Напарники

«Это похоже на какой-то бред», — сказал Бакуго, отпиваясь водой в карете скорой помощи после захвата террористической точки. Ему сильно обожгли руку какой-то дрянью — было похоже на кислоту или вроде того, на кожу попало много, поскольку разъело рукав костюма, пришлось его срезать. Мидория чувствовал себя неспокойно — он пытался предупредить Бакуго о том, что впереди кто-то есть, но тот его не слышал. И если бы Деку не дернулся вдруг с места, не столкнул бы Бакуго в сторону, увидев впереди движение, то последствия были бы еще хуже. «Они целились в ладонь. Как хорошо, что не попали», — вдруг произнес Мидория, промывая ожог на руке напарника. «Согласен», — процедил Бакуго, запрокидывая голову. Он уже побледнел, сильно вспотел и морщился от того, как ожог ужасающе сильно болит. Холодная вода едва ли приглушала эту боль, но он старался перетерпеть ее, оказаться сильнее, не смел показать слабину. Выдыхая сквозь зубы, Бакуго скосил на Мидорию взгляд и даже не смог сделать его недовольным — морщился от того, как все тело ломало, как накатывала тошнота, как знобило; он пытался не забыть, как дышать, потому что мутило, мысли сбивались, а его грудь вздымалась часто и быстро. Теплая ладонь Мидории, придерживающая его локоть, ощущалась необычайно ярко — словно кожа стала гиперчувствительной. Прикосновение отдалось в растерянных мыслях приятным воспоминанием, и что-то в душе Бакуго даже неведомо для него оттаяло — дало начало новому, осмысленному, в кои-то веки мягкому и человечному в его сердце. Осознать тогда этого он так и не смог — впал в беспамятство, и Мидория был вынужден оставить его, уступив место врачам. Восстановление Бакуго заняло время. Пока его ожог покрывался струпом, пока рубцевался и слезал, пока зарастал новой кожей ему нельзя было выходить на задания. Его тандемный рейтинг с Мидорией начал по пунктику сползать вниз, хотя его напарник продолжал работать. Он даже время от времени навещал Бакуго — притаскивался к нему домой с пакетами, встречал его с какой-то идиотской улыбкой, спрашивал о самочувствии и помогал с домашними делами. Встречая его на пороге, он первое время всегда хотел закрыть перед ним дверь — однако совесть не позволяла. «Этот мудак нашел время, приперся, потратил деньги на полные пакеты всякой всячины. Стоит, лыбится. Черт!» Поэтому Бакуго никогда не выгонял его — позволял войти, но не обольщал вниманием — обычно был занят оформлением докладных по работе и подсчету нанесенного ущерба. Деку всегда крутился где-то рядом, тыкая пальцем куда-нибудь, мол, здесь тебе надо исправить, Каччан. И он исправлял — скривив лицо, бурча под нос «я и сам вижу», отмахиваясь от Деку как от надоедливой мухи. Он не обижался — просто отходил, не желая выводить напарника из себя. Когда Бакуго наконец вышел с реабилитации, Деку приметил одну странность. Он начал носить футболки с длинными рукавами, стал всегда надевать поверх майки что-нибудь, что скрыло бы его руки, а на спарринге носил темную опоясывающую повязку. Эти мелочи отзывались неприятным чувством в душе Деку — не нравилось думать о том, что его напарник приобрел комплекс из-за своего шрама. «Я думаю, тебе не стоит так беспокоиться об этом», — произнес Мидория на выдохе, указывая на повязку. Они только закончили тренировку на выносливость, оба горбились от усталости, потому что боролись друг против друга очень долгое время и наконец разошлись. «Я думаю, ты суешь нос не в свое дело», — отозвался Бакуго с рыком. Преднамеренно ли — непонятно, да и Мидория не услышал, но смотрел он совершенно недобро. «Тебе не нужно стесняться своего шрама», — четко сказал Деку, вытирая напульсником лоб, и Бакуго вдруг вскинулся, оскалился и одним рывком налетел на напарника с каким-то гортанным рыком, преисполненный нечеловеческой ярости. «Давай! Повтори мне еще раз, что ты там сказал, мудила, и я задушу тебя здесь же!» — Мидория схватился за его руки чуть ниже запястий — Бакуго усердно, старательно тянулся навстречу его шее, и сил противостоять ему совершенно не было. Пришлось сдать назад, потому что напарник в ярости наседал на него, и руки давили со страшной силой — откуда у него вообще еще столько сил осталось? Образумить вышедшего из себя Бакуго у него не получалось — наверно, сказались усталость, перенапряжение, от того он и слова воспринял как провокацию. Мидория не сразу понял, что падает — оступился о какой-то снаряд и потерял равновесие, попробовал извернуться и устоять, но не смог, и потянул за собой Бакуго. Приятного мало — они рухнули на пол, Деку сдавленно выдохнул, ощущая, как неприятно приложился лопатками и спиной. Он мгновение смотрел в потолок, продолжая сдерживать руки Бакуго, затем опустил взгляд — блондин, похоже, несколько успокоился от смены положения, замер, хмуро смотря. А затем Деку понял, что они не просто упали — Бакуго лежал прямиком между его ног, животом давя на пах, своей грудью упираясь ему в ребра. Несколько секунд они обоюдно хлопали глазами, всматриваясь в друг друга и пытаясь понять, насколько у них неловкое положение. В зале стояла звенящая тишина — когда эхо от их падения умолкло, они даже не двигались, боясь создать лишний шум, словно их кто-то мог увидеть, в то же время обоим с каждой секундой это положение казалось все более неподобающим и постыдным. Как только Мидория понял, что сейчас впадет в краску, он резко отпустил руки напарника, и почти панически засуетился, высвобождаясь из-под Бакуго. Он не мог вымолвить ни слова — ему казалось безумно странным, что сердце билось пугающе быстро и стучало где-то в горле. «Так близко!..» Он заметил на себе какой-то странный взгляд Бакуго. Тот смотрел на него чуть с прищуром, словно пытался увидеть ответ на свой вопрос, что еще не задал. «Ты специально это сделал?» — спросил он, поднимая голову и засовывая руки в карманы. «Нет,» — произнес Мидория, отвернулся и пошел к раздевалке. Бакуго не стал его догонять, остался со своими мыслями в зале один. Он проводил взглядом Деку, затем посмотрел на свою руку с повязкой. Блондин долго думал о его словах — а ведь он даже не попытался ничего до него донести. Мидория высказал свое мнение — не просто так. Бакуго давно не верил в то, что люди решаются на что-либо подобное просто так. Рука потянулась к повязке — в голове возникло воспоминание, как он снимал последние бинты и впервые осознал, насколько отвратителен его шрам на самом деле. Поэтому он решил его скрыть — никто не должен видеть такую уродливую, страшную часть его тела. Только… «Его это.. действительно беспокоит?» — Бакуго ощутил какой-то эмоциональный прилив. Его будто пронзило - он вспомнил школьные годы, вспомнил, как Мидория постоянно таскался за ним, переживал, старался помочь. Неужели за столько лет ничего не изменилось? Пальцы поддели повязку и начали её стягивать, но замерли словно в нерешительности. Несколько секунд Бакуго смотрел на свою руку, но затем все же стянул повязку, обнажая безобразный рельефный шрам, покрытый розовой, чувствительной кожей. Они решили дружно забыть об этом неловком моменте — просто игнорировали его существование. Правда, Бакуго действительно перестал носить повязку при Мидории, а Деку в свою очередь все врал о том, что забыл — он думал о произошедшем чаще обычного, понимал, что это не просто так осело в его мозгу — он буквально зациклился на этом и не мог найти себе места. Не мог найти способ, как заставить себя перестать об этом вспоминать, как отодвинуть это воспоминание в дальний угол. Мало того, что не мог об этом забыть, еще и понял — ему это ужасно понравилось. Каждый раз, когда он вспоминал Бакуго, что был так близко, буквально на нем, он ощущал тысячи мурашек по коже, ощущал, как сводит живот и ноги от накатывающего возбуждения. Он считал это неправильным, не понимал, что с ним происходит — верить в какие-то чувства не хотелось. «Не может быть. Я, должно быть, накручиваю себя. Так не бывает». После восстановления Бакуго напарники решили обзавестись пейджерами. Это на некоторое время создало им иллюзию решения ситуации — благодаря им герои могли работать сразу в нескольких участках, предотвращать бедствия на большой площади, поэтому могли облегченно выдохнуть и позабыть о том, что от них там требовала судьба. Мидорию это воодушевляло, он улыбался на камеры, заявляя во всеуслышание о том, что их сотрудничество будет роковым для злодеев, и тысячи зрителей поднимали пальцы вверх перед экранами, одобряя, поддерживая героев. Бакуго попытался смириться с тревогой в сердце, решил, что может, стоит поверить в Мидорию — удивительная мысль для него, но оптимизм Деку оказался заразительным. День за днем, неделю за неделей они работали вместе, уничтожая зло, поднимая победные кулаки вверх, улыбаясь людям, попавшим в беду и в кои-то веки улыбаясь друг другу — Мидория растягивал улыбку во все щеки, а вот Бакуго скромно усмехался, не будучи таким щедрым на эмоции. Новости со временем запестрили заголовками «Общение в условиях экстренной ситуации от первого тандема страны», «Язык жестов в массы» и подобными, что, несомненно, подняло героев того больше в рейтинге, но так же и породило множество вопросов. Самые безумные из фанатов предполагали, что у Бакуго и Мидории так называемый «недуг соулмейтов» — они не услышат голосов друг друга до момента, пока не войдут в сексуальный контакт. Этому были обоснования, но и те были так притянуты за уши, что верили в это только самые ярые фанатики. Остальные относились к подобным теориям со скепсисом и предпочитали смотреть на то, как герои работают, а не додумывать всякую чушь. Во время очередной операции Бакуго и Мидория разминулись практически сразу — Деку взялся за преступника на строительном кране, напарник — принялся за эвакуацию людей на верхних этажах здания, которое разбивал строительный кран. Это было похоже на сцену из какого-то супергеройского фильма — Мидория оттолкнулся от здания, приземлился на нос крана, устоял, расставив руки для баланса, и побежал к кабине с управляющим. Тот, кажется, понял, что за ним прибыли герои и решил сразу попробовать избавиться от Деку — начал поворачивать кран, сносить этаж в здании почти целиком, от чего герой выругался в голос, был вынужден остановиться, ухватиться за металлическую опору. «Это усложняет работу Бакуго! Я должен был быть быстрее». Завибрировал пейджер. Пришло сообщение от напарника: ≫≫≫≫ [16:12]: Чем ты там занят?! Что происходит? Я не успеваю эвакуировать людей! Ощутимо кольнуло совестью. Он прыгнул, сократив расстояние, практически добежал до кабины, когда преступник отвратительно засмеялся, нажал какую-то кнопку, вытащил пистолет и... Застрелился. Мидория оцепенел. Его охватил ужас от увиденного, он сделал растерянный, неосознанный шаг назад, оступился и упал, но удержался руками за металлические перекрытия. Он чувствовал, как его охватывает паника — руки затряслись крупной дрожью, воздуха начало катастрофически не хватать. Перед глазами стояла ужасающая картинка — он видел, как пуля насквозь прошла голову, видел, как разлетелось кровавое месиво мозгов с костями — его выворачивало наизнанку. Желудок скрутило, во рту появился привкус железа и перед глазами одна только картинка — труп и окровавленная кабина управления краном. Спустя секунд десять он вдруг обнаружил, что здесь очень сильный ветер, вжался пальцами до крови в металл, открыл рот, задыхаясь. Почему он оказался настолько не готов к тому, что произошло, сам не знал — дышал истерически, с каким-то стоном, смотрел в никуда и не мог сдвинуться. И хоть он видел открытые переломы, выбитые зубы, оторванные конечности - самоубийство прямо на его глазах выбило его из колеи. Ветер захлестывал его, шатал кран, Мидория шатался вместе с ним и чувствовал, что сейчас сам умрет от ужаса, что сковал его. Только что перед ним застрелился человек — он не мог перестать задыхаться, ловил ртом воздух, прогоняя с ужасом увиденное в голове. Пейджер вибрировал, но Деку не мог ответить. Его трясло. Картина разлетающегося красного месива стояла перед глазами, и герой чувствовал, как сегодня впервые проиграл. Это еще было не самым худшим. Кран внезапно задрожал, затрясся, заставляя Деку панически вжаться из последних сил в маленький просвет, чтобы не упасть и не умереть. Он вдруг услышал звук, похожий на скрежет разматывающегося с огромной скоростью жгута — и опустил взгляд вниз. Его глаза округлились, лицо посерело от ужаса и осознания. Он отпустил опору, рухнул вниз и оттолкнулся от крана в последнюю секунду. Ему больше нечего было терять. Груз, который висел на кране, стремительно падал вниз, на живых людей. Несколько тонн строительных блоков, что убьют внизу десятки людей. Мидория почувствовал в душе выжигающий страх — он боялся не успеть, кричал, тянул руки не пойми куда, и с его глаз срывались слезы — может от того, как быстро он падал вниз, может от того, насколько в его сердце было много ужаса и шока. Деку не успел. Груз рухнул, создав огромное облако из пыли строительного мусора, что дотянулось до падающего Мидории и скрыло его в себе. Его оглушило, ударило эмоционально настолько, что он сгорбился воздухе, схватился окровавленными руками за голову, сжал в охапку кудри и начал захлебываться слезами с какими-то сдавленными стонами и воплями — облако пыли разъедало глаза, рот, нос, и вдохнуть полной грудью было не реально. В тот момент эмоционально подавленному Деку стало настолько все равно, что он даже не беспокоился о том, выживет или нет. Он забыл, что на огромной скорости падает - в его голове не было места хотя бы для одной мысли о себе, ведь он не смог спасти людей, потому что испугался, не смог преодолеть ужас, впал в шоковое состояние, потерял время и не успел. Они стали жертвами его слабости. «Они погибли из-за меня». Внезапно пылевое облако разошлось сбоку, и Деку почувствовал сильный толчок, встряхнувший его и заставивший сменить траекторию падения. Он разогнулся, поднял голову и обомлел. «Каччан?..»