Напарники

В большом зале заседаний все поднялись, когда открылись тяжелые дубовые двери и из-за них вышел Мидория — первый герой Японии. Уважение, что присутствующие люди испытывали перед ним, нельзя было передать словами — оно висело в воздухе натянутой струной ожидания, люди в костюмах молча следили за человеком блестящими, восхищенными глазами, словно любовались диковинной статуей. Они знали, что именно он спасал их раз за разом, жертвовал собой и своим здоровьем, чтобы спасти простых людей, уберечь их здоровье, дать им возможность пережить этот день, отделавшись легким испугом. В этом зале несколько человек могли уверенно сказать — минимум одного из их близких этот человек собственными руками выносил из опасной зоны; больше половины утверждали — их друзья и знакомые были спасены при эвакуации под руководством Деку, и, в конце концов, каждый на этом собрании был абсолютно уверен, что этот герой именно его спасет без промедления, случись какая беда. Эти люди, какие-то там высокие чины, очень много о себе думали — они почему-то считали, что Деку печётся и думает обо всех, ни секунды о себе, и это было отчасти справедливо — с первых дней он так себя зарекомендовал. Он действительно был таким самоотверженным, но только на работе. Заходя в этот зал, где, наверно, обычно встречали президента, Мидория думал о том, что ему нужно купить домой чайник. Даже сейчас их собрание, к сожалению, не могло быть начато сразу — они ожидали еще одного героя, который, к слову, делил первое место вместе с Деку. Такое никогда не случалось, но результаты проделанной работы обоими героями вынуждали составителей рейтинга чесать голову в недоумении — они шли вровень, их силы были очень близки. Мидория около трех лет лидировал в рейтинге, однако в этом году вдруг начал сдавать позицию — не так сильно, как мог бы, но он ощущал, что начал профессионально выгорать. Не то чтобы он начал терять интерес к геройскому делу — нет, скорее, начал выматываться эмоционально еще больше, травмы, что получал, заживали дольше и дольше из-за морального состояния и неправильного режима. Пускай Мидория и выглядел по-прежнему очень юно, он имел шаткое здоровье — стал склонен к простудным заболеваниям, а переломанные не раз кости ныли в непогожие вечера, как у какого-нибудь старика. Но он возмужал, подрос, оброс кудрями того больше, стал выглядеть наконец постарше, а не как ребенок с телом спортсмена, умудрился не приобрести ни одной отрицательной черты характера за все эти годы — остался самим собой, правда, немного растерял здоровье. Впрочем, ему особо не перед кем было храбриться — разве что перед Всемогущим, что преподавал в ЮЭЙ. Они часто встречались просто поболтать, как это делают взрослые люди — они уже не разговаривали о каких-то геройских делах, о силе Мидории, о его успехах и неуспехах; это все было измусолено еще в годы его обучения, поэтому сейчас они просто иногда проводили вечера вместе, и то случалось это очень редко. В зале ожидали Бакуго. Они с Мидорией не работали вместе ни одного дня — почему-то Бакуго не выносил его на дух, не мог иметь с ним дела и просто отказывался от совместной работы. Взрослые люди так не делают, скажут некоторые, и, наверно, будут правы. Он без указания причин откладывал любые встречи, не соглашался на совместную работу и мог вообще не выходить на задание, если весь день предстояло работать с Мидорией. Его гонор не приходился по нраву никому в его офисе, но с ним все равно считались — Бакуго работал очень много, исключая редкие задания в тандеме, убирал злодеев, преступников и всякий сброд, радуя зевак зрелищными боями, а поклонниц — своим телом и внешностью. У него действительно было много фанаток, каждая из которых мечтала подарить себя такому горячему герою. Его, правда, это никак не интересовало. С годами он стал неотзывчивым, черствым человеком, заинтересованным, пожалуй, только в работе. Он не ходил на встречи с друзьями, у него не было личной жизни — Мидория стеснялся того, что знал этот факт чуть ли не единственный — зато была работа, в которой он почти достиг своей цели… и больше не было ничего. Противоположные двери вдруг открылись. Из-за них вышел Бакуго, все такой же встрепанный и хмурый, но давно возмужавший. В классическом строгом костюме он выглядел важно и серьезно, шел, засунув руки в карманы. Мидория отметил, что походка его была все такая же — в развалку. «Как и раньше». Изумрудный взгляд остановился на Бакуго. Что-то затеплилось в душе, проснулось, затрепетало при взгляде на него — Мидория ощутил какое-то старое, потерянное чувство привязанности, которое вдруг дало о себе знать в эту минуту. Ему стало приятно видеть старого друга — тот, правда, привычно хмурился, молча давал знать, как ему это все осточертело уже через тридцать секунд после его прихода, но Мидория все равно чувствовал эмоциональный подъем. Он спокойно переборол это резкое, неподходящее для этого места чувство, но отметил, что оно было очень теплым, почти ностальгическим. В голове мелькнула мысль, что взгляд Бакуго изменился, и спустя мгновение, всмотревшись, Деку замер. Правый глаз Бакуго был скрыт черной кожаной повязкой. Мидория остолбенел — ведь помнил, что в недавних новостях говорилось — он на последнем задании повредил глаз, но не говорилось, насколько сильно. В душу закралась вина — стоило хотя бы позвонить, проявить участие, показать неравнодушие… даже несмотря на то, что они никак не общались все эти годы. Похоже, травма была серьезной, но от этого лицо Бакуго не потеряло своей выразительности — оставалось таким же живым, богатым на мимику, и его эмоции все так же просто читались. Правда, взгляд выдавал его состояние — он словно потерял весь свой взрывной запал, весь свой цвет и остался таким черно-белым, выжатым насухо и пустым изнутри. «Звучит совсем уныло. Как будто и не про него». Мидория поднялся со своего места. Они с Бакуго не общались уже очень долгое время, не имели связи несколько лет, оттого он даже не знал, как обратиться к нему. На языке сразу же появилось его прозвище и тут же пропало — сегодня оно больше не уместно. Сегодня Каччан в прошлом. Эта мысль осознавалась как-то тяжело — будто бы и не прошло этих шести лет после окончания ЮЭЙ, будто бы они вовсе не имели такой разрыв в отношениях. Почему-то давит в грудной клетке — хочется не протянуть руку в официальной манере, а раскинуть руки и крикнуть от всей души «Каччан!», увидеть злобно-решительную улыбку на лице заклятого старого друга и ощутить облегчение в душе. — Здравствуй, Бакуго. Приторно-официально, под градом пристальных взглядов важных людей, что пытались в протянутой руке не руку увидеть, а что-то иное — какое-то чудо, может быть. Взоры этих людей казались тяжелыми, неприятными в эту минуту — слишком уж они всматривались, словно то было не рукопожатие двух героев, а легендарное воссоединение двух противостоящих кланов. Выглядело примерно так же — неподходяще серьезно. Мидория не сразу понял, почему ему в ответ не протянули руку. В единственном глазе Бакуго он прочитал непонимание — в тусклой алой радужке утонул черный зрачок, и Деку пришлось нервно сглотнуть. Он вдруг подумал, что сделал что-то неправильно, сказал что-то не то, и его бросило в холодный пот от неспокойных мыслей. Спустя несколько ужасно долгих секунд их руки сомкнулись — опасно потная ладонь Бакуго плотно сжала избитую, истерзанную руку Мидории. «Будь здоров, Деку», — прочитал по губам, но не услышал Мидория и теперь в свою очередь ошарашенно смотрел на Бакуго, не понимая, почему тот ничего не сказал. Он мотнул головой, думая, что просто не уловил — вдруг у того сел голос или еще что? «Бред». Мидория чуть наклонил голову — он не мог даже эмоцию в лице сменить, потому что за ними очень пристально наблюдали, и совершенно нельзя было показать, что ситуация приобрела какой-то неожиданный поворот. Лица обоих на мгновение исказились удивлением, сопряженным с шоком, и чем дольше они жали друг другу руки, тем больше понимали — это так не должно быть. У них получилось сменить выражения лиц, выдохнуть незаметно для наблюдателей и принять это как должное на ближайшие несколько часов. Мидория понимал — Бакуго не было никакого смысла так делать. Они не слышали друг друга, и этому было только одно объяснение — неутешительное, безумное и представляющее собой наихудший расклад из всех. Сейчас было совершенно не время впадать в краску, но, кое-что вспомнив, Деку нервно смял ладонь Бакуго того сильнее, заставив его нахмуриться и сжать зубы от боли. Оба в одну секунду вспомнили все эти телевизионные программы, в которых говорилось о том, что люди, которые не слышат голосов друг друга, образуют самые крепкие союзы, потому что они избраны самой судьбой и жизнью. Мидория первое время относился к этому очень мечтательно, хотя в то же время боялся узнать, кто может стать его парой, но с годами совсем об этом забыл, перестав думать о какой-либо личной жизни всерьез. Он больше верил в то, что заведет кошку, чем у него появится дорогой и близкий человек. Пустыми вечерами ему не с кем было разделить просмотр кино, что и говорить о какой-то романтике. Хотя он не сильно убивался по этому поводу — не так уж и много времени у него было страдать по несбыточному. И в эту минуту он вдруг все вспомнил. Стало безумно стыдно, неловко, захотелось закрыться руками, да ситуация совершенно не позволяла — и, кажется, Бакуго увидел его растерянный взгляд и тоже сменился в лице. Может и он вспомнил о том, что для того, чтобы услышать друг друга, им нужно… «Боже, как стыдно! Я не хочу даже об этом думать. Если сейчас же не перестану, то покраснею, и это будет просто позор!» Паника проснулась где-то внутри, сдавила холодными пальцами желудок и заставила Деку нервно сглотнуть. Их рукопожатие уже затянулось, и Бакуго так больше ничего и не сказал, правда, щипнул его как-то неприятно за палец, когда они разошлись. Словно попытался так сказать «успокойся, все в порядке». Хотя бы без оскорблений. Мидория пытался не выдавать свое беспокойство. Он сел на свое место, попробовал расслабиться, но напряжение от неизвестности, от шока и неспокойных мыслей пронзало его тысячами игл. Он ощущал это волнение, смотрел на Бакуго на том конце длинного стола и удивлялся, что не видел в его взгляде такого беспокойства. На его лице не читалось ни одной эмоции — он показывал маску, скрываясь за ней, и для Мидории это было ново. Он не помнил, чтобы Бакуго когда-либо скрывал то, что чувствует — обычно его эмоции и чувства ясные до жути, написаны у него на лице вспухшими жилками, дергающимися веками или хмуро сдвинутыми бровями. Сейчас же он слишком холодно-отрешенный, расчетливый, и в единственном глазу его ничего нет — он смотрит в никуда и не выражает собой ничего. Им повезло, что они умели читать по губам — на последнем году обучения в ЮЭЙ они проходили ускоренный курс помощи недееспособным гражданам, оттого могли понимать друг друга и вести хоть какой-то диалог. Мидория всю встречу был очень приветлив, стараясь этой милостью скрыть свое волнение, а Бакуго не сменил своего поведения — грубо общался с важными чинами как с обычными гражданскими, и они почему-то нисколько не пытались остановить его грубость. Между собой они с таким приторным восхищением говорили о бесстрашии Бакуго, что самому Мидории стало неприятно — даже гадко. Диалог состоялся, но в его процессе Мидория так нервничал, что несколько раз ошибался, и делал неловкие движения, очень неуверенные и совершенно ему не свойственные. Конечно, это деловые костюмы не знали, что Деку бывает и такой — очень суетливый, беспокойный, запинающийся. Бакуго сверлил его взглядом — ощущение знакомое, но далеко не из приятных. На его лице теперь ясно читалось: «веди себя нормально!». Когда встреча, на которой было принято решение о создании тандема Бакуго и Мидории в целях достижения продуктивной борьбы с организованной преступностью, подошла к концу, то Деку ощущал себя выжатым абсолютно. Его лицо осунулось, глаза словно выцвели, веки опустились — он слишком долго нервничал и оказался эмоционально опустошен. Поднимаясь со своего места, благодаря всех пришедших с вымученной улыбкой на лице, он надеялся, что не рухнет за порогом двери на таких дрожащих ногах. Кивнув Бакуго, который только неслышимо цыкнул и отвернулся, герой отправился к дверям. Его кто-то даже догнал, попросил пару слов на камеру, но он отмахнулся — да, ему так не положено, но сил не было говорить с репортерами. Нужно было спуститься вниз, сесть в такси и обдумать все дома. Вызвав лифт, он достал мобильный, чтобы хоть ненамного отвлечься и перестать испытывать такое опустошение. В новостях не было ничего интересного, личные сообщения привычно пустовали. В социальной сетке у него было неисчислимое количество непрочитанных сообщений, и он не спешил их читать — на своем опыте он понял, что фанаты бывают разные, и больше не испытывал судьбу, общаясь только с одноклассниками. Выйдя наконец на улицу, он вдохнул вечерний воздух, что несколько ободрил его. Небо было затянуто тучами — чувствовалось, что скоро пойдет дождь, оттого на улицах было людно — все спешили домой или спрятаться где-то на этот непогожий вечер. Взгляд Мидории вновь привлек знакомый силуэт — Бакуго стоял недалеко от входа, видимо, ожидал такси. В душе ощущалось какое-то безумное желание подойти и поговорить. Странная смелость накатила на него — хотелось отложить эту официальность, забыть о годах без общения, вспомнить о былом времени и улыбнуться друг другу, как шесть лет назад. Поддавшись душевному порыву, Деку пошел прямо к Бакуго — тот разговаривал по телефону, но быстро завершил разговор, заприметив краем глаза, что к нему кто-то идет. Его выражение лица снова нельзя было никак охарактеризовать. Мидория, подойдя, вдруг ощутил разящий холод, как от цельной ледяной глыбы, и всмотрелся в алую радужку, где было пугающе пусто. «Что случилось с тобой?» «Мне все равно на это дерьмо. Не слышим друг друга и славно. Всегда ненавидел твой голос», — откровенно высказался Бакуго, даже не смотря на напарника. Да, только что они приняли друг друга в качестве напарников для дальнейшего сотрудничества, но на самом деле ни один из них этого не желал. Бакуго всегда был сам по себе, в команде он выступал лишь как лидер и сработаться с Мидорией даже не думал, а сам Деку, честно говоря, верил в то, что во время критической ситуации у них все получится само. Между ними выросла огромная пропасть — годы, что они не общались, выкопали их отношениям почти бездонную могилу. Они не могли найти общего языка не только потому, что теперь не слышали друг друга — теперь между ними был огромный разрыв, что было не преодолеть просто так. И если Деку очень хотел преодолеть его, то Бакуго — нет. Мидория не мог вдохнуть, потому что чувствовал, насколько он неприятен Бакуго. В алой радужке он читал немую злобу, презрение, которые делали как минимум неприятно, заставляли задуматься — «почему он до сих пор меня так ненавидит?». В ЮЭЙ они кое-как справились, смогли понять друг друга ненадолго — до выпуска, потом потеряли связь, прекратили общение — и вот, сегодня они снова вынужденные напарники, к тому же, похоже, связаны нитью судьбы. Даже верится с трудом. Как и раньше, Мидория не чувствовал к Бакуго ничего плохого. Он молча восхищался им, молча следил за его успехами и радовался тому, что он получил признание, которое заслужил. Очень часто Деку фоном включал телевизор, ожидая услышать новости о Бакуго, и когда он узнал, что тот получил травму, ему стало жутко не по себе. Он все еще жалел, что не позвонил ему тогда, не навестил в больнице. И настрой блондина в эту минуту сильно огорчал — он не собирался становиться ему даже приятелем. Не было заметно, чтобы он был вообще заинтересован в разговоре. Это отзывалось в душе какой-то грустью. «Завтра обмозгуем всю эту дичь. Но даже не думай, что я буду с тобой.» — Мидория замотал руками панически, словно пытался отгородиться от его слов. Это выглядело нелепо — ему было уже двадцать три года, он стоял в деловом костюме — первый герой Японии, на минуточку, — но руками мотал как маленький парнишка. Еще и покраснел — умудрился представить, видимо. Сумев совладать с собой наконец, он поднял взгляд и увидел на лице Бакуго подобие улыбки, правда, как только они встретились взглядами, тот резко стянул губы и отвернулся, увидев подъехавшее такси. Мидория долго смотрел вслед уехавшему автомобилю перед тем, как понял, что пошел дождь и ему тоже стоит поехать домой.

***

На следующий день они встретились на задании, но там не успели даже поговорить — потребовалась срочная эвакуация, где Мидория и Бакуго работали вдвоем. Все шло очень гладко — они всегда были на виду у друг друга, очень сильно жестикулировали и общались даже на языке жестов — иначе им было не провести эту операцию. Все оказалось куда проще, чем представлялось в голове — Мидория был рад тому, что у них получилось сработаться. Впрочем, Бакуго все равно бесился, не имея терпения на людей — эвакуации были одними из самых нелюбимых операций, и он очень неохотно принимал в них участие. Со временем стало понятно, почему работать с Бакуго все же сложно. Они двое были лидерами, оттого не слышали друг друга не только в прямом, но и в переносном смыслах — просто не могли прийти к одному решению, и в итоге каждый делал то, что считал нужным. Зеваки назвали это «многосторонним решением ситуации» и оказались очень воодушевлены разницей во мнениях первых героев. Через оцепленную улицу Деку слышал, как визжат фанатки, смотря на своего кумира. Он даже позавидовал такому количеству внимания и чуть улыбнулся, но Бакуго ему не ответил. В него здесь верили, его уважали и принимали таким, какой он есть — Мидория был рад этому; и может Бакуго и был счастлив, что его так принимают в народе, но он этого никак не показывал. Он постоянно выглядел отрешенно, холодно и не шел на контакт. Пронося очередного пострадавшего, Мидория услышал, что многие считают, что повязка придает Бакуго воинственный вид. «Воинственный вид, да?» — переспросил блондин у Мидории, что упомянул это, когда они закончили эвакуацию и наконец могли отдохнуть. «Я слышал это из толпы», — оправдался Деку, обтираясь полотенцем, которое ему выдал волонтер. «А сам что скажешь?» — Бакуго вдруг перевел на него стрелки — Деку не успел даже с мыслями собраться и задуматься. «Мне очень жаль», — только и сказал он, и их диалог на этом завершился. В следующие разы они толком не разговаривали — обсуждали план работы, давали совместное интервью, где им приходилось беседовать — пользуясь уже испробованными методами, они разыгрывали диалоги и шутили шутки из ошибочных реплик. Они приноровились к тому, что не слышат друг друга, и подумали, что могут обмануть судьбу — спустя столько лет она вдруг решила, что они созданы друг для друга? Да это невозможно! Так Бакуго и Деку месяц успешно работали и даже умудрялись приходить к общему решению — через взаимные исправления, тычки со стороны Бакуго и поучения со стороны Деку им удавались задачи любой сложности — их тандем быстро набрал популярность и доказал свою успешность не только на словах, но и на деле. Конечно, долго это продолжаться не могло. Однажды фортуна перестала улыбаться им.