Blue Flame Pain

      Чонгук будто дремал и видел чудесный сон, где его возлюбленный рядом с ним, улыбается, рассказывает что-то, строят совместное будущее. А затем кто-то его по щеке ударил со словами "Жених у него есть", разбудив тем самым и сейчас стоит перед дверью омеги. Ждёт, как самый верных пёс своего хозяина, где во всю готовят к встрече с его женихом. Настоящим.       Альфа криво улыбается, можно сказать смеётся сам над собой. Минут двадцать назад он был готов сразу к отцу омеге подняться, сказать всю настоящую правду; ведь на самом деле может осчастливить Юнги, как не просто своего господина юного, но и как человека. А сейчас, вновь одев чёрный костюм, автоматически вешает на себя таблицу "телохранитель". Не понимает за что жизнь сейчас с ним. Почему отбирает то, что он приобрёл недавно. Ведь всегда ко всем был дружелюбен, старушкам помогал, друзей в беде не бросал, слушался отца. Готов завыть на весь мир от несправедливости, и действительно бы завыл, если не услышал, как открывают дверь, которая вела в комнату Юнги. Чон сразу становится напротив, Мина хочет увидеть, посмотреть в глаза, понять, что испытывает.       Сначала выходят слуги, а потом и сам омега. Идеальный — это про него, думает альфа. Кипельно-белые зауженные штаны, такого же цвета блузка в глубоким вырезам, неброский макияж, подчёркивающий красоту и дорогое ожерелье, подчёркивающее лебединое шее. Чонгука слепит от всего этого, подмечает, что его подарок сняли, а затем смотрит в глаза наконец. А там.. Пустота. И ничего больше. Нет сожаления, печали — ни единой эмоции. Будто человека в этой комнате подменили за считанную минуту. Сейчас это не его Юнги, которого он знал, даже не молодой человек, а настоящий мертвец. Без души, без чувств, только вот всё также держит осанку прямо, походка его всё такая же лёгкая, словно парит.       Чонгук и не знает, что борьба была в комнате. Самая жестокая. И эта борьба не со слугами, которые помогали одеться омеге, а внутри, в голове. Вновь вспоминал, как заглушать свои настоящие чувства, как убивать себя самого же, чтобы никто сам не убил его. Короткие промежутки счастливой жизни, которую Чонгук подарил, затуманили Юнги, подбрасывая надежды о хорошем будущем. Но как же печально, что туман со временем рассеивается. И после него совсем не солнечно и ясно, а всё тот же дождь, серые тучи и гром. —Где ожидает меня господин Чонджу? — мягко, без эмоций, но в тоже время чётко, поинтересовался омега у беты. —В парке, молодой господин,— ответил слуга, опустив глаза.       Юнги кивком благодарит и идёт далее по коридору к ступенька. За омегой идёт тот, на кого даже смотреть не может. Мин альфу просил сбежать вместе, чувствовал что-то плохое, но Чонгука не смеет винить. Благодарит его мысленно, что сейчас ничего не спрашивает, не говорит, ибо отвечать что-то у Юнги нет сил. А у Чона точно много вопросов и такое же чёрствое чувство на душе. Друг друга понимают, но молчат, невидимыми объятьями тёплыми всё равно обмениваются.

***

      Чонджу — единственный наследник FaiterSeon. По слухам скупой, жадный, лицемерный человек. Полных сорок девять лет, ни разу не женатый, зато за спиной тысяча омег, которые ничего, кроме хорошего отеля на одну ночь не поимели с него. Из-за его большого влияния никого не боится, а из-за воспитания отца ни с кем не считается, берёт всё самое лучшее. Как только Сехун видит сына, он прекращает разговор с неожиданным гостем и встаёт с просторной скамьи, рядом стоит отец Чонгука — Седжи. Альфа молчаливо приветствует сына, а Чонджу, до тех пор пока не подошёл Юнги, не спешил вставать и показывать себя. —Не обманули, и красота, и запах..,— с нескрываемым восхищение произносит Чонджу, оценив Мин с головы до ног и принюхавшись,— Надеюсь и ум меня его поразит. Рад нашей встречи в этот прекрасный день, Юнги,— улыбнулся мужчина и поцеловал в молодую ручку. У альфы кожа грубая, вся сморщенная. Рядом стоящий Чонгук, сдерживает себя, чтобы не врезать недожениху.       Альфа неприятен. Нет. Он мерзок. Юнги знал, что его жених будет старше его, но чтобы настолько; нет. Этот человек даже старше его отца, а эти морщины , пигменты на лице, огромный круглый живот только прибавляли возраст этому человек. Мин бросает взгляд на отца, думает "За что ты так со мной?", подавляет истерику, ловко на себя маску надевает, улыбается нежно, кивает. —Взаимно,— кратко отвечает, на большее не способен. —Господин Чонджу прибыл сюда, чтобы сыграть свадьбу уже завтра,— оглашает отец омеги, привлекая к себе внимание, но на сына вновь не смотрит. Старается также приветливо улыбаться. —Да. Мой отец хочет увидеть мою свадьбу, а так как для него каждый день проживший чудо, я решил не откладывать. Каждая минута важна,— поддерживает Чонджу и смотрит на омегу, на котором ни одна мускула не дрогнула, только улыбка сохранялась. —Я этому событию очень рад,— лжёт. Держится из последних сил, чувствует жгучий взгляд за спиной. Мечтает провалиться, не знал, что будет так сложно. —Замечательно! Я бы хотел прогуляться по этому великолепному саду вместе со своей омегой ,— говорит Чонджу и замечает, как у позади стоящего парня, желваки показались, весь напрягся, кулаки зажимает. Мужчина переводит взгляд на Юнги, который всё также куклой стоит, усмехается,—Но без посторонних лиц.       Чонгук подрывается сказать пару ласковых слов и сразу от старика оттащить омегу, но Сехун жестом показывает что не надо. Альфы наблюдают, как омегу берут под руку и ведут вдоль сада. —Как Вы могли? — одними губами шепчет, смотрит всё в ту сторону, где молодожёны скрылись. Сехун и Седжи понимают о чём Чонгук, но Мин не отвечает. Разворачивается и вместе с Седжи покидают молодого альфу.

***

      Весь день проходит в напряжении из-за гостя. Даже второй супруга Сехуна с его сыном были не своими, с особой жалостью смотрели на Юнги, который показывал примерного жениха. После прогулки по саду на безымянном пальце по-уродски красовалось серебряное колечко. К вечеру привезли и генерального директора, отца Седжу, который также осматривал Юнги и проверял его; задавая вопросы в разных областях, пытаясь довести его, но Мин показывал себя с лучшей стороны и наконец добился слов:"Этот омега не до конца подходит моему сына, есть пару моментов, которых надо исправить, но ладно". Омега чувствовал себя какой-то зверушкой в цирке и соглашался с мыслями, что его готовят к самым изящным похоронам.       После окончания ужин, Юнги сразу поднялся в ванную, пытаться отмыть себя от всех грязных касаний, взглядов. Но даже после душа стало не легче, выйдя из ванны, там ждал Чонгук. Молча также они дошли до спальни Мина и только омега хотел открыть дверь, как слышит: —Давай убежим?       Юнги затаил дыхание, не верит, что слышит такое. Медленно убирает руку с ручки от двери, оборачивается и смотрит на альфу. Чонгук весь день сдерживался, не мог потом даже смотреть на это, боролся с собой, а сейчас весь груз снимает себя. Смотрит на Юнги с болью и печалью с размером китайской стены. Ожидает от омеги хотя бы кивок и радость, но на него смотрят также, как и утром. —Поздно,— ставит крест Юнги,— Теперь всё это не имеет значение. Если убежим, то точно поймают. Тебе и твоему отцу придётся не сладко, а меня ждёт та же учесть, как и сейчас. —Почему ты не рассказал? — подходит ближе, заставляя Мина отойти на шаг,— Рассказав всё это, могло быть по-другому. Ты не представляешь, как мне больно после всего того, что было? —Понимаю,— кивает и отводит взгляд в сторону, кусает губы. Чон замечает эти действия, но радости не прибавляется. —Ты хоть меня любишь? — самый главный вопрос задаёт для себя альфа. Видит, что омегу этот вопрос выбил из колеи, но пытается это скрыть,— Твои чувства и слова были единым? Ты был искренним со мной всё это время?— не унимается Чонгук. —Ты правда мне подарил замечательные дни, друзей. Мне было впервые так хорошо,— не смотрит также на альфу, но улыбка на лице появилась. Грустная, но улыбка. Настоящая,— Я это ценю и на счёт чувств не обманывал тебя никогда, не посмею,— разворачивается, открывает дверь в спальню,— Но, пожалуй, в этом мире нас не существует,— прошептал последний слова и закрыл дверь, оставляя Чонгука.       Альфа стоял возле двери омеги, как вкопанный, как восковая фигурка. Слова Юнги ввели Чонгука в неведомое и незнакомое до тех пор чувство; взгляд его расфокусированный, смотрел на дверь, будто там всё ещё стоял Юнги и повторял одно и тоже предложение. Когда эта иллюзия прошла, дыхание начало учащаться, появилось сухость во рту, режущая боль в глаза. Хотелось сейчас кинуться к Мину, пробить эту дверь, плюнув на всё, доказать ему, что всё возможно и принадлежать Юнги только ему будет. Чон чуть не рычит уже и только собирается делать шаг, как его хватают за плечо и разворачивают к себе. —Пошли, сынок.

***

      Юнги заходит к себе спальню, садится на пуфик возле туалетного столика, расчёсывается, как ни в чём не бывало, даже напевает какую-то мелодию. Затем встаёт, выключает свет и затихает, как только услышал шаги. На секунду позволяет себе задуматься, берёт свой телефон и видит пару сообщений от Техёна и даже от Намджуна. Плечи сразу опускаются, догадываясь какой контекст несут эти сообщения, вспоминая, что Чонгуку было позволено пару раз не следить за Юнги. Мин глотает слюну и открывает сообщения от Намджуна. А я поверил Техёну, но оказалось, что ты никакой не боец за своё будущее,— и этого хватило. Юнги бросает телефон на тумбу и сразу под одеяло, укутывается полностью и закрывает глаза. Даёт пару слезам скатиться по щекам. Пару секунд тишина повисла в комнате, а затем тихий плач.       Омега позволил себе заплакать, всю боль свою показать луне, которая нависла над особняком. И с каждым вздохом боль становилась всё ощутимее, воспоминания всех дней проведённые с Чонгуком лезли в голову. Юнги плакала навзрыд, на крики в подушку срываясь. Качает головой, Намджун ошибается. Омега навсегда запомнил слова Техёна; не будешь бороться проиграешь. Он боролся, как мог. Видит Бог, что он пытался, но помочь всё равно Юнги не смел, судьба омеги была предрешена заранее. Завтра он себя похоронит, в могилу кинет, а сейчас последний раз плачет, чувствует себя живым, ещё способным на эмоции.

Это был его самый счастливый,но самый ужасный день рождения.