Штормовые волны

Близость вечера не пригнала в бар посетителей: помимо Артура и его спутника несколько байкеров в кожаных косухах с нашивками оскаленных тигриных морд на спине играли в бильярд под тёмное нефильтрованное да парочка дальнобойщиков терлась у барной стойки, за которой хозяйничала Мередит: бармен и по совместительству хозяйка заведения. С грудью как подушка, агрессивно красными губами и чёрными кудрями, убранными под ярко-зелёный платок, она словно сошла с одного из винтажных плакатов, развешанных по стенам бара: на них фигуристые дамочки с губками бантиком и пустыми кукольными глазами изгибались в томных позах, только вот в Мередит не было ничего томного или манерного. С голосом хриплым и прокуренным, цветными татуировками и хорошо поставленных хуком слева, она голыми руками разнимала сцепившихся мужиков, могла залпом выпить пинту пива и тягала штангу не хуже заправского культуриста. Сейчас она хмуро протирала стойку, поглядывая то на байкеров, то на Артура, сидящего за одним из дальних столиков в компании немолодого мужчины. Аквамен допивал уже вторую бутылку светлого – начать говорить было нелегко, поэтому он предпочитал пить, а Вулко, опустив голову под гнетом тяжёлых мыслей, сжимал в ладонях стакан воды. Оба молчали; Артур неловко ерзал на стуле, то разглядывая девиц, кокетничающих с ним с плакатов, то наблюдая за официанткой, раскладывающей меню на столиках: высокая как жердь, но плоскогрудая и плоскозадая, она выглядела совсем не так внушительно, как Мередит; светлые волосы с выкрашенными в розовый кончиками падали ей на лицо, жилистую шею обвивало ожерелье из перламутровых бусин и ракушек, а из-под форменной жилетки выглядывал переливавшаяся стразами морская звезда. Усмехнувшись, Артур глотнул ещё пива и покосился на Вулко, который продолжал гипнотизировать воду взглядом; натянутые жилы на руках советника выдавали его напряжение. Непривычно было видеть его в человеческой одежде – чёрной водолазке, джинсах и замшевой куртке, - да ещё и так далеко от моря, но дело, видимо, было действительно серьёзным, раз Нуйдис пришёл сам. Аквамен уже знал, что мать изгнала его, того, кто покинул Атлантиду сам и по собственному желанию, и полагал, что ещё легко отделался: царица вполне могла обрушить на его голову всю ярость океана, и никто не осудил бы её, однако отказ царицы от дочери и внучки уколол Аквамена сильно, до слепящей белой пелены в глазах. Они с Дормой успели наломать дров, но при чем здесь их дочь? Не могло же её рождение сделать ситуацию ещё более дерьмовой; Дайра была ребёнком, которого игрушки и мультики интересовали куда больше короны, и Совет вместе со всей Атлантидой мог подавиться троном, а трезубец Атлана засунуть себе куда поглубже, но равнодушие и холодность Атланны были все равно, что раскаленное масло на открытую рану. Кажется, мать забыла, что когда-то была в том же положении, что и Артур, и Атлантида точно так же отказывалась от неё и от её сына-полукровки. Вылив в рот остатки пива, Аквамен с силой опустил бутылку на стол; звук удара расколол вялость, растекшуюся в баре: официантка вздрогнула и уронила ламинированные листы меню, один из байкеров промахнулся мимо шара и пробороздил кием по сукну, а собачонка Мередит, крошечная, не больше ладони Артура, головастая и пучеглазая, проснулась и залилась визгливым тявканьем, вскочив со своей лежанке, отделанной искусственным мехом под леопард. Швырнув полотенце на стол, Мередит тяжёлой поступью направилась успокаивать любимицу, не забыв полоснуть Аквамена взглядом острым, как тесак. Артур ответил ей кривой ухмылкой; псина продолжала заливаться лаем и не желала успокаиваться даже на руках у хозяйки. - Зверью нечего в баре делать, - огрызнулся Аквамен, бесстрашно откидываясь на спинку стула и встречаясь глазами с Мередит. Она фыркнула, дернув верхней губой, над которой сидела маленькая точка родинки. - Тогда что ты здесь делаешь, а? – Мередит независимо тряхнула головой под хохот байкеров, уперев руку в пышное бедро. – Сам-то вон - медведь медведем! - Ладно, не рычи, - поморщился Артур, отмахиваясь; отвернувшись, Аквамен принялся преувеличенно заинтересованно рассматривать плакат в тонкой деревянной рамке, на котором кудрявая блондиночка случайно прижгла утюгом платье. Выглядела она мило и глупо, ножки в чулочках и низкая линия декольте настраивал на фривольный лад, но сейчас Артура все бесило, от жеманниц на плакатах и тщедушной псины Мередит до Вулко, под чьим изучающих взглядом Артуру сделалось как-то совестно и неуютно. Стремясь прогнать собственную неловкость, он взмахнул опустевшей бутылкой. - Повтори-ка лучше. - Ещё бутылку светлого этому медведю, - гаркнула Мередит, и официантка, спотыкаясь, побрела к бару, заслоняясь подносом, будто щитом; Мередит, устроив по-совиному ухающую собачонка на груди, перевела взгляд жирно подведенных глаз на сумрачного Вулко. – А приятель твой что будет? Так и продолжит воду цедить или начнёт, наконец, пить по-взрослому, а? Может, не пиво, а чего покрепче? Вижу, разговор вам непростой предстоит, битый час сидите, как по голове двинутые. - Не лезь не в свое дело, - отрезал Артур, и Мередит, оскорбленно фыркнув, удалилась в служебное помещение вместе со своей спиной. Вулко проводил её задумчивый взглядом. - Похоже, ты часто здесь бываешь, - заметил он тихо; Аквамен постарался улыбнуться как можно беззаботнее, хотя в груди секло и саднило, словно ему засыпали туда битого стекла. - Да нет, просто Мередит понятия не имеет о том, что такое личное пространство, - Артур замолчал и громко прочистил горло, когда официантка, с ногами длинными и костлявыми, как у цапли, подошла к их столику с очередной бутылкой пива. На её бейдже было написано фиолетовой ручкой «Джеки», хотя звали её Жаклин; девушка поджала губы, поймав искристый взгляд Аквамена, и покраснела одними ушами. Схватив пустую бутылку, она резко развернулась, чтобы уйти, но налетела бедром на угол соседнего стола и уронила поднос. - Эй, потише! – хохотнув, Артур свесился со стула, чтобы помочь официантке, но она буквально выдернула упавший поднос у него из-под пальцев и, прихрамывая, унеслась за барную стойку, где принялась шумно переставлять бутылки. Аквамен только пожал плечами: Джеки всегда была шебутной и немного себе на уме. Вулко, так и не притронувшись к воде, отставил стакан и сложил пальцы под подбородком. - Дорма знает, что ты здесь? - Нет. Ей лишние волнения ни к чему, и без них забот хватает, - Артура тянуло рассказать, что Дайра начала ходить: шажки выходили неуверенными и нетвердыми, часто падала и путалась в собственных ногах, умудрилась набить шишку, стукнувшись об косяк, и оборвала шторы, за которые уцепилась по-кошачьи цепко, пытаясь удержаться на ногах. Аквамен радовался каждой её проделке, будь то изрисованные восковыми мелками обои или выловленные из аквариума рыбы, которых Дайра хотела взять с собой на прогулку; Дорма была с дочерью куда строже и явно намеревалась воспитывать её в соответствии с придворным этикетом Атлантиды. К чему вся эта муть девчонке на суше, Артур не понимал, но пока не вмешивался: сестра откровенно наслаждалась своим материнство, а Дайра была ещё слишком мала, но если она унаследовала хоть толику родительского упрямства, Дорма ещё обломает об неё зубы, пытаясь выточить из дочери царевну. Вулко постучал пальцами по столу. - И даже не скажешь ей? – спросил он, склонив голову набок; глаза советника блестели парой тёмных агатов. Артур скрутил пробку с бутылки пива и легко смял её в пальцах. - Зависит от того, что ты хочешь мне рассказать, - если Вулко будет полоскать ему мозги по поводу их с Дормой жизни, то пусть катится к левиафану в пасть. Два года прошло, пора бы уже смириться, да и Атланна своим указом ясно продемонстрировала свое отношение к детям. Сестра, узнав о материнской приказе, впала в тихую ярость: внешне Дорма была спокойна, но Аквамен знал, что под безмятежной зеркальной гладью таятся тёмные воды и опасные течения. Благо, что их дочь была ещё мала, и забота о ней держала сестру по рукам и ногам, иначе бы она не сдержалась и натворила глупостей; Артур надеялся, что со временем Дорма остынет и забудет Атлантиду, ведь на суше есть все, что им нужно. Атланна отвергла внучку, но у Дайры остался любящий дедуля и родители. Аквамен жадно глотнул пива, запрокинув голову; в скрытых динамиках на стенах противно затрещало, царапая слух, захрипело и опасно щёлкнуло. Свет в баре замигал, и в подсобке с бешенством проходной сирены взревела Мередит: - Джеки, а ну тащи свою тощую задницу сюда! Эта хреновина опять не работает! Официантка, набросив полотенце на плечо, унеслась в служебное помещение; динамики недоброе загудели, но уже через мгновение бар заполнили расслабленные гитарные переливы, под которые запели о малиновое цвете и клевере. Один из байкеров начал неумело насвистывать, почти не попадая в мотив, посетитель, сидящий за барной стойкой, принялся постукивать пальцами в такт песне. Артура и самого тянуло начать подпевать, но все легкомыслие выветрилось из головы, когда Вулко, подавшись вперёд, тихо произнес: - Это касается твоей дочери, Артур. - Что – касается? – прорычал Аквамен, хватая Нуйдиса за плечо. Адреналин зудел в крови, мышцы горели, кровь застучала в висках. – Причём здесь вообще моя дочь? Мать отказалась от неё, ей мой ребёнок не нужен, как и Атлантиде, так что её ничего не может касаться! - И тем не менее, - Вулко едва заметно поморщился: Артур даже не заметил, как начал сжимать пальцы, грозя сломать советник ключицу, но Нуйдис не пытался вырваться, а отважно встретился взглядом, тёмным, как осьминожьи чернила, с пылающими глазами Артура. – Она дочь царей, прямой потомок Атлана, кровно связанный с Атлантидой, и никакие указы это не изменят. Твоя мать это понимает, Артур, но голодным акулам нужно кинуть кусок мяса, чтобы они успокоились. Ваше официальное изгнание было необходимостью, щитом, должным защитить тебя и Дорму. Атланты, знаешь ли, очень злопамятны. - Всё это не имеет никакого отношения к моей дочери, - рявкнул Артур, шарахнув кулаком по столу; на лакированной столешницей осталась вмятина и целая сеть трещин. – Если кто-то попытается достать меня через Дайру, я раздавлю его как краба. Море будет мне свидетелем, я никому не позволю причинить вред моей женщине и моему ребёнку! - Именно поэтому я прошу тебя быть осторожнее, - сухая прохладная ладонь Вулко легла на плечо Аквамена, - своим поступком вы с Дормой нажили себе могущественного врага в лице Ксебела. Нерей неглуп и коварен, к тому же горячо любит дочь, которую ты отверг. Для него будет делом чести расквитаться с тобой лично. - Пусть старик побережется, - выплюнул Артур, разжимая пальцы; Вулко тяжело осел на стул, прерывисто дыша и держась за плечо, - лучше бы ему сидеть в Ксебеле, потому что если он только сунется в мой дом, я переломлю его хребет. - Я принял некоторые меры, чтобы как можно раньше узнавать о планах Нерея. Роль царевны Меры в них ещё не определена, но, признаться, я не верю, что она может причинить вред ребёнку. - Ну, тогда пусть не обижается, если я сделаю её сиротой, - выпалила Аквамен, свирепо раздувая ноздри; от мысли, что его бывшая невеста может быть причастна к гнусным замыслами своего отца, во рту разлился привкус желчи. Артур оскорбил Меру, унизил перед всем океаном, предал её чувства, и она вполне имела право злиться, но вымещать свой гнев на его дочери… в это Аквамен не мог поверить. У Девы Ксебела было нежное сердце, полное сострадания, ясный разум и тяжёлая рука; она бы предпочла свести счёты лично с Артуром, но никак не через его дочь. Значит, это все Нерей, гнусный, скользкий ублюдок, чьим зятем Аквамен едва не стал. - Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока этот спрут думает, как бы ему поудобнее протянуть свои щупальца к Дайре, - Артур вскочил, толкнув коленом стол; стакан Вулко опрокинулся, расплескав воду. Нуйдис поднялся вслед за Акваменом, не обращая внимания на воду, льющуюся ему на ботинки с края стола. - Не забывай, что прямых доказательств у тебя нет, тем более, тебе запрещено появляться в водах атлантов. Не вздумай сам лезть кракену в пасть. - И что я должен делать? Сидеть и ждать?! - Именно. Нерей, пусть и хитер, но слишком самоуверен. Он верит, что нам о его планах ничего не известно, и мы подпитываем эту веру всеми силами. Царевна Мера все ещё живёт в Атлантиде, что так же даёт нам изрядное преимущество. Пусть она служит ушами и глазами Нерея, но видит она и слышит только то, что мы ей позволяем. Твоя мать всеми силами пытается удержать мир в океане, но на суше у нас нет власти. - О суше я сам позабочусь, не беспокойся, - бросил Артур; кусачий холод растекался по спине, от затылка вниз, к пояснице, его знобило, будто сквозь кожу проросли ледяные иголки. Дурак, понадеялся, что все так просто закончится, что если держаться от Атлантиды подальше, то о них забудут и позволят жить своей жизнью, но черта с два! Пусть атланты и предпочитали не высовываться из моря, на суше у них имелись некоторые связи, в том числе и у Ксебела, Нерей мог добраться до семьи Артура через сухопутных, и если атланта в человеческой толпе найти легче, чем камень в пригоршне жемчужин, то все люди для Аквамена были практически на одно лицо. И как понять, кто из них шпион, а кто – нет? Устраивать допрос каждому встречному? Артур запустил пальцы в собственные волосы, сжимая их в кулаке; лучше будет обсудить это с Уэйном, Диана тоже поможет, в крайнем случае можно будет обратиться к Киборгу, пусть подкрутит свои винтики, может, что и выяснит. Не лишним будет отправить Дорму вместе с дочерью куда-нибудь подальше на материк, только вот как это объяснить сестре? Дорма из тех, кто предпочитает первой наносить удар, она не будет ждать, пока Нерей протянет клешни к их ребёнку. Отдуваясь, Артур опустился обратно на стул, придавленный тяжёлыми мыслями; Вулко сел вслед за ним. - Всё будет хорошо, мой мальчик, - с теплотой вымолвил он, и Аквамен кожей ощутил улыбку старого друга. По губам Аквамена пробежала тень улыбки: сколько раз Нуйдис утешал так его, когда Орвакс не позволял пасынку видеться с родным отцом, или не замечал его успехов, но остро обращал внимание на промахи и неудачи. Вулко всегда был рядом, даже теперь. – Ни я, ни Атланна не позволим, чтобы с девочкой случилось что-то дурное. - Мать не желает признавать её, - Артуру не удалось скрыть обиды, просочившейся в голосе, - она даже не видела её, Вулко, но отказалась, словно это не её внучка, а какой-то ненужный хлам! - Атланна больше всего на свете хотела бы увидеть твою дочь. Как и тебя, и Дорму. Поверь, мой царевич, все её мысли только о вас. - Да, будь у неё десять детей, нашего бы ухода никто и не заметил, - вяло и не смешно пошутил Артур, похлопывая себя по карманам; у него был бумажник, презентованный Уэйном, но Аквамен предпочитал таскать всякую нужную и не очень мелочь в карманах. Перебрав целую горсть четвертаков, жвачку, лакричные леденцы и скомканные старые чеки, Аквамен запоздало вспомнил, что самое главное лежит у него во внутреннем кармане; она помялась и слегка затерлась, уголок загнулся, но все же на цветном снимке хорошо было видно личико Дайры. Ей было всего полгода, когда Артур сделал снимок, и то тайком от Дормы, которой не слишком нравились подобные человеческие штучки; сестра все сухопутные технологии считала допотопным и откровенно презирала. Любовно разгладив фото, Аквамен смущённо протянул его Вулко; Нуйдис бережно принял фото и устроил на ладони, бережно, словно новорождённого морского конька. - Вот… тут она совсем маленькая. Сейчас уже подросла, уже бегать понемногу начала, лопочет что-то. Дорма её понимает, а я вообще ни слова разобрать не могу. - Очень похожа на леди Дорму, - мягко заметил Вулко, разглаживая пальцами снимок, - только малость поулыбчивей. Дорма ещё в младенчестве корчила такие рожицы, будто собирается повести весь океан на войну. - Она и сейчас такая же. Ей только повод дай. Поэтому Нерею лучше бы поостеречься. Дорму будет не удержать, если этот старый угорь хотя бы чихнет в сторону Дайры. - Я приму это к сведению, - серьезно кивнул Вулко и потянулся, чтобы отдать Аквамену снимок, но Артур накрыл его ладонь своей. - Нет. Забери. Матери покажешь. Если она захочет, конечно, - на конце фразы голос просел, Артур закашлял и стукнул себя кулаком в грудь. Дорме это не понравится, сестра скорее удавится собственной гордостью и обидой, чем позволит матери взять Дайру на руки, но Аквамен скучал по Атланне и, несмотря ни на что, не мог забыть женщину, подарившую ему жизнь. Он любил мать и жалел, что причинил ей боль; она и Мера того не заслужили. Артур ничем не мог помочь бывшей невесте, только надеяться, что царевна Ксебела найдёт свое счастье с другим, но если слова Вулко – правда, и мать действительно хочет увидеть внучку, то передать ей снимок - это самое малое, что Аквамен мог для неё сделать. - Я передам ей. Обязательно передам, мой мальчик, - Нуйдис убрал фотографию во внутренний карман куртки, вселив в Артура немного уверенности, - но я надеюсь, что боги ещё будут на нашей стороне, и Атланна сможет обнять тебя и Дорму и взять на руки вашу дочь. - Да уж... Впору бы помолиться, да, боюсь, нас здесь не поймут, - шутка вышла несмешной и мрачной, но Вулко все равно улыбнулся, пусть и скупо, но глаза его смотрели с отеческой теплотой. Поднявшись, он на прощание похлопал Артура по плечу и ушёл упругой лёгкой походкой юноши, и взгляд Аквамена, темно-золотистый, цвета виски, тянулся за ним шлейфом. Ему хотелось верить, что Нуйдис говорил правду об Атланне, что её любовь к донельзя своевольным детям ещё жива, а если же нет... Что же, Артур уже большой мальчик, как-нибудь справится. В один глоток допив пиво, Аквамен поднялся, потягиваясь и разминая затекшие плечи; пора было брать курс на дом. Аквамен размашисто зашагал к выходу из бара, почесывая подбородок; он ещё не решил, что скажет Дорме, но с Бэтменом следовало потолковать как можно скорее. И отцу позвонить - Томас, живя на берегу моря, был в неменьшей опасности: Нерей из двух зол мог выбрать ту, до которой легче дотянуться. Артур не слишком-то уповал на помощь богов, предпочитая справляться самостоятельно, а вот царя Ксебела даже божья поддержка не спасет. Рыжий черт, зло подумал Аквамен, разворачивая лакричный леденец; он был уже на пороге, когда в затылок ему прилетел возмущенный окрик Мередит: - Эй, а платить-то кто будет, а?