Blue Flame Pain

      Омега резко распахивает глаза и нервно вздыхает, понимая, что всё ему приснилось. Непозволительно близкое и невозмутимое лицо Техёна, который был до сих пор погружен в глубокий сон, темнота, к которой только через несколько секунд привыкаешь, тишина — указывало на то, что сейчас глубокая ночь и Юнги какое-то время всё же спал. Приподняв своё туловище, подросток достал свой телефон, находившийся под его подушкой всё это время, прищурил свои глазки от яркости экрана и наконец-то сумел разглядеть время.       3:12 ночи. Минимум через два часа будет только рассветать, поспать бы, но омега уже точно не сможет сомкнуть глаза и погрузиться дальше в сон. Сон.. Он настолько кажется Юнги бредовым, неправильным, что омега хмуриться и хмыкает в голос, а Техён во сне что-то бормочет непонятное и отворачивается от Мина. — И как мне это расценивать? — шёпотом и с улыбкой на лице произносит омега, глядя на своего соседа, который скинул своё одеяло,— Не раздевайся, здесь можно простудиться,— вновь прошептал и укрыл парня. Юнги ещё какое-то время следил за спящим Техёном, как услышал шуршание, а затем и промелькнула тень. Омега притаился, остолбенев. Какой дурак может не спать в такое время и блуждать? А вдруг незнакомец в виде убийцы? Но это точно не фантазия Мина, он в этом уверен.       Несмотря на страх свой, Юнги оставляет телефон на подушке и аккуратно, не создавая особо никакого шума, вылез из палаты. Предположив куда мог пойти человек, омега сразу направился в саму чащу леса. Аккуратно наступая на траву, перешагивая засохшие ветки, будто кошка, Мин несколько раз успел подумать, что может потеряться или вообще умереть, но даже не обернулся назад, следовал непрерывно и вот наконец-то поле. Поле, которое он видел недавно во сне. Точно такое же. Во сне оно было прекрасным, в реальности — нереальным.       Омега бы дальше диву давался, пока не заметил чуть в стороне фигуру. Знакомую фигуру. Чонгук с лёгкой улыбкой на лице смотрел на ночное небо и Мин бы тоже любовался окружающим, но не может. Сейчас сон превращается в явь, всё те же картинки и только пару не состыковок. Юнги медленно поднимает свою правую руку и подушечками пальцев касается своих губ, вспомнив про поцелуй во сне.       Почувствовав на себе пристальный взгляд красивых глаз, альфа наконец повернулся и заметил омегу. Юнги стоял и даже не моргал, будто бы увидел что-то мистическое и сейчас, пораженный существом, стоял и прикрывал свой рот. Но через пару минут, видать опомнившись, Мин моргнул и убрал руки за спину, совсем неуверенно начал подходить к Чонгуку. —Что ты здесь делаешь? — одновременно поинтересовались друг у друга. Чон улыбнулся и кивнул, сделав предпочтение послушать омегу. —Я увидел, что кто-то прошёл мимо палатки, стало интересно кто и куда пошёл,— объяснил Мин, указав пальцем на то место, где ранее стоял. —А если бы оказался этим человеком не я или вообще не человек, то чтобы ты делал? Не боишься? —Боюсь. —Почему же тогда пошёл? — удивился альфа. —Интерес.       Чон широко улыбнулся, осмотрел Юнги с ног до головы, снял свою олимпийку и протянул омеге, который не позаботился о своём здоровье в не самое тёплое время суток. Без всяких слов подросток принял одежду и накинул на себя, мысленно поблагодарив Чонгука за его чуткость и внимательность. —Почему же ты не спишь в такое время? — поинтересовался вновь Чон. —Сон, который ничего хорошего не предвещает, приснился,— сам удивляется от того, что так спокойно стоит рядом с альфой, который частично виноват в бессоннице омеге,— А ты почему не утопаешь в сладких грёзах? —Не спалось,— лёгкая улыбка снова появилась на лице альфы и голову поднял к верху, смотрит опять на ночное небо, казавшееся бесконечным,— Тем более скоро рассвет. Хотелось бы его увидеть. —Да ты романтичная душа. —Это плохо?       Юнги только больше укутался в олимпийку, которую одолжил Чон, и тихо произнёс: —Совсем нет. Твоему омеге повезёт,— сам не понимает от чего тоскливо на душе от этих слов. Но в эту же секунду Чонгук о своём задумывается, хмуриться. —Возможно,— также тихо отвечает, не спешит говорить, ожидает, что Мин что-нибудь ответит. Омега в свою очередь всё также на альфу смотрит, видит, как тот что-то хочет сказать, поэтому молчит, больше ничего не спрашивает,— Я рад, что ты и Техён нормально общались, особенно под конец вечер. —Ты специально нас послал вместе. —Да. И ты, наверняка, догадываешься зачем,— усмехнулся тот и вновь вернул своё внимание к Мину, не желающего отвечать на подобно. Щёки его слегка порозовели, как и щёки. Конечно Юнги понимал зачем; понимал, что альфа хотел, чтобы самый младший из них не чувствовал себя не в своей тарелке. —Не знал, что ты окружён в повседневной жизни музыкой,— решил сразу сменить тему омега. —Поэтому с удовольствием слушаю твою игру на пианино,— подметил Чонгук, засунув руку в задний карман джинсов,— Ты много обо мне не знаешь, к сожалению. Больше чем музыку, обожаю танцы. Именно танцуя могу показать настоящего себя. —Да? Я бы тогда посмотрел на твоё выступление,— не представляя даже, какие движения могут быть у своего телохранителя в танце. Юнги даже готов признаться себе готов, что не против даже сейчас посмотреть на умение альфы. Эта атмосфера — открытое поле, звёздное небо, светлая луна, которая уступает с каждой минуты своё место солнцу, омеге кажется, что именно такое время суток подойдёт Чону. Мин впадает в свои мысли, пытается представить в своей голове, не замечает, как альфа становится перед ним на расстоянии вытянутой руки. Когда замечает это, то дёргается чуть назад. —Мне, как и тебе, не особо понятны действия твоего отца. Мне его мысли не прочитать. Но эти дни мне теперь никогда не забыть,— Чонгук берёт маленькую бледную кисть и к себе тянет, приподнимается, нежными касаниями проводит по тыльной стороне ладони, смещаясь, омега чувствует, как сердце замирает,— Пусть и немного, пусть и всё равно ты для меня загадка по-большей части, но мне так приятно находиться с тобой здесь, разговаривать. Также рад, что ты сейчас можешь быть более свободным человеком. Насладись моментом,—альфа вложил один из беспроводных наушников в ладошку Юнги и отходит в сторону.       Юнги тоже готов сказать, что альфа для него также загадка. Чонгук про себя не спешит рассказывать, что точно также этот день не забудет, но проглатывает эти слова и вставляет наушник в левое ухо. Песня, которая тихо и приятно звучала, добавляла в эту ночь, час, минуту, секунду, особую обстановку вокруг. Мир играл другими красками, на всё вокруг смотришь по-другому. Даже на человека, который стоит рядом. Смотришь на него — забываешь обо всём, что-то внутри говорит о необходимости этого человека рядом, как самого близкого человека.       До этого Юнги боялся оказаться здесь, боялся просто напросто, что такое может произойти, но сейчас Мин думает, что было бы неплохо сделать шаг навстречу неизвестности. И он делает, прикусив нижнюю губу. Сделав полушаг и взяв за руку альфу, привлекая к себе внимание, омега хотел уже начать говорить, но слов не находил. Чонгук уже смотрел в открытую на Юнги.       Омега молчит, но Чонгук всё понимает, ему даже слова не нужны. Достаточно только одного взгляда. В глазах его глубокий океан печали и одиночества, который доселе не читался, а умышленно и так профессионально скрывался. Юнги давно не живёт, когда младенцем был, первым своим вздохом и грудным криком тут же ядом отравился. С тех пор, как себя помнит, ни разу не смеялся, всё тащил на себе не подъёмный груз, который давил-давил, заставлял омегу падать, но ребёнок не сдавался, стирал всю кожу, в крови был, поднимался и дальше шёл. Юнги же просто человек, не пластилин, когда-то может сломаться, поэтому сейчас молчаливо смотрит на альфу, будто бы желает на самом деле защиты от него, спрашивает "Сможет-ли Мин открыться ему, сможет-ли Чон быть рядом в нужный момент?". Чонгук сжимает крепче маленькую ладошку, взгляд серьёзен как никогда. —Со мной ты можешь быть слабым, не скрывать свои настоящие эмоции. В этом нет ничего плохого,— шепчет. Альфа читать мысли не умеет, но знает, что не ошибается. Улыбка, которая расцвела на лице Мина, не даст соврать,— Поверь мне,— добавляет, а Юнги вправду начинает верить, поддавшись надежде.

Надежда его светится бриллиантовым осколком под ногою.