Истории Мира Антерии

      Шёл дождь.       Огромные капли, набухая, падали на землю, застилая всё водяным туманом, да так, что казалось, будто бы весь мир сокрыт где-то глубоко под бесконечной серой пеленой. Был уже почти полдень – время, на которое была назначена казнь. Сначала её вообще хотели отложить из-за погоды на то время, когда ливень закончится, однако господин комендант заметил, что скорее всего хмарь будет продолжаться ещё несколько дней, а народ вопреки ливню всё же начал собираться. Казнь решили не переносить и провести не смотря на непогоду.       Ливень усиливался.       Казалось, будто бы сама природа восстаёт против несправедливой казни заключённых. На дворе стояла мокрая и промозглая осень 1280 года. 7 лет прошло со времени объединения Фанариании под короной Конраса III, и дела в стране многих не радовали. Несколько лет подряд за тёплой зимой и сухой весной шли дождливое лето и ранняя осень за которой вновь следовала тёплая, размывающая поля и дороги в непроходимое месиво, зима. В летние месяцы поля заливало, а в зимние посевы погибали из-за того, что вместо уютного снежного покрова была лишь грязь и слякоть. Уже третий год подряд крестьяне по всей Фанариании не могли собрать ни яровых ни озимых. Страна была на пороге голода, а напряжённости в отношениях с соседями и провозглашение политики протекции, зачастую не работавшей, мешало закупке зерна с юга, где дожди превращали доселе пустынные земли во вполне себе сносные пашни по берегам сезонных рек. Не улучшали ситуацию и территориальные претензии выдвинутые Фанарианией другим государствам. Из-за всего этого в провинциях молодой страны стали с особой теплотой вспоминать недавнюю независимость как светлое время, свободное от тиранов и невзгод. До поры до времени эти настроения мало волновали жителей столицы. Еды у них, стараниями королевского двора, почти всегда было в избытке, а о нехватке хлеба в других городах многие говорили не больше чем о какой-нибудь другой "окраинной сплетне". Тем не менее признаки кризиса встречались и здесь. Столица смотрелась серо и угрюмо. Детский смех, голоса уличных торговцев, лай собак, всё это слышалось как будто бы приглушённо и лишь в "сухие" дни, а когда шёл дождь, город будто вымирал. Невооружённым глазом было видно, что люди устали. Устали жить в грязи и слякоти, которая будто бы лежала на улицах круглый год. Вот и теперь столица казалась серой и уставшей. И, даже несмотря на середину дня, город казался пустым. Детский смех, крики уличных торговцев, шум толпы, собравшейся на площади лишь ради казни, всё утопало в шуме дождя.

***

      Неделей ранее...       Дверь со скрипом отворилась, и в тесную, скудно обставленную прихожую вошёл человек. С виду – обычный, ничем не примечательный горожанин, одетый в несколько потрёпанную, явно знававшую лучшие дни одежду. Русые волосы его, ровно как и карие глаза на пару с мягкими и округлыми чертами лица делали его внешность абсолютно непримечательной среди столичной публики. Уродом он не был, но и красотой не выделялся. Даже зоркому глазу не было бы за что зацепиться выискивая этого человека в толпе. И тем не менее именно он был ключевой фигурой сопротивления власти Его монаршей Светлости Кораса III из династии Фаннарк.       Уже давно, с самого конца войны за объединение, на юге среди интеллигенции, образованных горожан, обедневших после войны крестьян и бывших солдат, умудрившихся выжить во время и после войны, стали образовываться различные движения, целью которых было изгнать захватчиков с завоёванных земель, или хотя бы обеспечить максимально возможную независимость родных краёв от короны. Спустя некоторое время из этих движений за освобождение чего-то там от захватчиков стали формироваться полноценные партизанские отряды, которые изрядно портили жизнь Фанарианским управленцам, присылаемым из столицы. Огромная сеть агентов и ячеек раскинулась по всей стране, постепенно переплетаясь между собой и сливаясь в единую структуру ведомую одной общей целью - свергнуть Конраса III и вернуть земли Фанариании. Кому? Ответы рознились, однако общий порыв направленный против единой королевской власти сблизил различные группировки и к 1277 году "сопротивление" окончательно сформировалось.       К середине 1280-го года ячейки уже начинали готовиться к войне, чтобы раз и навсегда освободить свои земли от правления тирана. Закупалось или воровалось со складов оружие, большая часть которого, к слову, уже была списана, готовились планы захвата фортов и начал формироваться хоть и примерный, но всё-таки общий план действий. Выступать планировали ранней весной почти сразу-же после сбора озимых, тех из них, которые не погибнут под зимними дождями. Предполагалось, что после голодной зимы, уже не первой и уж точно не последней, крестьяне будут на грани, и нужно будет лишь подтолкнуть их, показать, что король не всесилен, и по всей стране заполыхают огни восстания, что существенно поможет освободителям добиться своего. Казалось, ещё чуть-чуть, и захватчики будут свергнуты, а безумный король, если не лишиться жизни, то уж точно не сможет удержать власть...

***

      В руках у человека, открывшего дверь, была довольно толстая папка с бумагами, обитая кожей дабы избежать проникновения воды. Естественно для стороннего человека в папке окажутся лишь пустые листы. Исписанные чернилами сделанными на основе какого-то южного фрукта проявляли себя лишь над открытым пламенем, что позволяло мужчине расхаживать по городу с секретной корреспонденцией не боясь при случайном обыске, кои в последнее время случались всё чаще, быть раскрытым. Стоили такие чернила целое состояние, а так же имели свойство портится со временем а потому для длительного хранения не годились, но безопасность в их деле оправдывала любые затраты. Было в папке несколько перехваченных и аккуратно скопированных их агентом переписок, финансовые отчёты, доклады о размере и состоянии гарнизонов, личные письма высокопоставленных лиц, те из них которые представляли интерес для сопротивления, а так же другие важные документы и сведения. Всё что могло понадобиться на грядущей встрече.       Кейнер н'Дерато, а именно так звали с виду средних лет мужчину вошедшего в невзрачный домик на одной из улиц столицы этим утром, был весьма важным для сопротивления человеком. Он сочетал в себе сразу две черты, которые вместе делали его практически незаменимым. Во первых, он мастерски владел словом и имел редкий дар убеждения. Сочетая в своей речи факты и эмоции, играя на чувствах, желаниях и амбициях собеседника он ,как шутили немногие его друзья, мог убедить самих богов в том что круг имеет квадратную форму. Будучи умелым оратором не только любившим и умевшим говорить с трибуны он также много писал. Из под его пера выходили как речи для других ораторов сопротивления, так и бесчисленные памфлеты, язвительные стишки и прочая литература направленная в основном на критику власти короля и продвижение одной идеи: единственным возможным решением всех проблем является восстание.       Второй немаловажной его чертой было абсолютно незапоминающееся лицо. Если многие из лидеров сопротивления обладали весьма неординарной внешностью или просто запоминающейся чертой которая позволяла легко выделить их из толпы, то Кейнер выглядел крайне невзрачно. Он не выделялся ростом или же телосложением, его лицо не отличалось наличием шрамов или особой бледностью. Это был человек, способный буквально за секунды растворится в толпе, знавший об этой своей особенности, и умеющий извлекать из неё выгоду. Он одевался невзрачно и в большинстве разговоров державшийся как бы с краю. Предпочитая больше слушать нежели говорить он был тем человеком, который постоянно находится в курсе всего, знает всех и вся в лицо, понимает откуда информация берётся, и каким образом он может её достать, приглушить или наоборот разнести на полмира. Он был один из главенствующих лиц столичной ячейки сопротивления которой ставилась задача всячески саботировать получение известий о мятежах, бунтах и восстаниях, поощрять коррупцию мелких чиновников и просто мешать королевскому двору выполнять любые свои функции которые в будущем могли бы помочь Королю-Тирану в борьбе с ними. К началу осени 1280 года столичная ячейка имела своих людей почти на каждом таможенном посту или почтовом отделении. Случалось даже так, что руководители ячейки получали в своё распоряжение доклады и рапорты на несколько дней раньше тех кому эти доклады были адресованы, что позволяло им в большинстве случаев действовать на упреждение. Это определённо был повод для гордости. Он же внушал большинству из членов ячейки спокойствие и чувство контроля. Всё складывалось как нельзя лучше.       Однако сейчас Кейнер был весьма обеспокоен. Уже третья ячейка сопротивления за последний месяц перестала отвечать на письма, и прекратила отправку известий. За период с 1277 по 1280 года подобных случаев было всего семь. Если до этого он не был уверен, и предпочитал осторожно, по крупицам собирать информацию отправляя помимо писем через "общих" курьеров, письма, которые доставляли только те люди, в которых он никогда не стал бы сомневаться, то теперь сомнений не оставалось. Всё указывало на то, что их сеть начали раскрывать. Тем не менее ему следовало преподносить эту новость крайне осторожно. Далеко не все его товарищи по общему делу отличались отменной осторожностью и хладнокровием, что не раз подвергало их дело риску в прошлом. Кейнер не без основания опасался, что после того как об их предполагаемом раскрытии властями узнают начнётся суета. Многие, пытаясь предупредить и спасти в первую очередь своих земляков, будут слать предупреждающие письма во все концы. Такой объём корреспонденции невозможно будет полностью скрыть или доставить тайно, а значит это будет равносильно прыжку в медвежий капкан обеими ногами. Ситуацию усугубляла невозможность проверить насколько велик масштаб раскрытия их сети. Вполне могло быть что все случаи последнего года не были связаны между собой и были результатом того что местная стража в кои-то веки сработала как надо и вышла на одну из множества махинаций и контрабандных сделок которые обеспечивали приток денег сопротивлению. Можно было даже рассчитывать на то что члены ячеек действовали согласно плану и уничтожили всю или большую часть корреспонденции. Однако три ячейки за последний месяц, да к тому же все в критически важных для восстания местах... нет, это было слишком тревожно. Собрание должно было быть информировано и принять срочные меры.       Ранние семена подозрений появились у него ещё весной. Тогда пропала одна из ячеек сопротивления что находилась в Онтрапосе - южной столице как его иногда называли. Этот город имел стратегическое значение в планах освободителей, ибо запасов хранившихся в нём хватило бы чтобы выдержать несколько лет осады, и в случае успешного захвата города изнутри он стал бы главной опорой освободителей на юге. Сначала члены ячейки перестали отвечать на письма, потом не вернулся курьер посланный с очередным письмом, потом перестал отвечать человек посланный туда чтобы узнать, что же всё-таки происходит. Ловушка схлопнулась поймав шестнадцать человек. На счастье две другие ячейки Онтрапоса остались нетронутыми, однако им пришлось на несколько месяцев залечь на дно и прекратить все приготовления к мятежу чтобы избежать участи своих товарищей. Пропавших уже давно записали как мертвецов. Преступления против королевской власти карались смертью, а нежелание стражи публично оглашать что они не замечали сепаратистов прямо под своим носом на протяжении долгого времени было понятно всем и вполне объясняло как пропажу людей, так и отсутствие публичных казней или вообще каких-либо вестей о пропавших. Однако исчезновение ячейки во многом затормозило подготовку плана по захвату города, а в чём-то даже отбросило его назад. "Слишком тяжёлая потеря для нас и слишком удобная для королевских прихвостней" подумалось тогда Кейнеру и, на счастье, не только ему одному. С тех пор сопротивление значительно усилило меры конспирации, однако, как показали три исчезнувшие за последний месяц ячейки, этого явно было недостаточно.

***

      Поднявшись на второй этаж, он сразу же повернул налево от лестницы, и постучался во вторую дверь справа. Смотровая щель приоткрылась, и в ней показались карие глаза под массивными бровями.       — Кто?       — Враг короля и народа.       — Проходи, Кей, ещё не все в сборе - хмыкнув сказал здоровяк и открыл дверь - Как сам то?       — Не жалуюсь.       — Ну вот и будь здоров. Времена то нынче сам знаешь не очень то и...       — Тебе тоже не хворать - отозвался Кейнер.       Войдя в главную комнату, представлявшую собой небольшой зал из которого вели двери во все остальные комнаты квартирки, он первым делом огляделся. В зале уже собралось около двух десятков человек разбившихся на небольшие группы. Часть из них что-то обсуждала, рассматривала и переписывала сидя за одним из трёх имеющихся в зале столов. Другие же предпочитали переговариваться стоя в сторонке, и лишь изредка поглядывая по сторонам. Третьи просто прогуливались по залу не зная чем себя занять до начала собрания, и порой подходили к какой либо группке, чтобы послушать о чём там говорят. Несколько человек, вероятнее всего с юга страны, расположились около камина, в котором тихо потрескивало несколько поленьев, и вели беседу очевидно светского характера. Подобная ленивая рутина царила на таких встречах довольно редко, однако сегодня был один из тех немногих моментов когда никаких срочных вопросов не предвиделось. Быть может впервые за всё время существования их организации всё шло по плану. Подготовка к восстанию подходила к концу, планы уже были обговорены и выучены, лишняя корреспонденция - сожжена, оставалось только переждать зиму готовясь к началу боевых действий. "Даже немного жаль разрушать эту идиллию горестными вестями" подумалось Кейнеру. Он любил тишину и спокойствие, а привычная многим приглушённая суета подобных встреч вызывала у него лишь раздражение и лёгкую головную боль.       Пока он осматривался в квартиру вошло ещё несколько человек. Они кратко здоровались с присутствующими и почти сразу присоединялись к той или иной группе, тут же вливаясь в обсуждение всевозможных вопросов и лишь изредка предпочитая оставаться наедине со своими мыслями в преддверии собрания. Здесь собрались самые разные люди со всех концов молодого государства. Собрались с единой обшей целью - как можно скорее разрушить это государство на благо его жителей. В ряды центральной ячейки входили как северяне, считавшие что ценовая политика Короны не оставляет шанса на существование северных торговцев и ремесленников, что в конечном итоге превратит их некогда великую родину в сырьевой придаток центра и это будет даже хуже чем их полное покорение, так и центральные фанарианцы, которые ещё до войны хотели свергнуть "ополоумевшего тирана" с трона, и передать власть достойному её человеку. Однако основную массу присутствующих составляли южане, которых просто коробило от того, что армии бесчисленных правителей юга не смогли защитить землю данную им под защиту богами, и, как считали многие, просто предали и продали своих подданных лишь для того, чтобы спасти свои собственные шкуры.       Из всей этой пёстрой братии Кейнеру сейчас нужен был один человек - руководитель временных боевых формирований столичной ячейки Рестарус Йогенратос носивший за свою, ещё с армии, привычку вести солдат за собой (зачастую, увы на пьяную потасовку) милое прозвище "Кулак нации". Этот рослый мужчина в прошлом был генералом поспешно собранной во время войны третьей южной армии, которая действовала в окрестностях нынешней южной границы Франариании и Кеонеанской империи. Будучи самой крупной по численности она в лучшие дни насчитывала более семи тысяч пеших, и около тысячи конных воинов. Ей даже удалось выиграть выиграть несколько сражений против превосходящих силой королевских войск, однако, также как и другие южные армии, она была почти полностью уничтожена во время великой битвы за юг. Рестар (так его называли друзья) выжил лишь благодаря тому, что его не нашли под многочисленными телами солдат и сочли мёртвым. После битвы он неделю скитался по опустошённым полям, пока его истощённого и продрогшего до костей не приняла в свой дом семья местных фермеров.       Рестара он нашёл сидящим за одним из столов, и изучающим письмо вероятнее всего посланное ему одним из его многочисленных агентов отвечающих за безопасность членов столичной ячейки. Он был так углублён в текст, что не сразу заметил стоявшего рядом и не решившегося прерывать его Коранса.       — А, Коранс, здравствуй. Извини, что не заметил, ты что-то хотел?       — Вот держи, это по твоей части - сказал он протягивая Рестару бумаги об новых пропавших без вести агентах сопротивления.       — М-да... Видимо дело становится всё дряннее и дряннее - заметил Рестар попытавшись прочитать документы и увидев перед собой пустые листы, означавшие что все документы написаны южными чернилами - Насколько всё плохо?       — Ячейка в Кейценте перестала выходить на связь - коротко ответил Кейнер — Уже третья за этот месяц.       — Дело дрянь... Кто-нибудь ещё об этом знает? — с тяжким вздохом спросил старый воин.       — Про Кейцент — только Нрандас доставивший эти сведения. Про предыдущие две я передавал Собранию — ответил Кейнер и чуть помолчав добавил — Оснований думать что их могли как-либо перехватить у меня нет.       — Точно так же ты говорил про ячейку в Онтрапосе... а потом гонец посланный туда не вернулся — Заметил Рестар — Я хочу обсудить с тобой новый план на случай если нас раскроют. Я надеюсь что мы успеем сделать свой ход раньше королевских псов и он нам не понадобится, но мне, как думаю и тебе тоже, очевидно что что-то идёт не так. Нам необходимо либо понять где мы прокололись, либо готовить пузырьки с ядом.       — И ты не хочешь выносить этот вопрос на встрече потому что...       — Я не доверяю этим чёртовым северянам и ты это прекрасно знаешь — чуть раздражённо проворчал Рестар и добавил смотря Кейнеру прямо в глаза — Но я доверяю тебе, друг мой. А уж ты-то найдёшь способ чтобы эти потомки варваров не проманали нам всю секретность как это уже чуть не случилось в семдесят восьмом.       — Хорошо — ответил Кейнер старому генералу — Тогда вечером у меня на квартире.       — Да будет так.       Внезапно из открывшейся двери вылетел Арсонис.       — Твою мать, твою мать, твою мать, твою мать, мы все пропали, нас сдали с потрохами! ОНИ ЗДЕСЬ!!!       — Стоять — Коранс поймавший кричавшего за плечо, и тем самым прервав его импровизированный забег — Успокойся, Арсон, что случилось?       — Улица... Нас сдали... Нужно спасать свои шкуры! — начал выговаривать он пытаясь побороть отдышку — Солдаты — выпалил он наконец — Они идут сюда!

***

      Среди людей в зале на миг воцарилась паника, тут же сменившаяся тысячей заранее продуманных действий, слившийся в полный хаос. Один из членов ячейки, по виду крупный северянин с заплетённой в косички рыжей бородой, бросился к окну и, обернувшись, громко произнёс одну фразу, которую никто из них не хотел услышать сегодня:       — Псы у ворот!       В камин тут же полетели стопки бумаг и писем, некоторые из которых тут же занимались пламенем. Кейнер поспешно выхватил из рук Рестара свою папку с документами и опустошив её передал содержимое одному из стоящих у камина южан, который тут же бросил бумаги во всё разгорающийся огонь. В запертую на засов дверь раздался мощный стук.       — Именем короля, откройте!       На миг движение в комнате остановилось. У одних в голове неслись, обгоняя и расталкивая друг-друга, множество мыслей, у других же в мыслях стояла звенящая пустота от осознания того что все их надежды увидеть свои родины независимыми тает с каждой секундой. У Кейнера в голове вертелась одна единственная мысль: "Как же не вовремя... А ведь если бы ещё один день...".       Впрочем одно было понятно всем и каждому: их предали, и это предательство обезглавило столичную ячейку сопротивления.