Грешница

      Эмили до конца дня не покидало чувство, что она что-то натворила, но непонятно что. Поттер мысленно уже расчленила любимого и дорогого Геллерта за такую немыслимую подлость по отношению к ней. Она всем естеством чувствовала, что привлекла излишнее внимание.       Шарлотта Найт сама по себе привлекала внимание, но теперь придется мириться не только с внешней популярностью от певческого бизнеса, модных журналов, но и от ума, который привлекает преподавателей и учеников. Если кто-нибудь узнает о том, что натворила Шарлотта в прошлых школах, то, что Эмили не могла предотвратить...       (В Нурменгарде Геллерт уже получает письмо с агрессивными высказываниями от Эмили. Морщится от резких фраз и смеется над ситуацией. А ведь хотел как лучше!)              На обеде Эмили старалась не думать о внимательном взгляде Тома Реддла. Словно змея, наблюдающая за жертвой, Реддл наблюдал за ее действиями, прислушивался к их с Харви диалогам.       Давнее предположение о том, что Реддл стал собирать свою компанию будущих Пожирателей еще в школьные годы, формируя в них идеи чистокровного совершенного превосходства и убийства магглов, вновь появилось в голове Эмили. Она уверена в своей правоте, но пока не могла найти прямого доказательства своего предположения.       Стол Слизерина никак не отличался от стола Гриффиндора во времена Эмили.       Лестрейндж выяснял у Руперта о том, будет ли он учувствовать в дуэлях, Друэлла разговаривала с Вальбургой и Яксли о последних писках моды. Том сидел рядом с первокурсниками.       Харви с веселыми огоньками в глазах сидел рядом с ней во время обеда и то и дело бросал ей шутки на немецком, чем немало привлекал внимание Руперта. Друэлла, которой также выпала возможность издалека, сидя в другом ряду рядом с Реджиной Яксли, увидеть, что новенькая может хорошо делать зелья, мягко улыбалась Эмили.       - Говоришь так, будто бы стесняешься своих знаний, - сказал Харви. - Блэк мог бы уже рассказать всем, что у тебя учебник переписан, но...       - Харви, я тебя окуну в этот суп, - пригрозила Эмили с милой улыбкой. - Я тебе лицо перепишу.       - Ваши разговоры меня слишком-слишком интересуют, - встрял Долохов, показывая пожеванной куриной ножкой то на Харви, то на Эмили. - О чем вы говорите на своем немецком?       - О том, что сегодня Харви мне покажет более подробнее Хогвартс, - тут же ответила Эмили. - По крайней мере, он собирается это сделать. Сегодня.       Альфард, услышавший это, тут же присоединился к обсуждению. Шафик, будущее светило медицины, тоже подключился к послеобеденной прогулке. Благо, у них всех были окошки перед Рунами.       С тоской волшебница посмотрела на собственное расписание, которое носила в кармане мантии. Она решила выбрать те предметы, которые знала достаточно хорошо. Зельеварение, ЗоТИ, Руны, Трансфигурация, Чары и Прорицания и Астрономия.       Прорицания она выбрала из-за слов Геллерта о том, что это было бы весьма забавно, да и сама она считала, что наблюдать за подозрительным заместителем директора в его смешной ярко-голубой с полумесяцами и золотыми звездами мантии весьма забавно.       Астрономия не занимала много времени, как и остальные предметы, поскольку Эмили более чем уверена в своих знаниях, тратить много времени на домашние задания не придется.       Селвин и Трэверс разговаривали о квиддиче, пока Нотт обсуждал что-то с младшим братом. Малфой и Флинт обсуждали последние сводки газет. Эмили наблюдала за ними. Обычные дети, в будущем станут убийцами.       Аппетитная баранина таяла во рту. Альфард разлил всем цветочного чая. Вальбурга снисходительно улыбнулась младшему брату. Том разговаривал с первокурсниками. Те улыбались ему, девочки смотрели на него с восхищением в глазах и румянцем на щеках.       Если бы она была из этого времени, то смотрела бы на Тома Реддла с такой же улыбкой? Застенчиво бы опускала глаза? Яркий румянец играл бы на щеках? Да, Эмили уже испытала на себе все эти эмоции. Второкурсница, отчаянно желающая услышать от других, что ее ноша тяжела, смотрела на Тома Реддла огромными глазами, прижимая к себе черный дневник.       - Шарли, что хочешь посмотреть? У нас два часа перед занятиями, - произнес Харви, ложа ей на тарелку шоколадное пирожное. - Что хочешь посмотреть?       Эмили лениво подхватила аппетитный шоколадный кусочек ложкой, смотря на Харви с легким прищуром. В голове мелькали картинки: коридоры, статуи, кабинеты. Визжащей хижины еще нет, как и Ивы, поэтому мало интересного.       - Озеро? - предположила она. - Я слышала от тебя, что тут живет кальмар.       - Гигантский кальмар, - поправил Альфард.              - Сейчас не сезон для него, он только весной и летом появляется на поверхности, - сказал Шафик.       - Он настолько огромный? - деланно удивилась Эмили, переглядываясь то с Друэллой, то с Рупертом, сидящем напротив, будто они обманывали ее. - В Дурмстранге в горах жил дракон, но мы его видели только зимой. Помнишь, Харви?       Харви усмехнулся.       - Я помню, как он поджег нам башню.       Эмили рассмеялась. Она видела в воспоминаниях Шарлотты этот эпизод. Он напомнил ей о Турнире и том испытании с драконами. Жаль только, что дракон из Дурмстранга относился к другому виду. Если Эмили не ошибалась, от скуки листая новенькую книженцию Ньюта Скамандера, то это был португальский длиннорылый, вымирающий вид.       - Драконы также тесно связаны с историей Хогвартса, - раздался голос Вальбурги, наставительный, словно она объясняла что-то неразумным детям. - У нас в подземельях есть статуя спящего дракона, она заколдована так, чтобы пришедшие в Хогвартс волшебники могли прочувствовать герб и лозунг Хогвартса.       - Draco dormiens numquam titillandus, - нараспев произнесла Друэлла. - Я могу перед отбоем показать тебе подземелья! Пусть кто-то и говорит, что подземелья - не самая лучшая часть Хогвартса, но я могу тебя переубедить.       Эмили, знавшая подземелья не так хорошо из-за постоянной вражды с Драко Малфоем, кивнула почти искренне.       - У этого девиза есть какая-то история? - в вопросе Эмили проскользнул интерес, хотя она прекрасно все знала. - Расскажите?       Друэлла пообещала показать книгу, где рассказывают большую часть историй и легенд о школы. Златокудрая волшебница выглядела взволнованной. Эмили улыбалась ей, но старалась незаметно разглядеть, куда та смотрит, на кого и как. К сожалению, Друэлла в основном смотрела на Руперта, разговаривала со всеми и на конкретном человеке не задерживала.       Выйдя из-за стола после плотного обеда, Эмили с довольной улыбкой направилась вместе с Харви в сторону внутреннего двора. Альфард, получив бразды правления, стал рассказывать едва ли не о каждом приведении и картине.       Она держалась чуть позади Альфарда Блэка, который, широко размахивая руками, рассказывал истории о замке. Его мантия из дорогой ткани колыхалась за ним, словно подчёркивая его уверенность. Позади нее шел Харви, словно верный пес, охраняющий хозяйку. Шафик молча шел рядом.       Витражные окна Хогвартса привлекали внимание Эмили каждый раз, когда она проходила мимо них - будь это ее время или это, - Альфард, приметив внимание девушки, тут же стал рассказывать о том, что цветовая гамма взята по желанию Хельги Пуффендуй, которая увлекалась Травологией.       - Ты знала, что ходячие картины в Хогвартсе не такие уж безобидные? Лет триста назад одна из них сбежала! Да-да, просто выпрыгнула из своей рамы и спряталась где-то в Запретном лесу. Говорят, до сих пор блуждает там, перенося с собой кусочек холста.       Эмили улыбнулась. Наверняка Сириус был таким же в школе. Харви, крутящий в руках палочку, рассмеялся, а Шафик сказал:       - А к тебе в постель забежала Полная Дама, иначе объяснить нельзя ее постоянное желание прогнать тебя от гриффиндорской гостиной.       Харви хохотнул, как и Эмили. Альфард посмотрел на друга так, словно тот ему нож в спину воткнул.       - И ты правда веришь в это?       - Почему бы и нет? - он улыбнулся, на ходу оборачиваясь к Эмили, подмигнув.- В Хогвартсе любая история может оказаться правдой.       Если бы Эмили оказалась какой-то глупой девочкой, наивно верящей в любовь, то наверняка бы влюбилась в чистокровного Альфарда с его черными блестящими глазами, очаровательной улыбкой и острыми скулами. Но глядя на него Эмили вспоминала лишь Сириуса.       Своим видом Альфард напоминал Эмили крестного и причину, почему она здесь.       - Видишь те рыцарские доспехи? - продолжил Блэк, указывая на ряд блестящих лат в нишах коридора. - Ходят слухи, что один из них до сих пор оживает по ночам и бродит по школе, охраняя давно забытое сокровище.       - Сокровище? - переспросила Эмили, поднимая бровь.       - Да, только никто не знает, что это, - с загадочным видом ответил он. - Может быть, оно вообще не существует. Но это, конечно, не мешает ученикам пытаться искать.       Харви тихо хмыкнул:       - Если кто и найдёт, то явно не Альфард. Уж слишком много он болтает.       - А ты, значит, всё знаешь, но молчишь? — огрызнулся Альфард, притворно обижаясь.       Они привлекали внимание младшекурсников, девочки смотрели на Эмили, перешептываясь между собой, а мальчики, краснея, смотрели на Эмили, стараясь скрыть свои взгляды.       - Знаешь, Альфард, мне нравится, как ты рассказываешь, - заметила Эмили, глядя на Блэка с едва заметным намёком на иронию. - Но, кажется, половина твоих историй - это просто сказки.       - Может быть, - пожал плечами он, подходя к ней ближе, - но, Шарлотта, в Хогвартсе даже самые невероятные сказки могут оказаться правдой.              Харви, словно стена, встал между ними и Эмили, улыбнувшись ему, проговорила:       - Покурим?       Харви закатил глаза.       Уходя, Эмили чувствовала взгляд себе в спину.       

***

      - Как ее зовут? - шепотом спросила Эмили у Альфарда, сев в предпоследнем ряду.       - Дисидония Скрибус, - с улыбкой повторил Блэк. - Имечко странное. Все факультеты считают, что она его сменила ради большего внимания.       В голове Эмили разом пролетели последние статьи из научного волшебного общества последних лет. Дисидония совсем не походила на чопорную ведьму, монотонным голосом рассказывающей о символах и их истории.       Эксцентричная ведьма, известная своим жестким характером и любовью к странным головным уборам. Сегодня на ней был тюрбан, украшенный перьями гиппогрифа, которые при каждом движении головы издавали легкий шелест.       - Доброе утро, молодые головы, которые, надеюсь, ещё способны к мышлению, - её голос был сух, как треснувший пергамент, но в нем звучала нотка сарказма.       Ох, Эмили поняла, почему некоторые волшебники описывали ее чопорной.       - Сегодня, - начала профессор, медленно обходя ряды столов, - мы поговорим о рунах пророчества. Рунах, которые использовались для записи предзнаменований. И, что важнее, о том, как их правильно читать.       В воздухе повисло напряженное ожидание.       - Пророческие руны? - пробормотал кто-то из задних рядов. - Мы что, на уроке Пророчеств?       Эмили вспомнила Геллерта, старательно записывающего свои видения на бумаге рунами, и невольно хмыкнула. Поняв, что ничего нового она не узнает, Поттер лениво оперлась головой о ладонь.       - Да, мистер Уоррен, - ответила Скрибус, повернув голову, как хищная птица. - Древние маги считали, что руны могут запечатлеть не только заклинания, но и саму суть грядущих событий. Однако, неверное толкование может привести к катастрофе.       Она подошла к доске и взмахом палочки вызвала появление руны.       - Кто готов рискнуть и предположить, что означает этот символ?       Наступила тишина, которую нарушил мягкий шелест плаща, когда Альфард Блэк поднял руку. Его голос был уверен, а манеры – непоколебимы. Из шутника он резко превратился в аристократичного ученика.       - Это руна Хагалаз, символ разрушения и перемен. Её часто связывают с началом хаоса перед восстановлением порядка.       - Верно, мистер Блэк, - кивнула Скрибус. - Но, как всегда, вы упускаете тонкости.       Она посмотрела на Эмили и глаза профессора показались как у хищной птицы. Возможно, птица нашла свежее мясо, чтобы полакомиться.       - Мисс Найт, наша новая звезда, быть может, вы сможете уточнить, что именно означает эта руна в контексте пророчеств? Или вас слишком утомляет сидеть на уроке?       Эмили, не изменив ленивой позы, ответила:       - Хагалаз - это ещё и символ скрытых угроз. Она не просто о разрушении, но о том, что перемены приходят неожиданно. Это предупреждение о том, что нужно быть готовым к любым последствиям.       Геллерт бы наверняка с улыбкой сказал, что знать одну руну - не повод гордиться, но Эмили бы показала ему язык, как делала всегда. Скрибус чуть приподняла бровь, но её глаза блеснули одобрением.       - На удивление правильно, мисс Найт. Если вы и дальше не хотите изменять свою позу, то, возможно, вам следует чаще притворяться, что вы не внимаете уроку. Это определенно помогает вашему пониманию.       Эмили улыбнулась, бросив взгляд на Альфарда. Тот ей подмигнул.       Том Реддл, сидевший впереди, не обернулся ни разу, поэтому Эмили уткнулась в учебник, надеясь, что хотя бы там Геллерт не исчеркал все своим мнением.       - Понравился староста? - шепнул кто-то позади нее. Яксли? Реджина Яксли, если Эмили не ошибалась.       Эмили сделала вид, что ничего не услышала.

***

      - Эссе на 12 дюймов, - вздыхала когтевранка Милли Смит. - Скрибус сегодня совсем распоясалась.       Эмили прикинула в голове несколько вариаций перевода еще в классе, поэтому никак не отреагировала на слова когтевранки. Альфард же наоборот поддержал миниатюрную брюнетку и та залилась румянцем от его внимания.       Всегда так происходит, про себя отметила Эмили, чистокровные привлекают внимание, а магглорожденные и полукровки клюют на них.       Они шли по лестнице вниз, Эмили прижимала к себе учебник и старательно делала вид, что слушает разговор позади нее. Раздражение медленно скапливалось в ней. Взять хотя бы то, что ей приходится снова изучать все то, что она уже знала. Слушать лекции преподавателей, стоять у котла и пытаться перед ними выслужиться.       По венам будто бы бурлила ярость, но это была не она. Эмили знала, что если не будет сдерживать себя, то будет выглядеть как Криденс: трясучка, бледность, закатывание глаз. Эти приступы, вызванные Обскуром, Эмили могла контролировать только путем убийства.       Поттер сделала вдох-выдох.       Сегодня суббота, уроки провели полноценным днем, чтобы дать темп ученикам, только прибывшим с каникул. Завтра выходной. Она сможет сходить в Хогсмид, а оттуда незаметно апарировать куда-нибудь.       - Шарли! - раздался голос Рихтена. Он ждал ее внизу. Рядом с ним стояла улыбающаяся Друэлла с завязанными в хвост волосами.       Эмили подошла к ним вместе с Альфардом. Харви стал расспрашивать о том, как прошли занятия, а Элла и Альфард обсуждали все подряд позади них. Периодически Блэк добавлял что-то в рассказ девушки.       - Скрибус на тебя теперь зуб имеет, - сказал Альфард, подмигнув какой-то мимо проходящей девушке. - Она не любит, когда на ее предмете бездельничают.       - Я не бездельничала, а откровенно скучала, - возразила Эмили, закатив глаза.       Харви на немецком проговорил, что такими темпами она может оказаться в черном списке у преподавателей.       - Что он говорит? - любопытство Друэллы не унять. Она весело поблескивала глазами, смотря на Эмили и Харви.       - Харви думает, что я окажусь в черном списке у Скрибус и других преподавателей, потому что у меня не такой уж и хороший характер, но он абсолютно неправ.       Рядом проходило множество учеников. Эмили краем глаза отмечала, что слизеринцы общаются не только между собой, но и с другими факультетами. Видеть счастливых маленьких слизеринцев рядом с пуффендуйцами или когтевранцами - новинка для Поттер. Эмили отрешенно подумала: «Это то, что Волдеморт, Том Реддл, разрушил своей войной. Превратил детей в изгоев. Превратил чистокровных в изгоев».       Сам Том Реддл ушел далеко вперед.       Он выглядел обычным студентом, прилежным старостой, заботящимся о своих сокурсниках и младшекурсниках, но Эмили знала его. И сама же попалась на его чертову удочку.

***

             Друэлла, казалось, не принадлежала к привычному миру чистокровных, которых Эмили привыкла наблюдать так долго, что стало от них тошнить. Привычного высокомерия не было на ее лице, искренняя улыбка озаряло лицо.       Ее красоту можно было бы назвать яркой, когда сама Друэлла искрилась радостью, как сейчас. Рассказывать популярной девочке о Хогвартсе - Эмили могла поставить свои склянки с бесценным зельем на то, что Розье хотела оказаться хоть для кого-то важной в этом замке.       Эмили отрешенно рассматривала подземелья: тусклый свет факелов, старинные резные арки, запылённые стены, покрытые трещинами. Она молчала, но в её взгляде читался нескрываемый интерес, смешанный с лёгкой тенью скептицизма       Воздух был холодным и влажным, пахло затхлостью и чем-то металлическим, как будто где-то поблизости хранили старинные доспехи или цепи. Эмили предполагала, что где-то здесь находилась знаменитая комната Прингла, где он подвергал учеников физическим наказаниям.       - Подземелья не для тех, кто ждёт эффектных видов, - заметила Друэлла. - Их нужно почувствовать. Здесь сила не в том, что на поверхности. Только в гостиной можно найти один-единственный роскошный вид.              Рядом прошлась хихикающая парочка. Девушка остановилась и выпучила глаза на Шарлотту. Девочка с Когтеврана и мальчик со Слизерина.       - Это же вы!.. - вдруг взвизгнула она. Стоявший рядом парень посмотрел на нее, словно она сумасшедшая, а Эмили только улыбнулась.       В ее времени в Хогвартсе часто бывали моменты, когда ее знаменитая фигура оказывалась узнаваемой обычными магами на Косой Аллее или новенькими в школе, поэтому не удивилась вниманию милой девочки. По виду третьекурсницы.       - Лу! - недовольно прикрикнула Друэлла. - Что за невоспитанность? Я расскажу об этом миссис Монтгомери при нашей следующей встрече.       Лу взглянула на Друэллу оленьими глазами и заморгала, и после издала долгое «Ой!», словно сломала какую-то игрушку и оказалась поймана матерью на месте преступления.       - Простите, мисс, эм, простите, - торопливо извинилась Лу Монтгомери.       - Друэлла, мисс Розье, то есть, не ругайтесь, пожалуйста, - проговорил паренек, долговязый, в самом расцвете своего пубертата. - Лулу больше не будет так делать.       - Можно автограф? - с придыханием попросила Лулу.       Так она познакомилась с чистокровными четверокурсниками Луизой Макмиллан и Ноланом Эйвери.

***

      Эмили знала, что наркотическая зависимость, от которой она страдала раньше и едва смогла избавиться, может проявляться внезапно и выбить почву у нее из-под ног. Она не могла уснуть уже больше часа, ворочаясь с бока на бок. Хотелось ходить, ловить адреналин.       Не выдержав наконец собственной возьни, Поттер решительно встала и принялась искать мантию, чтобы надеть ее поверх своей длинной ночной сорочки. Мантия-невидимка осталась лежать глубоко в чемодане в тайном отсеке.       Палочка сама собой легла в карман - та самая, сердцевина которой была волосом вейлы. Ею пользовалась Мэрилин Гриндевальд и Эмили решила не менять ее, давая пищу для размышлений для Дамблдора.       Поттер решила пойти босиком, наложив чары на ноги. Теперь ее шагов слышно не было. Она вышла из своей комнаты, плотно прикрыв дверь и прошла по узкому коридору ко входу в гостиную факультета. Славно, что для некоторых комнат был создан отдельный коридор. Как знала Эмили, этими комнатами пользовались старосты школы, если таковые были со Слизерина, и важные чистокровные особы. Эмили же оказалась просто важной особой, чем особенно выбешивала Вальбургу Блэк.       Не было никакой Полной Дамы, контролирующей входы и выходы, поэтому Эмили спокойно покинула гостиную и принялась ходить по холодному замку, рассматривая гобелены со спящими рыцарями и длиннотелыми драконами, Люмос будил портреты, но те, кажется, не стремились узнавать личность того, кто их разбудил. Тихо ругаясь, она вновь прикрывали глаза, ложась в позу блаженного сна.       Будучи третьекурсницей Эмили часто ходила по Хогвартсу под мантией-невидимкой. Если бы ее поймал Снейп, то точно бы вызвал Сириуса в школу, а тот принялся бы устраивать скандал. Крестный никогда не видел проблем в том, чтобы погулять в ночное время по Хогвартсу, нарушая комендантский час, но всегда видел проблему в Снейпе, который различными словами поносил Джеймса Поттера.       Кассиопея, как самая разумная в этом балагане, могла вступить в дискуссию с директором, но сама прекрасно понимала, что в чем-то правы оба. Ходить в ночное время - неприемлемо, пытаться задеть мертвого отца девочки-сироты - еще более неприемлемо.       В итоге, конечно, Эмили получала отработки без письма своему опекуну, но все равно не переставала ходить по школе ночью.       Сейчас ее слегка потряхивало, а тело бросало то в жар, то в холод. И все же она хотела узнать разницу между Хогвартсом ее времени и этим.       Но не было разницы. Совсем не было. Те же самые серые стены со старыми трещинами, портреты в том же самом порядке, в котором Эмили помнила. Поттер не нужна была Карта Мародеров, чтобы сказать, где находились проходы и куда они вели - память подсовывала нужные сведения молниеносно.       Когда они были маленькими детьми, то ходить под мантией-невидимкой, скрываясь от противной кошки миссис Норрис, казалось настолько забавным и против правил школы, а сейчас казалось маленькой детской шалостью.       Эмили поднялась по лестнице, ведущей на верхние этажи замка. Миновав статую чародея в кривой шляпе, она оказалась в просторных коридорах, где готические арки устремлялись ввысь, а картины на стенах сонно следили за каждым ее шагом. Время от времени из темноты доносились тихие голоса призраков, обсуждающих события давно минувших лет.       В голове мелькнула та вечеринка с призраками у Почти Безголового Ника. Хорошее было развлечение, ничего не скажешь.       На одном из витков лестницы Эмили остановилась — впереди послышались шаги. Затаив дыхание, она прижалась к стене, позволяя фигуре профессора Слагхорна в темной мантии прошествовать мимо, не заметив ее. Когда эхо его шагов стихло, девушка продолжила путь.       Достигнув винтовой лестницы астрономической башни, Эмили поднялась к самой вершине. Ночной воздух был холодным и свежим. Лунный свет заливал площадку, а звездное небо казалось бесконечным. Внизу, словно живое полотно, раскинулись тени леса и мерцание озера.       Эмили стояла у парапета, всматриваясь вдаль. Ее мысли были далеки — о будущем, о той войне, которая затрагивала и магический мир, и о мрачной фигуре Тома Риддла, чье влияние все больше ощущалось даже в стенах Хогвартса. Но в эту ночь звезды казались ближе, словно шептали о надежде и силе, которая всегда была в ее крови.       Она достала из кармана мантии сигареты - те лежали там постоянно. Сняв мантию и бросив ее куда-то в сторону, Эмили села на парапет и принялась уничтожать сигарету за сигаретой.       - Мисс Найт, в Хогвартсе запрещено покидать спальни после отбоя в десять часов вечера, - послышался голос Тома Реддла позади нее. - Думаю, вам стоит пройти обратно в ваши комнаты.