Джим, я - твой дядя

За прошедшие пять лет с Вайноной в живую они виделись еще трижды: два раза по бюрократическим вопросам и один раз просто пересеклись на одной из станций. Созванивались они намного чаще, но тут уже Локи почти не принимал участия. Джим говорил с матерью в даты важных мидгардских праздников, на ее и свой дни рождения. Чаще всего это была видеосвязь, но случалось и так, что из-за плохого сигнала им удавалось только перекинуться парой реплик через голосовые сообщения. Вчера как раз был один из таких случаев: в восемнадцатый день рождения своего сына Вайнона Кирк находилась настолько далеко от любых планет, баз и станций, что едва смогла отправить длинное голосовое сообщение и маленький ролик с поздравлениями и пожеланиями. Кажется, для многих землян восемнадцать лет и двадцать один год были важными датами, частичным или полным вступлением во взрослую жизнь, но для Локи все это подсознательно воспринималось иначе. У них дети вообще до пятидесяти считались малолетними и разве что деревянными мечами во дворе махали. Расстроившись — надеялся, что мать все-таки прилетит в честь праздника, — Джим даже не пошел отмечать, хотя Локи старательно намекал ему. Но нет, тот завалился на кровать в своей комнате и пролежал так до полуночи. Пару раз пройдя мимо двери туда-сюда по коридору, не успевший отдариться Локи вздохнул и в очередной раз за день постучал в дверь. — Я сплю, — послышался недовольный голос. Но это уже был прогресс: раньше Джим молчал, и если бы Локи не чувствовал его местоположение, то, пожалуй, заподозрил бы неладное. — Как насчет подарка от меня? — провокационно хмыкнул он. За дверью завозились. Очевидно, Джим раздумывал, позволяет ли ему самая-глубокая-обида-во-вселенной отвлекаться от страданий на подарки от посторонних. Обида все же проиграла войну интересу: Джим, еще немного повозившись, открыл дверь и пропустил его внутрь. — И что это будет? — он с интересом воззрился на Локи. Руки у того были совершенно пусты, а уже привычный за последние годы классический черный костюм не предполагал глубоких карманов, чтобы что-нибудь спрятать. — Помнишь, я рассказывал тебе о нашей с братом родине? — Не то чтобы сильно много, — наигранно обиженно протянул Джим, не сводя взгляда. — Ты все равно знаешь о ней больше чем все люди в Федерации, — все же польстил Локи, удерживая себя от того, чтобы растрепать Джиму волосы. В последнее время мальчишка вел себя странно и не всегда мог по достоинству оценить такие жесты. «Взрослеет, — пожал тогда плечами Фрэнк, заметив одну из таких сцен, — пытается быть взрослым и независимым». Локи покивал, потом пересчитал в соотношении с собственным возрастом и поведением и покивал еще раз. Как раз самое время начать выкидывать пенки и качать права. — Оденься во что-нибудь понейтральнее, — наконец велел Локи снедаемому любопытством племяннику. — Устрою тебе экскурсию. — Сейчас, — Джим бросился к шкафу, распахнул дверцы и потянул на себя свитер и джинсы. Затем смущенно покосился на Локи. Поняв причину затруднения, тот отвернулся. — Иди сюда, — дождавшись, пока тот закончит, подозвал его Локи. Приобняв Джима — тот вздрогнул, и Локи нахмурился, — он поднял голову: — Хеймдалл! Забери нас двоих! Их затянуло в радужный водоворот, и Джим испуганно прижался к нему. — Все хорошо, — пробормотал Локи и придержал его, помогая устоять на ногах после окончания перемещения. — Где мы? — Джим завертел головой по сторонам. Неизвестно, что поразило его больше — золоченый зал с мечом, воткнутым в пол посередине, или Хеймдалл в доспехах, с улыбкой оглядывающий прибывших. — Это Асгард, — повел рукой Локи. — Пойдем. — Асгард?! — Джим послушно двинулся следом. — Но ведь Асгард — это… — Да. — А ты — Локи… — вдруг осознал Джим. — А я — Локи. А твой отец — Тор. Покинув зал прибытия, они вышли на Радужный мост, и в лицо ударил ветер. Джим с удивлением оглядывался по сторонам: на огромную цитадель в центре, на кучу строений помельче, на край острова, с которого вода стекала вниз, в неизвестность. Но тут до него вдруг дошло, что имел в виду Локи. — Вы — боги! — Джим уставился ему в лицо. — Настоящие боги! — Смотря что вкладывать в это понятие, — протянул Локи, замолкая для эффектной паузы, но, увидев знакомое щенячье выражение на лице, сдался и ответил: — Мы вкладываем в понятие «бог» несколько иное значение, чем люди. Для асов это нечто вроде титула, наивысшей степени признания мастерства в какой-либо области, если объяснять совсем просто. — Как докторская степень? — уточнил Джим, продолжая восхищенно оглядываться по сторонам. Локи поморщился от настолько утрированного сравнения, но суть Джим все же уловил верно. — Да, как докторская степень, только намного круче. И то, что тебе будет казаться магией — всего лишь очень развитая наука. Так что постарайся не тыкать пальцем и веди себя культурно. — Я постараюсь, — серьезно кивнул Джим, разом подбираясь и стараясь не вертеться юлой. «Какой же он все еще ребенок», — подумал Локи, пряча улыбку. Они двинулись к цитадели, продолжая разговор на ходу. — Твоя мать — обычный человек, — рассказывал Локи. — Но отец — один из асов, Тор, бог грома и молний. Это значит, что ты — наполовину ас. Пожалуй, в связи с этим я хотел бы провести небольшой эксперимент, но прежде должен пояснить кое-что еще. Он покосился на и так уже огромные глаза Джима и продолжил: — Учитывая, сколько лет живут асы… — А сколько? — тут же перебил Джим. — Около сотни тысяч, — отмахнулся Локи. — Кстати, ты тоже, скорее всего, будешь жить гораздо дольше обычных людей… Так о чем я? Да, учитывая, сколько лет живут асы и нашу физиологию в целом, я сомневаюсь, что твой отец мертв. Кажется, Джим потерял дар речи. — Вряд ли ему мог повредить обычный взрыв, — Локи покачал головой. — Не первый в жизни Тора, а он был как раз в самом расцвете сил… Скорее всего, его забросило неизвестно куда, и есть шанс, что лет этак через сто к тебе внезапно подойдет златовласка в доспехах, — ухмыльнулся он, — и скажет: «Джим, я твой отец». — Кажется, я умер. Или мне все это снится, — подытожил Джим. Локи рассмеялся. Они как раз достигли цитадели, и, кивнув страже, он двинулся к центру зала. — Это трон правителя Асгарда, владетеля девяти миров, в том числе и Мидгарда, — показал он рукой. — Мидгарда? — Того мира, где находится Земля. Не так давно ситуация была иной — погиб один из миров, тот, в котором находился старый Асгард, и Иггдрасиль дал трещину. Почувствовав слабость, другие миры начали войну, и мне пришлось покинуть тебя, чтобы решить эти проблемы. — Но сейчас все в порядке? — Джим пораженно уставился на всходящего по ступеням к трону Локи. Устроившись на сиденье — все-таки мог бы Один сделать его и помягче! — Локи вернул себе привычное облачение и закинул ногу на ногу. — Ты… ты правишь Асгардом? — И остальными мирами, — подтвердил Локи. — После того, как ушел Один и пропал Тор — да, и, смею надеяться, народы довольны своим правителем. На лице Джима читался настоящий шок. Какие-то секунды он стоял спокойно, но потом вдруг кивнул самому себе и опустился на колени. — Встань, Джеймс, — произнес Локи, и сам поднимаясь с золотого трона. Асгард Возрожденный был, по его мнению, много лучше прежнего, сочетая в себе столь почитаемые народом традиции и стремление правителя к развитию. Этот город не прятал за непрозрачной вуалью и слоями штукатурки темное прошлое, но и не кичился им. Они шли к будущему, в подробностях помня свое прошлое, но проклятый трон от этого, конечно, удобнее не становился. — Но разве?.. — Встань, — удивительно мягко, словно несмышленому ребенку, повторил Локи и, взяв Джима за руки, потянул вверх. — Все равно ведь все перепутал. Джим нервно хохотнул и попытался пригладить растрепанные волосы. В своей обычной — человеческой — одежде, рядом с Локи, среди всего этого блеска и древнего могущества, он явно чувствовал себя безумно неуместно. — Гарри, ты волшебник, — наконец пробормотал он и еще более неестественно рассмеялся. Локи недоуменно глянул на него, но все же не смог промолчать: — Палочку все равно раньше одиннадцати не куплю, — они оба рассмеялись. На этот раз по-настоящему, без натянутости и напряжения, но каждый по-своему: Джим смеялся громко, заливисто, так, что его смех доносился до высоких расписанных историческими сюжетами потолков и, отражаясь, возвращался вниз и растекался по всему тронному залу, Локи же смеялся глазами — его смех плескался где-то внутри, вырываясь наружу лишь яркими искрами в глубине глаз и слегка приподнятыми уголками губ. — Не думай об этом, — его рука легла на плечо немного успокоившегося Джима. — Между нами ничего не изменилось. Впрочем, было у Локи еще нечто такое, что он должен был сказать, но время терпело, и он решил отложить продолжение разговора по душам на потом. Да и Джим, подумав, мог догадаться сам, а торопиться было некуда. — Хочешь вернуться на Землю или еще побыть здесь? — отходя в сторону и все еще улыбаясь, предложил Локи. Повернувшись, он глянул на Джима и насторожился: выражение лица у того было нечитаемым. — Джим? — А что вообще между нами? — нейтрально уточнил тот, пряча взгляд. Локи нахмурился. — Между нами кровные узы: я брат твоего отца, — пояснил очевидное он. — И все? — Джим вскинул голову с каким-то отчаянным упрямством. Локи, однако, далеко не сразу понял, в чем дело. Долгое мгновение он смотрел в глаза Джиму, а потом прищурился: — Чего ты добиваешься? — Ничего, — фыркнул тот и отвернулся. Вздохнув — вот и начался переходный возраст, кончился твой отдых, великий правитель Асгарда, — Локи скользнул к нему ближе и приобнял за плечи. — Настала пора нам серьезно поговорить, малыш, не так ли? — Я не малыш, — огрызнулся Джим, но как-то привычно, не вкладывая во фразу обычного возмущения. — Пойдем, — Локи покачал головой и повел его в личные комнаты. Их ждала беседа по душам, и не стоило посторонним слышать даже часть ее. Заперев за собой дверь, Локи повернулся к сидящему на кровати Джиму. — Рассказывай, — предложил он. — Чем тебе не нравится то, что меж нами родственная связь? Ты решил, что вырос и больше не нуждаешься в опеке? Если так, тебе следовало просто сказать сразу. — Чушь какая, — Джим подтянул к себе подушку, а потом запустил ей в стену. — Нет, все совсем не так, а куда хуже. Локи прислонился к стене: — Хуже, чем что? — Хуже, чем если бы ты меня не нашел совсем — буркнул Джим. — Лучше бы я жил с Фрэнком и не мучился сейчас… — И умер бы на Тарсусе IV, — напомнил Локи. — Все равно лучше, чем сейчас! — нелогично выкрикнул Джим и поднял голову: — Все равно по закону это запрещено! — Запрещено что? Джим замялся. — Все, — в итоге обтекаемо ответил Джим, взмахивая руками и избегая его взгляда. — Все запрещено. — Мы не сможем решить проблему, пока ты не произнесешь ее вслух. Локи наклонился, подбирая отлетевшую почти ему под ноги подушку. Физической силы Джиму было явно не занимать. — Не могу, — пробурчал тот, с ногами забираясь на кровать и обхватывая руками поджатые колени. — Не формулируется. — Тогда скажи как есть, — пожал плечами Локи, кидая расшитую подушку на кресло и падая в него следом. — Как есть — чушь полная выйдет. Комната погрузилась в молчание: Джим продолжал пялиться в стену и обиженно сопеть, а Локи просто ждал. Он, в конце концов, мысли на расстоянии читать не умел и повышенной чуткостью к душевным проблемам не обладал, так что пусть сам говорит, а там они что-нибудь решат. — Ладно, ма… Джим. Это проблема личного характера? — Джим кивнул и что-то согласно промычал. — Она касается только нас или кого-то еще? Джим попытался опять отделаться только набором невнятных звуков, но быстро понял, что этого недостаточно, поэтому все же тихо ответил: — Только нас. — Уже хоть что-то, — кивнул Локи. — Да толку-то… — пробормотал Джим. — Хорошо, — протянул Локи, — тогда говори свою чушь, попробуем с ней разобраться. Раз она касается нас обоих, то и разбираться будем вместе. Джим покосился на него. — Я влюбился, — коротко сообщил он и отвернулся обратно. — Поздравляю, — хмыкнул Локи. — Я ее знаю? Помрачнев, Джим снова пробурчал нечто непонятное, в котором, впрочем, смутно угадывалось: «Еще как». — Та-а-ак… — Локи задумался. — Мэнди? Нонна? Алекс? — перебрал он имена одноклассниц Джима, которые хоть как-то помнил. На каждое предположение Джим отрицательно мотал головой. — Сдаюсь. — Ты. — Что? — ошеломленно переспросил Локи. Джим молчал, уставясь в стену. — Я?! Локи прикрыл глаза и потер переносицу. Это, конечно, не армия полоумных фанаток, но тоже на первый взгляд ничего хорошего. — Так, ладно. И давно это у тебя? — Не знаю, — пробормотал Джим, утыкаясь носом в колени и зажмуриваясь. — Пиздец как стремно! — через некоторое время провозгласил он, заваливаясь на бок. Локи хотел было одернуть его фразой вроде «не выражайся», но все же промолчал. Как-то не вовремя в нем Капитан Америка вылез. — Да, неудачно, — все же произнес он, чтобы окончательно не погружаться в неловкое молчание. — Ты… Не ругаешься? — А почему я должен? — не понял Локи. — Твой отец в юности и не такое выкидывал. С одним его увлечением ты даже виделся, когда мы сюда прибыли. — Этот негр? — поразился Джим, поднимая голову. — Нет, — Локи рассмеялся. — Стражник при входе в тронный зал. — Замолкнув на секунду, он продолжил и, уже заканчивая фразу, осознал, что сделал ошибку: — Конечно, неприятно, что это именно я, но ты еще юн, с возрастом пройдет… Выругавшись, Джим вскочил с кровати и вылетел за дверь, чуть было не выломав ее попытками сходу отодвинуть засов. Локи недовольно поморщился. Просто прекрасно: быть таким понимающим и тактичным, сдерживать себя почти восемь лет, и тут так крупно проколоться. Не к месту вспомнилась валькирия с этим ее: «Ты бревно, Локи. Эмоциональное бревно». Брунгильда тоже эмпатией не могла сравниться с келпианцами, но, в отличие от него, все же была чуть более чувствительна в этом плане. Локи вышел из комнаты, покачав головой при взгляде на погнутый замок. Джим в таком состоянии мог побежать куда угодно и, скорее всего, заплутать где-то среди коридоров. Сам он направился к одной из террас, по пути выловив кого-то из прислуги и приказав найти мальчишку и сообщить местоположение. Вид с террасы открывался чудесный — при желании можно было рассмотреть весь город в мельчайших подробностях, вот только Локи о виде даже не задумывался. — Дурные мидгардские привычки, — пробормотал он, шаря по карманам и вспоминая, что сигареты остались в костюме. Еще раз выругавшись, он просто извлек их из подпространства. Классические, с никотином, старого образца — в некотором роде тот еще раритет по меркам смертных. Зато хорошие и качественные. Нужно же как-то успокаиваться, если нельзя привычными способами. Еще бы плеснуть виски, но… Меньший самоконтроль, взвинченные нервы… Проще было обойтись без алкоголя — хотя бы на этот раз. Еще с мальчишкой объясняться ведь, а там одно неверное слово — и все, прощай года дружбы. И как его угораздило?! — Нервничаешь? — Брунгильда, имевшая дурную привычку подкрадываться незаметно, прислонилась к перилам. — Успокаиваюсь, — делая очередную затяжку, буркнул Локи. — Заметно, — та отобрала у него пачку, сунула в зубы сигарету и подожгла ее вызванным на ладони огнем. — Ты последний раз так дымил, когда Иггдрасиль развалиться собирался. — Этот мальчишка меня и не до такого доведет, — проворчал Локи и щелчком пальцев развеял окурок. — Он заявил, что влюбился в меня, представляешь? — Неудивительно, — пожала плечами Брунгильда. — Ты у нас парень хоть куда, а в личной жизни уже лет двести не везет, да и раньше не очень было, насколько я знаю. — Но это же не повод!.. — Еще какой! Таинственный брюнет, не обделенный красотой, лелеющий некую скрытую тоску, — продекламировала она, дирижируя себе сигаретой. — Самое то! — Но ведь он еще совсем ребенок… — сгорбившись, пробормотал Локи. — Выглядит вполне по-взрослому. В папашу пошел, — хмыкнула Брунгильда. — Но я его дядя, — привел Локи последний аргумент. — Не по крови, — хохотнула валькирия, с размаху хлопая его по спине. Локи усмехнулся и откинулся на перила, потирая место удара. — Признай, ты ждала момента сказать это годами. — Столетиями, — поправила она, запрыгнула рядом и, зацепившись ногами, перекинулась через ограждение, повисая над городом. — Я говорила, что ты эмоциональное бревно? — В лицо — дважды. — Считай, что это был третий, — подняв руку, провозгласила она. — И что мне теперь с ним делать? — Тебе не нравится мальчишка? — провокационно поинтересовалась Брунгильда. — Один, это же мальчишка! — воскликнул Локи. — Мы ходим по кругу, — она рассмеялась. — Мальчик вырос, ему пора познать искусство любви. — Инициатива имеет инициатора… — пробормотал падкий на мидгардские поговорки Локи. — И почему ты предпочитаешь женщин, а? — Потому что ты предпочитаешь мужчин, — подмигнула Брунгильда, снова хлопнула его по плечу и, лихо спрыгнув, унеслась дальше по своим делам. — Вовсе нет, — уже в пустоту возмутился Локи. «Во всяком случае не всегда», — мог бы он добавить, но просто не видел смысла. Новость о том, что Джима нашли рядом с залом памяти, дошла до него ровно в тот момент, когда закончилась вторая сигарета. Джим был уже в зале, когда Локи добрался до него. Он сидел на постаменте одной из статуй, подогнув под себя ногу, и смотрел в потолок. Локи тоже поднял голову, всматриваясь. Огромный круг ровно в середине зала — дань традиции прежнему убранству дворца — словно летопись веков, показывал историю асов: от создания Асгарда до водворения Хэлы, от мирных договоров до вторжения свартальвов, от гибели до возрождения. Они больше не скрывали и не затирали свою историю — были войны, было и мирное время, было горе и была радость. — Это зал памяти, — тихо проговорил Локи, проходя мимо величественных статуй прежних правителей. — В прежнем дворце его не было. При проектировке мы посчитали это досадным упущением. Это было чуть меньше, чем двести лет назад. — Довольно давно, — все же ответил Джим, не отводя взгляда от фрески. — Крохи, по нашим меркам… — присаживаясь рядом, отозвался Локи. Улегся на спину и снова взглянул наверх. — Подумать только, сотни тысяч лет существовал Асгард, а потом я принес ему Рагнарек. — Зачем? — Чтобы уничтожить Хэлу… Вот эту, черную, олицетворение смерти. Когда-то, еще до нашего с Тором рождения, она и Один собрали воедино девять миров, и все равно ей оказалось мало. Отец заточил ее, но чары спали после его смерти, и наших с братом сил оказалось недостаточно, чтобы справиться с ней. Пришлось разрушить целый мир… Локи закрыл глаза. Он предпочитал не вспоминать, но тем ценнее был этот зал. Помнить о своих ошибках — вот чему он научился от отца. — Я был неправ, — продолжил он, резко меняя тему. — Рад, что стал для тебя примером. Именно я, а не Тор. — Почему? — Джим отделывался односложными фразами, но было заметно, что ему и в самом деле интересно. Локи развел руками, не открывая глаз. — Просто рад, — сказал он. — Можешь считать это продолжением нашего с ним юношеского соперничества. — Уже лучше, чем… — неловко начал Джим и смущенно замолк. — Чем полчаса назад? — закончил за него Локи. — Да, пожалуй. Брунгильда говорит, что у тебя самый возраст и у меня не было ни единого шанса избежать твоей влюбленности. Но я все равно не понимаю, — тихо признал он. — Брунгильда? — немного удивленно переспросил Джим, акцентируя внимание на самой безопасной части из возможных. — Я бы очень хотел сказать, что это одна местная алкашка, но… — делая паузу, усмехнулся Локи. Ну как не сделать гадость, хотя бы и такую мелкую. — Но это одна из сильнейших и достойнейших дев-воительниц, которых я когда-либо знал. Последняя из валькирий — прочие погибли, пытаясь сдержать Хэлу в первый раз. — Кажется, она хороший друг, — сказал Джим, переводя взгляд на его лицо. — Самый ужасный из возможных, — с улыбкой кивнул Локи и хлопнул ладонью рядом с собой. — Можешь лечь рядом, если хочешь. Пол довольно теплый. Джим слез с постамента и перебрался на пол, не слишком близко, но и не так далеко, как прежде. — Ты курил?! — подозрительно принюхиваясь, воскликнул он. — Почему нет? Локи пожал плечами и перевернулся на бок, глядя теперь точно в глаза Джиму. — Между нами слишком большая разница, но ты ведь не хочешь об этом говорить, да? — Не хочу, — Джим упрямо отводил взгляд в сторону. — Через год ты поступишь в Академию и найдешь себе кого-то подходящего, — посулил ему Локи. — Но это будет через год, — отозвался Джим. Локи покачал головой. — Кажется, настало время для очередного урока, — заметил он. — Если станешь капитаном — пригодится. — Я слушаю, — Джим перевернулся на живот и положил подбородок на скрещенные руки. — В менталитете короткоживущих и долгоживущих есть значительные отличия. Возможно, ты бы сам заметил со временем, но сейчас прими как факт — темп жизни у нас медленнее. События происходят реже, растягиваются надолго — например, предпоследняя война длилась сорок с лишним лет. Решения мы принимаем дольше, переживаем ошибки целые века, и… — он хмыкнул, — куда медленнее двигаем прогресс. Развивайся мы как люди, пожалуй, давно бы вышли на ступень сверхразума, но ты сам видишь, что происходит. — Я не понимаю, — нахмурился Джим. — Для тебя этот год и эта симпатия — мимолетный эпизод, — покачал головой Локи. — Асы привязываются на гораздо больший срок. С момента расставания Тора с любимой женщиной и до начала отношений с твоей матерью прошло… да, около двухсот лет. — Двухсот? — переспросил Джим. — Да, — кивнул Локи, прикрывая глаза и погружаясь в воспоминания. — Мы с ней были знакомы лучше, чем с Вайноной. Джейн прожила довольно долгую, для человека, и очень интересную жизнь. Мой брат был с ней рядом так часто и так долго, как позволяли дела и ситуации. Тогда все то пространство, которое сейчас называет альфа-квадрантом, знатно трясло и меняло. Все были при деле. — Расскажешь? — поинтересовался Джим, подползая ближе. — Про Джейн или про войну? — старательно не замечая перемещений, уточнил Локи. — Мне интересно про войну, но если хочешь, можно и про Джейн. — Про Джейн я говорю только к тому, чтобы ты осознал всю разницу. Она намного раньше Тора поняла, что им не по пути, и они расстались друзьями. Тор навещал ее, если мог, но я и сейчас помню его взгляд в тот день, когда она умерла. Умерла, как и многие другие его смертные друзья и приятели. Две сотни лет он не являлся в Мидгард, Джим. И могло быть куда дольше, поверь мне. Брунгильда переживала гибель прочих валькирий тысячелетиями, топя свою память в алкоголе так далеко от известного вам космоса, что страшно подумать, — Локи сделал паузу и перевел взгляд на одну из статуй. Лицо ее было величественно, спокойно и безмятежно. — Хотя мы стараемся относиться к смерти иначе. Не скорбью, а радостью провожать их в последний путь. Это довольно сложно понять. — Я постараюсь. — Но, в общем, я не про то. Для тебя этот год промелькнет быстро. А потом ты отправишься в космос, навстречу новой жизни, новым впечатлениям. Забудешь меня, найдешь свою любовь, будешь счастлив. Стоит ли тебе тратить время на старого аса, который будет помнить этот год еще целые тысячи лет? — Ты говоришь обо мне, как о человеке, — заметил Джим. — Почему ты так уверен, что я не буду помнить столько же? — Ты развиваешься как человек, — ответил Локи. — Ты проживешь дольше других, но у тебя мидгардская психика. И это, пожалуй, лучший дар из тех, что достались тебе от матери. — Но почему? — Потому что время лечит лишь людей, — перевернувшись на спину, Локи снова уставился в потолок. — Но не асов. Оказавшийся совсем близко — вот неугомонный мальчишка! — Джим положил голову ему на плечо. — Это не ограничится годом, — пообещал он и тихо добавил: — Уже не ограничилось. — Ты забудешь меня через год разлуки, — повторил Локи. У него уже кончались аргументы, и что делать — он банально не знал. — Я тебя даже если захочу, не смогу забыть. А я совсем не хочу. — Джим возмущенно сопел ему в плечо и был теплым, настолько теплым, что даже вставать не хотелось. — А еще ты совсем не старый. — Все относительно, — проворчал Локи, пытаясь хоть как-то сохранить свои позиции. — Я помню первых разумных людей, которые появились в Мидгарде. — И это круто. Есть что рассказать! — Как же, как же, — Локи тяжело вздохнул и все же легонько пихнул Джима, принуждая встать. — Пойдем, здесь еще много чего можно посмотреть. Следующие минут двадцать они шли куда глаза глядят, пока осененный идеей Локи не направился прочь из цитадели. Дворцовый сад встретил их тишиной и покоем. — Такой же сад был в том Асгарде, — наконец заговорил он. — Деревья рассажены точно так же. К примеру, под такой же яблоней когда-то давно леди Сиф надрала зад твоему отцу, потому что он пытался дергать ее за косы во время пира… А на месте той поляны было озеро, и там я превращался в змею и пытался убить Тора. — И пояснил в ответ на ошеломленный взгляд: — Мне было сорок, еще совсем ребенок. Веселое было время… Джим молчал. — А под такой же яблоней когда-то твой отец признавался в любви Джейн. А она смутилась, убежала и заблудилась, а потом в хранилище коснулась тессеракта, — предался воспоминаниям Локи. — Прости, — заговорил Джим. — Мне не слишком интересно, чем занимался мой отец. — Ты жесток, — отметил Локи. — Меня слишком долго преследует его слава, чтобы успеть его возненавидеть уже к одиннадцати годам, — спокойно ответил Джим. — Поэтому у тебя не было шансов уже после того, как ты предложил мне превзойти его, а не стать достойным фамилии Кирк. — Он вдруг хмыкнул: — Хотел бы я вообще сменить эту фамилию. У асов вообще они есть или только имена? — Имя, прозвище и имя отца, — покачал головой Локи. — Тор Громовержец Одинсон, Локи Коварный Лафейсон… И тому подобное. — Жаль, — поморщился Джим, но пояснять, почему, не стал. — Так уж повелось, — пожал плечами Локи, затем резко остановился и посмотрел на Джима. — Я не знаю, что тебе еще рассказать. О чем ты хотел бы услышать? — Может… Поговорим о будущем? Моем будущем? — неуверенно предложил Джим, останавливаясь в тени раскидистой яблони. — И о чем именно? — Локи подошел к дереву и коснулся коры — шершавой, теплой от света искусственного солнца. — Я сомневаюсь, что смогу стать капитаном. Действительно хорошим капитаном. — Почему? — Потому что я боюсь брать на себя такую ответственность, — покачал головой Джим. — Почему? — повторил Локи. — Потому что я не смогу. Сломаюсь. Я не могу даже убедить тебя, как я смогу убедить команду, что буду для них хорошим капитаном? Локи картинно закашлялся, пытаясь скрыть разбирающий его смех. — Что я такого сказал? — возмущенно поинтересовался Джим, отталкиваясь от дерева и поворачиваясь. — О, ровным счетом ничего, — Локи расплылся в улыбке и наклонился к его лицу. — Всего лишь те слова, которые мне хотелось от тебя однажды услышать. Джим удивленно моргнул и замер, банально пялясь. — Ты наконец осознал масштаб ответственности и познакомился с сомнением, страхом не за себя, но за других. Именно это делает человека хорошим правителем. Или капитаном. Тебе знакомо сомнение, ты знаешь страх, но ты никогда ему не поддашься. Только так и никак иначе. Истинная сила сокрыта в знании слабости. Своей или чужой. — Я все равно не уверен, — поморщился Джим. — И правильно, — задумчиво подтвердил Локи. — Несмотря на то, что ты мог бы стать капитаном, пока ты на него не годишься. — Ты говоришь странные вещи. — Нет, почему, — возразил Локи. — Ты забываешь о самой главной вещи: о знаниях. Тебе еще нужно поступить в академию — впрочем, не сомневаюсь, что поступишь, — и за четыре года стать в ней лучшим. — Я стану за три, — перебил его Джим. — Тебе виднее. Но, чтобы быть уверенным, что ты достоин команды, ты должен быть уверен в своей квалификации. — Я понял, — Джим кивнул. — На самом деле понял. — Тогда я рад. Хочешь посмотреть что-то еще, или вернемся назад? — Довольно много впечатлений для одного дня, — наморщил нос Джим. — Ничего, если вернемся? — Никаких проблем, — кивнул ему Локи и первым направился к выходу из сада. Хеймдалл встретил их с все той же легкой улыбкой, словно они никуда не уходили, легко повернул огромный меч, и арка вспыхнула светом. С этой стороны переход выглядел намного зрелищнее, ярче, волшебнее. Таким, что дух захватывало; а потом был полет в радужном колодце. Джим смог вдохнуть снова, только оказавшись на Земле. — Я больше никогда не смогу нормально воспринимать транспортатор, — сообщил он, отдышавшись. — Зато он быстрее, — развел руками Локи. Согласно кивнув, Джим махнул ему рукой и двинулся к дому. Темные окна показывали, что Фрэнка все еще не было; по слухам, он задерживался на работе из-за новой секретарши начальника. Локи, в целом, было все равно, а учитывая постоянное отсутствие Вайноны, Фрэнка он даже местами понимал. Джим поднялся на второй этаж в собственную комнату, и Локи решил его не тревожить, дать обдумать свалившиеся новости. Поужинав, он взглянул на часы и подумал, что пора бы и отдохнуть. В комнате, принадлежавшей Локи, в темноте, сидя в кресле, его ждал Джим. — Давно караулишь? — С полчаса. — Все же хочешь обсудить? — прикрывая дверь, уточнил Локи. — В некотором роде. — Джим неопределенно махнул рукой и поерзал в кресле. Конечно, наглости ему обычно было не занимать, но волнения от этого меньше не становилось. Локи прошел вглубь комнаты, так и не включив свет. — Я весь внимание. — Так просто? — явно желая потянуть время, уточнил Джим. — В моей жизни и без того достаточно сложностей. Локи задумчиво посмотрел на второе кресло почти ровно напротив первого. Стоило ли занимать его, учитывая специфику предстоящего разговора? Впрочем, подпирать стены или стоять столбом посреди комнаты тоже не хотелось. — Я хотел… — Джим запнулся и нервно сглотнул, откровенно пялясь на то, как Локи садится в кресло расстегивает пару верхних пуговиц на рубашке. Свет в комнату проникал разве что через окно, но и того было более чем достаточно, чтобы совершенно сбить Джима с толку. — Что, малыш? — мягко уточнил Локи. Пора уже было разобраться с тем, что творилось у мальчишки на душе, и чем скорее — тем лучше. — Я хотел… — повторил Джим и снова замолчал. Затем поднялся — темный силуэт на фоне окна — и шагнул к нему. Щурясь, Локи всмотрелся в его лицо: тот выглядел непривычно решительно, словно вдруг определив для себя наконец что-то важное. — Джим? — Да, — отозвался он, вплотную приближаясь к Локи. Наклонившись, Джим оперся ладонями о подлокотники и взглянул ему в глаза. До его лица оставались считанные сантиметры. В темноте Локи видел намного лучше что людей, что асов, поэтому мог в подробностях рассмотреть лихорадочный блеск в глазах, горящие румянцем щеки, закушенную до боли губу. Джим сомневался, пытался поддаться порыву и все еще не мог переступить через себя, через банальную человеческую мораль. О, асам она тоже была не чужда, но чем дольше живешь, тем меньше вещей вызывают в тебе яростное отторжение. И в этой ситуации больше всего волновало даже не то, что сын его брата (не по крови, но все же) пытался так откровенно получить ответ на свои чувства, а то, что он все еще был слишком мал. Локи все еще видел в нем ребенка. Маленького, потерянного, до боли сжимающего в кулаки руки со сбитыми в кровь костяшками и смотрящего на всех волком. Такого потерянного и отчаянно путающего и подменяющего все известные понятия. Не со зла, нет. Просто не умеющего иначе и, возможно, слишком по-иному чувствующего мир. — Ты можешь ошибаться, — тихо сказал Локи, разрывая молчание. Синие глаза напротив буквально светились, такие яркие, своим оттенком почти один в один повторяя сияние Тессеракта. — Скорее всего, ты ошибаешься. Джим продолжал смотреть. — Сможешь жить дальше с этим решением? — Смогу, — он яростно мотнул головой. — Не смогу, если не попробую. — Глупый мальчишка, — пробормотал Локи на грани слышимости. — Уже не мальчишка, — вновь возразил Джим. — Я старше тебя на несколько тысячелетий, — прошептал Локи. — Для меня ты всегда будешь мальчишкой. — Твоим мальчишкой, — эхом отозвался Джим, смущенно улыбаясь. — Моим, — Локи кивнул. — Но моим племянником. — Разве это мешает? Детей у нас все равно быть не может… Растерянно усмехнувшись, Локи решил не раскрывать некоторые тонкости скандинавской мифологии, не отличавшиеся от асгардской реальности, чтобы не смущать Джима еще сильнее. — Ты все еще слишком мало знаешь, — с напускной отстраненностью сказал Локи, прикрывая глаза и разом успокаивая и охлаждая все мечущиеся внутри чувства. Был ведь еще один способ. Стоило попробовать еще один способ. — О тебе? — спросил Джим, приближаясь к его лицу еще на пару дюймов. — Да. — Мне плевать! — Горячее дыхание опалило медленно изменяющееся лицо. — Тогда смотри. Светлые узоры расчерчивали постепенно синеющую кожу, воздух вокруг стремительно остывал, а изо рта застывшего Джима вырвались резкие облачка пара. Он еще не осознавал, не понимал, что видел перед собой. Просто смотрел, не отрываясь. — Смотри внимательно, — повторил Локи открывая алые глаза. Джим не отводил взгляд. Выражение лица его было нечитаемым. Синева поползла вниз по телу Локи: от шеи к туловищу, рукам, пальцам. Подлокотники покрылись изморозью, и, вскрикнув от неожиданности, Джим отдернул руки и отшатнулся. — Видишь? — горько спросил Локи. И поднялся: — Пожалуй, мне лучше сегодня уйти. Он сделал пару шагов к выходу, мысленно планируя уже вызвать Хеймдалла, как только выйдет из дома, но тут его ледяных пальцев коснулось нечто теплое. — Подожди, — попросил Джим. — Я уже видел это, я знаю и не боюсь. Я уже видел тебя таким целых три дня на Тарсусе. Покачав головой, Локи повернулся к нему: — Таков мой естественный облик. Твои чувства направлены только на человеческий вид. — Я отогревал тебя эти три дня, — упрямо повторил Джим. — Это все равно ты. Локи вздохнул. — Ты не понимаешь, чего хочешь. — Я прекрасно понимаю, — возразил Джим. — И чего именно? — провокационно вопросил Локи. — Тебя. Слова Джима тяжело повисли в тишине комнаты, окончательно путая все планы и карты. Где-то далеко пронесся аэрокар, на мгновение разбивая тишину. Локи покачал головой, не произнося не слова, и медленно высвобождая руку. — Так ничего и не скажешь? — с горечью поинтересовался Джим, кажется, из последних сил удерживая себя от некрасивой истерики. — Слишком много впечатлений за день. Завтра ты будешь думать совсем иначе. — Ты мне ответишь? — настойчиво, распаляясь от неопределенности, переспросил тот. — А ты что-то спрашивал? Локи покинул комнату, оставляя до крайности возмущенного Джима с открытым ртом и широко открытыми от такой наглости глазами. Он не соврал ни себе, ни ему — слишком много впечатлений для одного дня. В свое время падение Асгарда вызвало в нем меньшую бурю, чем этот день. Возвращаться к насмешкам Брунгильды и понимающим взглядам Хеймдалла не хотелось, впрочем, оставаться в доме он тоже не желал. До рассвета оставалось еще достаточно далеко, и Локи решил прогуляться: где-то недалеко были знаменитые Риверсайдские верфи. Он был там пару раз, но не пешком, и сейчас представлял разве что общее направление, однако такая длительная прогулка казалась наилучшим выбором из возможных. Джим был чрезмерно юн, напорист и терял те немногие тормоза, которые все же умудрился приобрести, стоило только на горизонте появиться очередной невозможной задаче. Сейчас, видимо, такой задачей стал сам Локи. Не самое приятное знание, не самые хорошие последствия. Насколько хватит увлеченности Джима? Как долго Локи сможет ему сопротивляться? Как быстро, достигнув желаемого, мальчишка охладеет? Сколько после этого он сам будет оправляться? Так много вопросов, и ни на один из них Локи не знал ответа. Все казалось зыбким, покрытым молочно-белым туманом и не имеющим хоть какого-нибудь решения. Освещенный яркими огнями остов корабля появился перед глазами совершенно внезапно. Локи буквально врезался в ограждение и только после этого, осознав, что за размышлениями таки достиг своей цели, поднял глаза. От будущего венца инженерии пока оказалось собрано так мало, что, не зная, и не подумаешь. Жалкий остов из тонких переплетенных между собой конструкций — кажется, подуй ветер сильней, и они легко распадутся. Локи слышал, что еще даже не было окончательных чертежей судна — постоянно что-то менялось, кто-то вечно вносил поправки и коррективы. — Как символично, — хмыкнул он, залезая во внутренний карман за пачкой сигарет. Разносить все в округе все еще не хотелось чисто из-за нерациональности действий. Где-то вдалеке тонкой розоватой полоской разгорался рассвет — наступал новый день. И он обещал стать намного сложнее. Воздух был чист и светел, в лицо дул легкий ветерок, относя табачный дым в сторону; стояла тишина. На верфи еще не начался рабочий день, и шум доносился только от парочки воробьев, присевших на ограде и чирикавших друг с другом. К ним еще примешивался легкий рокот на грани слышимости, но Локи не мог понять, что является его источником: гром или творение рук человеческих? Он поднял голову: на горизонте плыли темные тучи — вечером будет ливень — но рокот доносился явно не оттуда. Да и звук тем временем приближался, становясь все громче и громче, и наконец Локи различил в нем шум обычного мотоцикла без глушителя. Подкатив почти вплотную, Джим залихватски развернулся на песке, поднимая клубы пыли. Отбросив докуренную уже сигарету, Локи закашлялся и спрятал лицо в воротнике. — Прости, красиво не получилось, — Джим развел руками. Он успел поставить мотоцикл на подножку и подойти ближе до того, как ненавидящий песчаные бури Локи осмелился вдохнуть спокойно. — Зачем ты приехал? — Искал тебя, — фыркнул Джим. — Поехали домой, я не кусаюсь, а без тебя скучно. Нахмурившись, Локи вновь потянул из кармана пачку. — То есть ты просто решил смириться? — спросил он. — Не-а, — Джим лукаво улыбнулся и сверкнул глазами. — Безвыигрышных ситуаций не бывает. Дай сигарету, — попросил он и получил по рукам. — Рано, — сурово отрезал Локи, прикурил и убрал пачку обратно. — А когда будет не рано? — Вот проживешь с мое, тогда посмотрим. Джим рассмеялся и, дождавшись, пока Локи докурит, подвел к нему мотоцикл. Нет, Локи подозревал, что так просто мальчишка не успокоится. Но и сам действовал самым отвратительным методом — не следовал четко намеченному плану, а по ситуации, и по большей части потому, что Джим не переставал его удивлять. Стоило Локи решить для себя хоть что-то, Джим тут же рушил его планы с легкостью слона, танцующего меж карточных домиков. На этот раз Джим ждал, лежа на кровати поверх покрывала. Свет был погашен полностью, прямоугольник окна слабо светился, и у Локи создалось впечатление, что тот банально решил переиграть непройденный сценарий по-своему. «Ну что ж, — подумал он, — сыграем по твоим правилам, малыш». Захлопнув дверь, он прошел в комнату и уселся в кресло. Молча, почти беззвучно, Джим поднялся и принялся раздеваться. Сначала пуговицы рубашки, затем манжеты и прочь руки из рукавов. Локи изумленно следил за его действиями. Избавившись от рубашки, Джим принялся за обувь, потянул за шнурки, начал стягивать с ног винтажные кеды, но запутался, потерял равновесие и плюхнулся на кровать. — Ладно, ты пытался, — тщательно подавляя смешки, прокомментировал Локи, вслушиваясь в возмущенное сопение. — Не все получается с первого раза — не расстраивайся. — Я не… А то у тебя лучше получится! — возмутился Джим, отчаянно краснея от стыда, неловкости и смущения разом. — У меня — лучше, — уверил Локи, оставаясь сидеть в кресле и не поддаваясь на провокацию. — Но ты не будешь показывать? — Ты угадал. — Ну, раз нет… — Джим все-таки сбросил кеды и с ногами забрался на постель. — То мне придется все-таки закончить. Он потянулся к молнии джинс и, уже не пытаясь соблазнить и завлечь — чего у него все равно не получалось, прямо говоря, слишком мало опыта, — просто расстегнул их и потащил вниз. Нижнего белья на нем не было. — Прохладно не будет? — с интересом взглянул Локи. — В самый раз, — протянул Джим, растягиваясь поверх тонкого покрывала и закидывая руки за голову. — Ты же знаешь, что похож на худого куренка? Выглядит не особенно соблазнительно, — вздохнул Локи и потер переносицу. — Вообще ни разу не соблазнительно, Джим. Обнять, кормить и плакать. — Так обними, — велел тот. Не двигаясь с места, Локи молча покачал головой, прослеживая взглядом очертания тела. Последние годы Джим питался хорошо, но Тарсус давал о себе знать — худоба, равно как и привычка прятать еду, упрямо не исчезала. Выступавшие ребра, торчавшие косточки таза — создавалось впечатление, что Локи морит Джима голодом, хотя, конечно, это было совершенно не так. Впрочем, хорошо проработанный мышечный корсет да выступающие бицепсы кое-как сглаживали первое впечатление недокормленного цыпленка. Хотя в последний год Джим вдруг начал расти, да так, что купленные прошлым летом брюки уже были откровенно ему коротки, и за счет этого иллюзия худобы лишь усиливалась. — Нет? — риторически уточнил Джим. — Ну, хорошо. Подняв руку, он пробежался пальцами по бедрам; Локи непроизвольно проследил за движением, и Джим ухмыльнулся. С бедер пальцы скользнули по тазовой кости, погладили ее и передвинулись на лобок; обхватив член, Джим сдавленно простонал. Локи закатил глаза — он это серьезно? Нет, действительно серьезно? — Я сейчас расплачусь от того, насколько больно моему чувству прекрасного, — проворчал он, все же продолжая наблюдать. Тонкие пальцы огладили член по всей длине, зарылись в еще довольно редкие светлые волоски. — Все еще собираешься плакать? — поинтересовался Джим, тяжело дыша и продолжая поглаживать себя. — Обязательно, — хмыкнул Локи. Вместо ответа Джим повернул голову и поймал его взгляд, продолжая двигать пальцами. — А если и это не поможет, что будешь делать дальше? — У меня уже есть план, — пробормотал тот и снова простонал. Напоказ раздвинув ноги, он закинул голову и скользнул пальцами по члену, к яичкам и ниже. Локи резко поднялся. Это уже переходило всякие границы. — Возвращайся к себе в комнату, — велел он. Стоило бы вывести Джима самому, но приближаться он разумно опасался — мало ли что еще могло прийти в голову этому мальчишке. Джим словно подслушал его мысли: — Выкини меня отсюда сам, — еще шире разводя ноги, он погладил промежность и хрипло выругался: — Черт бы тебя побрал, неужто ты совсем не хочешь помочь мне? — Ты и сам прекрасно справляешься, — пожав плечами, Локи прошел по комнате, поднял снятую еще в самом начале рубашку и протянул ее Джиму. — Давай, уже утро, а я еще собирался поспать. Локи старался сохранить наиболее нейтральное выражение лица, внутри разрываясь между желанием вышвырнуть Джима за шкирку и все же показать, как правильно делаются подобные вещи. Джим продолжал нагло смотреть и двигать рукой — слишком наигранно, слишком напоказ, но перекрывая все это совершенно очаровательным энтузиазмом. Фактически Локи сейчас находился в более выигрышном положении — в темноте он видел лучше Джима, ориентировавшегося только на звуки да на силуэт в проеме окна. Ни выражения лица его, ни напряженно сжимавшихся пальцев, ни выпуклости на брюках Джим был не в состоянии рассмотреть, за что Локи мысленно уже раз пять поблагодарил демиурга Мидгарда, иначе позора было бы не избежать. — Я не уйду… — подал голос с кровати сам предмет его размышлений, задыхаясь, — и не дам уйти тебе. Джим перехватил протянутую руку. Только поднятая рубашка снова упала, а Локи с удивлением обнаружил, что уже прижимается ладонью к разгоряченной коже. Он чувствовал, как глубоко под ребрами заполошно бьется сердце, как быстро вздымается грудь и как пальцы Джима переплетаются с его. — Ты хочешь слишком многого, Джим, — медленно, чтобы не дать голосу сорваться и не выдать себя, произнес Локи. Он склонился ниже, коленом опираясь о кровать и вглядываясь Джиму в глаза. Хоть тень фальши, хоть искра сомнения в этом безумном желании — и он смог бы, действительно смог вышвырнуть наглеца. Но их не было, в глазах напротив не было ничего, кроме желания, слишком глобального для человеческого понимания, слишком объемного для словесных форм. И этого оказалось достаточно для того, чтобы Локи сорвался. Да, он был асом, а значит, контролировал себя куда лучше, чем простые люди, но воздержание было столь долгим, а провокация — столь откровенной, что он поддался… нет, разрешил себе поддаться. Перехватить держащую его руку за запястье, прижать к матрасу и обхватить чужой член поверх чужих пальцев. В глазах Джима полыхнул неприкрытый восторг, и это стало последней каплей на весах самообладания Локи. Джим был горячим, для Локи почти обжигающе горячим, и, казалось, без остатка сгорал в своем желании, полностью отдаваясь происходящему. Настолько отзывчивый и распаленный, что ему хватило пары движений, чтобы кончить, отчаянно цепляясь за Локи свободной рукой. — Черт… — отдышавшись, смущенно пробормотал он. — Ничего, — Локи разжал хватку на запястье, улегся рядом и запустил пальцы в его волосы. — В твоем возрасте это нормально. — Все равно стыдно, — дотянувшись до рубашки, Джим вытер руку и немедленно пододвинулся ближе. И положил голову ему на грудь: — Ты не будешь сбегать? Окончательно испортив ему подобие прически, Локи провел пальцами по щеке Джима, а затем поймал за подбородок: — Я не юная девица, чтобы в страхе сбегать после первого соития. Нет, малыш, я собираюсь остаться и показать тебе, что конкретно ты выбрал, раз уж тебе не хватило мудрости отпустить меня сразу. — Показать? — фыркнул Джим, переползая и устраиваясь поудобнее. — Ну покажи. Только одежду сними. Не выдержав, Локи рассмеялся. — Не бывает безвыигрышных сценариев, да? — риторически переспросил он и поднялся. Разоблачился он быстро и без лишней показухи — все равно Джим видел не слишком много — и улегся обратно. Нетерпеливо хмыкнув, Джим немедленно заполз на него сверху и оседлал, лишь тихо ойкнул, почувствовав бедром стоящий член. Локи обхватил его за талию, удерживая от лишних движений. — Слишком рано, Джим, — усмехнулся он, немного сильнее сжимая руки. — Мы ведь никуда не торопимся. — Ты обещал показать. — В свое время. Тебе стоит поспать. Нам обоим стоит поспать. — Ладно. Джим разочарованно вздохнул и медленно сполз, устраиваясь под боком и пытаясь обнять всеми конечностями разом. — Ты ужасный обломщик, Локи, — пробурчал он, утыкаясь носом в плечо и громко сопя. — Поверь, есть и похуже. — А ты… Тебе разве не… — сформулировать вопрос у Джима так и не получилось, поэтому он умолк и просто медленно повел рукой вниз по прохладной коже, пока не коснулся все еще стоящего члена. Накрыв его пальцы своими, Локи задал быстрый темп. Сейчас ему требовалось просто получить разрядку, а не растянуть удовольствие, вдобавок близость Джима… волновала, поэтому кончил он достаточно быстро, коротко и тихо простонав напоследок. Затем вытер руку о многострадальную рубашку, повернулся набок и коснулся лба Джима невинным поцелуем. — Подвинься, — прошептал он. — Мне нужно одеяло. — Ты плохой романтик, — Джим рассмеялся и привстал. Локи помог ему укрыться и, обняв, закрыл глаза. Его не отпускало ощущение, что он влип, но сбегать было уже поздно.