Homo Homini... Est

Мигель сидел на полу скрестив ноги и смотрел на себя в зеркало. Ему не очень нравилось его отражение. Он скучал по тому, как он был раскрашен… тогда. Мигелю впервые за неизвестно как долго захотелось вновь надеть ту свою красную толстовку, которая до сих пор висела в шкафу, нетронутая. Поэтому он встал, скидывая с себя плед, и открыл дверь шкафа, находя там нужную вещь. Руки скользнули в рукава, звякнул застёгивающийся замок. Мигель снова сел перед зеркалом, но теперь на колени, и натянул капюшон на голову. К сожалению, красок у него не было, поэтому загримироваться под скелета не получится. Мигель осмотрел себя и счастливо засмеялся. Он по-настоящему радовался, наверное, в первый раз за недели. В Мексику пришла зима. Ну, как зима. Было просто немного более влажно, чем обычно, потому что ветер теперь дул с океана на сушу, да температура понизилась на пару градусов. Мигель теперь редко бывал на улице — ему не хотелось гулять. Но окно он открывал почти всегда, и свежий воздух наполнял его комнату. Отчего-то это напоминало ему самые приятные воспоминания. Мигель летит под облаками, удобно разместившись на широкой спине проводника. Вокруг ярко-синее небо, а внизу сияют огни. В лицо дует свежий ветер… Мигель никогда так раньше не летал. Ему хорошо, он подставляет лицо прохладным струям воздуха… И, открыв глаза, осознаёт, что наполовину высунулся в настежь раскрытое окно. Ещё немного, и он бы выпал. Ничего страшного не случилось бы, конечно, первый же этаж. Ну, максимум, ударился бы чуть-чуть, может, разбил бы нос. А на улице светит солнце, по улицам гуляют люди. Вон, например, идёт мать с сыном, ему где-то около десяти. Он несёт что-то в руке. А вон пожилая женщина несёт большой пакет, видимо, с едой. А вот идёт парочка… Девушка прихорашивается и гладит парня по руке, а тот только глупо улыбается и смотрит на неё такими глазами, что кажется, будто она — весь его мир. Мигель оборачивается, потому что чувствует, как кто-то дышит ему в затылок. Это ощущается даже сквозь капюшон. Он прикрывает окно и смотрит на… Гектора. — Ты как здесь… — у Мигеля нет слов. Ему нечем дышать, ему кажется, что весь его мир замкнулся на одном только Гекторе. Как мир того парня на его девушке. — Эх, Мигелито, — Гектор провёл своей костлявой рукой по его щеке, и Мигель неосознанно склонил голову, подставляясь под касания. — Грустный ты совсем стал. Гляжу, ты надел ту свою кофту, — второй рукой Гектор провёл по рукаву Мигеля, гладя локоть. — И улыбаешься. — Гектор, я так скучаю, — выдохнул Мигель, делая шаг навстречу Гектору. — Гектор?.. Очертания фигуры Гектора вдруг начали расплываться. Мигель моргнул, и перед ним возник его отец, который был явно удивлён. — Мигель? — осторожно произнёс он. — Мигель! Скажи мне, ты понимаешь меня? Ты слышишь, что я говорю? Мигель опустил взгляд и кивнул. Ему было так стыдно, что он говорил всё это при отце и так подставлялся под касания… которые, видимо, тоже принадлежали ему. — Хорошо, — отец почесал затылок и вздохнул. — Послушай, Мигель. Нам надо поговорить. — Я не хочу, — Мигель замотал головой. — Это была случайность. — Мигель, с тобой что-то происходит, — с нажимом сказал отец. — И не притворяйся, что это не так! Ты мало ешь, всё витаешь в облаках и подолгу сидишь тут один. А только что ты смотрел на меня невидящим взглядом и постоянно повторял имя- — Да знаю я, — Мигель прервал отца, закусывая губу. Ему и так было безумно стыдно, так ещё и слышать это теперь?! — Мигель, — отец снял с него капюшон и погладил по волосам. — Я понимаю, что тебе двенадцать, и ты хочешь воображать себе, что встретился с покойным прапрадедушкой. Но это переходит все границы, и я… не знаю, как тебе помочь, — Мигель в первый раз видел отца таким растерянным. Он правда не хотел его расстраивать, но не мог ничего с собой поделать. — Папа, — Мигель сжал губы и бросился к нему в объятия. Отец сначала опешил, но потом прижал его к себе, крепко обнимая. — Мигель, ну, скажи же что-нибудь, — говорила тётя уже в тысячный раз. — Почему ты опять молчишь? Мигель только опустил голову. После случившегося в комнате он мало что помнил, знал только, что пришёл в себя в наполненной родственниками комнате, и все пытались его растолкать. Здесь были все, кроме, кажется, бабули Коко — наверное, они не захотели её пугать. — Мигель, — мама подошла и села перед ним на колени, поворачивая его голову так, чтобы Мигель смотрел на неё. — Ты замыкаешься в себе. Пожалуйста, скажи хоть что-то. Держи, — она вдруг протянула ему гитару. — Хочешь, сыграй нам что-нибудь? Только не делай так, не пугай нас. Мигель отстранённо кивнул и взял гитару. Он устроился поудобнее на стуле и перехватил гриф левой рукой, ставя знакомый аккорд. Наверное, мама была права. Может, музыка действительно поможет ему, хотя он не видел необходимости в помощи. — Ну, что петь собираешься? — задорно спросил Гектор, облокачиваясь на стену. — Разумеется, «Не Забывай», — Мигель начал играть свою любимую песню. Он не мог выбрать другую. — Нет, нет-нет-нет, только не её! — Не забывай, — тихо начал Мигель. Его голос почему-то срывался. — Просто должен я идти… Эта песня безумно напоминала ему о Гекторе. Но не так, как Мигелю бы хотелось о нём помнить. Она была слишком… грустной, что ли. А Мигель хотел, чтобы Гектор остался в его памяти не как брошенный всеми парень, а как замечательный и неунывающий любитель приключений. — Не забывай, не плачь и не- Голос Мигеля окончательно сорвался. — Я не могу, — тихо произнёс он. — Простите. — Да что это с тобой, Мигелито?! — вскрикнула сестра. А Мигель попытался спрятаться от всевидящих пар глаз его родственников, потому что он покраснел и не хотел, чтобы они это видели. Так его называет только Гектор! — Ну вот опять спрятался в свой кокон! — покачал головой дядя. — И как мы должны понять, что с тобой не так, если ты не рассказываешь нам ничего? Мигелю было, если честно, всё равно. Он только мимоходом слушал, что ему говорят родственники. Ещё, казалось, совсем недавно он был на семейных посиделках, играл на гитаре и пел, радовался жизни, а сейчас он не хотел общаться ни с кем из них. Наверное, всё дело было в том, что они его слышали, но не слушали. — Ну что я могу сделать? — сломанным, несчастным голосом начал Мигель. — Я же вам всё рассказал, а вы не верите. Что ещё вы хотите от меня услышать? — Да нам не нужны твои фантазии, мы хотим узнать реальную причину такого состояния! — не выдержала Бабулита, а Мигелю эта фраза будто пробила грудь насквозь. И его сердце, раньше такое бодрое и весело бьющееся, теперь замедлилось, и его вдруг обдал ледяной ветер. — Фантазии? — По щеке Мигеля скатилась слеза. Он не знал, что ещё способен плакать. — Это всё потому, что мне двенадцать, да? Будь мне побольше, вы бы мне поверили? — Да в такой бред никто не поверит, и мы бы отреагировали точно так же, будь тебе хоть двенадцать, хоть тридцать два! — Бабулита махнула рукой в своём любимом жесте, а Мигель ококнчательно потерялся в этой душной комнате. — Мигель? — тело рядом сотрясалось, может, от холода, а может, и не только. — Ты как здесь… — Гектор! — Мигель бросился к нему и обвил его руками. — Гектор, я-я… надо было тебя послушать, а я сказал им, что мне наплевать… — Эй, Мигелито, ну, не надо, тише… — Мигель почувствовал, как знакомые руки гладят его по голове. — Я сказал им, что мне плевать… Теперь очень об этом жалею!.. Мигель поднял голову, понимая, что голоса исчезли. Точнее, они ещё звучали, но издалека. Наверное, все ушли в другую комнату. Мигель обхватил себя за плечи, представляя, что это Гектор его обнимает. Как же он по нему скучал!.. Ну почему, почему всё так несправедливо? Почему Гектор мёртв? Мигель, теряясь в мыслях, неосознанно побрёл по коридору, а остановился только, ударившись о стену. Мальчик огляделся и вдруг понял, что находится в комнате бабули Коко. — Бабуля Коко? — Мигель повернулся и ласково посмотрел на прабабушку. — Всё хорошо? — Мигель, — бабуля Коко улыбнулась. — Ты пришёл. Мигель осторожно подошёл к ней, привычно опускаясь на колени. Он положил ладонь на руку прабабушки и посмотрел на её лицо. Было почему-то странно на неё смотреть, да и сама бабуля казалась… немного отстранённой. — Бабуля Коко, — Мигель знал, что может доверить ей всё. Она всегда его выслушивала, даже если не верила. — Я скучаю по Гектору. Он был таким… Я понял в последние дни, что хочу быть рядом с ним. Обняться, спросить, как у него дела, посмотреть в его глаза… но я не могу. Он там, а мы здесь… Бабуля Коко, ты же понимаешь меня, веришь мне? — Мигель с надеждой посмотрел на прабабушку. — Мигель, — она погладила его по голове. — Я всё уже давно поняла. И я желаю вам счастья… — прабабушка тихо засмеялась и замолчала, только оставив руку в волосах мальчика. Мигель прижался к ней поближе и тихонько заплакал. Есть всё-таки человек, который его понимает… Но через буквально минуту Мигель отшатнулся. Ладонь Коко безвольно упала с его головы, а сама прабабушка сидела слишком неестественно, как будто… Мигель не мог даже заплакать. Он не мог ничего выдавить из себя. Он просто чувствовал, как внутри него образуется огромная дыра, и её ничем нельзя было заполнить. Он просто свернулся калачиком на полу у кресла и закрыл глаза.