скорость давно превысила норму.

юкхэй смотрит на куна, как на самый дорогой экспонат в музее, находящийся за стеклом: вроде так близко, но потрогать не можешь. не сказать, что кун слишком недостягаем для него, ведь лукас известен в университете. он знает еще три языка помимо родного, выше, симпатичней — круче, если одним словом; и вообще юкхэй классный, весёлый, общительный, но, тем не менее, дыхание останавливается, а сердце щимит, когда младший видит знакомый светлый затылок, который он прожигает взглядом. юкхэй ведь никогда не признает, что цянь въелся ему в сердце: «не въелся, я к нему вообще ничего не чувствую». никогда не признает, что тогда, на том сеансе ненавистного фильма про любовь – который выбрал старший – юкхэй хотел поцеловать китайца, а не слушать о каком-то там парне из шанхая, который на пять лет младше цяня. — чувак, ты чёртовски упертый баран, который упускает свой шанс, – марк пнул того в плечо кулаком и сделал глоток пива. вся компания, состоящая из его друзей, яро стала соглашаться с минхёном, в надежде, что лукаса это заставит задуматься. тот в свою очередь только закатил глаза и ушел, оставив за собой шлейф терпкого одеколона, имени чжон чонло и, пожалуй, упертости. лукас никогда не признает, что любит цяня всем сердцем, и никогда не узнает, что тот любит его в ответ.