Штормовые волны

Дорму ошеломил вид Томаса: отец Артура, невзирая на годы, был в хорошей форме; крепкое дерево, глубоко пустившее корни в скалистый берег; однако человек, которого они нашли в просторной одиночной палате частной клиники Готэма, был совершенно не похож на Томаса: смуглая кожа посерела, странно обвиснув на шее и подбородке, будто была слишком велика для него, щеки запали, глаза ввалились, правый уголок рта опустился, а руки, лежащие поверх одеяла, походили на пару сухих безжизненных коряг. Дорма невольно замешкалась на пороге, пораженная внезапным осознанием того, как сухопутные хрупки; ее бы мало трогало, если бы речь шла о каком-то постороннем человеке, но это был отец ее брата. Было странно, дико, непривычно видеть его таким; рассудок Дормы силился отвергнуть реальность происходящего, но глаза видели все ясно. Царевна зашла в палату, держа Артура за руку; руки Аквамена были холоднее арктического льда, собственные пальцы казались вмерзшими в ладонь брата. Аквамен шел медленно, словно каждый шаг причинял ему боль, лицо его было испуганным и несчастным: он тоже оказался совершенно не готов увидеть Томаса в столь плачевном состоянии. Дорма глубоко вздохнула - сухой земной воздух уже не так жег ей легкие, - и постаралась как можно сердечнее улыбнуться Томасу; он ответил ей кривой, вымученной улыбкой, исказившей его изможденное лицо. - Бать... - прохрипел Артур, часто моргая, - ну, ты чего это? Томас, извиняясь, слабо пожал плечами, приподнявшись на подушках; он взглянул на закрывшуюся дверь, словно ожидая увидеть кого-то еще, но, так никого и не дождавшись, откинул голову, утомленно прикрыв глаза. Веки Томаса дрогнули, когда Дорма коснулась его запястья. - Дайра очень хотела навестить дедушку, - при упоминании внучки смотритель маяка несколько оживился: он повернулся к Дорме, открыв глаза, в которых далекой звездой брезжила надежда. - Но не стоит ей видеть вас в таком состоянии. - Ой, да ладно! Она же мелкая, ничего еще не понимает, - отмахнулся Артур, пододвигая кресло к самой постели Томаса; ножки с противным скрежетом бороздили по полу. - Обещаю, бать, в следующий раз мы приедем вместе с ней. Увидишь ее - и сразу полегчает! Артур рассмеялся преувеличенно весело, но его взгляд умолял, и Дорма вымученно вздохнула, роняя голову на грудь. Разумеется, Томаса обрадует визит внучки, но сама Дайра может испугаться: она всегда видела дедушку здоровым и полным сил, а человек, которому не хватало сил даже держать спину прямо, мог показаться девочке незнакомцем. Дорма считала, что лучше немного повременить, подождать, пока Томасу станет лучше, но не решилась спорить с братом у постели больного. - Врач сказал, тебе не хило так досталась, но ты выдержал. Нас, парней Карри, так легко не сломать, верно? - жизнерадостность Артура была настолько наигранной, что Дорма ощутила привкус жженого сахара на языке. - Мне сегодня утром копы звонили, хотели с тобой потолковать, и журналистка какая-то щебетала мне в ухо прямо как пичуга, но я сказал, что тебе сейчас не до интервью. - Разумно ли привлекать лишнее и столь пристальное внимание к произошедшему? - прищурилась Дорма; она сидела на краю постели Томаса, сложив руки на коленях, и беспокойно стучала ногтем большого пальца по кольцу на указательном. Аквамен укоризненно взглянул на нее исподлобья. - Знаешь, это может помочь отыскать тех говнюков. - Мне казалось, у нас более, чем достаточно ресурсов для этого, - дочь Орвакса не смотрела на брата; взгляд ее рассеянно блуждал по светлым деревянным панелям, кремовым жалюзи, сейчас опущенным, по перламутровой вазе, в которой стоял букет белых и сиреневых гиацинтов; наверное, презент от Брюса. Милый жест, но Бэтмен и так делал для них более, чем достаточно: именно он помог устроить Томаса в эту клинику и даже выделил людей из личной службы безопасности для охраны. - Ты серьезно хочешь именно сейчас об этом поговорить? - прорычал Артур и, словно маленький мальчик, взял отца за безвольные пальцы. - Батя, ты главное не волнуйся, тебя здесь мигом на ноги поставят. Оглянуться не успеешь, как будешь уже снова катать Дайру на шее. Дедушка ведь ее любимая коняжка, другие так катать не умеют. Дорма видела, как приятно Томасу слушать о внучке, и пожалела, что все-таки решила оставить дочь дома, однако у нее еще были причины держать Дайру под надежной защитой особняка Уэйна. Зачем кому-то было нападать на простого смотрителя маяка? Томас жил тихо и мирно, ни разу не был замечен в каких-то сомнительных делах; может, враги Аквамена из числа сухопутных решили таким образом до него дотянуться? Дорма в задумчивости прижала пальцы к губам, исподволь наблюдая за Томасом; вопросы копились, но если она обрушит весь шквал на смотрителя маяка, не станет ли ему хуже? Доктор сказал, что инсульт - это серьезно в любом возрасте, а в случае Томаса это повлекло и практически полную парализацию правой половины тела. Беглая царевна не желала смерти Томасу, зная, как дорог отец Аквамену и как любит его Дайра; поэтому ждала, что Артур достойно отплатит тем, кто посмел ворваться на маяк. - Я тут вчера заглянул к ветеринару... - лицо Томаса скорбно вытянулось, и Аквамен со смешком хлопнул его по плечу. - Этот коврик для блох уже бегает! Точнее, ковыляет на трех лапах, но, черт, всем бы столько прыти после огнестрела в бок! Врач сказал, что его нужно понаблюдать еще несколько дней, а на следующей неделе можно забрать. - Не надейся, что я позволю привести собаку домой, - отчеканила Дорма, но Артур только отмахнулся и независимо вскинул голову, откидывая упавшие на лоб волосы. - Как будто я буду тебя спрашивать. Не выбрасывать же мне Фидо на улицу?! - Брюсу может не понравиться присутствие в особняке этого животного. Мы и так для него довольно... накладные гости. - Простите, - пробормотал неразборчиво Томас, очевидно, приняв слова Дормы на свой счет. - Простите, я... - Тш-ш, не напрягайтесь напрасно, - дочь Орвакса успокаивающе погладила его пальцы, - вас никто не винит. - Да, отец, ты не виноват, - недобро помрачнел Аквамен, коротко дернув головой; его глаза отливали бронзой. - Но какой бы урод не был в этом замешан, не волнуйся - я их найду. - Вы знаете, за чем они приходили? - осторожно поинтересовалась Дорма, игнорируя возмущенный взгляд брата. - Что им было нужно? - Батя, не напрягайся так, батя! Лежи, тебе надо отдыхать, набираться сил, - Артур положил руку на плечо пытающегося подняться Томаса, - поговорим потом, когда тебе станет легче. - Чем быстрее мы их найдем, тем лучше, не так ли? - беглая царевна вопросительно изогнула брови. - Нельзя искать песчинку в море. - Думается мне, искать их надо по эту сторону берега. Если бы в океане что-то затевалось, Вулко бы дал мне знать. - Вулко не всесилен. И его можно обмануть. - Завязывай, ладно? - поморщился Аквамен, избегая встречаться взглядом с сестрой. - Я во всем разберусь, ясно? Для начала - как следует протрясу того ученого придурка. Брюс и сам обещал присмотреться к Шину, и если он действительно в этом замешан... - Он должен умереть, - промолвила Дорма певуче, туманно улыбаясь; лицо Томаса свело судорогой, из глаз Артура плеснула чернота, на что царевна только манерно пожала плечами. - По его вине жизнь Томаса оказалась под угрозой. Я не желаю, чтобы подобное повторилось. - Видишь, какая невестка у тебя заботливая? - внезапно развеселился Артур, толкая отца кулаком в плечо; Томас криво улыбнулся, Дорма опустила голову, неожиданно смутившись под взглядом брата, мерцавшего темным янтарем. - Любого головореза за тебя поднять на трезубец готова! Будь у нее воли, сколько было в Атлантиде, здесь бы все по струнки ходили, чихнуть лишний раз боялись. Но мы сейчас не в океане, так что все решать придется по людским законам. - Это как же? - ехидно осведомилась дочь Орвакса, сложив руки на груди. - Вломиться в их дома и начать угрожать их близким, чтобы добиться желаемого? - Мы с Уэйном договорились - никаких убийств, - отрезал Артур, - с живых будет больше толка, чем с покойников. - Мертвецы больше никогда не поднимут оружие и послужат примером для живых. - Боги, ты говоришь прямо как Орвакс! - Аквамен вскочил, негодующе взмахнув руками; Дорма ответила ему ледяной улыбкой. - Сочту это за комплимент. - Да черта с два это комплимент! Отчим был тем еще фруктом, и ты это прекрасно знаешь. - Он был нашим царем и моим отцом, так что изволь говорить о нем с уважением, - промолвила царевна негромко, но в голосе ее звучала разгорающаяся ярость. Родившаяся из крохотной искры, она росла и ширилась, растекаясь расплавленным свинцом по венам. - Да уж, он заслуживает уважения, конечно. А я, видимо, нет. И Брюс тоже не заслуживает, хотя сделал для нас до черта и даже больше. - Так все дело в Бэтмене, в его убеждениях? Поэтому ты готов сохранить тем людям жизнь, несмотря на то, что из-за них твой отец едва не погиб? А если бы на их месте была я? Или наша дочь? Ты бы продолжал бездействовать? - Дорма неверяще тряхнула волосами. - Жизнь на суше сделала тебя мягким, словно медуза. Будь мы в Атлантиде, ты бы, не раздумывая, казнил преступников. - Но мы не в Атлантиде, черт тебя подери! - заревел Артур раненым китом; от его вопля Томас вжался спиной в подушки, охранник, дежуривший у дверей палаты, беспокойной тенью замаячил у входа. - Мы на суше, и, нравится тебе это или нет, но мы мало чем отличаемся от людей - Но ты же не человек! Ты царь! – вспылила Дорма, разъяренная глухой упертостью Артура, и вскинула руку, пресекая его возражения. – Не важно, что ты бросил трон, он принадлежит тебе по праву. Твоей семье угрожают, твой отец едва не погиб. Ты не можешь оставить это просто так! - И что ты мне предлагаешь? – вяло огрызнулся Артур, не глядя на сестру. – Взять трезубец и начать месить всех без разбора? Я даже не знаю, кто напал на отца!.. - Значит, узнай, - царевна непримиримо сложила руки на груди; ноготь большого пальца нервно постукивал по кольцу: платиновая оправа казалась покрытой изморозью, острые зубцы, по форме напоминающие зубы мурены, держали льдисто-голубой алмаз. От украшения веяло морозом, оно холодило кожу, не напитываясь теплом тела, даже если Дорма носила его весь день, не снимая. Обычно прохлада кольца действовала успокаивающе, однако ярость клокочущей лавой затопила все существо беглой царевны и своим жаром грозила погубить не только украшение, но и Аквамена, бросавшего на неё взгляды исподлобья. - Я и без тебя решу, что мне делать, - в Артуре заговорила уязвленная мужская гордость, - я чуть сиротой не остался, Дайра могла остаться без деда, а тебя только месть и волнует. Есть вещи поважнее, знаешь ли. - Самоуважение? Достоинство? Безопасность близких? – сладко подсказала Дорма, надменно ухмыльнувшись, и взгляд брата гневно потемнел под насупленными бровями. – Какие-то сухопутные черви напали на твоего отца, угрожали твоей дочери, а ты сидишь, сложа руки! Даже Уэйн сделал больше для Томаса, хотя он – не его семья. - По-твоему, я ничего не делаю?! – взревел Артур; вскочив, он уронил стул; от резкого громкого стука Томас дернулся, его лицо болезненно исказилось, а слабые, плохо подчиняющиеся пальцы мазнули по одеялу в попытке ухватиться, когда смотритель маяка силился привстать на постели, но ни Артур, ни Дорма не обратили внимания на беспомощную грусть, льющуюся из его глаз. Оба были слишком сердиты, слишком возмущены взаимным недовольством и тревогой; Дорма понимала, что ссора им сейчас не нужна, что брату остро необходимы её участие и поддержка. Болезнь отца стала для Аквамена тяжёлым ударом; пусть Томас Карри был всего лишь смотрителем маяка, которому посчастливилось быть возлюбленным Атланны и отцом её сына, однако он приходился Дайре родным дедом, не презревшим девочку, несмотря на её скандальное происхождение. Он помог Дорме и Артуру, старался быть рядом, если они в том нуждались, и как бы не была горда дочь Орвакса, как бы не презирала людей, но она была благодарна Томасу, от которого видела больше тепла, чем от собственного отца. Поэтому её выводило из себя бездействие Артура: пусть Томас теперь в больнице и под охраной, благодаря помощи Уэйна, но надвигающейся угрозы это не отрицает. Если пришли единожды, придут и снова, и Дорма не собиралась просто сидеть, сложа руки, и ждать, пока кто-то соберётся напасть на их семью. - Я позабочусь об этих уродах, можешь не волноваться. Я их всех из-под земли достану! - А что потом? – Дорма строптиво поджала губы. – Что ты с ними сделаешь, когда найдёшь? Хватит ли тебе духу провести над ним царский суд прямо на суше? - Я не мясник и не убийца, - отчеканил Артур, - это твой папаша с радостью превратил бы их казнь в представление, а я – не он. Я не собираюсь убивать их, чтобы тебя потешить, злобная ты, кровожадная стерва. - Мой, как ты изволил выразиться, папаша, - беглая царевна негодующе раздула ноздри, - даже не позволил бы подобному случиться! Можешь хотя бы представить себе безумцев, способных поднять оружие против семьи Орвакса?! Моего отца уважали и боялись, одно его имя внушало трепет. Если бы кто-то напал на мать или на тебя, воды океана окрасились бы кровью. - Не смей говорить, будто я не дорожу никем из вас только потому, что не собираюсь размахивать трезубцем! – рявкнул Аквамен, рассекая ладонью воздух. – Это в Атлантиде он мог творить все, что вздумается, на суше совсем другие порядки. Ты уже достаточно долго живёшь здесь, чтобы это понимать, но все равно продолжаешь гнуть свое! - Это наше наследие! И ты не изменишь этого, как бы не отрицал! - А ты не превратишь Готэм во вторую Атлантиду, даже если зальешь водой по самые небоскрёбы! - Мне не нужна вторая Атлантида, потому что первая и так моя по праву, - презрительно молвила Дорма; Артур глумливо хохотнул, запрокинув голову. - Так вот в чем все дело - ты до сих пор не можешь смириться!.. А я-то, дурак, думал, что тебе будет достаточно меня и нашей дочери, но где уж нам, ведь мамочка до сих пор мечтает о короне. - Дело не в короне, Артур, - Дорма вздернула подбородок, не желая показывать, как задели её слова брата. – И даже не в Атлантиде, а в том, что нашему ребёнку угрожает опасность. Кому бы не была нужна Дайра, очевидно, что интерес идёт из океана. - Да с чего ты взяла? – насмешка в голосе Аквамена не смогла скрыть его волнения, и дочь Орвакса тот час же насторожилась. Неужели брату что-то известно, но он не пожелал поделиться с ней? Злость запустила клыки в сердце Дормы с новой силой, пожаром прокатилась по венам; она шагнула к Артуру под виноватым взглядом Томаса, которому с трудом удалось приподнять на постели. - Дочка, не надо, - смотритель маяка говорил неразборчиво, словно язык был слишком велик для его рта. – Это все я. Из-за меня… - Я не ваша дочь, - отрезала Дорма, сузив глаза; сердце кольнуло ледяной иглой, когда Томас обмяк на подушках, однако царевна безжалостно продолжила, - но нападение на вас, кажется, волнует меня больше, чем вашего сына. - Слушай, давай не будем, а? Хотя бы в больнице! Бате сейчас явно не до твоих истерик. - Моих истерик? – процедила Дорма, сверкнув возмущённо глазами. Артур изменился в лице, смутился, словно мальчишка, которого застали за шалостью, но не отвёл взгляда. - Сынок… - попросил Томас, но его никто не услышал. Пышущая гневом, дочь Орвакса вплотную подошла к Аквамену; она смотрела на него снизу вверх, ярость заставляла её чувствовать себя выше цунами. Теперь Дорме стало совершенно ясно, что брат что-то утаивал от неё, и при этом смел ещё бросаться обвинениями! Аквамен не отступил под испепеляющим взглядом сестры; под его щеками подводными камнями вздулись желваки, пальцы сжались в кулаки, натянув смуглую кожу на костяшках, плечи напряглась, ключицы остро выдались вперёд. Брат походил на разъяренную акулу, почуявшую кровь, но Дорма знала, что Аквамен и пальцем её не тронет, тем более – перед Томасом, как бы не был он зол. Внутренне беглая царевна и сама кипела, руки ныли от желания схватиться за трезубец и схваткой доказать свою правоту. Кровь сухопутного и жизнь на суше отвратили Артура от ценностей атлантов; будь они в океане, напавших на отца самого царя казнили бы в назидание другим, чтобы иным и помыслить страшно было о том, чтобы поднять оружие против правящей семьи. Атланты или сухопутные – неважно; произошедшее с Томасом нельзя было оставить просто так. - Ты волен делать все, что хочешь, Артур. Но не жди, что я буду сидеть сложа руки. Я не Мера, которая будет покорно делать все, что ей говорят. - Не смей, - Аквамен ухватил Дорму за локоть, рывком притягивая к себе, - я не позволю тебе в это лезть, я сам разберусь. - Сам?! – голос беглой царевны хлестал кнутом. – И что же ты намереваешься делать? Предоставить все Уэйну? Хочешь быть обязанным ему ещё больше? - Не волнуйся, я расплатился с ним за каждую твою побрякушку, - Артур выразительно покосился на кольцо сестры; Дорма, вне себя от негодования, стянула украшение с пальца и швырнула его в лицо брата. Кольцо ударило заморгавшего от неожиданности Аквамена в скулу, отскочило и упало на пол, закатилось под больничную кровать. - Можешь забирать, - желчно выплюнула Дорма; яростный жар, кипевший в крови, отступил, и на смену ему явился холод, талой водой растекшейся под кожей. – Очень жаль, что из-за меня ты остался в накладе. - Черт подери, я совсем не это имел в виду! – взвился Артур, вновь делая попытку схватить сестру за руку, но беглая царевна проворно отскочила в сторону, на ходу срывая с себя браслет и витое ожерелье; украшения были безжалостно брошены к ногам Артура. - Не трудись оправдываться, я прекрасно поняла, что ты имел в виду, - Дорма чувствовала не привычную лёгкость без украшений, но пообещала себе, что не наденет больше ни одного подарка Брюса Уэйна, и неважно, была его щедрость обусловлена дружбой с Акваменом или же надеждой на ответную услугу. - Погоди, Дорма. Проклятье, не руби с плеча! – Артур рассеянно потёр наморщенный лоб. – Мы все на взводе, но, я обещаю, что ни тебе, ни Дайре ничего не угрожает. Клянусь океаном, я ничего не пожалею ради вас. Ты же это знаешь, но все равно, все равно продолжаешь меня пилить! - Атланна когда-то говорила, что Томасу нечего бояться, несмотря на её брак с моим отцом. И что же теперь? Она даже не потрудилась озаботиться его самочувствии. Ей больше нет дела до Томаса, равно как её не волнует, что с нашей дочерью. - Прикуси язык, - помрачнел Аквамен, - ты сама не знаешь, что несёшь. Мать никогда на такое не пойдёт. - Она отказалась от собственных детей и внучки. Почему она должна до сих пор дорожить браком, распавшимся столько лет назад? Дорма знала, что её слова причиняют Томасу боль, но не собиралась более молчать; смотритель маяка виноват в случившемся так же, как и преступно долго бездействовавший Артур. Аквамен понадеялся, что атланты о них забудут, но океан не прощает и не отпускает никого просто так; если бы Томас давно прислушался к сыну и перебрался на континент, ничего не случилось бы, но нет, он был слишком привязан к побережью, где впервые встретился с Атланной. От их любви не осталось ничего, кроме старых воспоминаний, трепетно лелеемых Томасом; может, мать все ещё любила смотритель маяка, но после побега детей была повенчана с престолом и на бывшего мужа у неё не оставалось времени. Вдовствующая царица так же была повинна в случившемся: прими Атланна союз Артура и Дормы, не навязывай она сыну брак с Мерой, они бы до сих пор жили в Атлантиде, там, где им и место. - У матери нет на это дерьмо причин! Клянусь пастью Кето, Дорма, это же наша мать! Ты правда думаешь, что она способна на такое?! - Её могли вынудить. Совет, Нерей… - от Дормы не укрылась мимолетная тень, набежавшая на лицо брата при упоминании царя Ксебела, но в тот же миг Артур овладел собой и ответил сестре бесстрастным взглядом, однако дочь Орвакса слишком хорошо знала Аквамена, чтобы это могло её обмануть. От мысли, что Дайрой мог заинтересоваться Нерей, у Дормы закружилась голова; она знала, что отец Меры не простит им оскорбления и приговор, вынесенный опальным детям Атланной, казался ему слишком мягким, но даже не подозревала, что он способен пойти на такое. Пусть Томас больше не муж царицы Атлантиды, но он отец её первенца, и за него Атланна не пощадит Ксебел. Но как Нерею удалось добраться до Томаса? Море было под наблюдением Атлантиды на случай, если белые царевичи решат плыть через океан. Значит ли это, что и у Ксебела есть друзья на суше? На смену тревоге, от которой у Дормы задрожали кончики пальцев, пришло исступление: Артур обо всем знал, но не посчитал нужным поделиться этим с ней, матерью своего ребёнка! Предпочитал все решать у неё за спиной, словно Дорма была ему чужой. Неужели брат не доверяет ей? От обиды горло перехватило, словно дочь Орвакса впервые глотнул кислорода; Аквамен, заметив перемену в сестре, ринулся к ней, даже не обратил внимание на ожерелье, оказавшееся под подошвой его ботинка. - Не подходи. Не трогай меня, - прошипела Дорма, пятясь; от боли ей стало дурно. Мало того, что Артур не договаривал ей, утаивал, так он даже не счёл нужным считаться с сестрой, хотя она была его женой и речь шла о Дайре! Аквамен сразу понял, что Дорме многое стало ясно, но не стал ни оправдываться, ни уговаривать сестру; вместо этого он попытался обнять её, заслоняя Дорму от Томаса, ставшего свидетелем их размолвки, но беглой царевне была невыносима даже мысль о прикосновений брата. Артур полагал, что она примет его после того, как он унизил её недоверием?! Увернувшись от его рук, Дорма касаткой вылетела из палаты, не слушая усталых восклицание Томаса; Аквамен что-то кричал ей вслед, но Дорме было невыносимо находиться рядом с ним; она так старалась, пытаясь убедить царя Орвакса и Совет, что она чего-то стоит, что она не просто дочь царя и услада для глаз, а воин и достойная преемница. Она думала, что Артур ценит её не только как свою женщину, полагала, что между ними гораздо, гораздо большее, но жестокая действительность налетел шквальной волной и бросила её на прибрежные камни. Дорма чувствовала себя разбитой и беспомощный, будто выброшенный штормом дельфин; слез не было – царевна даже будучи ребёнком практически не плакала, но боль грозила проломить грудную клетку изнутри, разорвать сердце, иссушить лёгкие. Дорме не было так больно даже в тот день, когда было объявлено о свадьбе его брата с Мерой; несмотря на помолвку, Артур пробрался в покои сестры и поклялся, что даже сотня невест не заставит его разлюбить Дорму. Слова брата были сладки, но поцелуи – ещё слаще, а злорадство о несчастливом замужество Меры лилось елеем на сердце царевны Атлантиды. А сейчас Дорма чувствовала себя чайкой, наглотавшейся нефти. Медсестра вскрикнула, едва успев уйти с пути несущейся вперёд Дормы; дочери Орвакса хотелось уйти из этого гнезда сухопутных как можно скорее. Она не хотела видеть Артура и слушать его уговоры; с неё довольно. Может, он и пытался защитить своих близких, но случай с Томасом наглядно показал, что брат делал недостаточно. Пришло время Дорме Мариус все взять в свои руки. Дорма не стала дожидаться лифта, у дверей которого в ожидании толпились люди: ей претило ехать, зажатой в толпе сухопутных, и она свернула к лестнице. Звонко стучали каблуки, ноги едва касались ступеней; Дорма спускалась, даже не держась за поручень. Она боялась, что Артур пойдёт за ней, зная, что его попытки успокоить сестру приведут лишь к новой отвратительной ссоре между ними. Оказавшись на первом этаже, Дорма всем телом налетела на пластиковую дверь и выскочила в приемную; в ту же секунду хромированные створки лифта разъехались в стороны, выпуская людей, над которыми скалой возвышался Аквамен. - Дорма! – крикнул он, напугав посетителей клиники; сухопутные повернули головы в его сторону, дежурящий за стойкой у входа охранник - немолодой, но широкоплечий и с тяжёлым квадратными подбородком - хмуро покосился на Артура, выговаривая кому-то по телефону, женщина с карамельно-смуглой кожей, стоящая за стойкой ресепшена, вцепилась взглядом в Аквамена, не переставая что-то выписывать на бланке, но Артур едва заметил, какой эффект произвело его появление. Он вытягивал шею, стараясь разглядеть среди сухопутных сестру; её украшения тускло блестели, зажатые в кулаке Аквамена. - А ну стоять! – гаркнул он, ухватив взглядом прошмыгнувшую мимо кадки с живым самшитом, подстриженным в виде шара; Дорма кругом обежала растение, скрылась от брата за стеной из мятно-зеленого стекла; пучеглазые рыбки-телескопы, ленивые и сонные, испуганно заметались по аквариуму, когда мимо него размашисто прошагал Артур; ожерелье свисало у него между пальцев, как змеиный хвост. - Дорма, подожди! Нептун знает, что ты себе втемяшила, но сейчас не время играть в салки! Успокойся, давай поговорим! - Сэр, здесь больница. Ведите себя тише, - охранник выступил из-за стойки, загородив дорогу Аквамену; это позволило Дорме урвать несколько секунд. Автоматические двери разошлись в сторону, выпуская царевну на улицу. Холодный порыв ветра, пахнущего бензином и гудроном, ударил её в лицо, запутался в волосах, какой-то сухопутный налетел на Дорму, толкнув её плечом, но сам не удержал равновесия и свалился на тротуар, сбив с ног женщину в рваной джинсовой жилетке поверх пушистого свитера цвета сахарной ваты. Женщина хрипло вскрикнула, выронила бумажный пакет, апельсины весело покатились по асфальту под ноги другим прохожим. - Смотри, куда несешься! Больная! – понеслось в спину Дорме; в иное время она охотно вбила бы эти слова в глотку наглецу, но сейчас её занимало кое-что куда важнее. Дочь Орвакса порадовалась,что они с Артуром приехали не на лимузине, который им предоставил Брюс Уэйн, а на феррари, куда более быстром и маневренном на городских улицах. Дорме ещё не доводилось водить сухопутные автомобили, но едва ли это труднее управлять батискафом. Сев в салон, она краем взгляда заметила, как прохожие помогали женщине собирать рассыпавшиеся фрукты в носовой платок, обмотанный вокруг её руки: на бело-голубых клетках цвело темно-бордовое пятно. - Дорма! – Артур выскочил на улицу с бурым от злости лицом; беглая царевна, не взглянув на брата, повернула ключ в замке зажигания и выдавила педаль газа в пол, выворачивая руль. Чёрный феррари, взвизгнув шинами по асфальту, выскочил на проезжую часть, ловко уйдя в сторону от едущего навстречу джипа; едва не столкнувшись с белым пикапом, водитель которого возмущённо засигналил, Дорма перескочила в другой ряд. В зеркале заднего вида отражался Артур, оставшийся стоять на тротуаре, и его лицо было перекошено от гнева. Ну и пусть; почему её должны волновать чувства брата, если он об её не заботится? Беглая царевна знала, что далеко уехать ей не дадут: Аквамен наверняка сообщит Уэйну, что Дорма фактически угнала его машину. До полиции дело не дойдёт, Бэтмен постарается решить все своими силами, но дочь Орвакса не собиралась позволять Брюсу вмешиваться в её отношения с братом; это его не касалось. Дорма даже не сомневалась, что автомобиль снабжён маячком, и её передвижение по городу отслеживается, но царевну это мало волновало – она в любом случае не собиралась долго оставаться на суше. Не только у Артура были свои секреты.