Грешница

      Вновь оказавшись в Хогвартс-экспрессе Эмили испытывала смешанные чувства и ощущения. Казалось, что прямо сейчас в одном из купе окажутся Джинни и Невилл, где-то будет маячить Гермиона, нервно поправляя школьный галстук, а позади нее будет идти Рон, почесывая макушку.       Сейчас все оказалось примерно таким же: кто-то куда-то ходит, маячит, толкается и шипит, восторженно встречаются школьные друзья, переглядываются недруги. Если бы не более консервативная одежда, то Эмили поверила бы, что снова находится в своем времени.       Знакомые вышивки на мантиях заставили Поттер почувствовать легкий приступ тошноты. Прикрыв на пару секунд глаза, она позволила себе почувствовать ту тупую боль, появляющуюся в ее сердце годами. Взять себя в руки здесь труднее, чем в Нурменгарде или рядом с Геллертом, поэтому Эмили позволила себе отлепиться от окна, к которому прислонилась, ловя любопытствующие взгляды. Ей стоило подогреть интерес к себе, новенькой.       Эмили старательно себя успокаивала.       Все было другим: запахи, ощущения и звуки, - да и Эмили Поттер больше не было, осталось лишь одно ее имя и инициалы. Девушка более чем уверена, что после долгого использования косметических чар и трансфигурации черты ее лица бесповоротно изменились, но это все ради благой цели, к которой она шла целых сорок лет. Долгий срок, но для Эмили они пролетели слишком быстро.       В начале своего пути в прошлом она страдала от того, что время идет слишком медленно, но теперь страдает от того, что оно летит слишком быстро, не давая волшебнице запомнить чарующие моменты прошлого хотя бы немного подольше.       Поправив темные очки, Эмили двинулась на поиски пустого купе, чтобы побыть вдали от воспоминаний, мешающих ей. Это не должно мешать сейчас.       Она зашла в первое попавшееся купе, бросила свою сумочку на кресла и решительно стала переодеваться в школьную форму, плотно закрыв дверь. Длинная юбка, матовая и блестящая, на подоле оказалась с вышитой серебристой змейкой, символом факультета Слизерин. Эмили цокнула на это, застегивая манжеты на белой блузе. В сороковых годах Хогвартса каждый стремился подчеркнуть свою принадлежность к определенному факультету, но смысла в этом, на взгляд Эмили, чертовски мало.       Зеленый с серебром галстук сдавливал горло, словно удавка. Конечно, Эмили знала, куда поступит, даже Шляпа не смогла пройти сквозь ее щиты, поэтому девушка услужливо подсказала ей факультет. Та ответила, что щиты-то опускать нужно, но Эмили ясно дала понять, что делать этого не намерена, и Шляпе пришлось смириться, отправив ее на Слизерин.       Поттер открыла дверь и села, расправляя юбку, и стала смотреть в окно. Ожидание чертовски убивало, но поезд еще не отправлялся. Эмили со скукой наблюдала за маячащимися родителями, посылающих своих детей в школу в разгар войны. Уверенные, что щиты древней школы защитят их отпрысков, они выглядели счастливыми. Магглов здесь было не так много, но они были еще счастливее. Война, маггловская, убивала куда хуже любой магической, бомбы летели на Лондон регулярно, заставляя жителей городов отсчитывать часы до конца бомбежки или же собственной смерти под завалами.       Эмили не чувствовала раскаяния за то, что это они с Геллертом старательно давили на немецкого фюрера, хотя должна была. Смотря на изнеможденные лица магглов, она чувствовала лишь раздражение, смешанное с чем-то, и отвела взгляд, выискивая в толпе хоть какое-то знакомое лицо или черты лица.       Но нашла она лишь хмурое лицо Харви, который, в отличии от большинства, сразу заметил лицо кузины. С еще более хмурым выражением он отправился к поезду, а Эмили почувствовала, что в горле застревает смех.       Шарлотта любила Харви искренней сестринской любовью, говорила ему свои секреты и показывала собственные наклонности к садизму. Эмили знала, что стоит привить малышке Найт склонность к насилию с юности, потому что знала, что может проявить их ненароком перед другими. Харви, как непосредственный свидетель, участник и слушающий, мог без труда подтвердить это.       Со вздохом волшебница принялась ждать Рихтена, развалившись в мягком кресле поезда и слушая свист, оповещающий о скором отходе от станции. Топот, множество звуков, гвалт голосов.       Эмили почти почувствовала себя дома.       Она не обращала внимание ни на кого последние годы, пребывая в легкой меланхолии. Осознание, что скоро все закончится, пугало ее больше всего. Обскур питался ее страхом и негативными эмоциями, оставляя после себя лишь безразличие. Светлые эмоции были подобно увядшему цветку, возрождающемуся под теплом солнца столь редко.       Эмили знала, что лишь рядом с Геллертом могла расцвести, потому что он единственный знал ее тайны и ее душу. Обида давно ушла, оставив после себя лишь пустырь.       Когда пришел Рихтен, Эмили нацепила на себя выражение мягкое и одушевленное новой школой выражение лица, надеясь, что тупая боль в сердце когда-нибудь уймется.       

***

      Том заставил ее сердце биться чаще, словно Эмили вновь второкурсница, которая попала под чары дневника, и это ее невыносимо бесило. Со злостью она расстёгивала рубашку. Пуговицы разлетелись по комнате, заставив Эмили обозлиться еще больше, но легким мановением палочки они вернулись на место.       Поттер старалась быть с ним вежливой, но детская обида и горечь предательства оставались на языке, от чего весь ее образ мог рухнуть в любой момент. Лишь мысль, что она так долго к этому шла, заставляла ее разум возвыситься над чувствами.       Она чувствовала запах склизкой Тайной Комнаты, полной мха, запаха влажности и стука воды с потолка. Эмили могла рассказать, какая гримаса боли была на лице Тома Реддла из дневника, когда тот коснулся ее, и могла рассказать о своих чувствах, возникших в тот момент.       В комнате, которую Эмили предоставил Диппет и Слизнорт, было все, о чем могла мечтать чистокровная аристократка, выросшая в интеллигентных и богатых условиях: огромная кровать с мягкой периной и обволакивающими голову подушками, туалетный столик с говорящим зеркалом, восхваляющим красоту любого, кто туда посмотрит, кресла возле камина и огромный ковер на полу. Письменный стол, стул, шкаф, сундук - все необходимое для любого ученика Хогвартса.       Эту комнату Эмили отвоевывала у Дамблдора с боем, доказывая ему, что вейла даже в помещении с женщинами может быть опасна. Благо, мадам Жюлье, директрисса Шармбатона, помнившая ужас своих учениц, написала письмо Диппету, объясняя, что Шарлотта Найт может произвести на учениц деструктивное влияние неосознанно во сне, ведь вейлы относятся не только к людям, но и к животным. Слизнорт, испугавшись за здоровье своих чистокровных девиц, чьи родители могли сделать из него крайнего в нездоровье их дочерей, выступил против Дамблдора прямо перед новоприбывшей и Диппетом. У заместителя не оставалось выхода, кроме как отступить, хотя Эмили прекрасно понимала, что победа в битве на его территории - лишь первый шаг их противостояния, которое, без сомнений, продлится два года.       Харви решил помочь своей сестре с чемоданами, поэтому молча направился за ней, пока Эмили чувствовала себя... смешанно.       Альфард Блэк, дядя Сириуса, столь сильно походил на него, что в груди у Эмили случился масштабный взрыв, грозящийся разорвать ее бедное сердце от мысли, что будь Сириус здесь, он бы никогда ее не простил. Альфард - друг Харви, поэтому им придется часто находиться вместе.       Вальбурга же сразу невзлюбила Эмили, а Эмили, вспомнив все несчастья Сириуса из-за его матери, невзлюбила Вальбургу в ответ. Поттер не собиралась сближаться с Вальбургой. Может, поскольку это ее последний год в Хогвартсе, то Эмили напоследок оставит ей незабываемое - вытрет об Блэк ноги перед всей школой, унизив настолько, что в будущем Блэк будет вспоминать о ней с шипением.       Том, Том, Том.       Его глаза, изучающие ее, его голос, обволакивающий ее, внимание, участие и ум. Волшебница не могла перестать думать об этом, сравнивая с прошлым его воплощением из дневника, подмечала сходства между ним и Геллертом.       Невольная мысль о том, что Том Реддл - гениальная личность, заставила Поттер горько усмехнуться. Воспоминание о змеиноподобном Волдеморте вспыхнули в голове, а красные глаза врага так и стояли перед глазами. Мог этот юноша, прекрасный в своем обличии, превратиться в такое?       Не первый год размышлений об этом. Ритуал, который использовал Волдеморт, должен был помочь ему обрести его прежнюю форму, человеческую, но вышла рептилия-человек. Эмили пыталась найти ответ в этой загадке, думая, что ответ кроется в ритуале, но в итоге пришла к выводу, что дело вовсе не в выполнении ритуала, а в самом Волдеморте.       Она не могла понять, что такого произошло с Волдемортом, сделав из него безносое чудовище? Его родство со Слизерином, владение парселтангом или же физические недостатки, скрытые от глаз?       Нервозно Эмили стала теребить свой кулон, с которым не могла расстаться даже под угрозой смерти, и задумалась о том, насколько Альбус Дамблдор долго рассматривал его. Дизайн подобной вещицы был популярен в свое время из-за Мэрилин Гриндевальд, поэтому сходства с украшением сестры революционера Эмили не боялась, но Альбус Дабмлдор, внимательно рассматривающий ее в Годриковой Впадине запомнил все до мельчайших деталей. Эмили в этом не сомневалась.       - Не тереби кулон, шею натрешь, - произнес Харви, но Эмили не послушала его. Тот вздохнул и подошел к ней, мягко коснувшись ее плеча. Они сидели в комнате Эмили и Харви объяснял ей правила Хогвартса, потому что Том решил доверить это дело кузену Шарлотты. - Почему ты переживаешь?       Шарлотта - та же Эмили, но девочка не могла контролировать свои эмоции и порывы и раскрывалась перед близким человеком. Потому что Эмили тоже раскрывалась перед близким человеком.       - Что ты знаешь о Томе? Старосте? - спросила Эмили на немецком, отпустив кулон. - Он показался мне интересным.       Эмили он казался мерзким и фальшивым. Из интереса она завязала с ним спор и осознала, что Том Реддл умен, очень умен. Красивый, умный и обаятельный. Прекрасное сочетание для революционера, Эмили собственными глазами видела примерно такую же убийственную комбинацию, перевернувшую весь магический мир.       Харви отошел от нее, продолжая выкладывать вещи Шарлотты из чемодана на кровать с зеленым покрывалом и балдахином. Комната Слизерина. Эмили думала о том, какое выражение лица было бы у Сириуса, если бы он знал об этой ситуации. Его любимая крестница спит на слизеринских простынях, ходит в зелени и серебре, а после ходить в окружении чистокровных слизеринцев и Волдеморта.       - Он умен, опасен и хитер, - ответил Рихтен, закрывая ее чемодан. - Не связывайся с ним, Шарли, прошу тебя.       - Почему ты думаешь, что нас будет что-то связывать, Харви? - Эмили сказала это от чистого сердца. - Неужели думаешь?..       - Он уничтожит тебя.       Волшебница рассмеялась, золотые волосы рассыпались по плечам. Искренний смех заставил Харви нахмуриться.       - Никто не уничтожит меня, Харви.       Они переглянулись и Харви рассмеялся, тепло глядя на нее. Он знал, что Шарлотта - сильная. Не знал, что Шарлотты больше нет. Осталась только Эмили Поттер и ее желание узнать все о Томе Реддле.       - Больше не впутывай меня в свою ложь без предупреждения, - произнес Харви.       Ох, он о тех словах Друэлле.       - Даже самую маленькую?       - Да, - серьезно произнес Рихтен.              Эмили кивнула, давая обещания.       Харви поцеловал ее в лоб и ушел в мужские комнаты.       Подземелья Слизерина оказались больше любой другой башни. Здесь множество комнат, которые не используются по той простой причине, что такого большого количества чистокровных, способных занимать множество комнат, нет.       Эмили со вздохом села на кровать.       Ей хотелось только одного - выспаться, но вместо этого Поттер подошла к письменному столу. Написать письмо Геллерту казалось необходимым. Пусть между ними и возникли разногласия, Эмили не желала оставлять его в неизвестности. Он беспокоится о ней, в этом нет сомнений.       «Дорогой Г.,       Моя поездка на поезде, куда ты меня не проводил, потому что тебе важнее твои дела, а не я, прошла замечательно. Успела нажить себе врагов. Можешь мной гордиться.       В Хогвартсе изменились только люди, но они так похожи на тех, кого я помню, что у меня не остается выбора, кроме как вспоминать своих родственников и друзей. Удручающе. Это напоминание дает мне силы продолжать искать нужную мне информацию.       Дамблдор смотрит на меня, словно я не семнадцатилетняя девочка, а настоящая преступница, скрывающая свои действия от всех. Он, конечно, прав, но все равно обидно.       Не буду спрашивать о твоих делах, потому что ты засранец, но жду от тебя тех восхитительных лимонных пирожных, которые ты мне обещал месяц назад.       Мне не нравится жить в подземельях. Напоминает серпентарий. Нет окон. Чувствую себя не в своей тарелке.

      С любовью, которую ты не заслуживаешь, потому что не проводил меня на поезд,

Э.».

      Эмили постаралась вложить больше презрения в свои слова, но она не сомневалась, что Геллерт лишь посмеется над ее колкостями. Завтра с утра она отправит письмо через подаренного самим Геллертом филина.       Запечатывая письмо, ей вспомнилось, как Геллерт был против обучения Эмили в Хогвартсе. Из этой битвы он вышел проигравшим, потому что ей жизненно необходимо было попасть в Хогвартс именно сейчас. Дулся Гриндевальд долго и показательно. Думал он о безопасности Эмили или своих делах - ей не понятно, но она восприняла его слова в штыки и они поссорились.       Она знала, что это временное явление. Их обиды, злость друг к другу уходили также быстро, как и появлялись.       Если Альбус Дамблдор попытается узнать о ней больше, чем нужно, то Геллерт всегда ей поможет. Эмили уже проделала масштабную работу с Шарлоттой, подыскала нужные артефакты для своего дела.       Ей понадобится два года, чтобы узнать Тома Реддла и его тайны, и в этом нет ничего страшного. Пока у Эмили есть маховик времени, она всегда может вернуться назад, чтобы создать кого-то другого, кто сможет проникнуть в душевные тайны будущего Темного Лорда.              Конечно, это создаст временной коллапс, который может разрушить жизни многих, включая полное разрушение временной линии, но Поттер не думала об этом столь масштабно.       Переодеваясь в ночное платье, белое и длинное, с рюшами и воротником, Эмили вздохнула. Спать в окружении цветов Слизерина. Замечательно, ее предки наверняка вертятся в своих могилах и страдают от этой картины.       

***

      С утра профессор Слизнорт раздал им их расписание. Поскольку Шарлотта блистала умом в Шармбатоне, благодаря стараниям Эмили, то список занятий совпадал с занятиями Харви и, что самое главное, Тома Реддла.       - Три часа зельеваренья, - сокрушался Руперт, драматично закрывая глаза листком с расписанием. - Моя душа не выдержит...       - Угомонись, это мое расписание, - закатила глаза Друэлла. - Читать разучился?       Эмили рассмеялась, глядя на успокоившееся лицо Долохова. Харви весело переглянулся с Альфардом. Видимо, не в первый раз Долохов демонстрирует свой интерес к определенным предметам.       С утра пораньше ее встретила Друэлла, которой поручили проводить Эмили до Большого Зала. Розье ничем не была похожа на Винду, поэтому в глубине души Поттер чувствовала некое разочарование, но из уважения к верной стороннице Геллерта Эмили решила подружиться с Друэллой.       Шалотте Найт все равно нужны хорошие подруги, готовые прикрыть ее в случае чего.       Том Реддл сидел посередине стола, Эмили помнила, что раньше это место занимал Драко Малфой. В чистокровном Слизерине иерархия имела значение. Взять хотя бы то, что с теми же Блэками разговаривали уважительно, помня об их статусе в волшебном мире.       Взглянув на преподавательский состав, Эмили столкнулась с ледяным взглядом Дамблдора, но не подала виду, что ее хотя бы немного это волнует. Отпив тыквенного сока, Эмили поморщилась. Вот по этому вкусу она точно не скучала.       - Сдвоенное с Когтевраном, - сказал Абраксас где-то в стороне, - лучше, чем с Гриффиндором.       Студенты гудели за столами, сверяя расписание и делясь подробностями летних каникул. Обсуждали преподавателей, события и газеты. Когда пришло время почты, то Эмили внутренне напряглась, надеясь, что Геллерт решил не выпендриваться хотя бы сейчас.       Сова, белоснежная с темными концами на перьях, напомнившая Эмили любимую Буклю, поставила перед ней посылку, где оказалось куча пирожных. Лимонных пирожных. Далее шла короткая записка с поздравлениями о начале года, написанная знакомым почерком.       Харви подцепил пирожное, Эмили недовольно на него шикнула.       - Кто-кто это прислал? - спросил хитро Долохов. Ему самому пришло пару писем от родственников, которые он не распечатал, убрав в карман мантии. - Неужели у нашей птички есть кто-то в сердце?       Поттер выгнула бровь.       - Это письмо от дяди, - покачала она головой и протянула Друэлле пирожное. - Попробуй, это мои любимые.       Любовь к лимонным пирожным появилась внезапно и осталась с Эмили навсегда. Благодаря случаю. Геллерт предложил поесть новинки парижской кондитерской, приказав домовику принести самые лучшие пирожные, и с тех пор Эмили влюбилась в лимонные пирожные. У Геллерта подобная любовь вызывала нервный тик, но Поттер лишь улыбалась ему.       - Мы с ним не ладим, - коротко сказала Эмили и шлепнула по руке Харви. - Перестань таскать все подряд.       В итоге пирожное украл Альфард Блэк, хитро прищурившись, из-за чего Эмили нахмурилась еще больше. Точно также сделал бы и Сириус, если бы не пил.       Том Реддл не проявлял интереса к почте, предпочитая читать газету, пока вокруг него все весело обменивались письмами. Эмили точно не знала, были ли у Реддла родители, но точно помнила слова Дамблдора о том, что Том - полукровка. Сидящий рядом с Томом Абраксас периодически что-то говорил ему. Они обменивались вежливыми фразами. Сидящая по другую сторону Вальбурга читала письмо из дома. Знакомая печать Блэков напомнила Эмили Сириуса. Снова.       В голове подобно грому громыхнули воспоминания о школе, где Эмили, Рон и Гермиона весело обменивались тем, что написали родственники, Эмили давала друзьям конфеты, а Рон каждый раз содрогался, боясь, что очередное письмо окажется отчитывающей Кричалкой.       Они были детьми. Какими же они были счастливыми детьми.       Эмили в итоге доела свои пирожные самостоятельно. К сожалению, Шарлотта Найт имела пристрастия к сладкому, которые Эмили не хотела убирать из чувства жалости к этому ребенку. Пусть в ее жизни будет хоть что-то, принадлежащее целиком и полностью ей. Теперь же Поттер придется покупать кучу сладостей, чтобы Харви не догадался о чем-то или не стал смотреть на нее косо.       Черт возьми, придется есть сладкое почти каждый день.       После зельеварения было окно и обед. Эмили надеялась, что сможет пробыть на зельеваренье без проблем. Она послушно шла за Харви, хотя прекрасно знала дорогу до кабинета, делала вид, что слушает его.       Слизнорт, как она знала из рассказов Сириуса, преподавал много лет и до сих пор (до времен Эмили, конечно) является другом Дамблдора. Это должно напрягать Эмили, но также Поттер помнила, что Слизнорт - слизеринец. У них всегда есть куча лазеек в любой ситуации.       Зайдя в кабинет зельеварения, который оказался не таким уж и мрачным, как во времена Снейпа, Эмили села рядом с кузеном.       В коридоре Блэк, догнав их, стал разговаривать на различные темы. Альфард, как оказалось, особыми знаниями в зельеварении не блистал, но попал в продвинутую группу, благодаря легкому зелью на СОВ и желанию Слизнорта видеть его в своем кругу любимчиков.       - Вскоре и ты, mon cher, - произнес Альфард, сверкая глазами, - сядешь с нами на одну метлу.       Харви добавил на немецком:       - Он ради того, чтобы потом тебя использовать в своих целях, из штанов выпрыгнет, поэтому старайся поддерживать с ним хорошие отношения.       Эмили кивнула.       - Ваши немецкие разговорчики такие раздражающие, - пожаловался Альфард. Подошедший Эдгар Шафик привлек его внимание.       Впереди них сидели ученики Когтеврана, а на первой парте Малфой и Реддл. Эмили внимательно наблюдала за Реддлом. Идеальная осанка, идеальная прическа. Одет с иголочки. Староста Слизерина периодически поглядывал на собравшихся учеников, проверяя, все ли в порядке. Поведение выше всяких похвал. Он о чем-то разговаривал с Малфоем, но Эмили не могла расслышать о чем именно.        Ее внимание от него не укрылось, но Эмили сделала вид, будто бы разглядывала кабинет.       - В Шармбатоне мы занимались в башне, - сказала Эмили Шафику и Блэку. - Но в подземельях...       - Склизко, - добавил Блэк с ухмылкой.       - Скорее, темновато.       Поттер достала учебник по зельеваренью, открыла его и...       Геллерт полностью перечеркивал то, что считал лишним, добавил нужное и добавлял собственные комментарии.       - Ого, - сказал удивленный Харви. - Ты что, переписала учебник?       Эмили заторможенно кивнула.       «Убью гада», - отстраненно подумала она.

***

      Том Реддл не мог не почувствовать внимательный взгляд новенькой. Это внимательный и изучающий взгляд, который Реддл не мог спутать ни с чем другим. Таким взглядом оглядывают нечто представляющее угрозу.       «Неужели я представляю для нее угрозу?», - со смехом подумал Том Реддл. В его планах ссориться с потенциальной марионеткой в мире волшебников не входило.       Он поглядывал на котлы и ингредиенты, но его взгляд то и дело возвращался к Шарлотте Найт, сидящей в нескольких метрах от него, за столом рядом с кузеном Рихтеном.       Профессор Слизнорт стоял у доски, его мягкий взгляд охватывал весь класс, и на мгновение казалось, что он видит каждого ученика насквозь.       - Дорогие студенты, - начал он, в его голосе проскакивали смешливые нотки, будто бы он не с учениками общался, а с собственными детьми, - сегодня мы начнем со сложных зелий. Вы уже шестой курс! пора переходить от основ к более сложным зельям. Я ожидаю от вас безупречной точности и дисциплины. Каждое неправильное движение может привести к непредсказуемым последствиям! Помните об аккуратности.       Том кивнул на слова профессора. Этот старикашка хоть и был трусливым и искал возможность поживиться за счет талантов, но все равно оставался умным волшебником. В конце концов он всегда отвечал на вопросы Тома. Даже на самые страшные и мерзкие.       - Откройте страницу сто двадцать три, - велел Слизнорт, хлопнув в ладоши. Студенты зашуршали учебниками. - Зелье, которое мы сегодня будет готовить - Настой Лунного Света!       Слизнорт заулыбался, услышав восторженные шепотки со стороны учеников Когтеврана.       - После конца занятия вы сдадите мне зелье и я его уничтожу. Ингредиенты к нему также практически невозможно достать, но вам повезло, что ваш покорных слуга раздобыл нужное количество для нашего занятия.       Каждый ученик в классе знал, насколько сложным это зелье является: его правильное приготовление требовало не только знания точных ингредиентов, но и тонкой магической чувствительности. Слизнорт об этом не забывал, создавая атмосферу, состоящую из шепотков когтевранцев и полуулыбок слизеринцев, в которой каждое слово, сказанное им, отзывалось в воздухе, как заклинание, привлекающее внимание.       - Настой Лунного Света используется для древних ритуалов защиты и наложения магических барьеров, особенно в ситуациях, когда необходимо создать не просто физическое, но и магическое препятствие для врагов или нежеланных сущностей.       Том заинтересованно посмотрел в учебник, где на картинке изображалось зелье. В нем подробно рассказывалось использование Настоя. «Особенно действенно в полнолуние», - подцепил фразу взглядом Том. Сегодня как раз полнолуние.       Неспроста Слизнорт выбрал первое занятие для сложного зелья. Взгляд преподавателя то и дело падал на парту с Найт и Рихтеном. Слизнорт годами отбирал среди студентов лучших, а новые звенья вызывали в нем неподдельный интерес. Примерялся, стоит ли делать ставку на его предмет или же использовать политически-общественную жизнь ученика.       Том считал все это тонкой игрой, о которой все знали, но не каждый мог использовать себе на пользу.       - Желаю вам удачи в приготовлении! Не забывайте про точность дозировки! - взгляд декана Слизерина упал на любимого ученика, с елейной улыбкой он произнес: - Том, дорогой, я более чем уверен, что тебе удача совершенно не понадобится.       Разум Тома Реддла был гораздо более приспособлен для изучения магии, чем у других учеников, и он уже наизусть знал рецепт, который был в учебнике. Именно эти мелкие, на первый взгляд незначительные детали, становились для него настоящими точками роста. Он не просто следовал указаниям, он знал, как манипулировать ингредиентами и извлекать из них лучшие качества.       Поэтому он и стал лучшим. В отличии от слизеринцев, полагающихся на родословную и собственные крупицы знаний, и когтевранцев, заучек, помешанных на книгах и зубрежке, Том Реддл проявлял себя, изучая магию, людей, расширяя собственные возможности.       Абраксас Малфой, сидевший рядом с ним, слегка фыркал, бросая неодобрительные взгляды на соседей. Том не мог не заметить, как Абраксас часто забывает о том, что другие, даже презираемые ими грязнокровки и полукровки, могут принести пользу, и больше полагается на фамильную гордость и чистокровные взгляды.       Они работали в паре уже несколько лет, и Тома более чем устраивали знание Абраксаса. Он не мешал ему.       «Особенности приготовления зелья для этого применения заключаются в изменении состава, добавлении лунных кристаллов, петрушки мракобеса и пыльцы серебристого тумана, собранного в ночное время, когда Луна находится на пике своей силы.»       Задумчиво Том мешал зелье, мысленно пытаясь понять, в каких местах можно найти эти ингредиенты. Слизнорт не покривил душой, когда сказал, что он раздобыл редкие компоненты зелья.       - Том, - тихо обратился к нему Малфой, не отрываясь от нарезки бобов. - Взгляни на новенькую.       Том обернулся, якобы смотря на ходящего туда-сюда Слизнорта, заглядывающего в котлы учеников.       Шарлотта медленно, почти задумчиво добавляла ингредиенты, но её действия отличались от остальных. Она добавляла их не по той последовательности, что указана в учебнике, и не с той интенсивностью. Это была просто её уверенность, которая подсказывала ей лучший способ?       Стоящий рядом Рихтен не вмешивался в действия кузины, послушно нарезая петрушку мракобеса. Несмотря на умения Харви, которые Том подметил за прошлый год, он явно не был столь независим в процессе, как можно было ожидать от его уровня знаний. Он доверял своей кузине, не пытаясь взять на себя руководство.       - Ты уверена, что так правильно?       - Конечно, Харви. Делай, как я говорю.       Он заметил, как Харви несколько раз обращал взгляд на кузину, не решаясь предпринять ни одного шага без её указания.       Том вернулся к своему зелью.       - Посмотри на неё, - сказал Малфой, низко наклоняя голову. - Она не следит за рецептом.       Реддл также подметил это, но продолжил готовить свое зелье, будто бы не расслышал слова Абраксаса.       - Может, она просто хочет быть лучше всех. Или просто не умеет делать зелья, - произнес Реддл, отмечая, что зелье имеет такой же оттенок, как и написано в учебнике.       Слизнорт, заглядывающий в их котел, удовлетворенно кивнул.       - Ах, Шарлотта, вы так помыкаете своим соседом, - пожурил новенькую декан. - Он и сам, между прочим, весьма хорошо разбирается в зельях.              - Боюсь, это его клеймо и бремя - быть помыкаемым своей кузиной, - ответила со смешком Найт, слегка улыбаясь. - Думаю, сегодня мой звездный час.       Слизнорт похвалил их и подошел к Тому и Абраксасу.       - Как всегда, идеально, - произнес Слизнорт и тут же хитро прищурился, потирая ладони. Он уже лысел, но все же старался сохранить шевелюру. Том почувствовал запах зелья для роста волос, но не подал вида. - Боюсь, мой мальчик, у вас появилась серьезная конкурентка!       - Конкуренция порождает не только соперничество, но и стремление к совершенству, сэр, - улыбнулся Том.       - Да-да, мой мальчик, вы правильно мыслите.       Когда урок подошёл к концу и профессора Слизнорта взгляд упал на зелье, которое приготовили Шарлотта и Харви, он не мог не отметить его исключительное качество. Он немного остановился, осматривая их работу, и с гордостью объявил, что добавляет Слизерину двадцать очков. Когтевран получил десять за зелье Смит и Паркера.       Абраксас, молча поняв, что Том от него хочет, направился к столу Рихтена и Найт, пока Том помогал Слизнорту в проверке зелий. Он сравнил свое зелье и зелье Найт. Нахмурившись, он отметил, что у Найт зелье оказалось более насыщенным.       - Наконец-то в нашей школе появился ученик равный тебе, Том, - с улыбкой произнес Слизнорт.