Сон о невозможном

В том, что Роше его расцелует, он сомневался, но на суку вешать не станет, и на том спасибо. Маленькая Анаис: не королева Темерии и даже не принцесса. Просто Анаис – незаконная и непризнанная дочь короля Фольтеста. Некоронованная девочка бастард, тело которой так и не нашли не потому, что его сожрали обитающие под Лок Муинне твари, а потому, что её нашли каэдвенцы. Зачем Хенсельту понадобилась столь юная королева, которую он сам отказался именовать таковой, было вопросом открытым. Может, прятал, как туз в рукаве, может, думал с её помощью заручиться чьей-то поддержкой, а может, старый пень возомнил, что у него есть ещё пара лет в запасе и он сможет на ней жениться, чтобы благородно отжать у соседей имущество законной супруги. Кто его знает. Сейчас это уже точно никто не скажет. Командир гарнизона маленькой крепостицы, где и спрятали девочку, уж точно промолчит, поскольку после смерти короля и его особо доверенных лиц находящаяся в статусе «никто не должен знать» пленница успешно перешла в статус «И чо нам с ней делать, если за стенами о ней никто не знает?!» Положение у каэдвенцев было незавидное хотя бы потому, что от Каэдвена, как такового, в данный момент осталось мало. Тут реданцы, там нильфгаарцы, а посерёдке они, сидят в своей крепостице и гадают, кто к ним заглянет на огонёк первым. Причём, не приходилось сомневаться в том, что гости не просто скоро нагрянут, но и сами этот огонёк организуют: в независимости от того, какого цвета будет их форма. У ребят в бежево-коричневой форме в руках был всего один козырь, да и тот вызывал вопросы. Девочка слишком уж долго была официально мертва, а из доказательств её происхождения у них было только «Ну, король сказал, что это она!». С таким раскладом объявление на доску «отдаём за нескромную плату непризнанную наследницу трижды поделённого и благополучно сгинувшего королевства Темерия» не повесишь. Мягко говоря, не поверят. И им пришёл в голову гениальный план. Надёжный и точный, как часы на новиградской башне. Просто продать девочку тому, кто не только может заплатить за неё, но и кто может доказать с помощью целой армии шпионов, что таки да - настоящая! Для этого нужно было, по их мнению, всего ничего. Просто написать письмо и отправить его Эмгыру. Эмгыру, мать его, Эмрейсу лично в руки, чтобы мерзкие враги не присвоили себе столь ценную награду: девочку, крепостицу и какого-то важного эльфа в довесок. Иорвет вертел письмо в руках так и эдак, попутно прочитав его раз двадцать, если не больше, но сказать больше клочок бумаги ему не мог. Геральту тоже добавить было особо нечего. Ну разве что рассказать очередную не в меру охерительную историю из своей жизни. Благо, чего-чего, а этого добра у него всегда хватало, ведь Геральт из Ривии обладал феноменальным талантом находить иголки в стогах сена, а после неожиданно и со всей дури втыкать их в задницы находящимся рядом. Просто шмонал захоронения в Вергене – нашёл книгу о Дикой охоте. Просто шёл навестить нильфгаардцев – увидел на дороге труп, обобрал, смотрите какая милая статуэтка - привет Трисс Мэригольд. Даже нильфы были в шоке! Что уж говорить об эльфе, который услышал охеренную историю о том, как Белый волк просто шлялся по своим ведьмачим делам, и - ого! Какой интересный, наполовину разложившийся и частично съеденный труп в канаве. Иорвет бы даже не подошёл, но ведьмак был не только прижимистым по части финансов созданием, но и к тому же до крайности небрезгливым. Эльф осторожно держал в руках листок, от которого довольно-таки ощутимо попахивало трупцом не сильно везучего гонца и прекрасно понимал, почему торгаш так морщился, вспоминая о Белом волке – так качественно разводить ещё надо уметь. За это приглашение в лагерь к темерцам ведьмак вытряс из беличьего командира всю душу, препарировал сердце, а уж что сотворил с гордыней и вспомнить было страшно. Он мягко, но настойчиво вытащил из эльфа всё и даже чуть побольше. Иорвет злобно зыркал в ответ, пытался впихнуть красочное описание очередной экспедиции… Геральту из Ривии его слова были, что дракону стрелы. Расчленённку он не только видел, но и успешно делал, а на людей кроме дочки ему было, в большинстве своём, плевать. Так что, почуяв, что эльф опять пытается что-то упустить, сместив акцент рассказа или изменив антураж, в котором происходило обсуждение нахождения/спасения/становления наследницой нильфгаардского трона настоящей Цириллы Фионы Элен Рианнон, он мрачно глядел на эльфа, напоминая, что ему нужна информация о Цири, а не подробности того, как беличий командир «дружил по переписке с Верноном Роше». Так что пусть рассказывает всё, а лишнее он постарается как можно быстрее забыть. Иорвет пытался протестовать, упирая на то, что нет разницы, кто и когда сказал: информация остаётся информацией! Ведьмак был неумолим. Ему нужна не только информация, но и условия её получения. Ему нужно видеть и чувствовать, что видел и чувствовал в этот момент эльф. Эмоции, чувства, сама атмосфера подскажут, что в словах собеседников было ложью, преувеличением, завистью и горькой правдой. Иорвет поминал не добрым словом О’Дима, но брал себя в руки, находя силы продолжить рассказ. Причём львиная доля сил уходила не на вытаскивания из памяти нужных Геральту моментов, а на перебарывание себя и откровенное признание вслух, что да – общались они с Роше много. Но он же не виноват, что Вернон друг Геральта и тот, по чьей милости весь Север упал в ноги к Эмгыру! Он же не виноват, что Роше, в силу многих причин, знал о Цири больше, чем все дворяшки Севера и Юга вместе взятые! Он же… было так неприятно, под тяжёлым, внимательным, изучающим, улавливающем каждую интонацию и жест взглядом ведьмака, в хер пойми уже который раз начинать очередной отрывок воспоминаний с фразы «сидим мы как-то с Верноном в его кабинете, болтаем о том, о сём…» Солнце уже снова поднялось когда он дополз до того, как во время последней побывки нашёл всю честную компанию в Вызимской корчме. Пили, вспоминали весёлые деньки, ведьмак рассказывал о поисках сначала памяти, а потом и самой нильфской принцессы. Говорили о предназначении и судьбе, о том, что ведьмаку тогда порой казалось, что некоторые его шаги были не продиктованы, но изящно подстроены чужой, могущественной волей, что вела его по намеченному ею пути. - Думаешь, это был он? - Не знаю. Я ушёл. - Почему? - Было неприятно смотреть на ваши пьяные морды, - буркнул эльф, стараясь не акцентировать внимание на том, что среди многообразия пьяных морд в тот конкретный вечер его выбесили конкретно две. Сидели и болтали не затыкаясь так, что даже сраный бард не мог вклиниться в этот диалог, перемежающийся тостами и смехом. Вернон с ведьмаком и о ведьмаке вообще мог долго говорить. Геральт то, Геральт сё. Лучший дружок, мать его. Образ жизни и работа Роше не располагали к доверию и лёгкому общению. Королева и Темерия – всё. Бьянка не то подчинённая, не то дочь. Талер, не то коллега по работе, не то старый приятель. Иорвет не то подчинённый, не то… ну… это было так. Не всерьёз. А ещё был Геральт. Точно не работа, не долг, и не очередная вариация на тему «семьи». Друг. С какого-то хрена и перепуга. Жизнь не спасал, где только мог лажал, слово не держал, Анаис спасать не пошёл, убийцу Фольтеста проморгал, а Аду вообще убил! Но он друг, и ради него можно рисковать жизнью и даже на время забыть о Темерии и её королеве, отправившись драться с Дикой охотой! Иорвет не часто гостил в столице. Три-четыре, реже пять дней и снова на несколько месяцев пропадал. Все эти три-четыре, реже пять дней он так или иначе проводил в обществе советника королевы. Заваливался в кабинет рано утром и вываливался оттуда лишь поздним вечером. Его ждали. Всегда. Редчайшим случаем было, когда он поднимал на уши всю стражу, доводил до белого каления всю прислугу, отвешивал каждой из фрейлин и многочисленных придворных дам по три-четыре колких и весьма сомнительных комплимента, а после рассказывал Анаис о последней экспедиции, опустив все мало мальски кровавые подробности. Королева восторженно хлопала в ладоши, а по новому замку тем временем разносился аромат успокоительных. Редчайшим случаем было чтобы в этот момент рядом с королевой верной тенью не стоял Вернон Роше. Если его там не было, а весь новый замок и всю округу уже вовсю лихорадило, то это значило, что и к пафосному кабинету идти бесполезно. Пуст. Искать надо там, где льётся рекой алкоголь, гремят песни и отовсюду слышна весёлая болтовня. Он и в тот раз нашёл их там. Сидели в обнимочку, перемежая воспоминания о том, как сокращали численность Флотзамско-каэдвенских гарнизонов, тостами за благополучие Темерии и её королевы. И, судя по тому как устало взирала на свою порцию выпивки чародейка, даже не пытаясь комментировать происходящее в излюбленной саркастичной манере, эту охеренную историю она слышала чаще, чем пророчество Итлины, когда искала Цири и способ помочь той с Охотой. Наверное поэтому ведьмак и решил вместо последующей эпической битвы рассказать о странном чувстве, что не покидало его в то время. Эльф прослушал только начало. Про сундуки в кустах Флотзамского леса и чудом уцелевшие записи о Дикой охоте, найденные там, где их по логике быть не должно. Его присутствие заметила только Йеннифер. Они встретились с чародейкой взглядом, и она… - Понятно, - наконец изрёк после долгого молчания ведьмак, будто ему что-то было действительно понятно. – Дальше? Эльф пожал плечами, - разве что по второму кругу байку про то, что император сам сделал ей этот шрам потому как в очередной раз «перепутал» с жёнушкой и боялся, как бы «конфуза» не вышло. Больше сплетен о Цирилле у него не было. Последняя экспедиция была в такой дыре, что там и имя её толком никто не знал. Это дворяшки готовы сутки напролёт пиздеть о политике, правах наследования и прочем. Эти знали имя своей королевы, что она вассал нильфского императора, и хватит. Что тут обсуждать-то? - Ты знаешь где темерцы сейчас? - У них несколько точек, но штаб возле Оксенфурта. - Отлично. Тогда удачи, - сказал Геральт неспешно поднявшись, и подозвал Плотву. Уехал, правда, не сразу. С минуту пилил взглядом по-прежнему сжимающего письмо эльфа, прежде чем тихо сказал. – Иорвет, ты же понимаешь, что этот Вернон Роше и тот немного отличаются? - Наличием у одного дырки в груди? - Можно сказать так, а можно иначе. Например: у одного есть то, чего нет у другого. И наоборот. Будь с ним осторожней. Брат и слова против не сказал, когда Иорвет уже ближе к полудню вернулся в лагерь и заявил, что на хер нильфов - идём к темерцам. Однако, уверено заявил, что договариваться пойдёт именно он, поскольку если на пороге их лагеря однажды солнечным утром появится атаман шайки белок, то на конструктивную беседу рассчитывать будет наивно. Люди не любят, когда им дают понять, что их тайные убежища ни хрена не тайные. Он пойдёт, аккуратненько навестить старосту в его новой деревушке, и попросит передать партизанам, что эльфы хотят поговорить. У них есть важная информация и всё такое. О том, что за информация говорить темерцам сразу, до встречи, тоже не стоит. Знает он эти «да я запомнил и передам слово в слово». К тому моменту, когда содержание письма дойдёт до Роше, звучать оно будет примерно как прямой призыв о помощи от королевы Темерии, которую удерживает в плену банда извращенцев дрочунов на нильфское солнышко. Логика в словах брата была, а ещё там был не очень тонкий намёк на то, что очередную смену курса Иорвет, как командир, должен озвучить всем не только лично, но и достаточно убедительно. Белки, конечно, ребята ко всему ещё со времён Вергена привычные, но тут уже не просто помощь очередной людской королеве, а помощь человеку, ещё недавно вешавшему этих самых белок на всех мало-мальски приличных деревьях. Это совсем не та ситуация, что была во Флотзаме и на заброшенной дороге, где интересы белок просто совпали с потребностью людей. Нужен весомый повод, чтобы поверили и те, и другие. Речь перед белками Иорвет толкнул, что надо – почётный рифмоплёт, услышав её, поди рыдал бы в уголочке от зависти. Он собрал в одну тесную кучку всё, что могло служить поводом к походу в гости к каэдвенцам: Вернону наверняка понравилось бы. Саскии, наверное, тоже пришлось бы по душе, если вычеркнуть часть, где он расписал, что надо сделать с каэдвенцами, которым попался в руки один из эльфских командиров, который «не смотря на все усилия» молчал. Хотя, вычёркиванием можно было даже не заморачиваться. Ей всё равно никогда особо не нравилось ни то, что он говорил, ни то, что он делал. В своей речи он делал акцент исключительно на эльфе и каэдвенцах, но не мог прекратить думать об Анаис. Что-то было не так. Почему к нильфам? Радовид формально отстаивает Север: он молод и не женат. Он, конечно, псих, но тюремщикам должно быть насрать, кому продать столь ценный товар. У темерцев нет денег и нет страны, но есть Ла Валетты. Ариан тот ещё гордец, но он любит сестру не за, а вопреки тому, что она дочь Фольтеста. У него есть деньги, а у его дяди связи. Почему девочку не предложили им? Они все – все северяне – установят и докажут, что это настоящая Анаис куда быстрей, чем Эмгыр со всеми его шпионами. Киаран вернулся только через четыре дня, когда Иорвет уже всерьёз начал подумывать о том, чтобы аккуратненько, тихонечко, почти как мышка, проскользнуть в темерский лагерь и подкинуть туда письмецо с предложением о встрече. Нормальное письмо, без всяких там сомнительных шуточек, язвительных комментариев и прочего дерьма, которым было напичкано предыдущее, так и не отправленное послание. Брат, к счастью, оказался быстрей и, чего греха таить, дальновидней. Темерцы не горели желанием встречи, так что, теряя портки никто договариваться не прибежал. Киаран этого прямо конечно не сказал, но судя по тому, что его мурыжили два дня отговорками, и лишь на вечер третьего объявилась злая, как тысяча самых злых чертей Вэс – пойди вместо него кто-то другой разговора не было бы и вовсе. Всё-таки он не то чтобы сдружился с людьми, но все эти месяцы был главным связующим звеном между ними и белками. Спокойный, рассудительный, всегда держащий своё слово названный брат Иорвета и его правая рука по совместительству. Они сговорились меньше, чем за полчаса. Атаман шайки белок смотрел издалека на огромное, старое дерево с кучей развешенных на нём трупов, к которому вела целая дорога усыпанная… увешанная телами разной степени разложения, и понимал, что более подходящего места для их встречи с Верноном найти было сложно. Что-то было правильное в этой неправильности и извращённо прекрасное в его уродливости. Не розочки там всякие и мягкий свет, просачивающийся сквозь утренний туман, а вот это: мрачное, жуткое, полное отчаяния и безысходности. Гордо стоящее посреди этого кошмара. Часть его, но выше него. Брат ушёл к месту встречи ещё рано утром: прихватив с собой пару белок для прикрытия и попросив Иорвета не делать глупости. Прямо сказал, что только со стороны эльфов за встречей будет следить несколько «наблюдателей», и темерцы наверняка поступят так же. Люди не хотят конфликта, но даже Вэс не сильно поверила ему, когда он дал своё слово, что они действительно хотят просто поговорить и обсудить очень важную для партизан информацию. Прощаясь, обнял его и просил быть с Роше осторожней. Сказал это тем же тоном и глядя таким же взглядом, как и ведьмак парой дней ранее. Иорвет в ответ пробубнил что-то про то, что будет осторожен, что никакого желания превратить всё в пафосную битву один на один у него нет, да и вообще он будет сама учтивость. Никаких сомнительных шуточек и прочего. Просто покажет письмо и предложит прогуляться вдвоём до крепостицы. Он, Вернон, Киаран, Вэс и два отряда. Вломятся к каэдвенцам, разнесут там всё и вся, и спасут Анаис. Это будет даже лучше, чем было Там! Там-то ему даже ведьмак не помог! У Иорвета была заготовлена целая речь. Не чудеса ораторского искусства, но точно лучше, чем «привет, я тот самый шиложопый эльф!» Он раз двадцать прогнал её в уме, представляя различные реакции на неё. Молчание, нежелание слушать, обвинения и даже практически невероятный открытый конфликт. И все выбило нахрен, едва он различил вдалеке такой знакомый силуэт. Живой, мать его. Всё-таки живой! Идти надо было не торопясь. Делать вид, что он просто решил прогуляться посреди бела дня, да поглазеть на трупы дхойне. Вот давно мечтал о такой прогулке, да как-то всё не складывалось. А то, что встреча, так это так. Нашли чем удивить. Он этих командиров специальных отрядов на своём веку достаточно повидал. Так что нельзя нестись вприпрыжку - надо просто идти. Смотреть на висельников, пытаясь определить, из каких они войск, да попутно высматривать нильфов. Дорога, дерево, снова дорога и взгляд против воли впивается в уже отчётливо видимый силуэт. Наклон головы, сама поза, всё то неуловимое, что он тщетно высматривал столько раз, пытаясь отыскать в толпе. Ноги сами несли по дороге, и он уже плюнул на всё. Хер с ними! У него просто быстрый шаг, да и нильфы тут шарятся. Нечего тянуть. Лучше как можно быстрей всё обсудить. Начать стоит с шутки. Да. С чего-то нейтрального, не касающегося их «работы», Темерии, расовых конфликтов и, спаси и сохрани Мелитэле, Фольтеста. Про старого короля лучше не вспоминать, а если и упоминать, то лишь в качестве «какая у него замечательная дочка!» Вернон Роше сидел на земле, под деревом, осторожно гладя какую-то беспризорную псину, что чуть ли не сама тёрлась о его руку, с восторгом принимая ласку. При виде этой картины в голове мигом, сама собой, сложилась охеренная шутка про бродячих темерских собак, чьих хозяев… эльф силой воли вышвырнул её вон. На столь дешёвую провокацию он не поведётся! Он подошёл уже достаточно близко, чтобы даже обычный, не тренированный человек, заметил его присутствие, но темерец продолжал сидеть на земле. Безродная псина, давно заприметившая эльфа, тихонько не то рычала, не то скулила, с опаской косясь на эльфа, но пока не убегала. Жалась к человеку и его теплу. Вернон её не прогонял. Будто не знал, что это за тварь такая. Их же много тут после первых столкновений объявилось: диких, зубастых, вечно на всех злых и готовых тяпнуть в любой момент. Сейчас, правда, была всего одна, что выдавало то, что ведьмак здесь был совсем недавно. Геральт из Ривии, который, видите ли, и пальцем монстра не тронет, пока ему за то не заплатят. Как же! Может, так было до острова яблонь, но вот теперь ведьмак махал мечом по случаю и без. Накеры, эндриаги, циклопы, да даже медведи и стаи одичавших собак с ведьмачьим мечом знакомились в равной мере часто, и практически всегда без предварительной оплаты. Эльф остановился рядом, но не слишком. Всё как обычно. Один на один. Только сердце стучит как сумасшедшее, так, что кажется того и гляди выпрыгнет наружу. Надо держать серьёзное лицо. За ними наблюдают сейчас десятки внимательных глаз! А он не может даже сдержать улыбку, и несмотря на все его жалкие попытки, она лезет, продирается, уголки губ сами приподнимаются, и он ничего не может поделать. Они снова рядом, после всех этих месяцев. Атаман шайки белок и охотник на белок. Вернон Роше - человек, который вешал белок, устраивал на них облавы и дважды, без всякой магии, победил его. Человек, которого ему действительно не хватало. Он и пришёл сюда не из-за каких-то планов по спасению беженцев и своего отряда, не из-за будущего эльфов Севера и не из-за чего-то там ещё. Он пришёл сюда за ним. Из-за него. Человек наконец повернулся к нему лицом и их взгляды встретились. Такие знакомые карие глаза. В горле пересохло и он понял, что слов вообще нет. Никаких. Ну не может же он сказать в слух, что рад. Рад что Вернон жив. Рад его снова видеть. Рад стоять всего в паре шагов и просто смотреть на него. Рад тому, что они сейчас поговорят и… - Только не говори мне, что ты её проебал! – резко бросил человек мрачно глядя на перевязь. - Я не… - Ну не в карты же её загнал! Она на хер никому кроме тебя не нужна, - сказал он и достал что-то из кармана. - На, держи. Можешь не благодарить. Что-то мягко стукнуло о скоятаэльскую броню и упало к ногам Иорвета, который по прежнему ошарашенно смотрел на человека и пытался найти хоть какие-то слова. Всё было не так. Вообще не так! Ну какая на хер нашивка? Причём тут она?! Да, он хотел её получить, но не такой чудовищной ценой. Она... Она лежала у его ног. Такая же, как у него, только чистая: лилии сверкали ровной линией вышивки на тёмно-синем фоне. На его нашивке была флотзамская грязь и его собственная кровь. Эльф медленно наклонился и поднял кусочек жёсткой материи. Практически новая. Она была пришита, но её спороли с одежды уже достаточно давно: нитки на изнанке уже примялись. Это с запасного дублета. Спорол, наверное, сразу, в тот же день. Признал поражение и забранный трофей. Он же не эльф. О чём тут думать, коли случилось то, что случилось. Это ведь всего лишь кусочек ткани, на который всем, кроме них двоих, насрать. Иорвет смахнул с неё налипшую землю и осторожно положил на выступающий корень дерева, - я не потерял ту нашивку. Она просто не с остальными, - тихо прошептал он. - Ну, я так и подумал, когда мне сказали, что нашивки у тебя нет на перевязи и ты припёрся в Велен выяснять где я. – Хмуро усмехнувшись сказал человек медленно поднявшись на ноги и положив руку на меч. - Ну что, начнём? Единственная причина почему Иорвет не спросил всё ли в порядке с головой у Роше, так это потому, что с чем с чем, а с ней у человека был полный порядок. С логикой неполадки были у самого эльфа, который делает одно, думает другое, а потом выясняется, что хотел он вообще третье. Все нашивки, которые Иорвет получал, он пришивал в день получения. Грязь, кровь, гной, да хоть кишки предыдущего владельца – ему было плевать. Пришил все - кроме одной, хозяин которой был ещё жив. Откуда-то из облезшего лесочка, в котором трупов было куда больше, чем деревьев, раздался звук возни. Что-то не сильно похожее на откровенное лязганье мечей, но более громкое, чем попытка очередной бездомной псины добраться до потрохов закованного в броню стародавнего трупа. Слишком характерный звук, да и местечко было больно хорошее. Близко к дереву, но не слишком. Единственная сторона, которая плохо проглядывалась. Словно подтверждая его мысли лёгкий ветерок помимо привычного трупного смрада донёс тихие, приглушённые голоса. Что-то среднее между «Bloede dh'oine!» и «Заткнись, твою мать!» Иорвет глубоко вдохнул вонючий смрад, который мгновенно, грубо вытолкнул из его головы непонятное, путающее мысли чувство. Сердце, резко, будто с наскока ударившись о рёбра, рухнуло в желудок. Холод. Пустота. Он снова посмотрел на Вернона. Человек стоял на том же месте. Не сдвинулся, лишь рука крепче сжала рукоять. Почему-то сейчас было куда проще смотреть на его лицо. Считывать чувства, которые тот старательно прятал под привычной, так идущей им обоим маской бездушной машины для убийства. Эльф за эти годы его слишком хорошо узнал. Видел то, что так редко открывалось другим. Он видел и сейчас эти лёгкие, едва заметные отголоски эмоций: гнев, сомнение, обречённость. Насмешки, нетерпения и радости не было. Не ловушка – точно. Он перевёл взгляд на лесок. Если там белки, то и Киаран тоже там. Брат не атаковал бы первым, а если атака была бы по инициативе людей, то криков и лязгов было бы куда больше. Значит просто столкнулись, подбираясь поближе. Сердце уже вернулось на своё законное место и билось спокойно и ровно. Всё хорошо. Брат там, а раз люди при виде эльфов не потеряли головы и не начали откровенно хвататься за оружие, то значит эта фурия тоже там. - Вы можете потише? Мы всё-таки тут разговариваем! – громко, с лёгкой, больше показной, чем реальной обидой в голосе крикнул эльф. Со стороны деревьев в ответ донеслась вяленькая возня и всё снова затихло. - Бьянка там? - Я запретил ей даже близко подходить! — Значит, точно там. – Уверенно, даже не пытаясь скрыть улыбку, сказал эльф и заметил, как едва-едва, дрогнул краешек губ человека. Сейчас! Потом момент будет упущен! - Я хотел, чтобы ты кое-что прочёл, - тихо сказал он и максимально медленно и осторожно, не давая даже закрасться мысли о том, что он собирается выхватить оружие, вытащил спрятанное в перчатке аккуратно сложенное письмо. Вернон быстро пробежал пару строк глазами и замер, будто споткнувшись, на середине. Дыхание чуть замедлилось и он, судя по движению зрачков вернулся в начало послания: внимательным, жадным взглядом вгрызаясь в неровные строчки. Он так же читал его доклады. Сомнительные шуточки, тонны дерьма и красивое описание не самых красивых поступков Иорвета. А потом они говорили. Долго-долго. Вернону и Анаис всегда было интересно где он был, что делал, как выпутался из очередной передряги, в которую впутался в большинстве своём исключительно по своей вине. - Тут не хватает, - наконец сказал Роше, будто только сейчас заметив, что у послания была аккуратно отрезана нижняя часть. - Ну он же должен был подписаться. Назвать своё имя, должность и название крепости, которой он командует. Считай, что первую часть я показал в качестве жеста доброй воли, а вот за вторую придётся заплатить. — Это просто письмо. Размалёванная бумажка, и ни единого доказательства подлинности, окромя твоих слов. Эльф кивнул в сторону притихшего лесочка, - а это всё, что осталось от армии Темерии. Ни единого шанса на победу, но вот ты, говорят, до сих пор считаешь иначе. И знаешь, что? Раз так, то думаю и здесь ты можешь проявить подобный оптимизм. - Так в этом уверен? - Более чем. Я ведь своими глазами видел те гончие листы, что получал ты и твои ребята. Там были наши имена и приметы. Длинные списки, в которых были десятки имён. Некоторые, как моё, были особо отмечены, некоторые, как уже убитые тобой – вычеркнуты. Вычеркнутых должно было быть намного больше, но ты никогда их не вычёркивал, когда тебе сообщали слухи, что цель сдохла. - Потому что покойнички, тел которых никто не видел, имеют неприятное свойство воскресать. - А здесь кто-то видел тело? Они похоронили кусок рукава. Окровавленного, конечно, но кровь на нём не обязательно была её. Там были накеры, эндриаги, напуганные лошади, кричащие люди и тёмный лес. Свалка. В этой мешанине всегда есть шанс сбежать. Тех, кого повесил Наталис, считать не будем. Хорошее оружие и выучка, но вот Пепенброк ведьмачему искусству была не обучена и бежала отдельно от тех ребят. На каблуках и в юбке убежала! - Уползла. Я был там, когда её принесли. Она единственная, кого не казнили, потому что её принесли, а не потому, что она пришла. Её нашли контрабандисты. Был он там. Эльф едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Знает он, как он там был. Своими глазами видел! Вообще не удивится, если выяснится, что возле её койки сидел, да за ручку эту сучку держал. - Но ты ведь не поверил, что она мертва. Рвался из города, но тебя не пустили. - В то, что Хенсельт, по доброте душевной, прятал её все эти месяцы, никому ничего не сказав, даже когда прижало, поверить тоже непросто. - Хенсельт был дураком. Короли севера начали помирать один за другим, но он тёрся с нильфами и торговался с чародейками. - Ага, а я, значит, резко стану умным, поверив на слово скоя'таэлю? С хера ли тебе нам помогать? - Может, у меня проснулось благородство? - Не знаю, что у тебя там проснулось, благородство или маразм, но мой здравый смысл и не думал засыпать. И он мне говорит, что идти с тобой это, как минимум, глупая идея. - Да? Ну тогда растолкай то, что отвечало у тебя за выполнение приказов. А то есть подозрения, что твоя пёсья натура нюх потеряла и в маразм впала, раз отказывается пусть от малого, но всё же шанса спасти дочурку Фольтеста. И признаю – меня это даже удивляет. Трисс сказала, что ты был готов чуть ли не в одиночку противостоять всем дворяшкам Темерии, а теперь даже не хочешь побеседовать с вшивыми каэдвенцами, которых в последние месяцы били все кому не лень. - И что же ты хочешь взамен? – после долгого молчания спросил человек. - Я прям-таки могу попросить всё-всё? - Всё то, что ты ещё не успел разрушить, отобрать и испоганить. Как видишь, не так уж и много я могу предложить взамен. - Мне хватит, - уверено, глядя прямо в глаза сказал эльф. – Я хочу… тебя. - Роше шумно втянул воздух, как видно готовясь разразится долгой и крайне грязной бранью, но эльф его опередил, беззаботно продолжив, - и всех тех, кто может ещё держать оружие. Я не идиот, чтобы соваться туда в одиночку, а так уж получилось, что и мне там кое-кого нужно забрать. Иорвет, говоря по-простому, пиздел откровенно и отчаянно, но ухватиться больше было не за что. В письме была об этом всего строчка. Эльфский командир, взяли чудом с боем, отдадим к девчонке в довесок. Довесок, конечно, был не велик, но рот на допросах на момент написания письма он открыть ещё не успел, а для зачуханного каэдвенского гарнизона все эльфы на одно педерастическое лицо. Они даже приметы не записали, так что можно было самозабвенно плести всё, что в голову взбредёт, поскольку помимо самого Иорвета, только у Изенгрима на морде лица было явно написано, что это за эльф такой. Этого было естественно мало, и в любой другой ситуации вызвало бы смех и недоверие, но речь шла о беличьем командире, а Иорвет был одним из них. Вытаскиваем на первый план неизвестного, но очевидно очень важного для белок эльфа, а королеву определяем в довесок: приз за помощь, не более того. И вот, приглашение людям выглядит уже не таким глупым. - Не идиот, говоришь? А к Саскии, я слышал, ты прискакал за одно спасибо. - Но ты не она. - В том–то и дело, что я не она, и потому терпеть под боком толпу головорезов, а тем более идти с ними не пойми куда, я не намерен. - Твоё право отказаться. Я передам девочке от тебя привет. - Если ты можешь добраться туда один, на хрена тебе я? - Ну… вообще-то я обещал взять тебя с собой. Глаза темерца удивлённо расширились, потом с подозрение прищурились. Глаза вообще были единственным, что выдавало Вернона Роше с головой. - Да, а ещё я обещал не убивать, не пытать, не заводить в чащобы, не травить, не натравливать всякую нечисть. – Эльф демонстративно загибал пальцы на руке, словно вспоминая и лишь потом с выражением полной и абсолютной невинности, глядя прямо в такие знакомые глаза добавил, - Геральт был таким настырным и не хотел иначе мне отдать это послание. - Геральт?! - Да. Он шёл к тебе, но слегка заблудился и столкнулся со мной. Мы поговорили, и он решил, что лучше отдать послание мне. Заодно объяснил, где, собственно, тебя найти. У тебя очень симпатичная норка, под Оксенфуртом, у меня, помнится, во Флотзаме была ничуть не хуже. Вот только охрана у неё была получше. Киаран аэп Эасниллен всё понимал с полуслова и полувзгляда. Разгадывал тайны, хорошо колол на допросах, мастерски разбирался в людях и эльфах. Увы, с ведьмаками дела у него обстояли несравнимо хуже. Геральта и его весьма примечательную дружбу с Верноном Роше он тоже был не в состоянии понять и сделать верный вывод. Не любят люди, когда им говорят, что их тайные убежища ни хера не тайные? Ненавидят предателей и всё такое? Это правило работает ровно до той поры, пока на сцену не выходит Геральт из Ривии. Ему Вернон, как и его покойный король, с какого-то хрена прощает всё! Ведьмаку эта бумажка на хер была не нужна. Зачем она ему, он и так с Верноном лучший друг, и как он уже успел заметить, в этой крепкой дружбе нихера не изменилось! Он его предал. Бросил во Флотзаме, кинул с поисками убийц, не убил Лето и… Бьянка чуть не погибла в руках Лоредо! А он всё равно вытащил его от Нильфов и Каэдвенцев. Простил и снова у них дружба крепкая – нерушимая! Вот и сейчас. Эльф вглядывался в знакомое лицо, жадно ловя каждое едва заметное движение и видел. Отчётливо видел. Простил. Поверил. Не словам Иорвета, не письму, не чёткому плану, давящему на логику и чувство долга. Поверил, когда эльф сказал, что письмо на самом деле добыл Геральт, который и попросил по итогу взять темерцев с собой. - Что ты теряешь? Император в Вызиме, ты – это всё, что осталось от темерской армии. Если я лгу или нас ждёт неудача, то всё просто закончится чуть быстрее. Но если я прав, если она там, то всё только начнётся. Ведь так? Или ты бросишь её? Как думаешь, через сколько эти ребята потеряют терпение и попытаются втюхать её хоть кому-то? Командования над ними больше нет, опасность велика, а девочка – вот она! Иорвет знал, что играет в крайне опасную игру. Бьёт по самому больному месту, но иного выбора не было. То есть, конечно, был, но… один он туда не пойдёт. Хер он вообще отсюда уйдёт, без Роше! Это с торгашом херня какая-то вышла, а так он тоже торговаться умеет, да сделки сомнительные мутить. К Радовиду, без охраны, поди как и там Вернон ходит? Ну вот Радовид эльфу его и отдаст. Он, конечно, поехавший, и сделки с ним мероприятие сомнительное, но за живую, слепую, пернатую суку, что в Новиграде обитается – он на Роше ещё и бантик перед обменом лично повяжет! Он медленно протянул человеку раскрытую правую руку. Это не торгаш, гавенкар, или какой-то тупой вояка из северян: здесь не нужны страшные клятвы, подписанные договоры и что-то там ещё. Это Вернон Роше, человек, который не сдержал только два данных им слова, да и то потому, что оба шли вразрез с волей его королевы. Это был единственный в его жизни человек, слову которого он верил. И сердце снова пропустило удар, когда он ощутил такое знакомое прикосновение.