Pickup Lines

Чимин сидел на паре по современным танцам, когда Тэхён прислал ему первую фразу. Роясь в карманах своего худи в поисках телефона и пытаясь незаметно взглянуть на экран, он почувствовал, как у него кровь стынет в жилах, когда он прочитал первое сообщение.

Тэ-Тэ: Чим! Я нашёл для тебя идеальную фразу!

Чимин: Вы серьёзно заставите меня делать это?

Тэ-Тэ: Конечно, заставим. Ты проиграл, поэтому должен принять своё наказание как настоящий мужчина.

Чимин застонал, неловко улыбнувшись девушке, сидящей через несколько мест от него и кидающей на него странные взгляды. Чимин: Ненавижу тебя. Ты ведь знаешь это?

Тэ-Тэ: Да-да. Знаю. В любом случае вот твоя фраза: «Твой отец, должно быть, был наркоторговцем, потому что ты как наркотик».

Чимину резко захотелось приложиться головой о стол. Он должен был догадаться, что эти двое будут выбирать самые смущающие выражения. Он скривился, пока читал это. Чимин: Я не буду это говорить! Ты сумасшедший, что ли? Суматоха вокруг отвлекла его от телефона, и когда он поднял голову, то заметил, что его однокурсники уже собирают вещи. Чимин был настолько погружён в переписку, что и не заметил, как закончилась лекция, и, когда он покидал класс, лектор послал ему строгий взгляд. Покраснев от того, что его поймали, он в извинении склонил голову, прежде чем последовать за остальными студентами из зала. Телефон снова завибрировал, когда он уже покидал здание.

Тэ-Тэ: Если ты не скажешь ему это, тогда я и Гук-и расскажем о твоём краше Юнги-ши.

Чимин вздохнул. Ему надо найти себе новых друзей. Чимин: Замечательно. Вы такие придурки.

Тэ-Тэ: Тоже люблю тебя, Чим!

Чимин хмыкнул, убирая телефон обратно в карман. Ему действительно надо найти новых друзей. Он настолько погрузился в размышления обо всех преимуществах жизни отшельника, что не заметил человека, идущего ему навстречу и тоже занятого своим телефоном. Они столкнулись в середине дорожки, больно задев друг друга плечами. Всё произошло настолько неожиданно, что Чимин не успел восстановить равновесие и приземлился на задницу прямо на глазах у всего кампуса. В его ушах звучал чужой шёпот и смех, лицо вспыхнуло от смущения, а щёки окрасились в уникальный оттенок красного.  — Ах, чёрт. Жив? Чимин знал этот голос. Низкий, с хрипотцой. Чимин хранил его в своей памяти и слышал во снах каждую ночь. Подняв голову, он встретился взглядом с кошачьими глазами. Его щёки по ощущениям запылали ещё ярче.  — А, Юнги-ши, — произнёс он. — Прости, я не заметил тебя. Юнги вскинул бровь, весело глядя на Чимина.  — Да всё нормально. Я тоже тебя не увидел, — он наклонил голову вбок, и в его глазах до сих пор плясали смешинки. — Тебе там удобно на земле? Чимин моргнул. — Эм? Губы Юнги растянулись в усмешке, глаза озорно блеснули, и Паку снова захотелось умереть. Просто нечестно, как кто-то может быть настолько красивым. — Обычно, если кто-то падает, он потом поднимается. Глаза Чимина комично расширились: он только сейчас осознал, что всё ещё сидит на дороге, ощущая тупую боль в нижней части спины. И его краш стоит перед ним, смотря на него так, будто он самая забавная вещь на планете, и всё, что он может делать, — это сидеть и пялиться на него, как идиот. Подскочив как можно быстрее, он попытался выглядеть хоть немного менее смущённым, чем он себя чувствовал. Впрочем, учитывая тепло, распространившееся по его шее к самым ушам, у него закрадывались подозрения, что это не работало. — С тобой всё в порядке? — смех в голосе Юнги сменился беспокойством. — Кажется, ты сильно ушибся. Сердце Чимина сжалось от того, что он спросил о его самочувствии.  — Да, всё хорошо, — Пак отряхнул пыль с задней части штанов. — Я падал и похуже. Юнги хмыкнул, осматривая Чимина с головы до ног на наличие заметных повреждений. — Тогда ладно, — он на секунду запнулся и прочистил горло. — И зови меня хёном. — Правда? Мин пожал плечами. — Конечно. Я купил у тебя достаточно кофе, чтобы не требовать использовать эти уважительные суффиксы, Чимин-а. Чимин надеялся, что человек не может умереть от смущения, потому что если так пойдёт и дальше, то он имеет все шансы стать первым. Застенчиво наклонив голову, он улыбнулся, мысленно проговаривая имя Юнги. Слоги складывались друг с другом так естественно, будто бы они были предназначены для того, чтобы именно он произносил их.  — Хорошо, Юнги-хён, — ответил Пак, когда был достаточно уверен, чтобы произнести это вслух. Мин улыбнулся, и Чимин никогда не видел ничего более прекрасного, потому что то, как губы старшего растягивались так широко, что обнажали розовые дёсны, заставило его задержать дыхание. Чимин хотел видеть эту улыбку каждый день. Юнги удовлетворённо кивнул.  — Ну, — произнёс он, обходя Чимина, всё ещё стоящего на его пути. — У меня скоро пара, так что мне пора. Увидимся, Чимин-а. Младший понял, что это его шанс. Он не знал, когда они ещё встретятся, так что, не оставляя себе времени, чтобы передумать, он схватился за запястье проходящего мимо Юнги. Тот снова обернулся к Чимину:  — Чт…  — Прости меня. Пожалуйста, просто проигнорируй мои слова, но я обязан сказать это, — сделав глубокий вдох, Чимин закрыл глаза. Он не хотел видеть реакцию Юнги. — Твой отец, должно быть, был наркоторговцем, потому что ты как наркотик. Прежде чем Юнги успел хоть как-то ответить, Чимин отдёрнул от него руку, будто бы тот внезапно накалился и обжёг его, низко поклонился и припустил прочь настолько быстро, словно его преследовали адские гончие. Чимин не обернулся, даже когда Юнги отмер и позвал его с растерянностью в голосе. «О боже, — думал он, — о боже, боже, боже!» Он остановился, только когда оказался в собственной комнате, громко хлопнув дверью, упав на кровать и зарывшись лицом в подушки. Если ему повезёт, он сам задушит себя, и ему больше никогда не будет так стыдно. Только за ужином он осознал, что пытался флиртовать с Юнги (его крашем) под внимательными взглядами наблюдающих за их увлекательным взаимодействием студентов всего кампуса.