Противостояние

      Брюнет и четверо блондинистых подростков… Иногда мне кажется, что среди них чувствует себя белой вороной. Ай, простите, что-то я отошёл от происходящего. При виде меня, они замолчали, сбившись в одну кучу. Я уселся на ступеньках вместе с Роуэном. Ах да, я немного не представил Вам своего друга. Это Роуэн — чёрный лабрадор, он постоянно со мной. — О, посмотрите! — воскликнул Скьор, подойдя сзади, всё кто бы в радиусе пяти метров обратили своё внимание. — Что ты вечно таскаешь со своей шавкой? Он у тебя что вместо подружки? — я немного помолчал, а потом выдал. — А ты не чувствуешь себя белой вороной среди своей банды? — между ними наступила тишина. — Ах да, ещё раз назовёшь Роуэна шавкой, приедешь сюда уже в инвалидном кресле. — я уже пристально смотрел в его глаза, обстановка накалялась, Скьор сглотнул. — И прости прощай гонки, и вся слава и знаменитость, потому что после того, как я сломаю тебе позвоночник, — я ткнул пальцем в его грудь. — ты уже перестанешь быть любимцем девушек и давать им то, чего они так хотят. — неожиданно для меня, Йоргенсон ударил в живот, я схватил его за нос двумя пальцами левой руки и зажал его, после чего отпустил. — Эй, Хэддок! — позвала меня Астрид. — Тебе тоже требуются услуги массажиста, Хофферсон? — спросил я, поднимая свои вещи с бетона. — Я жду ответа, говори время и день, когда придёшь на массаж. Я свободен на выходных! — это был самый тупой подкат за всю историю. — Мне не требуются твои услуги. — Тогда чего ты хочешь? — это меня заинтересовало, я немного задумался. — Узнаешь сегодня вечером. — Сегодня вечером? — задал риторический вопрос я. — Я занят. Давай перенесем всё на завтра? — она ничего не успела ответить, поскольку прозвенел звонок, я отправился на физику, а Роуэн остался на улице.

***

      Шесть уроков прошли быстро, за исключением истории, поскольку Йоргенсон, как последний идиот слал мне сообщения на телефон со всякой ересью, после чего мы оба оказались в западне. Миссис Картер заставила нас мыть весь кабинет и забрала мой инструмент на два дня, но я заявил, что это нечестно и навороченные часы Скьора были конфискованы.       Я открыл стеклянную дверь, которая вела на школьный двор. На лавочке сидела «Элита», они о чём-то разговаривали, я потрепал пса по голове и направился к выходу, за пределы учебного заведения. — Ладно, ребята, до завтра. — сказала Хофферсон, направляясь в мою сторону. Чего ей ещё надо? Она шла рядом, но потом на полшага опередила. — До вечера, Хэддок. — в движении быстро коснувшись моих губ, она развернулась и убежала. — Твою мать, Хофферсон! — крикнул я, вытирая губы салфеткой. — Почему же ты так воспринимаешь мои подкаты?! — она что реально больная? Это настолько отвратительно, я ещё пойму, если бы ты мне нравилась, но я тебе ненавижу! Вставив наушник в левое ухо, я включил музыку, попутно кинув красный мячик вперёд, за которым устремился мой пёс.       Дома я оказался почти в четыре вечера и уже начал торопиться, чтобы успеть всё сделать. Нет, я не собираюсь, как невеста на свадьбу, просто не хочется опозорить отца, он итак старается для меня.       Зайдя в комнату, я скинул вещи на кровать и направился в ванную, чтобы вымыть Роуэна. Он не был капризным, всё потому что (не сочтите за хвастовство) я дрессировал его с первых месяцев жизни. — Итак, дружище, — достав из тумбочки шампунь, я поставил его бортик душевой кабинки. — залазь. — он запрыгнул внутрь, я включил горячую воду, а потом потихоньку вращал кран с холодной.

***

— Мама! Мама! — кричал восьмилетний мальчик с волосами цвета шоколада и глазами цвета сочной зелёной травы. — Что такое? — спросила его женщина лет двадцати трёх. — Я написал книгу! — радостно кричал малыш, радуясь своему успеху, держа в руках тетрадь с рисунком крыльев. — И что же там? — спросила она сына, присаживаясь на диван, стоящий в большой светлой гостиной. — Сейчас. — мальчуган запрыгнул на диван, заняв место рядом с мамой. Он открыл тетрадь в клетку, там было написано всего три слова. — Жил-был мальчик. — Тебе не кажется, что чего здесь не хватает? — снова задала вопрос женщина. Малыш взглянул на текст, потом на неё, а после весело подскочил с места и побежал в свою комнату. Два года спустя.       Она тяжело болела врачи поставили диагноз, но никогда не говорили об этом в присутствии мальчика. Он и его отец ухаживали за ней. Малыш читал маме историю, которую писал два года. Прошло так много времени, но это предложение почти не изменилось. — Мама, я закончил книгу. — он сидел рядом, держа ту самую тетрадь с рисунком крыльев. — Ну и что же там теперь? — Жил-был мальчик, который летал. — она взяла его за руку. — Когда-нибудь ты обязательно полетишь. — это были её последние слова, сказанные в его адрес, но он запомнил их навсегда.

Жил-был мальчик, который летал.

***

      Когда я вспоминаю эту историю, то мне всегда становится жалко мальчика, его маму и папу. Наверно, потому что я и был тем самым мальчиком, который написал эту историю, в тетради с рисунком крыльев.       Мама говорила, что когда-нибудь я полечу. Знаете что? Она была права. Я полетел. Стритрейсинг подарил мне крылья свободы. Нет, не чтобы я прям летаю и парю — нет. Просто когда ты разгоняешься до запредельной скорости, то испытываешь чувство полёта. Ты словно отрываешься от земли и поднимаешься вверх, оставляя себя на произвол ветрам и воздушным потокам. — Так, Роуэн, сейчас вытру тебя и будешь готов. — я взял полотенце, лежащие в тумбочке. — Нет — нет, Роуэн, только… — пёс резко замотал головой и отряхнул с себя лишнюю воду. Он посмотрел на меня. — Что весело? — я был мокрый. «Лучше бы я переоделся» — пронеслось в моей голове.

***

      Мужчина с бородой рыжего цвета сидел за компьютерным столом, что-то печатая. — Добрый день Мистер Хэддок, — поздоровался темноволосый мужчина, встав в проёме, между стенками. — Надеюсь, Вы придёте сегодня? — Добрый день, конечно, и мой сын тоже будет присутствовать на вечере. — ответил Хэддок старший. — Мой сын тоже придёт сегодня. — он забрал нужные документы и пошёл дальше, оставив кое-какие бумажки, переданные начальством.       Он надеялся, что сын его не подведёт и будет готов к его приезду. Нет, не то чтобы Имануэль был безответственным болваном — нет. Просто его отец знал насколько сильно сын не любит все эти торжества и тому подобное. Его сын — это творчество, гонки и музыка.

***

      Знаете довольно тяжело жить в мире, где тебя практически все считают каким-то отбитым, но при ты ничего не делаешь. Да, именно так. Ты просто живёшь своей жизнью, следишь за собой, никакого не обращаете внимание, но потом получается так, что в твою жизнь вторгается человек, который тебя бесит. Да, ты его просто ненавидишь! Постоянно хамишь, пытаешься оттолкнуть его от себя, а он берёт и нагло рушит все твои планы.       «Вот же гад!» — думаешь ты. Да гад, почему кто-то имеет право на это? Почему кто-то думает, что ты тупой баранчик, который способен идти на поводу у кого-то? Я всегда ненавидел Хофферсон, с самой первой встречи. Она никак не выделялась на фоне своих друзей, разве что была красивой и ничего больше. Ладно, ещё была не такой уж глупой, но это никак не влияло на моё отношение к ней. Все парни были влюблены в неё, но эта высокомерная, гордая и наглая девица всем разбивала сердца вдребезги. Я же видимо был исключением или у меня просто есть мозги и серое вещество, которые даёт мне возможность как можно правильнее воспринимать жизнь и всё, что в ней творится.       Ладно, что-то наша столь увлекательная беседа затянулась, и я вынужден сообщить, что обязан выучить домашнее задание на завтра.

***

      Я сидел, выжидая нужного времени, моя комната пахла дезодорантом, духами и апельсиновым гелем для душа. Я был готов, поэтому никуда не торопился. Листая ленту в социальной сети, я увидел свою фотографию, но потом прочитав надпись, немного ужаснулся и разозлился. — Кого чёрта! — прокричал я на всю комнату. — Хофферсон умрёт при первой же возможности. — Имануэль, пора! — как можно громче сказал отец, чтобы его дитя услышало зов папаньки. Надев чёрный пиджак поверх такой же жилетки и белой рубашки, я немного причесал я и вышел. — Настоящий джентльмен. — провозгласил папа, похлопав меня по плечу. — В этом костюме, я похож на пингвина, честное слово. — Пингвина? Скорее на образованного молодого человека. — он открыл дверцу своей машины и забрался внутрь, я последовал его примеру.

***

      Я стоял в огромном зале и наслаждался классической музыкой, пока не появилась она. Хофферсон что-то говорила родителям, потом всё их семейство двинулось в нашу сторону. — Добрый вечер, Мистер Хэддок. — отец их семьи пожал руку моему. — Здравствуй, Имануэль. — из вежливости я протянул руку для рукопожатия. Надеюсь, они Тома Круза сюда не пригласили.       За минут двадцать, наверное, я не проронил не слова, просто стоял и думал о том, как же хорошо дома. Я стал завидовать своему лабрадору, потому что он разбил папину любимую кружку и его наказали. — Ну привет, Хэддок. — она подошла ко мне тихо, что я даже не заметил. Её голубое платье, как его можно не заметить? Вот и я не знаю. — Здравствуй, Хофферсон. Ты что преследуешь меня или как? — как только я вспомнил, что она сегодня сделала, то мне сразу захотелось уйти от неё подальше, но нет её отец попросил присмотреть за ней. Она что маленький ребенок? Или что? — А если и преследую, тебе то что? — да, действительно ничего, я же не знаю может ты маньячка или ещё что похуже. — Да так, ничего. — в ближайшие пару минут никто ничего не сказал, пока я не испортил всё своим тупым вопросом. — Что это было сегодня? — Тебе что не понравилось? — я сделал равнодушное выражение лица. — Нет, это было слишком отвратительно. — она замолчала и следующие сорок минут стояла рядом со мной и крепко держала меня за руку.       Её ноготки впивались в мою грубую кожу всё сильнее, я пытался вырваться, но с каждым моим резким движением, она сжимала руку сильнее. — Ну что нравится? — прошептала она мне на ухо, немного поднявшись на носочки. — Да ты больная. — я немного наклонился и сквозь боль прошипел всё, что о ней думаю. — Да, я знаю, — что блин? — что иду на риск общаясь с тобой. — Тогда зачем ты это делаешь? Ты действительно больная.       Теперь моя очередь. Я сжал её ладонь так сильно, чтобы она почувствовала как же мне «хорошо» сейчас. Мне казалось, что я слышал, как она кричала: «Хэддок, ну ты и урод». Где-то в своих мыслях я ухмыльнулся, представив, что поймал её в капкан, а он мучалась, пытаясь выбраться. Только сейчас я понял насколько у меня извращённые мысли и какой же я садист, но такие чувства быстро проходят.       Весь оставшийся вечер прошёл хорошо. За исключением того, что Хофферсон якобы стало плохо, мне пришлось отвести в уборную, там же я отомстил ей ещё раз, а потом меня наказали за, что сделал с этой ненормальной.

***

      Хофферсон стояла рядом со мной, как вдруг немного пошатнулась. — Эй, ты что шутишь что ли? — я успел её подхватить, чтобы она не упала на пол и не отшибла мозги, а то мало ещё что случиться. Её отец попросил отвести дочь попить воды и умыться, я так и сделал.       Мы дошли до нужной комнаты, Хофферсон зашла, а я остался в коридоре. Вдруг что-то упало за дверью, я как последний дебил, мудак и умственно отсталый ворвался туда. Оказалось, что это просто был стакан, упавший из-за неаккуратности. — Что-то не так? — спросила она, подойдя почти вплотную. — Нет, думал, что ты раковину сломала. — Хофферсон усмехнулась, вогнав свои когти в мою шею. Я хотел её оттолкнуть, но ничего не вышло, поскольку за её спиной были раковины и я очень волновался за них.       Воспользовавшись моментом, она поцеловала меня в щёку, потом в губы и в другую щёку. Она делала это быстро, будто на лице у меня шерсть — всё это вызывало отвращение, а её когти на моей коже ухудшали ситуацию. Сейчас больше всего мне хотелось не освободиться, а плюнуть ей в рот, чтобы больше ко мне не лезла, но ничего не вышло — снова, но я хотя бы успел толкнуть её. — Что ты делаешь?! — крикнул я. — Ты думаешь, что я похож на кота? Или у тебя галлюцинации? Очнись, Хофферсон! — фамилию я прокричал на ухо, она зажмурилась, будто это было сказано в микрофон. — Это тупая весна на тебя так действует или что? — спросил я, набирая воды в стакан. — Что во рту пересохло? — я сделал каменное выражение лица. — Нет. — бросил я, одновременно окатив её холодной водой. Кинув стакан ей в руки, удалился из комнаты, надеясь, что теперь она от меня отстанет.