Грешница

      Жизнь в Хогвартсе казалась... нормальной. Эмили уже не мучили призраки прошлого, она погрузилась в унылую, скучную рутину учебных будней. Приведения были добродушными, а Кровавый Барон всегда уважительно кивал каждому ученику Слизерина.       Злость и раздражения плескались в ней океаном. Ей казалось, что в банке закрыли целый шторм, поэтому она старалась проводить время вдали от однокурсников в такие моменты, а на занятиях сидела молча, не привлекая к себе внимание. Казалось, что злость бежала по венам.       Она играла на пианино, писала в дневнике о своем прошлом, свои мысли. А после сжигала их в камине, потому что это опасно. После стольких усилий лишиться всего из-за эмоций казалось почти святотатством.       Ближе к середине октября Поттер стала просить своего менеджера, Алекс или как ее там, чтобы она договорилась с опекуном и руководством школы о выступлениях Шарлотты хоть где-нибудь. От скуки ее спасали лишь дуэли да общение с однокурсниками.       Том Реддл невольно захватывал ее мысли. В любой момент.       Трудно находиться рядом с человеком, который был в ее детских влюбленных мечтах, и делать вид, что ей абсолютно на него наплевать. Трудно забыть, кто убил ее родителей и поставил на ней клеймо. Трудно смотреть на него, идеального и спокойного, слушающего и понимающего, а после вспоминать нечто, вылезшее из котла и принявшее бледное подобие человека.       У них было много уроков вместе и иногда Эмили позволяла себе вольность сесть недалеко от него. Она с удовольствием спала на лекциях по Чарам, чем раздражала Реддла, а после проявляла небывалые умения в практике, зарабатывая очки факультету.       - Ты его злишь, - цокал языком Харви, недобро поглядывая на нее. - Учти, разозлишь его, то он на тебя всех своих собак спустит.       - Чистокровных псов? - уточнила Эмили, изгибая губы в нахальной улыбке. - Хочешь сказать, что они смогут меня запугать?              Харви ничего не ответил.       Эмили хмыкнула в ответ и вернулась в комнату с пианино. Она часто жаловалась, что путается в этом огромном замке. Шармбатон, как она видела в воспоминаниях Шарлотты, был красивым, светлым и там не было никаких запутанных коридоров и непонятных комнат.       А Дурмстранг...       Что ж, там все было настолько мрачно, холодно и страшно, особенно сквозь призму восприятия маленького ребенка, что о нем она вспоминала крайне редко, как и Харви.       Друэлла и Эмили хорошо общались, поэтому она предпочитала говорить с ней о всякой ерунде, читала журнальчики Реджины Яксли, обсуждали последнюю моду. Элла казалась действительно другой. Наверное, все дело было в том, что Розье провела все свое детство в отдалении от ровесников, под опекой своей заботливой и слабовольной матери.       Иногда Друэлла затрагивала тему старосты и хитро посматривала на подругу. Поттер лишь смеялась в ответ.       К сожалению, к Элле в комплект шел Руперт Долохов, поэтому ей приходилось терпеть этого клоуна, который стремился залезть под юбку каждому представителю женского пола в Хогвартсе. Его заинтересованность в Шарлотте ничуть ее не удивила, но настойчивости никакой не было. Тот сразу уходил на попятную, когда бился о глухую стену равнодушия Эмили.       Харви играл в квиддичной команде, поэтому часто не успевал сделать домашнюю работу. Эмили от чистого сердца давала ему списывать, но не каждый раз. Она прекрасно понимала его страсть к квидичу, поскольку сама подобным страдала. С нетерпением она ожидала игры Слизерин-Когтевран.       В гостиной Слизерина Эмили засиживалась нечасто, предпочитала проводить время в других местах. Иногда притворялась, что заблудилась. Но в гостиной Слизерина было также, как и в любой другой факультетной гостиной: играло колдорадио (иногда играли песни Шарлотты и невольно кто-то бросал на нее взгляды), играли в карты, делали ставки. Но это было в Мужской части гостиной. Женская же была похожа на гадюшник, где властвовали Забини и Вальбурга Блэк.       В один прекрасный день Поттер стало совсем скучно в гостиной-гадюшнике и она направилась к Харви, говоря ему, что будет в Музыкальной до отбоя. Она не нарушила ничей разговор, но присутствие ее без разрешения в Мужской части привело некоторых...       Они смотрели на нее как на аппетитный кусок мяса.       Мерзость.       В итоге в один день ее пригласил посидеть с ними сам Том. А его авторитет, как показалось Эмили, был неоспорим. Поттер с удовольствием согласилась. Скука захлестывала ее.       Том Реддл наблюдал за ней все время, пока она разговаривала с Себастьяном Лестрейнджем и Монтегю, смеялась шутками над Эйвери и слегка дразнила Нотта. Слишком много времени она провела в их социальных кругах в облике Мэрилин. С легкостью она уходила от скользких тем и предпочитала вести разговор в веселой манере.       А после кто-то предложил ставки на квиддичные соревнования и Эмили с усмешкой согласилась. К их несчастью, она помнила большинство побед любимой команды, как и их проигрыши. Выиграть ей не составило труда.       - Видимо, мне сегодня везет, - весело произнесла Эмили, забирая свой честный выигрыш. Двадцать галлеонов! Кто бы мог подумать.       До этого она не участвовала в ставках, потому что это не подходило ее облику леди, но сейчас наконец можно было вздохнуть спокойно. Даже если они и подумают на нее плохо, то ей что? Она - полукровка, что-то плебейское и далекое от чистокровной аристократической натуры должно было в ней проявляться.       Иногда она позволяла себе вольность в виде общения с другими факультетами. Что бы кто не говорил, она скучала по вольности и открытости гриффиндорцев. Теперь Шарлотта Найт оказалась в друзьях у когтевранок с шестого и седьмого курса. Их девчачья компания невольно напомнила Шармбатон.       Поскольку слизеринцы старались показывать новенькой только лучшую сторону себя, ведя себя как примерные паиньки, Эмили стала задумываться над тем, чтобы показать им, что она знает их истинную натуру. Староста достаточно выдрессировал своих подчиненных, чтобы те вели себя сносно при других.       Но Эмили решила по-другому. Заставить их показать себя. Заставить Тома Реддла понервничать.       Общение с другими факультетами приветствовалось, но Эмили знала, что нарушает установившиеся порядки, когда в один день она села вместо своего факультетного стола к когтевранцам. К сожалению, Барти Крауч, этот нудный и скучный паренек, который в будущем понаделает дел своим душным характером, сказал ей идти обратно к ее столу.       Но сесть она туда никак не могла. По одной простой причине - она поругалась с Харви и теперь отказывалась сидеть с ним за одним столом. Девчонки, вертящиеся вокруг нее, прекрасно об этом знали и женская солидарность, проявляющаяся в трудную минуту, взяла свое и те зашипели на Крауча рассерженными кошками. Тому пришлось признать поражение, потому что среди шипящих кошек оказалась Лия Маркл - напарница Крауча, которая своим волевым характером могла заткнуть его за несколько минут.       Лия Маркл была одной из немногих людей, которых Эмили сочла интеллектуально развитыми. Она не строила никаких иллюзий насчет будущего. Сама она была магглорожденной и не относилась к этому факту так радужно, как те же гриффиндорцы.       - Я бы хотела начать карьеру в Министерстве, но эти долбанные расисты не дадут мне прохода, - сказала она сквозь зубы в один день, сидя в Музыкальной комнате с кружкой сливочного пива, нагло взятого с Кухни Хогвартса. Эмили часто брала оттуда что-нибудь съестного, используя секретные проходы.       Темная кожа Лии привлекала внимание не только волшебников, но и магглов. Как бы то ни было, люди все еще были чертовыми расистами. Это относилось и к магглам, и к волшебникам.       - Не все чистокровные такие, как Эйвери или Нотт, - протянула наивная Клара Вуд, чистокровная волшебница. Ее наивные большие зеленые глаза и светлые кудряшки напоминали Эмили дешевую куклу из маггловского магазина, которую дарят ребенку, чтобы тот переставал реветь.       - Если бы все чистокровные были такими же, как Эйвери и Нотт, то они магглорожденных бы не пропустили в волшебный мир на равных с ними правах, - внесла свою лепту Шерри Ньюланд, полукровка.       Эмили предпочитала молчать, вслушиваясь в их разговоры, но в этот момент решила уточнить:       - Неужели они вас обижают?       Ее удивленный тон привлек внимание трех девушек сразу. У Вуд приоткрылся рот от удивления, брови Лии оказались едва ли не на одном уровне с волосами, а Шерри подавилась сливочным пивом.       Вся подноготная открылась Эмили во всей красе. Оскорбления, которые слушали магглокровки на протяжении шести лет, показались Эмили особенно очаровательными. Ведь именно с помощью них она собиралась обличить определенный круг лиц спустя время.       - Только Том среди них самый нормальный, - мечтательно протянула Вуд, зажмурившись и поджав губы. - Он всегда заступается за всех. Особенно за магглорожденных.       Теперь настал черед Эмили подавиться сливочным пивом.       Лорд Волдеморт заступается за магглорожденных?       План Эмили провалился. Теперь она не может обличить Тома Реддла и его компанию будущих Пожирателей.       Вежливый. Хороший. Отличный слушатель. Его лицо красиво. Всегда добр. Дает свои записи. Ах, эти волосы. Может объяснить любую тему. Красивый.       Волна злобы вновь забушевала в ней.       «Убийца. Убийца. Убийца»       Эмили заставила себя успокоиться. Здесь Волдеморт не был Волдемортом. Был Том Реддл, идеал, пример для подражания.       - Это... очень правильно с его стороны, - все же произнесла она, слегка улыбаясь, но вид у нее казался растерянным из-за всех новостей о ее однокурсниках.       Когтевранки смотрели на нее сочувствующе.       Эмили не раз встречала в туалете для девочек надписи про грязнокровок и шлюх. Чистокровные леди стремились показать каждой девчонке не их круга, что они, сквернокровки, недостойны находиться рядом с аристократками в одном замке.       Преподаватели старались пресекать подобное, а полукровки и магглорожденные старательно стирали надписи или делали вид, что ничего не произошло.       Вскоре то ли Реддлу, то ли Харви надоели слухи о том, что Шарлотта Найт хочет перейти в Когтевран, и кузен решил извиниться перед кузиной сквозь зубы, за что, конечно, не получил ожидаемого прощения.       После из кабинета Дамблдора, который, словно добрый самаритянин, предложил выход из ситуации. Каминная сеть - прекрасная возможность путешествия в крупные замки Европы. Учитывая нынешнее военное положение в Европе получить разрешение практически невозможно, но менеджер Алекс через постоянных клиентов Шарлотты добилась разрешения использовать каминную сеть по предварительно оговоренным датам.       Таким образом, четыре раза в месяц с обеда до поздней ночи Эмили отсутствовала в Хогвартсе.       Геллерт уже нашел подходящую певичку, глядящую ему в рот с нескрываемым обожанием, и она пела в облике Шарлотты Найт, пока Эмили встречалась с Геллертом или проводила время на дуэлях.       Возвращалась она всегда в хорошем настроении, красивая, с румянцем на щеках. Не удивительно, что Харви был прощен спустя первое же выступление.       Правда теперь весь Слизерин смотрел на нее с подозрением.

***

      В конце октября Том Реддл безбожно опаздывал, поэтому Эмили сидела на стуле перед Дамблдором, проверяющем работы. Стояло молчание. Дамблдор не смотрел на нее, лишь чиркал работы своих учеников. И выражение лица у него было настолько спокойным, что Эмили бы назвала его безразличным, если бы не понимала, что он делает это специально.       Напоминает она ему Мэрилин, которая сбежала из Годриковой Впадины, или же Геллерта, который приходился ему любовником? На кого она больше похожа? Эмили гаденько надеялась, что Эмилия Поттер, Избранная, хотя бы отдаленно напоминала ему о его бывшем возлюбленном. Пусть даже через сестру или племянницу.       Приходилось сидеть, сложив руки в перчатках на шелковой ткани, и рассматривать портреты, бесполезные украшения (часы с кукушкой с позолотой и бесконечно крутящийся вредноскоп) и ковер-самолет на полу, который периодически приподнимался, норовя взлететь.       - Вам нравится коллекционировать? - спросила Эмили. Она давно приметила за будущим директором желание захламлять все пространство разными... штуками.       Она могла бы рассказать о какой-нибудь тетушке, которую встретила пока жила с Рихтенами, которая тоже любила захламлять все пространство какой-нибудь чепухой, собирала артефакты, словно нюхлер, но понятное дело - Дамблдор на это все не купится, будет смотреть на нее внимательно и, возможно, улыбнется. Вежливо и отстраненно.       - Это подарки моих учеников, - все же соизволил ответить Дамблдор, отрывая свой взгляд от работы ученика, которому поставил жирное «О», и отложил перо в сторону.       Эмили чуть приподняла бровь, с любопытством разглядывая бесполезные, на первый взгляд, вещи.       - Должно быть, вы хороший преподаватель, раз ваши ученики делают вам столько подарков, - произнесла она, не скрывая легкой иронии. - В школах, где я училась, никогда не встречала преподавателей, которые сохраняли хорошие отношения со своими учениками после выпуска.       Дамблдор едва заметно улыбнулся - той самой загадочной улыбкой, от которой становилось неуютно. Эмили помнила, что тот улыбался ей также, когда она была ребенком.       - Я бы предпочёл верить, что это не вопрос моей строгости или мягкости, а скорее… - он сделал паузу, чуть склонив голову, будто разглядывая ее с другого ракурса, - …желания запомнить мои уроки.       Ах, какая жалость, пытается разглядеть в ней Геллерта. Или, возможно, Мэрилин. Как жалко.       Жалко было и то, что профессор пытался прощупать ее. По другими уроками он явно говорил о морали и светлой магии. Все гриффиндорцы заглядывали в рот своему декан и яро отстаивали принципы светлой магии.       Эмили слегка качнула головой, сцепив пальцы в замок.              - Возможно. Хотя мне кажется, что люди дарят что-то в первую очередь тем, чье внимание хотят удержать.       Дамблдор не ответил сразу, только снова взял перо и небрежно вычеркнул что-то в работе другого ученика.              - Как вы считаете, мисс Найт, - наконец произнёс он, ни разу не взглянув на неё, - внимание - это вещь, которую можно удержать?       Эмили прикусила внутреннюю сторону щеки.       - Думаю, да. Люди находят способы.       Дамблдор хмыкнул, словно эта мысль его позабавила.       - А что насчёт вас? - вдруг спросил он, переводя на нее взгляд. - Вы хотите чьего-то внимания?       Эмили выдержала паузу, позволяя их взглядам встретиться. Вопрос был слишком очевидным, чтобы ответить на него прямо.              - Я уже вся во внимании, - наконец ответила она с улыбкой.       Дамблдор чуть приподнял бровь.       - Разумеется.       И снова улыбнулся - вежливо, отстранённо.

***

      Дверь в кабинет приоткрылась, и внутрь стремительно вошёл Том Реддл. Он извинился за опоздание и объяснил, что разбирался с потасовкой на шестом этаже. Дамблдор кивнул и отправил их обратно в общежитие. Шарлотта его появлению явно не обрадовалась, но и не выразила ничего против того, чтобы покинуть кабинет профессора.       Шарлотта шла чуть впереди Тома, позволяя подолу своего тёмно-красного платья скользить по полу, словно водяная гладь, отражающая багряный свет. После мероприятия ее наряд был слегка помят, но от этого только интереснее смотрелся - бархат соблазнительно облегал её фигуру, тонкие бретели чуть сползали с плеч, а вьющиеся локоны растрепались. Аромат чего-то сладкого и тёплого - может, вина, может, духов - тянулся за ней, завлекая, обещая что-то неуловимо запретное.              - Рада, что ты всё-таки удостоил нас своим присутствием, - лениво протянула она, когда они спускались вниз по лестнице, минуя спящие портреты, которые шипели на них за то, что те шатались по коридорам в позднее время и еще светили Люмосом.       Том шагал рядом, чуть сбавив привычную выверенную поступь, чтобы идти вровень с ней. Он выглядел безупречно, как всегда: идеально выглаженная школьная мантия, серебряно-зелёный галстук чуть ослаблен, а под ним ровный ворот белоснежной рубашки. И только лёгкая тень усталости в глазах выдавала, что день был долгим. Или, возможно, это вовсе не усталость?       - Не все могут позволить себе праздное созерцание антиквариата, - парировал Том, усмехаясь и пренебрежительно бросив взгляд на дремлющие портреты, которые тихо бормотали что-то возмущённое.       Блондинка улыбнулась, слегка покачав головой.       - А ты, значит, предпочитаешь разнимать чужие потасовки? Какой благородный жест, Том. Это ты теперь защитник слабых?       Она специально вложила в голос легкую насмешку, играясь с интонацией, как кошка с мышью. Шарлотта прекрасно понимала, что Реддл ненавидел разнимать бесконечные ссоры между факультетами, возникающие из-за войны. Многие родственники факультета Слизерина были втянуты в политику Гриндевальда, что делало их мишенью для несдержанных магглорожденных и чистокровных, отстаивающих политику Министерства.       Том бросил на неё короткий взгляд - в его глазах сверкнуло что-то хищное.       - Я предпочитаю разбираться с тем, что меня раздражает.       - Значит, кто-то тебя раздражал, - подметила Шарлотта, чуть наклоняя голову, позволяя своим светлым локонам скользнуть по плечу. Она провела пальцами по одной пряди и убрала ее за ухо.       - Конечно. Разве тебя не раздражают глупцы? - его голос был низким, почти бархатным.       - Иногда. Но я не трачу на них своё время, - она скользнула по нему задумчивым взглядом. - А ты, похоже, любишь держать всё под контролем.       Том усмехнулся, но не ответил сразу. Они свернули в боковой коридор, где факелы горели мягче, отбрасывая длинные тени. Свет факелов отражался в его тёмных глазах, придавая им какой-то странный, почти гипнотический оттенок       - Контроль - это не слабость, Шарлотта. А необходимость.       Найт сделала вид, что обдумывает его слова, затем чуть прикусила губу, будто колеблясь, и длинно выдохнула. Она не упустила, как его пальцы чуть сильнее сжали рукав мантии, а улыбка стала более сдержанной.       - Не все люди способны удержать контроль.       - Ты льстишь мне.       - А тебе не нравится?       Том прищурился, и уголки его рта дёрнулись, но он ничего не сказал.       Шарлотта подняла руку и медленно, неторопливо провела кончиками пальцев по складке на его мантии, будто приглаживая её.              - Мне нравится, когда люди искренни.       Она тихо рассмеялась.       - О, Том, ты же не думаешь, что я бы лгала тебе?       Он смотрел на неё долгую секунду, прежде чем наклониться чуть ближе.              - Думаю, ты врёшь всем.       Шарлотта улыбнулась, очаровательно и невинно. Он не мог не заметить, как она слегка склонила голову, как ее пальцы скользнули по его мантии, как в глазах мелькнул вызов. Зеленые и яркие, притягивающие, словно заклинание.       Рихтен говорил, что в Шарлотте течет кровь вейлы, что это делает ее в Британии едва ли не полукровкой, потому что чистокровные аристократы не дозволяли любой крови, кроме крови волшебников, течь по венам их династий.       Если кровь вейлы так действовала даже на Тома, то что эта кровь могла сделать с другими?       Обычно люди, завороженные его присутствием, падали в одну из двух категорий: одни его боялись, другие падали жертвами его очарования и были готовы закрыть глаза на что угодно. Шарлотта же не делала ни того, ни другого - по крайней мере, не очевидно.        - А тебе не нравится, когда я вру?       Какая хитрая маленькая змейка.       Том не отступил. Уголки его рта дернулись.       Он мог бы сказать, что ему не нравится ложь. Но это было бы неправдой.       Он мог бы сказать, что раскусил ее насквозь. Но тогда игра закончилась бы слишком рано.       Поэтому он лишь улыбнулся.       - Мне нравится, что ты не боишься этого.       Полуправда. Полумера. Только так он мог оставаться с ней в нейтральности.       Она посмотрела ему прямо в глаза и чуть склонила голову.       - О, Том, но я ведь и тебя не боюсь, - прошептала она, позволяя голосу звучать чуть мягче, чем обычно.       Он едва не рассмеялся.       Реддл улыбнулся медленно, изучающе, и чуть подался вперёд, снижая голос до тихого, почти интимного шепота:       - Это твоя самая большая ложь.       И он знал, что это игра. Как и она. Но разве не в этом вся прелесть?       Они оба знали, что игра продолжается. И оба не собирались в неё проигрывать.