Вивиен. По мере глупости

Оказалось непросто вынуть стрелу из бока тощего Ревуна (животное вроде лося, только со способностью плеваться ядом и жевать железо как нефиг делать). Будь я голоден, я бы и не посмотрел на эту особь как на источник пропитания. Я вовсе не охотник до диетического мяса. Ревун мне понадобился, чтобы приготовить противоядие для моего глупого пса, который в силу своего неуемного обжорства покусился на приманку для волков. Отравленная тушка была намеренно обмазана кровью и оставлена на опушке леса около небольшого поселка ремесленников, чтобы уменьшить поголовье оголодавших хищников. В голове ревуна есть небольшая полость там, где у людей иногда бывает гайморит. Вот в этом-то мешочке с секрецией слезных желез для меня весь интерес. Для зелья это- главный ингредиент, остальные мне были обещаны местной знахаркой. Она уже ждет в её старенькой хате, с настороженностью наблюдает за судорогами пса, связанного на лавке. И то и дело помешивает в котелке ароматное варево из здешних трав. Так я и нашел её, когда вернулся с успешной охоты. Надо сказать, мой пес – отпрыск цербера, помесь этого грозного стража мира мертвых и обычной самки средиземной гончей. Обрубок хвоста, рост как у питбуля, вес лошади , острый нос, торчащие в стороны уши и абсолютно тупые глаза – точнее не опишешь эту вечно голодную заразу. Найдя щенка у ворот кладбищенской часовни, я надеялся со временем вырастить из него помощника в моем нелегком ремесле наемника. Но Аешилус, или сокращенно Еши, вырос и стал ходячим вечно голодным недоразумением. Взять хотя бы это его пристрастие к бабочкам. Едва только заметит этих насекомых, сразу дуреет и начинает гоняться за ними. - Мадлен, этот зверь был явно болен, но у меня нет времени искать другого, так что, надеюсь, и от этого сгодится. – сказал я, передавая ей колбу со сцеженным в нее веществом от убитого Ревуна. - Да, сгодится. Сейчас… - она быстро смешала что-то в деревянной плошке и опрокинула в котелок. Завоняло портянками и тухлой капустой. А знахарка уже суетилась около другого стола, отыскивая в большом ящике нужные инструменты. Затем она достала деревянный молоток и велела мне разжать пасть повизгивающему псу. Я надавил ему в основание челюсти, и Мадлен быстро зажала между зубами пса ручку молотка. И теперь Еши не мог сомкнуть челюсти. Знахарка разбавила зелье прохладной водой и влила в глотку псу. Я перетащил своего питомца в уголок и накрыл темной тканью, чтобы облегчить ему приступы паники. Вскоре скулеж прекратился, и я облегченно вздохнул. Какой бы ни был Еши, несмотря на все его глупости и неприятности, в которые у него талант встревать, я все-таки очень привязан к нему. Каждый раз бегу спасать его то из капкана, то из загребущих лапок церковнослужителей, то от эльфов. И каждый раз боюсь за него, как боялся бы за ребенка. Наверное, потому, что всегда один. Привык один, короткие интриги не в счет… А, к черту всех людей. Я еще не встречал тех, которым от меня ничего не надо, только холодный рассчет движет каждым нормальным человеком. По мере глупости. Знахарка поставила на огонь другой котелок, и в нем вскоре весело забурлила ароматная похлебка. Хозяюшка подала мне миску с едой и ломоть хлеба, тепло и ободряюще улыбнувшись. - Дорогая Мадлен, проси чего желаешь за эту услугу. Я не король, но могу многое из того, что не ведомо монаршему… - Не смеши. Лучше ешь, пока не остыло. – смутилась она, метнув на меня быстрый взгляд. Затем она зябко повела плечами и, пряча улыбку, подбросила дрова в очаг. Весна, несмотря на приближение скорого праздника Начала Лета, выдалась непривычно холодной. Частые дожди не позволяли крестьянам вовремя засеять поля. Модницы тосковали по ясным теплым дням, нетерпеливо поглядывая на сундуки с летними нарядными платьями. Как только я примчался вне себя от беспокойства с Еши на руках к Мадлен в избушку, она предупредила меня, что псу потребуется длительный отдых прежде, чем мы сможем продолжить путь к столице. И уверила меня, что с радостью согласится дать нам с Еши приют в своем жилище. Золотое сердце у неё. И собой она необыкновенно хороша: темные вьющиеся волосы до плеч, крепкая фигура, высокая грудь, лицо на неискушенный взгляд простое, чуть изогнутые густые брови, карие глаза, тонкие точеные линии губ, волевой подбородок и улыбка, скрытая в приятных ямочках… Не влюбиться бы. Ладно, мои планы и мои дела ни коим образом не пострадают… а вот ей такой муж явно не нужен. Я не кормилец. Моя судьба часто висит на острие стали. Не смотри, Вивиен, не смотри на неё так, не будь эгоистом. Старо как мир. Надо уже перестать засматриваться на пироги, которые мне все равно не светят, фигурально выражаясь. Я встретил её укоризненный взгляд и, спохватившись, торопливо стал есть. А то еще решит, что я брезгую, обидится. Хотя, нет. Всякая женщина правильно истолкует такой взгляд мужчины. Я знаю толк в таких вещах. Опыт есть. Причем даже если б захотел, не смог бы назвать всех своих пассий поименно. И о чем только я думаю?! Подлец последний - вот я кто после всего, что она для меня сделала. Мадлен с улыбкой смотрела как я ем, сама попивая отвар. Интересно, а у нее есть кто-нибудь? Она же, наверно, здесь живет очень давно… Впрочем, вряд ли что-то серьезное, ведь забор у нее еле держится, дров некому наколоть. В общем, не видно мужской руки. Следовательно, есть где развернуться для начала. Я очень ценю людей, которые мне помогают, не требуя ничего взамен, и постараюсь быть полезным Мадлен. - Вивиен, пойдем, я тебе покажу главное из моих сокровищ. Оставим твое сокровище набираться сил в доме, пойдем в сад. Я покосился на спящего пса, кончик носа которого чуть шевелился под покровом, и кивнул, чувствуя необыкновенное умиротворение, которое с собой несла знахарка. Она повела меня сквозь череду плодовых деревьев со свежей яркой листвой, сквозь проход в смородиновых и малинных зарослях, заботливо подвязанных у корня. А за всеми этими насаждениями обнаружилась небольшая беседка, войдя в которую я оторопело вытаращился на маленький росток серебряного древа. В небольшой клумбе, среди крытой беседки, в самом сердце королевских владений тана Архвана. Эльфийское сокровище, коих в самом запретном, самом ревностно охраняемом саду эльфийского короля осталось всего шесть. Мне доводилось видеть изображения этого самого удивительного растения на страницах книг, потому я узнал его сразу. Эти необыкновенно изогнутые в форме полусферы листья, тонкие ветви и гладкий, словно литой ствол, вокруг которого, как лучи звезды, виднеются корни под тонким слоем земли. Серебро ствола и ветвей было темнее ослепительного серебра листвы. Г’эленн- так оно называлось на языке эльфов, на человеческом оно носило имя Альма-древо. - Мадлен, что было в той похлебке? Я не верю тому, что вижу, Мадлен! – я благоговейно прикоснулся к древу. На ощупь оно было как бархат, если б только бархат мог дышать… а дерево дышало. Листва тянулась к свету и слегка подрагивала в безветренном воздухе. - Он был здесь до того, как я пришла, чтоб жить здесь. Чудесный, правда? Я воззрился на неё с немым вопросом. Она лишь беспечно улыбнулась. – Я думаю, когда-то они были повсюду. Очень давно: до людей, гномов и даже до прихода эльфов. И этот малыш пророс через сотни тысяч лет после того, как семя оказалось в земле. Он не любит яркого солнца. Раньше над ним рос раскидистый дуб, но позже молния его расщепила, как раз когда я только обосновалась здесь. Так что пришлось соорудить над ним навес. Никто не знает, что он здесь. Только я и ты, Вивиен. - Я ожидал увидеть какой-нибудь особый вид цветов или что-нибудь довольно обыденное. Даже приготовился разыграть удивление и восхищение… но это… Невероятно. – признался я, смеясь. Мадлен улыбнулась и села на скамью под окном, полностью заросшим живой стеной зеленого вьюна. Я сел рядом, с довольствием оглядывая все вокруг. На всем этом чувствовалась её рука: там кадушка с саженцами, тут плетеный коврик наброшен поверх кувшинов, источающих терпкий аромат сушеных трав. Дерево небольшого столика отполировано до блеска. Птицы часто прилетают кормиться крошками и зернами с маленькой корзинки под навесом дощатой крыши. Идиллия. Но подобные сокровища не могут быть скрыты вечно. - Однажды все откроется. Эльфы не приемлют насилия, но они не отступятся, ты знаешь это, Мадлен, как только узнают. - Меня не страшит эта мысль. Оно мне не принадлежит. Я просто забочусь о нем. Но если кто-то захочет причинить ему вред, я… я все сделаю. Я по её глазам увидел – сделает. - Мадлен, ты сама сокровище, сама не знаешь себе цены. – заметил я. И заставил себя встать и выйти из беседки. Хотелось сказать ей много глупостей, какие обычно говорят влюбленные во время вспышки самого первого восторга и самого сильного влечения. Но я знал, чем все кончится, и не хотел начинать этой игры с Мадлен. Я мог почти уверенно сказать, что она не будет против короткого романа, я ей явно нравлюсь, раз она решила посвятить меня в свою тайну. Но Я буду против. Заслышав её легкие шаги за своей спиной, я подумал: ну нафиг, не надо этого мне. Если она начнет первой, то мое тело окончательно предаст меня… Я торопливо зашагал к дому, якобы затем, чтобы проверить как там Еши. Её шаги замерли, и она осталась за изгородью кустов и деревьев. А я вздохнул и подошел к спящему псу. Тот почти скинул с себя полог, я не стал его поправлять. Думаю, приступы паники больше не вернутся, ведь противоядие уже действует. Мадлен знает свое ремесло, в этом у меня нет никаких сомнений. Ви, что ты теперь с ней сделаешь? И главное – с самим собой? Влип, влип по самое нимагу. Я, хмурясь, потянулся в походную сумку за трубкой и зельем. Ненавижу когда не оставляют мне выбора. Пес и знахарка голосуют, чтобы я остался. Я в меньшинстве. Зараза… Хорошая затяжка ароматным дымом чуть ослабила узел натянутых нервов, и я попытался собрать мысли в кучу под черепушкой, выдирая их из других частей тела, которые неприлично упоминать. Вошла Мадлен, и я прочел её вопрос на её лице, прежде чем она успела заговорить. - Не надо этого. Тебе не понравится то, чем это кончится. Мы слишком взрослые для подобных ошибок. Она молча села рядом. Затем я услышал тихий смех, а этого я меньше всего ожидал в подобной ситуации. – Сама целомудренность. Не ожидала, совсем не ожидала… Признавайся, у тебя иммунитет к любовным зельям? - Ах ты!... Кинул бы в тебя подушкой, будь она здесь. Издеваешься над бедными путниками… Проказница! - Ты первый. Здешние не в счет, они дальше ближайшего хутора не ходят. – Смеется бестия. И как бы невинно касается меня, смешливо и дружески толкая в бок, похлопывая по плечу. Зараза… - Могу тебя поздравить. Ты первый, кто смог сопротивляться моим зельям. Такой дозой можно было влюбить в себя средних размеров слона. - так, и сколько же оно действует? - Три часа, может четыре… - Ага… - Ну, пять. - Так, не жди меня раньше заката. – сказал я и вышел от греха подальше. Перетопчусь как-нибудь в местном трактире, поболтаюсь по окрестностям… всего-то пять часов. Зараза…