Два, три, четыре).

      Шарлотта сразу прошептала ему на ухо, что у нее будет отдельная спальня с парой комнат и пианино внутри.        - Мега пришлось самой приезжать в Хогвартс, чтобы отвоевать у замдиректора мне спальню, - честно призналась Шарлотта, шагая с ним по коридору. Кот каким-то образом должен был сам найти дорогу до спальни, но Харви плевать на этот комок черной шерсти. - Он очень упрям. Долго пялился на меня, когда Шляпа назвала факультет.        - Дамблдор недолюбливает Слизерин, - без обидняков произнес Рихтен. - Но у нас одни из самых лучших учеников, среди которых...        - Том Реддл, - сразу же догадалась Шарлотта.        - Да. А еще мы выигрываем каждый год Кубок по квиддичу и Кубок школы. - Харви понизил голос и заговорил на родном, немецком: - Ты должна понимать, что попала в поле зрения нашего старосты, а он просто так тебя не оставит. Шарлотта, прошу тебя, не делай глупостей, старайся не выделываться. Каждый раз, когда ты попадешь в передрягу, последствия лягут на весь факультет, а сплетни могут уничтожить тебя.        - Ни сплетни, ни факультет не смогут пошатнуть меня, Харви, - резко ответила кузина тоже на немецком. - Я не маленькая девочка, не знающая о жизни совершенно ничего. Я знаю о жизни достаточно, чтобы понимать: эти маленькие передряги не заставят меня плакать или чувствовать себя ужасно.        - Что ты можешь знать о жизни в шестнадцать-то лет? - усмехнулся Харви.        - Побольше твоего, Рихтен.       Они замолкли, когда рядом образовалась величественная роковая красавица Ладонна.        - Как тебе Хогвартс, Шарлотта? - невинно спросила она с легкой улыбочкой.              Она произносила имя Шарлотты совершенно неправильно. Она произносила его, как «Чарлотта», что обладательнице имени совсем не нравилось, хоть Найт и старалась скрыть это.        - Красивый, - ответила Шарлотта преувеличенно вежливым голосом, - он совсем не похож на Шармбатон. Шармбатон полон слишком прекрасных вещей, от него тошнит, хочется вырваться и увидеть что-то, помимо красивой картинки. Хогвартс же напоминает мне... дом? Я не знаю. Я здесь едва ли пять минут.       Ладонну такой ответ все же устроил. Она осмотрела новенькую с ног до голову. А потом перевела взгляд на Харви и подмигнула.       - Если ты закрутишь роман с этой вульгарной сукой, - произнесла Шарлотта на немецком самым доброжелательным тоном, - то я скажу твоему отцу, что у тебя сифилис из-за этой прошмандовки.       Харви рассмеялся.

Ooh, I'll pick you up У-у-у, я заберу тебя, If you come back to America, just hit me up Если ты вернёшься в Америку, просто набери меня, 'Cause this is crazy love Ведь у нас сумасшедшая любовь, I'll catch you on the flipside Давай как-нибудь встретимся, If you come back to California Если ты вернёшься в Калифорнию, You should just hit me up Ты просто набери меня.

      Шарлотта смотрела на столы и всех людей так, словно они были чем-то по-настоящему особенным, чем-то понятным только ей.        - В отличие от Шармбатона, - сказала она Харви, - здесь ученики набираются, а не уходят по домам.       - Ученики почти все из Британии. Идет война не только среди волшебников, но и среди магглов. Гитлер зашел слишком далеко, чтобы отступать. Не удивлюсь, если ему кто-то помогает.       Под «кем-то» немец явно подразумевал Темного Лорда Гриндевальда, что Шарлотта сразу поняла. В ответ она только хмыкнула и принялась разговаривать с Друэллой.       Что означало это хмыканье? Обычно Шарлотта либо усмехалась, либо отпускала не самые приятные шутки, либо просто молчала. Но хмыканье? Что она хотела этим сказать?              Неужели она каким-то нелепым образом связана с этим бессердечным человеком, сжигающим все на своем пути? Нет, в это Харви бы не поверил. Она, может, и не достаточно чиста, но и не настолько ужасна.       У Шарлотты свое восприятие мира: через призму звезды, богатой шестнадцатилетней девушки, красивой девушки.       Интересно, какую смерть видела Шарлотта, раз уж фестралы для нее - милые животные? Интересно, она знает о том, что происходит в России? В Британии? Во Франции? Знает, сколько крови проливается, пока она поет песни и позирует для очередного фотографа, стараясь заработать на этом так много, как только можно? Харви не винил ее. Он старался не винить ее. Но он видел убийства, смерть и ужас. И не может забыть их. И мысль, что каждый галлеон этой девушки, сидящей рядом с ним, может помочь какой-то семье, потерявшей кормильца, ребенка, любимого человека, убивала его.       Но Шарлотта - ангел. Она тратит много денег на благотворительность для помощи жертвам войны, магглорожденным и сиротам. Это усмиряет непонятный гнев Харви, заставляет его взглянуть в глаза кузине и назвать ее хорошим человеком.              Она же хороший человек?       Харви посмотрел на нее. Шарлотта смеялась над шуткой Альфарда. Смотря на нее, Харви понимал, что она не такая, как все.       И она - хороший человек, полный радости и счастья, полный той любви, которой так не хватала самому Харви. Шарлотта - это сплетение любви и радости, невинности и легкой порочности, страсти и похоти.       Она была, есть и остается самым безумным человеком в жизни Харви. Они переписывались редко, но знали друг о друге много, редко приходили к компромиссу, но всегда ценили и уважали мнения друг друга.       Это ли не безумие?

We'll do whatever you want, travel wherever, have fun Мы займёмся чем захочешь, поедем куда захочешь, оторвёмся, We'll hit up all the old places Проедемся по всем знакомым местам, We'll have a party, we'll dance till dawn Устроим вечеринку, будем танцевать до рассвета, I'll pick up all of your folks and all of your Rolling Stones Я соберу всех твоих друзей, даже самых отвязных, Your favorite liquor off the top-shelf Достану с верхней полки твой любимый ликёр, I'll throw a party, all night long Закачу вечеринку на всю ночь.

             Долохов спросил Харви:       - Как ты мог скрывать от нас свою замечательную кузину? Это просто... ужасно! Непростительно!       Харви не ответил на это, продолжив искать в чемодане свою ночную рубашку.       Роди, не заставший Шарлотту лично, только бросил ехидное:       - Он просто не хотел, чтобы ты обкончал свои подштанники при одной мысли о его любимой кузине.       - Поверь, грязные подштанники стоят того, - честно сказал Руперт довольным и слегка мечтательным голосом. - У нее самые прекрасные в мире глаза, губы и волосы. Я бы все отдал за ночь с этой красоткой.       Харви поморщился при одной мысли о Долохове и Найт. Мерлин, они были бы самой экстравагантной парой в Хогвартсе. Но Шарлотта не позволит себе совершить такую роковую ошибку. Слишком сильно она любила свою свободу, чтобы отдать ее какому-то Руперту Долохову.       Себастьян Лестрейндж вышел из душа и бросил на Долохова холодный, почти злой взгляд.       - Я слышал, она самая прекрасная девушка Америки, - лениво произнес он. - Говорят, что на ней помешан сам Президент, как и его сынок. Но она отшивает обоих, потому что любит только себя и свою музыку.              Лестрейндж в чем-то прав.       Харви и Себастьян похожи. И поэтому они оба играют роль телохранителей их маленькой компании. Комплекция крепкого мужчины сделала их обоих слишком сильными на вид. Но они слишком разные: Харви презирает насилия, а Лестрейнджу оно приносит истинное удовольствие, у Харви мечта стать целителем, у Лестренджа - бойцом.       Сильнее ли Харви его? Определенно. Но когда Себастьян чувствовал адреналин в крови, он становился монстром, беспощадной маггловской машиной, которая убивала всех на своем пути.        - Если она такая прекрасная, то что забыла в Хогвартсе? - задал вопрос Аттикус. - Неужели у звездочки случился бзик?       Никто этого не знал.       Никто.       Хотелось верить, что это ради Харви, но это маловероятно.       - Это не имеет значение, - раздался голос Роди Монтгомери. - Она здесь. И нам нужно быть с ней друзьями, если мы хотим, чтобы все наши планы стали явью. Особенно планы Тома.       С этим Харви был не очень согласен. Наверное, в нем проснулась совесть и родственные чувства к Шарлотте.       Роди Монтгомери был вторым после Абраксаса Малфоя. У него был престиж, внимание женщин, ум и деньги. Не удивительно, что ему в невесты пророчили старшую сестру Малфоя, Натали Малфой. Крепкий союз - вот что нужно сейчас чистокровным волшебникам. Эпоха, когда магглы показали себя во всей красе, во всеоружии, пришла в свою пику и теперь каждый знал: магглы опасны для волшебников. Это основная причина, по которой следовали за Гриндевальдом.       - Если Том сможет перехитрить Шарлотту, - все-таки подал голос Харви, наконец-то найдя свою ночную рубашку, - то я буду крайне рад избавится от лишней головной боли.        - Ты говоришь так, словно совсем не любишь свою милую кузину, - заметил придирчивый Аттикус.       - Он любит только квиддич и драки, - рассмеялся Долохов.       Роди внимательно изучал Харви, пока тот шел к двери в душевую.                    Стоя в дверях душевой, Рихтен только сказал:       - Я буду молиться за того, кто перейдет ей дорогу. Любить и терпеть - разные вещи, Аттикус.

You don't ever have to be stronger than you really are Ты не обязан быть сильнее, чем на самом деле, When you're lying in my arms Когда ты лежишь в моих объятьях. And honey, you don't ever have to act cooler than you think you should Милый, тебе не нужно строить из себя кого-то круче, чем ты думаешь, You're brighter than the brightest stars Ты сияешь ярче самых ярких звёзд.

      В детстве Харви получал нужную любовь от матери, но она умерла, а отец закрылся в себе, женившись только два года назад на молоденькой чистокровной француженки, которая была совершенно не похожа на мать Харви. Сестра Харви, Бэлл Рихтен, только воротила нос от этой новой пассии отца, которая была с ней почти одного возраста.        - Когда-нибудь она тоже умрет, - заметила она, - только не от драконьей оспы, как наша матушка, а от того, что подавится вином.       Харви было наплевать на мнение сестры, пропадающей на вечеринках и желающей стать женой какого-нибудь принца на белом коне. Его самого интересовала Эллэ, жена его отца.       Эллэ, именно так ее звали. Эллэ. Две «э» и две «л». Странное имя для красивой девушки.       Все знали, что в мире чистокровных волшебников все решает чистота крови и приданое. Родители Эллэ решили избавится от дочери, у них уже было четверо сыновей, а дочь только мешала. А мистер Рихтен, немецкий политик, практически министр Германии в период войны, оказался выгодной партией для такой глупышки, как их дочь.        - Она глупа, как пробка, - раздраженно говорила Бэлл. - Даже флоббер-червь умнее этой девицы.        - Для того чтобы раздвигать ноги и производить наследников особо мозгов не нужно, - отвечал наследник мистера Рихтена, старший брат Бэлл и Харви, Роберт. Имя у него было британское, потому что родился он как раз-таки в Британии, был на шесть лет старше Харви (и на четыре Бэлл).       Он был прав.       Когда приехала Шарлотта, все оказалось не так важно, потому что крестница мистера Рихтена оказалась той еще занозой в заднице, которая совершенно не любила, когда какие-то пустоголовые девушки пытались сделать что-то с ее внешностью, одеждой и голосом. Война между ними вспыхнула так быстро, что Бэлл едва успела отойти от похмелья после шумной вечеринки.       На Эллэ Рихтен вчера упала люстра, но могло быть и хуже. Все-таки это не то ужасное зелье, заставляющее лицо покрыться прыщами.       Бэлл через три месяца выходит замуж, Роберту пытаются найти подходящую по статусу невесту, а Харви хочется поскорее закончить школу, чтобы уехать куда-нибудь подальше от своей семьи.       Иногда у него в голове крутились песни мамы, которые она пела ему на непонятном ему тогда языке. Английском, как выяснилось позже. Именно с матерью у Харви связаны самые прекрасные воспоминания. Отец Харви был чистокровным арийцем, а вот его третья жена была полной противоположностью ему, из-за чего они казались действительно красивой парой.       Глаза матери - темные, с отливом темно-синего, - достались ему, а волосы от отца. Его считали красавцем из-за того, что он был идеальной пропорциональный, с лучшими чертами лица от родителей. Они просто не видели Роберта, который похож на настоящего короля. Но, к сожалению, Роберту не хватало обаяния. И в красоте он смог бы проиграть Тому Реддлу.       Том Реддл мог бы заставить встать Роберта на колени. Через парочку лет, конечно.       Но Харви хотелось этого. Опустить брата, который постоянно говорит о своей исключительности перед ним, заставить Роберта поверить, что он не такой уж и прекрасный и умный сын своего отца.       Когда-нибудь он, возможно, увидит это.       Но не сегодня, не в этом году, не в этом десятилетии.       Его сестра окончила домашнее обучение, из-за чего стала слишком требовательна к вниманию, Роберт окончил Ильвермони, где получил хорошее образование, но не смог заставить себя полюбить Темные Искусства, а Харви совершенно плевать на все. Дурмстранг забрал у него всю любовь к жизни, а Хогвартс не сможет до конца залечить раны разбитой души.       Чувство, что его вновь пытают Круциатусом, приходило редко, но в такие моменты Харви старался держать себя в узде.       Слабость - это все равно, что смерть.       В Дурмстранге он пережил свой личный Ад. Быть любимчиком - значит быть постоянно на мушке бдительных старост, злых профессоров и простых ребят, желающих оказаться на его месте. Харви вытерпел слишком много побоев от этих самых ребят, Круциатусов от жестоких преподавателей и розги от желающих позабавиться старост.       Все эти раны невозможно закрыть любовью.       Все эти раны невозможно забыть.

You're scared to win, scared to lose Ты боишься побеждать, боишься проигрывать, I've heard the war was over if you really choose Я слышала, что война закончится, если ты на самом деле выберешь The one in and around you Ту, кто всегда рядом с тобой.

      Свою фирменную мрачность Харви получил в начале третьего курса, когда понял, что его не спасет ничего, даже связи отца. Он должен стать сильным и научиться терпеть, а потом давать сдачу с удвоенной силой.       Поразительно до чего может довести себя человек, желающий избежать боли и страданий.              Харви ходил на тренировки с четырех утра до семи, в семь тридцать завтракал, посвящал двадцать минут приседаниям и отжиманиям, учился, вновь занимался свои телом, обедал, упражнялся...       Шарлотта, обожающая сладкое, только фыркала на это, но поглядывала на кузена с уважением.       К концу третьего курса на него смотрел другой человек, более сильный и выносливый. А к началу четвертого он был похож на шестикурсника. Сейчас же он напоминал взрослого мага, поэтому его особенно не трогали, а Том Реддл и вовсе завербовал его себе под крылышко.       Вообще это получилось довольно быстро. Том курировал его несколько месяцев, а потом Харви сам как-то стал бывать в его компании. А может он просто не хотел бывать где-то в другом месте.       Но потом он встретил Шафика и Альфарда Блэка, младшего брата Вальбурги, и в их компании стал бывать даже чаще, чем в компании Реддла и его друзей. Это тоже случилось как-то собой.       Сейчас Шарлотта оказалась в компании Реддла и этот слизеринец пытался всеми силами взять ее к себе. Но он не знал ее. Совершенно не знал.       Шарлотта любит выпить и совершенно не парится насчет наркотиков. Иногда она готова пить и принимать ЛСД одновременно. К сожалению, она не разбиралась в медицине, и поэтому могла умереть в любой момент из-за своей тупости и желания рисковать своей шкурой.       Харви лишь надеялся, что даже если Найт попадется на удочку Реддла, то тот пропадет в ее чарах.       Но они не знали, что она - вейла. И единственное, что отгораживает мужскую половину Хогвартса от ее чар, всего лишь сережки, наследство от ее матери.

You hate the heat, you got the blues Ты ненавидишь жару, тебе по душе мрачный блюз, You're changing like the weather, oh, that's so like you Ты меняешься, как погода, – это так на тебя похоже, The same wind that moves you Всё тот же ветер меняет тебя (two, three, four) (Два, три, четыре).

      Засыпая, Рихтен заметил, что Шарлотта и его умершая мать очень похожи и взгляд у них одинаковый: желает только доброту и любовь, а потом дарит умиротворения, длящееся до самого утра.