Грешница

Where do we go from here? Что нам делать дальше? This isn't where we intended to be Мы мечтали оказаться совсем не здесь. We had it all, you believed in me У нас было все: ты верил в меня, I believed in you А я верила в тебя.

      Гриндевальд давно перестал верить во что-либо.       Его бренное существование... Его бренное существование стало причиной того, почему он так ненавидел весь мир и мечтал только о смерти. Но смерть была всего лишь подарком, которого Геллерт не заслужил. Убив множество магов, магглов, темный маг погряз в крови. Но он не считал себя виноватым, кровь на его руках была, есть и будет.       Чувство вины за каждое убийство не съедало его по ночам, а мысли об убитых не вызывали отвращение или какое-то удовольствие. Эти мысли просто существовали. Он не чувствовал ничего: былой запал пропал, чувство жажды иссякло.       Но все же есть кое-что, за что Гриндевальд себя ненавидел и презирал.       Самое ужасное преступление Гриндевальда - использование Эмили в его корыстных целях. Он уничтожил ее душу, обложил пеплом ее надежды и утопил любовь к свету.       Она предала его, предала, потому что долг требовал этого. Геллерт злился и ненавидел, слова лжи, злости и обиды вытекали из него, словно ключевая вода из источника. Его любовь к этой маленькой принцессе была всегда, но он не позволял себе этого говорить ей.       Потому что она это знала. Знала и любила в ответ.       Геллерт любил и Мэрилин, и Еву, и Шарлотту... Они все были ею, его маленькой принцессой, которая просто не смогла остановить себя от доброты и милосердия, как и не смогла остановить темного мага от столь ужасного поступка.       Ее страдания во время ритуала он не забудет никогда. Именно тогда он получил ранение. Темная магия Эмили отбросила его с такой силой, что повредила едва ли не все тело, но после резкого выброса девушка смогла подлечить его, используя ту же самую магию.       К сожалению, она была слишком неопытна, чтобы вылечить его раздробленную кость, чтобы убрать магию, попавшую в кровь, словно зараженная инфекция.       Он посредством ритуала сделал все возможное, чтобы магия осталась внутри нее. Иначе бы она умерла: побывав в прошлом слишком долго, ее тело и ее душа истратили слишком много сил. Геллерт предлагал вернуться в ее будущее - вернее, в ее настоящее, - но она этого не сделала, она осталась с ним, потому что любила и верила в него.       Тогда он сделал все возможное, чтобы использовать ее магию в своих целях: отправил в ужасающие условия для физической подготовки; заставлял своих «палачей» пытать ее, чтобы научить ее держать язык за зубами; эмоционально давил на нее в «белых комнатах», где невозможно было ни спать, ни есть, ни даже думать в звенящей тишине.       После этого она будто бы умерла. Вернее, часть Эмили умерла. Если раньше она была светом, согревающим его, то потом она стала огнем, который мог уничтожить кого угодно.       Адское пламя, которое он призывал, стало напоминать Геллерту о милой девочке, что он уничтожил в поисках власти и жажды оказаться правым. Иногда он касался свечи в своем кабинете и, чувствуя острую боль, вспоминал, как сильно кольнуло его сердце, когда Поттер со слезами на глазах стояла перед ним, моля о прощении в тот злополучный год его падения.       Геллерт простил ее. Не мог не простить свою маленькую девочку, чье сердце было вдребезги разбито.       Через несколько лет его так называемая племянница, Шарлотта Найт, перерезала себе вены. Сама Эмилия пришла к нему с красными глазами и призналась:        - Долг - смерть любви, - сделав большой глоток любимого вина, девушка продолжила: - Поэтому я не хочу любить, Геллерт. Потому что это всегда больно. Всегда. Как бы сильно я не любила человека, либо я, либо он приносит боль.       Она совершенно права. Совершенно.       И все же он помнил: в том, что она такая - только его вина, только его ошибка... Только его.       Гриндевальд видел, как бьется ее магическое ядро, как оно желает поглотить магию другого волшебника, но не может только потому, что сам Геллерт запечатал его своей кровью, проведя самый безумный ритуал в своей жизни. Обскур внутри Поттер бился, как зверь в клетке. Этого зверя нельзя приручить, его жажде нельзя поддаваться, его невозможно уничтожить. (Глупо предположить даже, что саму темную магию возможно уничтожить.)       Геллерт любил Эмили, поэтому он старел и ждал, когда его маленькая девочка приведет саму себя к нему и поставит начало своего пути.              Вот так вот получается? Они всегда рядом с друг другом?       К счастью или нет, но Геллерт давно перестал любить. Он не умел любить, и знал, что его любовь приносит только горечь разочарования и всевозможные оттенки боли.       Он сравнил Эмили и Альбуса. Любовь к этим людям заставила его измениться, поменять свое мнение. Но какими разными они были! Эмили всегда стремилась быть частью его, стремилась стать частью чего-то большего и не умела (до поры до времени) скрывать свои чувства. Альбус же сам хотел возвысить себя, клеймо «лучшего» говорило о нем больше, чем что-либо другое. Он любил, но любовь меркла рядом с титулами, статусом и расплывчатым «я должен».        - Я должен убить тебя, Геллерт, но я сделаю так, чтобы ты, мой... добрый друг, остался жив и переосмыслил свою жизнь.       Ничего Геллерт не переосмыслил, ни о чем не жалел. И единственное, что он желал - сделать все заново, более кроваво, более четче, лучше.       Касаясь пустой клятвы на крови, которую Альбус вернул ему после поражения Геллерта (как ужасно звучит это слово!), темный маг вспоминал свои страстные чувства к юноше, который, казалось, был похож на него самого, на выгнанного из школы дурмстрангца.       Тогда Геллерт не умел любить, у него плохо получается и сейчас, но он старается дарить свою любовь своей маленькой принцессе, которую жизнь потрепала достаточно сильно. Гриндевальд говорил о любви в своих речах, потому что знал, как дорого это чувство многим. Он лицемерил ради кого-то.       - Ради любви можно и умереть, - пожала плечами Эмили, глядя на звезды, - но нельзя позволять любви убить тебя. Есть разница между жертвенностью ради чего-то и стать жертвой вследствие чего-то. Ты же это знаешь, да? Я видела картину в Хогвартсе. Когда соловей убил себя ради того, чтобы подарить любовь кому-то другому, студенту, встречающего свою первую любовь. Он пожертвовал своей жизнью ради этого. Это считают правильным поступком. Но при этом если бы этого соловья убил кто-то другой во имя того же самого чувства, то это бы назвали варварством или чем еще похуже. Любовь убивает. Любовь не просто убивает, она делает из тебя либо жертву, либо убийцу.              Если судить по изречениям Поттер, то Гриндевальд попал в обе категории. Он стал жертвой любви Эмили и стал убийцей чувств Альбуса. Или же он стал жертвой чувств новоиспеченного обладателя Ордена Мерлина?       Геллерта любили, Геллерта уважали, Геллерта обоготворяли. Но сейчас рядом с ним остался единственный человек - его милая принцесса, которая сама уже разрушает себя, медленно, кирпичик за кирпичиком.       И разрушения эти принесли и принесут огромную боль магическому миру.

Certainties disappear Уверенность исчезает, What do we do for our dreams to survive? Что нужно сделать, чтобы наши мечты не растворились? How do we keep all our passions alive Как нам сохранить нашу страсть, As we used to do? Как мы делали раньше?

1922

      Геллерт не уверен в мальчишке, которого так старательно обучал. Доброта в нем побеждает мрак его темной сущности. Это раздражает и приносит новые проблемы. Если мальчишка поймет, что его дело не совсем благородное, то... будут огромные проблемы, которые могут убить Геллерта. К сожалению, его дар зрить в будущее не дает ему полной картины. Значит ли это, что все пойдет крахом?       За окном играет буря; Нурменгард, находившийся в Австрии, окружен защитным полем, но все же можно увидеть бушующую стихию. Сегодня праздник магглом - Рождество.       Его дорогая принцесса обожает этот праздник, она купается в лучах любви и обожания. Все говорят, как сильно она похожа на брата в минуты битвы, но при этом она по-настоящему отличается от Темного Лорда.       На Геллерте дорогой сюртук, пиджак и перчатки - скоро ему предстоит станцевать с Мэрилин первый танец. Смотря в зеркало, Геллерт отмечает, что его лицо стало взрослее, в некоторых местах даже состарилось. Огонь революции делал его молодым, тюрьмы же старили. Геллерт жил в двух мирах: где его презирали и где его возвышали. Дверь распахнулась и вошла его спутница. С сияющей улыбкой, в сверкающем платье и простой прической. Не поддаваясь уговорам чистокровных леди, девушка предпочитала носить простые волосы, украшенные различными украшениями - подарками ухажеров и самого Геллерта.       Сегодня на Эмили было надето красивое темно-синее платье с яркими камнями, которые начинали сиять, когда девушка двигалась. Ее образ напомнил Геллерту сияющее ночное небо в его родовом замке. Замок был заблокирован в целях безопасности после того, как прогремела первая битва против Министерства Германии. Геллерт мягко улыбнулся румяной девушке: сколько бы времени не прошло, она до сих пор оставалась такой же яркой, как в год их знакомства. Время не тронуло ее волос и ее облика, волшебница осталась такой же молодой, словно ей все еще шестнадцать лет. Это все благодаря уникальному зелью, которое она варит, чтобы поддержать свою жизнь. Геллерта волнует вопрос: как долго зелье сможет поддерживать в ней жизнь?       Как долго она сможет существовать в прошлом?       Ясно, что не всегда, скоро и зелье перестанет помогать ее организму останавливать потоки волшебства. Долгих двадцать семь лет Эмили стояла рядом с ним и помогала ему всем, чем могла: давала советы, шпионила, воровала и... пытала ради него. Гриндевальд не думал, что она согласится на это, но принцесса умеет удивлять, когда хочет.       Сейчас не очень хочется думать о том, когда ей придется уйти от него. Сейчас - праздник, ее любимый праздник. Геллерт сделает все, чтобы подарить ей ощущение волшебства в день, когда война не должна трогать его людей. Единственный день в году, когда кровь, разноцветные лучи заклятий и бесконечные терки с аврорами остаются за стенами крепости, построенной на крови магглов и бунтующих против Темного Лорда волшебниками.        - Ты не представляешь, - весело проговорила девушка, подходя к мужчине и помогая ему с запонками. - Приехала семья Винды, они так смотрят на Куинни... Нехорошо смотрят.       Куинни Голдштейн - маленький бриллиант в коллекции индивидуальных людей Геллерта. Девушка с врожденным даром к леггилименции. К сожалению, девушка не могла в полной мере понять, каким даром обладает. Даже сейчас в ее душе бушуют острые сомнения, но верная Винда изо всех сил старается оставить американку на стороне своего господина.        - Ты же знаешь, как семья Винды относится к ее страсти к женщинам, - мягко ответил Геллерт. - Ничего удивительного в том, что они не одобряют ее выбор. Винда стареет, наследников - как и мужа, собственно говоря - у нее нет. Это злит их, и они хотят доказать ей,что она сбилась с пути.       - Иногда меня так раздражает патриархальное общество, - незамедлительно ответила Эмили. - Я вижу, как Винда хочет быть счастливой с Куинни, но ее семья дышит ей в спину и не дает расслабиться. Они были бы счастливы.              Поттер перестала быть наивной давным-давно, но признавать сей факт, увы, отказывалась.        - Как там Криденс? После обучения он должен быть слегка обескуражен такому количеству людей, - проговорил Гриндевальд, беря за руку свою названную сестру. - Он может начать нервничать.        - Я оставила с ним Куинни. Они хорошо ладят.       Темный маг кивнул. Куинни со всеми хорошо ладит. Вокруг нее словно существовала аура дружелюбия, ей хотелось все говорить и не замолкать.       Они выходят, спускаются вниз по лестнице. Геллерт все еще крепко держит Мэрилин - теперь уже Мэрилин - за руку. Шум и разговоры слышны уже достаточно отчетливо, Геллерт взмахом руки открывает позолоченные двери.       Весь Нурменгард по сути похож на райский уголок, некий Эдем. Поначалу. Если спуститься вниз, в место, где происходят пытки, держат людей в клетках, ставят опыты, то сразу попадаешь в Ад. Эмили, участвовавшая в проекции замка, долго смеялась над библейским смыслом. После того, как ей в качестве ее лже-личности Саманты Уильямс пришлось ехать в монастырь Святой Екатерины в Иерусалиме, Поттер скептически относилась ко всему связанному со словом «бог», «вера», и «религия». Кажется, ей просто-напросто не понравилось в компании невинных монашек. Хотя, Геллерт не покривит душой, принцесса весьма плохо отозвалась об одной женщине, которая заставляла девочек учить каждое библейское высказывание, раздавала розги направо и налево и орала так, что даже Сатана бы в своей Преисподней услышал. Не удивительно, что она скончалась от сердечного приступа.        - Я рассказала ей на латинском все строчки из той книги про блудство и богохульство, - со смехом говорила Эмили, отпивая вино из бокала, - когда она об этом узнала, была так зла, что... что просто умерла! - искренний смех слетел с губ девушки, и Геллерт рассмеялся вместе с ней, чувствуя всю иронию произошедшей ситуации. Поттер должна была отправиться в монастырь за очень ценными бумагами с редким ритуалом, который Геллерт намеревался провести сегодня в полночь. Конечно, ритуал может убить Криденса, но Гриндевальду нужен был не он, а его сила.       Вот еще одно свойство времени - начинаешь меньше чувствовать, больше размышлять и осознавать.       Мэрилин с ее прекрасными светлыми волосами и обликом святого ангела никак не могла быть сестрой самого ужасного человека в мире. Но именно эта девушка была одновременно и ангелом, и дьяволом. Приближенные к ним люди это знали, но при этом умудрялись попадать в сети ее очарования, которые она так искусно плела годами. Сейчас они шли мимо напыщенных снобов, преклоняющих перед ними головы. В груди расплывалось чувство наслаждения. Именно этого он желал? Преклонения? Нет, совсем нет. Он желал оказаться правым. После долгой борьбы с другими волшебниками Гриндевальд должен одержать верх, доказывая истинность своих слов.       Он и Мэрилин стоят в середине зала, повернувшись друг к другу, они склоняются в приветствии, а потом руки Геллерта по привычке оказываются на талии девушки, как и ее руки оказываются на его плечах. Он мягко убирает одну из них с талии и берет ее мягкую ладошку в свои руки.       Музыка начинает играть - они пускаются в танец, в легкий вальс.        - Я боюсь за него, - шепотом говорит Эмили, - за Криденса. Ты так и не сказал мне, что собираешься делать с ним, а те свитки, что я принесла тебе полгода назад, ты так мне и не показал. Я знаю: ты смог снять с них заклятие.       Если сейчас маг скажет ей, что он хочет сделать из Криденса куклу, забрать его личность, уничтожить его волю, то он навсегда потеряет Эмили. У нее есть особенная мораль, которая всегда бесила Геллерта сильнее, чем что-либо другое в ней. Она могла уничтожать плохих людей, но и пальцем не тронет тех, кто невиновен и никак не причастен к плохим делам. Любовь к правильным поступкам, доброта и милосердие - слабые стороны его дорогой принцессы, которыми Темный Лорд безбожно пользовался в минуты, когда девушка стояла перед нелегким для нее выбором. Убеждать ее в правильности его - их - действий стало привычкой, особенно когда она под конец всегда поддавалась его убеждениям, давая тем самым больше власти ему в руки.       Он любил ее. Конечно же любил. У него больше не было кого любить.        - Ты узнаешь обо всем, - ответил Геллерт с легкой улыбкой. - Я обещаю.       Вряд ли она ему поверила, но вопросы задавать перестала, словно поняв тайную истину его слов.       Свет вокруг них был столь ярким, что Геллерту приходилось слегка прищуриваться, чтобы смотреть на свою милую сестрицу; чистокровные подключились к торжеству, варьируя рядом с ними, казалось, они были рады тому, что оказались здесь. Хотя, признаться честно, они и рады этому: приглашение в крепость Гриндевальда получают только избранные. Блэки, которые так и не решились выбрать открытую позицию, стояли в стороне и тихо переговаривались меж собой. Ирма и Поллукс смотрели на все с крайним недоверием, полагая, что их собираются прикончить за углом. К сожалению, они знать не знали, что всего лишь доброта Поттер и ее желание доказать что-то Геллерту позволила им оказаться на празднике, а не в хладной яме где-нибудь в Хельсинге.       Танец закончился. Вскоре они отошли в разные части зала, разговаривая с другими людьми и готовясь к встречи после торжества. Ритуал Геллерт вознамерился провести сегодня. Хоть магглы и глупы можно похвалить их за придуманный праздник Рождества. Фактически он совпадал с Йолем - днем середины зимы. Сегодня был идеальный день для вступления в новую фазу плана Гриндевальда.       Криденс - мальчик с тяжелым прошлым, темной материей внутри себя. Его сила удивляла и поражала своими размерами. В таком худом, нескладном и слабом теле живет огромная сила, способная уничтожить целые государства и цивилизации. Геллерт намеревался использовать мальчишку в своих целях, но его добрая, совершенно наивная и доверчивая натура позволяла ему разве что пойти против тех, кто пытался напасть на тех, кто дорог Бэрбоуну.       Сейчас с ним была Мэрилин. Рядом с ней он улыбался - Геллерт прекрасно это понимал: рядом с этим ангелом невозможно было оставаться угрюмым или злым. Возникало ощущение, что пережитые вместе годы сделали его намного мрачнее и темнее, позволяя увидеть мир во всех его темных красках, делая его полностью тем, кто он есть. Она же стала улучшенной версией себя самой. Если в начале их знакомства Геллерт старался разглядеть в ней что-то темное, но видел лишь яркую дымку дерзости и чего-то по-настоящему темного в ее глазах, то сейчас он мог с уверенностью сказать, как сильно в ней блещет свет и как сильно этому свету противостоит заложенная в ней от природы тьма.       Поттер состояла из противоречий: свет граничил с тьмой, острый ум с постоянной недогадливостью, а жестокость смешивалась с милосердием. Она не умела быть одной, всегда дарила любовь тем, кто был готов дать ей что-то в ответ, и сейчас на этом празднике в ней играла доброта и любовь, хотя - Гриндевальд знал это точно - когда пробьет полночь, проснется ее темная сторона личности, о которой Эмили наотрез отказывается говорить.       Возможно она откажется принимать участие в ритуале и попытается остановить мага, но Геллерт уже все решил: если принцесса попытается остановить, он отошлет ее подальше от Криденса. Как бы сильно он не был к ней привязан, долг всегда стоит на первом месте.       Темный Лорд хотел не замечать ее усталость и резкий упадок магии, но не мог. Даже сейчас видно бледность девушки, но она не подает признаков усталости: для нее на первом месте стоит добыть информацию, а потом уже думать о себе. Есть в Эмили что-то героическое, что-то, что она получила из-за своего воспитания. Это какой-то непонятный Геллерту менталитет: она стремиться быть полезной, стремилась доказать кому-то, что в первую очередь для нее важны остальные, а потом уже она сама.       Только вот кому она пыталась доказать это: себе или своему крестному, который, как знал Геллерт из пьяных рассказов Поттер, только и делал, что пил да после пьянки старался стать лучше, но все равно продолжал выпивать.       Винда скользнула тенью рядом с ним. От нее шел аромат роз - под стать фамилии. Ее черное облегающее платье привлекало взгляды многих мужчин, но не Геллерта. Темный Лорд давно перестал интересоваться плотскими утехами, ибо они мешали ему мыслить здраво и разумно. Он старательно вытеснял из своей жизни все чувства и эмоции, оставляя лишь способные подарить ему желаемую власть и силу.       Розье старательно говорила ему о настроении мальчишки, о том, как сильно он нервничает. Также она затронула тему чистокровных семейств, боявшихся открыто говорить о благосклонности политике Геллерта.       Знак Даров Смерти, который теперь провозгласили «знаком Гриндевальда» смотрел прямо на Геллерта; неожиданно Темный Лорд повернул голову и увидел их. Дрожащего Криденса и обеспокоенную Мэрилин. И идущую к ним Куинни, чьи уста уже говорили безмолвным шепотом: «Они догадались, герр».       Остановить их у Голдштейн не хватило бы силы, поэтому Геллерт старательно отводил свою злость от златокудрой американки. Взгляд устремился прямо на Эмилию, которая смотрела на него со злостью. Геллерт уже готов выхватить палочку и направить ее на Криденса, но также он знал, что геройская сторона личности принцессы способна встать под луч. А вредить ей он не хотел.       Поэтому Геллерт только улыбнулся. И позволил им покинуть зал.       Он найдет их. Слишком сильно Эмили привязана к нему, да и мальчишка-обскур совершенно не приспособлен к обществу. Они потеряются и придут к Геллерту вновь. Если бы у темного мага было на это время, то он, несомненно, позволил бы этому случиться, но времени не было. Поэтому он позволил Винде скользнуть за ними. Хищница-француженка точно сможет остановить их хотя бы на время, пока Геллерт подготавливает все к ритуалу.       Идя по коридору к ритуальной комнате, Геллерт размышлял о Европе и ее преимуществах. Честно говоря, ему не особо нравилась идея завоевания этой части света. Но именно там происходило развитие магического общества, слишком многое потеряет Геллерт только из-за своего нежелания захватывать именно Англию.       Альбус Дамблдор до сих пор заставлял Геллерта сомневаться в своих целях, хоть это и происходило достаточно редко. Все же образ мага, пытающегося остановить его, иногда заставлял Геллерта задуматься: правильно ли он поступает? При этом немец прекрасно понимал: если в нем есть сомнения, то и в других они будут. Поэтому он старательно отгонял от себя эти мысли.       К сожалению, он недооценил Эмили, когда нашел ее в той самой подготовленной для ритуала комнате.       Поттер смотрела прямо на него заплаканными глазами, крепко держа при этом удавку на шее Криденса. Мальчик старался вырваться, но не мог, а его магия молчала: они оба стояли в ритуальном кругу, где невозможно было колдовать. Оседая, Бэрбоун успел только выдохнуть хриплое американское «благодарю», а Эмили заплакала еще сильнее, слезы текли по ее щекам, капая на безупречное платье, глаза раскраснелись.              Геллерт не сделал ничего.       Потому что девчонка только что совершила один из ритуалов по спасению своего тела, делая его бессмертным.       Древние майя боялись исчезновения, как и любая другая цивилизация, поэтому ими был разработан специальный ритуал, позволяющий телу жить долгие века. Суть ритуала, конечно же, долгая жизнь, за которую нужно заплатить довольно высокую цену. Смерть другого человека с намного большей силой, чем у совершавшего ритуал.       У Геллерта было два выбора: вытащить оттуда Эмили, не закончив ритуал и тем самым убив ее, или сказать те самые запрещенные слова по истине темного ритуала и, вероятно, оставить девушку в живых, но навсегда потерять тот светлый образ юной Поттер.       Перед глазами мага резко потемнело, появились яркие картинки будущего, в которых ясно показывалась его победа: красивая темноволосая двушка с белой прядью стоит рядом с ним, на ней черное платье, она пьет красное, как кровь, вино, смеется и улыбка ее режет, словно нож; сам Геллерт сидит в высоком черном кресле, на его лице нет признаков старости, он похож на молодого принца, избалованного своими родителями в детстве, но глаза его говорят о том, через что он прошел ради этого места. Вокруг них двоих стоит плотная аура темной магии, особенно сильно она идет от нее, от Эмилии Поттер. В ее глазах плескается тьма, в ее жестах одна жестокость, а в речи - холод.              - Все предадут, - шепчет она в тишине, и когда взгляд Гриндевальда обращается на пол он видит лишь кровавые трупы, перерезанные и отрубленные, среди которых есть и Альбус Дамблдор, испуганный, но не сдавшийся.       Безумный смех срывается с губ Эмили.       - Это ты сделал это со мной! - срывается с ее алых губ, бокал с вином падает на пол, ее глаза смотрят прямо в душу Геллерта. Они больше не ярко-зеленые, как трава на лугу, они похожи на кровь, смешанную с чернотой. Они пугают и отталкивают. - Ты сделал меня такой!       Видение обрывается.       Страх рождается в душе темного мага. Если он сделает этот ритуал, то тогда он убьет все светлое, что есть в ней. Сделает из нее убийцу без души и совести.       Но все же он знал, что не все видения сбываются, что есть шанс сделать ее намного лучше той безумной женщины из предполагаемого будущего.       Эмили стоит на коленях, крепко держа мертвое тело юноши, ее плечи дрожат от плача.        - Прости, прости, прости, - шепчет она в наступившей тишине. - Я не могла иначе...       Это дикая ложь.       Геллерт берет в руки свиток.       Магия Криденса выходит из него медленно, словно гадюки из своего убежища выходят щупальца темной материи, обволакивающей тело девушки. Эмили не сразу понимает, что происходит.       С ее губ срывается крик. Душераздирающий и громкий.       А Геллерт начинает читать заклинание.       В полутемной комнате появляются древние символы, темная магия входит в Эмили, ее тело впитывает все до капли. Геллерт смотрит только в свиток, боясь - да, боясь! - увидеть всю боль Эмили. Он слышит каждый ее всхлип, крик и каждое движение ее тела. Этого кажется достаточным.       Сердце бьется слишком сильно, его шум раздается в ушах мужчины.       Шум сердца, крики, всхлипы, просьбы о помощи - это все окружает Геллерта прямо сейчас. Кажется, он нашел свой ночной кошмар, который будет сниться ему до конца его дней.       Когда вся эта пытка заканчивается, Геллерт смотрит на распластавшееся тело Эмили, на труп удушенного Криденса, а потом...       Эмили открывает глаза и они черные, черные, как та магия, что проникла в нее. Вздох срывается с ее губ, а потом кристально-чистая слеза падает на пол.        - Это ты сделал это со мной, Геллерт...       После этих слов случился выброс, и Геллерт ощутил острую, всепоглощающую боль.

Deep in my heart, I'm concealing Глубоко в своем сердце я скрываю Things that I'm longing to say То, что хочу сказать, Scared to confess what I'm feeling Мне страшно признаться в своих чувствах, Frightened you'll slip away Я боюсь, что ты тогда бросишь меня. You must love me, you must love me Ты должен любить меня, ты должен любить меня!

      На поле битвы все было слишком одинаковым. Кровь волшебников и магглов одинаково красная, оторванные конечности похож друг на друга. А дым застилает все перед глазами.       Мужчина в порванном темно-синем пальто шел медленно, вглядываясь в каждое мертвое лицо на его пути, белоснежная палочка в его руке стоит в боевой готовности, в ожидании собираясь пронзить соперника Убивающим. Разномастные глаза мужчины ищут кого-то особенного, того, кто знает, где находится Третий Дар. К сожалению для юного мальчишки Поттера, Темный Лорд Гриндевальд находит его едва живого, но все еще способного говорить.               - Где она? - хриплый голос Гриндевальда напугал бы Октавиуса до дрожи в коленках, но вряд ли после темного заклинания правой руки Гриндевальда, Винды Розье, у него остались нижние конечности.       О, Поттер-младший знает, о чем говорит Темный Лорд. Клятва огненным кнутом хватает его за горло, крича о молчании. И Октавиус молчит.       - Я никогда не скажу тебе этого, - хрипит юноша, когда на него смотрит кончик палочки. - Ты не узнаешь этого ни от меня, ни от кого-либо другого.       Зеленая вспышка обрывает жизнь Поттера-младшего. Мальчишке всего шестнадцать лет, а он решился пойти в бойцы, хотя еще даже школу не закончил. Прикинувшись одним из магглорожденных, потомок чистокровного рода стремился показать миру, насколько сильны могут быть волшебники и что чистокровные больше не трусы. Гриндевальду не составило труда узнать о нем, чтобы напугать оставшихся родственников.       Поттеры давно хранили в своем роду один дар, который так заинтересовал Геллерта. Мантия-невидимка. Об этом он узнал от Эмилии, когда та призналась ему, что часто использует ее во время походов и убийств.        - Главное спрятаться от лишних глаз, - сказала она, пожав плечами, - остальное не имеет значения.       Желание достать ее захватило Геллерта, но все было безуспешно, потому что Эмили со смехом сразу же сказала, что ему не найти мантию-невидимку, ибо Непреложный Обет связывает Поттеров. Таков закон их семьи: если наступает война, давать Обет о неразглашении тайны мантии-невидимки.       Сейчас Геллерту уже шестьдесят. По меркам магглов он староват для войн и революций, должен сидеть в своем кресле в Нурменгарде и командовать войсками оттуда. Но маги знают: Темный Лорд полон сил, его магия на пике своего великолепия, он не станет сидеть сложа руки, пока другие воюют. «Горячая кровь течет по его жилам,- говорят они, - никто не смеет пойти против Темного Лорда, пока в его жилах бежит темнейшая магия».       Немец на эти слухи только скалится. Он стал носить черные перчатки, чтобы скрыть несмываемую кровь на его руках. Как из белоснежных, чистых ладоней они превратились в отдающие красным оттенком руки палача, убийцы? Гриндевальд хромал на одну ногу, потому что та была изломана темной магией. В тот день, Рождество, ритуал... Все это слилось в один кошмар, от которого Геллерт невольно вздрагивал.       Он убил в девочке, его маленькой принцессе, все светлое, что в ней возможно было найти, превратил в монстра, жаждущего крови и магии. Эмили вылечила его, но не смогла до конца восстановить его ногу и вернуть полную подвижность некоторым пальцам левой руки, но Гриндевальд не жаловался: он думал, что умрет прямо на холодном каменном полу ритуальной комнаты.       Сначала Геллерт не мог ничего сделать с собой: его охватило острое желание воспользоваться приобретенной мощью, но он не сделал этого. Она совершенно не могла контролировать свои силы, была слишком импульсивна, не подготовлена к той силе, которую получила. Поэтому Гриндевальду пришлось отправить ее на обучение.       Надев на нее адамантовые браслеты, Геллерт надеялся, что это спасет ее и окружающих ее людей от ее ужасной силы, таящейся в хрупком теле девушки.       Шесть недель физической подготовки и рукопашного боя на пустынном, продуваемом всеми ветрами островке в Эссексе; в Германии, в миттенвальдской военной школе, Эмили три недели обучали разным способам, как не попасть в плен и как совершить побег; сразу после Миттенвальда Поттер отправили в американскую воинскую часть в Форт-Брэгге, Северная Каролина, где ей предстояло пройти программу выносливости на допросе.       Последовали другие занятия: акробатика, гимнастика, изучение маггловских наук, старинных языков, фехтование, психологические манипуляции. Это была лишь малая часть того, что она изучила за год подготовки.       Эмили ощущала, как она меняется, и результаты ее не радовали. Геллерт увидел это в первый же день ее возвращения. Ее наблюдательность, восприимчивость, скорость реакции выросли на порядок. Она сама призналась, что чувствует себя психологически неуязвимой. Там, где у других боль или ужас, у нее – лишь ледяное бесстрастие. Она научилась имитировать эмоциональные реакции людей – страхи, неуверенность, отчаянную потребность в любви, – хотя сама ничего из этого перестала испытывать в полной мере.       Она превратилась в оружие, научилась контролировать себя. Только тогда Геллерт снял с нее адамантовые цепи, позволяя ей ощутить всю магию.       - Я чувствую себя слишком сильной, чтоб это было правдой, - сказала тогда Поттер. - Что я теперь должна делать с этой магией, Гелла?       - Сражайся за меня, покажи миру, насколько сильна моя армия, - произнес в ответ Геллерт.       Она согласилась.       Тогда, как считал Геллерт, и родилась Ева Дюран, которую прозвали Тенью Гриндевальда. У нее ярко-рыжие волосы и темные глаза, на ней всегда темная одежда, лицо закрывает капюшон. Она стала легендой среди двух противостоящих армий. Убивала только тех, кого считала нужным, воровала тайны и играла судьбами. И исчезла, когда ей все это надоело.        - Ты используешь меня, - прошипела она в лицо Геллерту, - ты используешь силу, которую так хотел оставить в Криденсе, используя ритуал подчинения. Теперь это моя сила, теперь я сильнее тебя.        - И что же ты сделаешь? - усмехнулся в ответ мужчина и придвинулся ближе к ней. - Убьешь меня?       Эмили сверкнула зелеными глазами (Геллерту казалось, что они перестали быть такими же яркими, как раньше) и прошептала так, чтобы слышал только он.       - Я оставлю тебя одного.       Это было смешно: угрожать Темному Лорду одиночеством. Но, признаться, ему нужно было кому-то доверять, нужна гавань, в которую он мог прийти, когда шторм разбивал все его мысли и планы.       Гавань в лице принцессы ускользнула от него, быстро и легко. И вернулась только спустя года. И не сказала, чем занималась.       - Пением немного, - сказала Поттер и глотнула вина. - Мне нужен ребенок. Девочка. Мне нужна новая, подготовленная и изученная публикой личность. Она должна стать звездой, должна быть на слуху. И только тогда я смогу закончить то, ради чего вернулась в прошлое.       Геллерт согласился с условием, что она поможет ему с добыванием информации из Америки. Найти ребенка оказалось легко: Рихтены приютили маленькую девочку-полукровку, с яркими голубыми глазами и золотыми волосами.       Глаза ей изменили, потому что Эмили в упор отказывалась менять цвет глаз. В итоге каждый месяц Эмили скрупулёзно тратила на то, чтобы вплести в личность Шарлотты Найт свои собственные черты. Она владела легилименцией на достаточном уровне, чтобы не разрушить личность девочки.       Шарлотта Найт постепенно становилась Эмилией Поттер, сама того не зная. Даже в Шармбаттоне Эмили удавалось найти способ попасть к девочке и переколошматить ей мозги.       Эмили с легкостью согласилась убить ее, бросив в огонь, когда пришло время. Геллерт даже слегка восхитился ее хладнокровию, но по большей части ему было все равно. Огонь войны бил в самое сердце каждой страны, а Геллерт пользовался их слабостями для достижения своей цели.       Эмили превратилась со временем в Шарлотту.       Геллерт же был слишком занят своей революцией, войной и поисками Даров, чтобы волноваться об Эмили и ее проблемах. За несколько десятков лет она достаточно выросла и вполне может решить их сама.       Сейчас Геллерт смотрит на проигравших со снисхождением, пока Эмили сидит в британской школе, в которой работает Дамблдор. Люди говорят, что он равен по силе с Дамблдором, а Геллерт смеется. Только Эмили смотрит на него и говорит попытаться быть реалистом и готовиться к дуэли.       Она в Хогвартсе, пока Геллерт убивает людей, грабит города и деревни, старается уничтожить как можно больше магглов...        - Мне плевать на этих людей, - говорит Эмили, - я их не знала и никогда не узнаю, их спасение не принесет мне абсолютно ничего, поэтому я буду делать то, что хочу. А я хочу быть свободной. Свобода... действий.       И тогда Геллерт рассмеялся. Потому что он сделал ее такой, какая она есть.       Но внутри него есть маленький осколок горечи и страха.       Сейчас он свяжется с Эмили через сквозное зеркало и в подробностях расскажет об убийстве ее родственника. А она как всегда скажет: «Черт возьми, Геллерт! Ты чертов психопат!». Это стало обыденным. Это стало привычных.

Why are you at my side? Почему ты на моей стороне? How can I be any use to you now? Разве я нужна тебе сейчас? Give me a chance, and I'll let you see how Дай мне шанс, и я докажу, что Nothing has changed Ничего не изменилось.

1945 (После поражения)

      Геллерт проиграл.       Его никто не судил: Альбус посчитал это лишним. Желание сохранить жизнь бывшего любовника оказалось в нем сильнее здравого смысла.       Вкус предательства от самого близкого человека в жизни темного мага никак не уходил, оставляя на губах горечь и разочарование. Шепот проклятий в ее сторону не утихал долгое время, пока отчаяние и желание задать главный вопрос - «Почему?» - не стало преобладать над всем остальным.       Запертый в своей же крепости - замке, тюрьме, обители - Геллерт мечтал о свободе. Изъятая палочка - дар Смерти, Бузинная палочка! - осталась у ненавистного Дамблдора, потому что именно он победитель.       Да, Геллерт проигравший.       Если бы Эмили помогла ему, рассказала, что Дамблдор выпил злосчастное Зелье Удачи перед поединком, Геллерт бы незамедлительно поступил также, но слишком уверенный в честности профессора Хогвартса и своей силе маг даже не задумался об этом. Ни о предательстве, ни об обмане.       Эмили пришла к нему через год после поражения. Как раз в год годовщины. Вместе со своим черновым котом.       - Я сделала все, - прошептала она, - все, чтобы убить Президента и его сына, сделала все, чтобы уничтожить их семью, как этого хотел ты...        - Я бы хотел, чтобы ты убила Альбуса Дамблдора, - отрезал Геллерт и вновь глотнул коньяка - единственного друга, которого он имел в стенах этой тюрьмы.       - Я не могу этого сделать. И не смогу никогда.       Геллерт схватил ее за руку, сжал так крепко, как только мог.       - Я потерял все.       - Как и я, - ответила Поттер загробным голосом. - Прости меня.       Вдруг ноги волшебницы подкосились и она упала, плача и моля о прощении. Геллерту словно в голову ударила молния: он вспомнил тот ритуал, вспомнил те раны. Ногу словно расстреляли из маггловского автомата, который всегда высмеивал.        - Я прощаю тебя, - сказал Геллерт.       Смотря на Эмилию прямо сейчас он понимал, что единственная связь с миром была рядом с этой вновь ставшей маленькой девушкой, которую он любит, несмотря ни на что.       Слезы потекли из его глаз.       - Я убил тебя в тот день, - прошептал он. - Я превратил тебя в монстра. Заставлял забирать жизни и магию других людей. Я сделал из тебя монстра.       Поттер ничего не ответила.        - Он сказал мне: «Ты можешь сделать меня лучшим человеком и ты же можешь сделать из меня монстра». Я сделала то же самое и с тобой. И... и с собой. Я уничтожила нас всех.       О, Геллерт знал, что она говорит о мальчишке-слизеринце, которого полюбила всем своим существом. Как горька ее судьба: она уйдет, оставив его, оставив своих друзей и, возможно, никогда не сможет приспособится к будущему, из которого пришла.       Тюрьмой для Геллерта стал Нурменгард.       Тюрьмой же для Эмили стало время.

Deep in my heart, I'm concealing Глубоко в своем сердце я скрываю Things that I'm longing to say То, что хочу сказать, Scared to confess what I'm feeling Мне страшно признаться в своих чувствах, Frightened you'll slip away Я боюсь, что ты тогда бросишь меня. You must love me, you must love me Ты должен любить меня, ты должен любить меня, You must love me Ты должен любить меня!

1991

      Геллерт видел свое будущее в глазах маленькой Эмили, когда она только открывает глаза. Он видит, как его пронзает зеленый луч, слышит крик. Перед его глазами разворачивается сцена смерти, сцена боли, сцена полной любви.       И он видит, кто его убивает. Видит своего убийцу, видит ее лицо, такое родное и любимое. Слезы в ее глазах и палочку, направленную на него.       Если он вынужден умереть от руки единственного человека, которого точно знает, что любит, то пусть будет так. Эмили - единственная семья, которая когда-либо у него была.              Маленькая темноволосая девочка, болезненно напоминающая Гриндевальду молодую девушку-Поттер, смотрит на него во все глаза и спрашивает дрожащим от страха голосом:        - Кто вы?       Тогда Геллерт понимает, осознает, пропускает через себя каждое чувство, что он когда-либо испытывал.       Легкая улыбка на его губах успокаивает ребенка, и Гриндевальд старается применить все свое обаяние, чтобы понравится маленькой принцессе и направить ее на путь, который она пройдет. Все связано.       Сидя рядом с ней, Геллерт понимает одну истину.       Долг - смерть любви, но иногда... иногда любовь - смерть долга.