Противостояние

      Время от времени не понимаю, зачем выбрал опасную зону и компанию, ведь то, чем я занимаюсь преследуется законом. Не то чтобы я не любил своего увлечения, но иногда просто «прихожу» туда, откуда начинал, даже не узнав ничего нового. Это так сложно жить в этом мире, особенно, когда ты постоянно кому-то противостоишь.       Моя жизнь — одно сплошное противостояние. Я противостою всем, даже себе. В школе — это так называемая «Элита» — говном облита. На гонках — стритрейсерам, а ночью — гонщикам. Если не брать в счёт первое, то я бы сказал, что у меня раздвоение личности, которое невозможно излечить.       Возможно, сейчас я открою что-то новое для Вас, но я просто хочу сказать, что гонщик и стритрейсер — это две разные, так сказать личности. Да, я понял это, когда пришёл в стритрейсинг, два года назад, если говорить о правилах, то в уличных гонках их почти нет, а вот в обычных, которые проводятся на отдельной безопасной трассе — есть.       В обычных гонках куча правил, которые нужно соблюдать, если нет, то прощай место на треке. Здесь в основном крутые папенькины сынки и доченьки, которые пробивают путь при помощи деньжат и супер офигенных каров. Я бы посмотрел на них, будь они стритрейсерами на байках. Большая часть, наверное, и до финиша не доехала, гоняя по правилам профи.       Я, конечно, тоже задействован в этом гоночном движе, где вечно кто-то о чём-то спорит, выясняя кто круче гонщики или же стритрейсеры. Так вот, как я уже говорил, у меня типо раздвоение личности. Дело в том, что я есть и гонщик, и стритрейсер, которому честно говоря наплевать на всё это противостояние, которое длится около двух лет, после моего прихода в ряды правильных ребят и безбашенных чуваков.       Да кто же я такой? Обычный детройтский житель, который учится в обычной Старшей школе, имеет статус «Изгоя», противостоящего «Элите», и, играющего на гитаре. Также ещё гонщик, стритрейсер и, ну и всё.       Вот Вы наверное причитали слово «Изгой» и сразу представили парня, которого все вокруг пинают, унижают, пристают с глупыми просьбами, да всё правильно Вы подумали, но это никак ко мне не относится. Что странно? Вы ведь привыкли видеть в роли «Изгоя» человека, который ходит в огромном балахоне, будто пытается изобразить из себя, работающего в какой-то опасной зоне или космонавта. Знаете как я получил своё почётное звание «Изгоя»? Нет? Это было в классе седьмом средней школы, я тогда учился с тремя людьми из "Элиты".       Учитель алгебры, который непонятно с чего кашлял каждые двадцать секунд и, я подозреваю, на выходных играет в Барби, написал на доске уравнение:

х^2=-19 х=√(-19) √19*-1=√19*i=i√19

— Эй, эй, погодите, — не удержался я. — Что за i такое? — Это мнимое число, — ответил он. — Воображаемое. — У нас теперь ещё и воображаемые числа есть? — не поверил я. — Что на следующем уроке будем проходить, единорогов?       Мои непонимающие одноклассники, которые учатся со мной в классе математики, подумали что я верю в единорогов один из всей школы. Ну и по глупости «отнесли» меня к социальному статусу «Изгой», они считают меня каким-то странным. Ну, а я в свою очередь ничего не делаю.       Солнце уже поднималось над Детройтом. Я сидел на крыше своего дома и наблюдал за прекрасным рассветом, водя пальцами по гитарным струнам и тихо напевая песни. — Имануэль! — послышался голос отца, а затем закричала и музыка из динамиков его телефона. — Иду! — в ответ прокричал я, поднимаясь уже с насиженного места.       Ну да, не у всех же утро начинается с надоедливого будильника, который в скором времени будет брошен в в стену или вылетит в окно и с треском разобьётся о землю, даже если там газон.       Открыв входную дверь, я направился на кухню, чтобы выяснить зачем меня звал отец. Оставив гитару в гостиной, я преодолел дверной проем и оказался в месте, где готовят еду дома. Холодная вода из крана окатила мои теплые руки, на которых виднелись следы от кошачьих когтей. — Сын, — начал отец, держа в руках чашку зелёного чая. — сегодня в семь вечера, я заберу тебя на торжественный вечер. — О нет. — я тяжело вздохнул, обхватив голову мокрыми руками. — Не вздыхай так тяжко, ты пойдёшь туда и точка. — сказал папа, громко поставив кружку на стол. — И ты тоже. — произнёс он, посмотрят на Роуэна. — он поднялся, поправив галстук и взяв сумку, направился к выходу, сказав: — Не забудь помыть пса и приготовить смокинг. — дверь открылась, папа вышел. Мы остались с Роуэном на кухне, доедая завтраки. — Что дружище, теперь мы квиты. — я посмотрел на пса, который лежал около своей миски.       Торжества, торжества, как же я их не люблю. Все эти смокинги, речи, светские разговоры — это не моё. Я человек-креатив и единственный раз, когда могу надеть рубашку и брюки, когда будет настроение. А сейчас его уже нет, хотя только начало пятницы.       Покончив с завтраком, я направился в свою комнату, чтобы переодеться и собрать сумку. Выкинув чёрные джинсы, белую найковскую футболку и красную ветровку на кровать, я надел это на себя, но когда понял, что футболка висит на мне, как на скелете. Мне пришлось её снять, чтобы не выглядеть тем самым скелетом. Уже надев другую футболку, я обул кроссовки, схватил всё необходимое и гитару, направился к выходу. — Роуэн, на выход! — крикнул я лабрадору, чтобы тот поторопился.       Я небыстро шагал по улице, наступая ногами на ещё непрогретый бетон. Моя школа, то есть не моя. Нет, она моя, но я ей не владею, просто учусь. Вообще, это огромное учреждение находилось в нескольких кварталах от моего дома, когда я говорю нескольких, то имею ввиду не два, не три и не четыре, а десять. Ну да, для меня это несколько.       Чего это я рассказываю о себе, да о себе? Давайте поговорим о погоде? Сегодня в Детройте солнечно, температура поднимается до плюс двадцати. Чёрт, чувствую себя тетенькой с телевизора. Хорошо, давайте перейдём к более интересной теме.       Что я из себя представляю? Плоть, кости, кровь, внутренние органы, волосы, глаза, рот, уши, нос, ноги, руки и… Для первого раза хватит. Ах да, ещё мозги. Негоже, чтобы человек был без мозгов, хотя и такие имеются. Вы, наверное, поняли о ком я. Ну да, о мертвецах. А Вы подумали об «Элите»? Ну да, и они тоже.       Вот она. Старшая школа. Блестящая идея сообщества согнать всю агрессивную, самодовольную, незрелую и наивную молодежь в одно место, чтобы они затерзали и морально запугали друг друга на всю жизнь. — О, посмотри Роуэн. — я указал на пятерых человек, стоявших на ступеньках у входа в здание.       А это наша «Элита» — сборище ребят из богатеньких семей. Нет, я не говорю, что я из бедной семьи, просто эти ребята считают себя круче всех ещё с восьмого класса.       Итак, это Скьор Йоргенсон. Он такой тупой, что, если дать ему коробку камней, он, вероятно, положит один на землю и заявит, что посадил гору.       О, а это близнецы Кай и Кейла Торстон. Что-то мне подсказывает, что они ещё не так отупели, как их друг Скьор, но если бы не их глупые шуточки, то возможно, мы бы нашли с ними общий язык.       Филиппо Ингерман. Мне, кажется, или он просто притворяется, что ему нравится это гнусное общество отбитой молодёжи. Он среди них, как Википедия, среди пустых листов.       Об этом человеке лучше ничего не говорить, потому у неё везде свои уши. А ну да ладно. Астрид Хофферсон. По-моему, она психически не здорова. Она избивает всех парней, которые пытаются к ней подкатить. Я тоже пытаюсь, чтобы сказать, что она больная.       Ну, а я — Иммануэль Хэддок — тот, кто ненавидит эту пятёрку.