Мятный леденец

POV Мин Юнги На следующее утро после довольно странного вечера со смешанными эмоциями и чувствами, к людям которые я испытываю не часто, я проснулся в кресле, в надежде, что вся эта поебень с какими-то шизофреническими наклонностями прошла и я могу вновь управлять мыслями в своей голове. Она, кстати, болела до жути от некрепкого алкоголя, а спина напоминала о себе даже больше тупой болью, ведь я спал на кресле, хоть и дорогом и удобном, но факт остается фактом — теперь я ненавижу его. Я посмотрел в сторону — младший спал на диване, раскинувшись так, насколько это было возможно. «— Тц… Ребёнок… Ладно, пусть спит, я виноват перед ним. Всё же я споил его, хотя он ещё несовершеннолетний.» Ещё один мой неправильный поступок как старшего в блокнот «проебы Мин Юнги» записан. Мне не оставалось ничего, как в очередной раз тяжело вздохнуть — это уже переходит в привычку — кое-как встать и пойти купить два крепких кофе без сахара. Не люблю крепкий кофе, но он мне нужен для подавления боли. Как и ему, когда он проснется. После этого я вернулся в своё «логово», поставил чашку с кофе на столик. Он проснулся, не понимая где, что и как. Да, действительно, он никогда здесь раньше не бы, поэтому это очевидная и вполне ожидаемая реакция. Сейчас он выглядит, мягко говоря, никаким. POV Пак Чимин Я проснулся и пока не спешил открыть глаза. Как хорошо… По телу раздаётся приятная нега. Но тут же в голову стреляет острая боль. С силой зажмурился. Пятна разных цветов плывут в темноте. Как будто сто тысяч ножей воткнули в мою голову, а потом пустили пулю в лоб. Я невольно застонал и уже хотел окликнуть Тэ, но когда открыл глаза, совершенно не понял, где нахожусь. Мои ноги еле переместились с дивана на пол и я принял сидячее положение. Теперь голова начала кружиться. Я взялся за виски. Больно… Черт. Как я здесь оказался? Мозг сейчас взорвется., а череп разлетится на миллион осколков. Сколько же я вчера пил? В памяти всплыли последние сцены в машине и в ресторане. От стыда я покраснел и зарылся руками в волосы. Почему я такой глупый? Сколько я ему наговорил… Я ведь толком и не помню всего… Боже, стыдно до невозможности. А ещё страшнее стало когда я вспомнил о Тэхёне. Тогда я, кажется, стал белый, как мел. Вдруг я услышал, как дверь открывается. В комнату, очевидно, зашел владелец. Я даже не пытаюсь ему приветливо улыбнуться, ведь мне было слишком херово для этого, хотя я действительно благодарен за то, что тот приютил меня на ночь. — Вот, возьми кофе, — обратился он ко мне сонным хриплым голосом. Видимо, он тоже недавно проснулся. — Он очень крепкий и без сахара, но тебе станет намного лучше. Я кивнул и принял его любезность. — Ты у меня в студии. — начал объяснять черноволосый. — Твой брат очень настойчив, но я не стал брать трубку. Если бы он услышал мой голос… Я был не в состоянии выслушивать вопли, поэтому не мог попросить у него твой адрес. А даже если бы посмотрел его в агентстве, мне пришлось бы тащить тебя домой и тогда было бы ещё хуже. Он точно не то подумал бы. Надеюсь, ты не будешь ему рассказывать о вчерашнем. Да и вообще, пообещай мне, — протянул он мне мизинец, — что вчерашнее останется между нами. Я посмотрел на него достаточно внимательно, а после обхватил палец Юнги, стыдливо отвел взгляд, ведь мой намного меньше его, но всё же больше не стал подавать диву, что меня это каким-то образом тревожит. — Обещаю. И ещё раз извини меня за вчерашнее. Я помню наверняка не всё и довольно смутно, но я просто не соображал и делал то, что приносило тебе неудобства. Да и за эту мою глупую привычку прости, — легонько ударил я себя по губам. — Не принимай всерьёз, если я говорил что-то странное, — я неловко почесал шею и отстранил свою руку от его, а после и потянулся за кофе. — Он действительно превосходный, спасибо, хён, — вру. Ведь совершенно не люблю такой кофе, но я должен быть благодарен и за него. — Надеюсь, ты взял мою сумку, когда мы выходили из ресторана? — С-сумку, значит… — Его глаза стали шире. Похоже, ему было вчера не до чужих сумок. — Прости… — Ох ладно, — вздохнул и отпил ещё. — Ты не виноват, это я должен был за ней следить. У меня в голове вертелись абсолютно разные мысли. Я боялся за Тэхёна. Нет, он был очень самостоятельный, конечно. И я горжусь своим братом, но с самого детства мы были неразлучны. Я с гетерохромией, без друзей, зато с Тэхёном. У меня был только он. Мы были у друг-друга единственные друзья. И нас это вполне устраивало. А сейчас он всё больше времени наедине с собой. У Тэхена нет друзей из-за меня и я до сих пор себя в этом виню. Из-за брата «уродца» с Тэ не хотели общаться. В конце концов, он забил на этих лицемерных детишек. Но Тэхён очень ревнив. И это понятно. Ведь у него нет никого кроме меня. В принципе, у меня аналогичное поведение относительно младшего. Но сейчас в моей жизни появился Юнги, как бы странно это не звучало. И я дружу с его кумиром. не он. Я провожу с ним много времени. Не Тэхен. Поэтому я даже понять не мог, каково ему сейчас. Я снова тяжело вздохнул и принялся искать по комнате телефон, но никак не мог его найти. — Черт ну и где он… — бормотал под нос. — Ты телефон свой ищешь? Я выключил на нем звук и положил на свой рабочий стол, — хен присел на диван, где минуту назад лежал я и отпил ещё немного кофе. По его лицу было видно, что сонбэ не в восторге от него. Он был просто ужасен на вкус. Слишком горький. Особенно утром. Но мы ничего не могли поделать, нам остается лишь поглощать его и кривиться, чтобы хоть как-то преодолеть боль и перегар. Моя голова всё ещё очень болела, хоть я и старался забыть про этот фактор и не подавать виду. Очевидно, Юнги было не лучше. Разве что немного… — Да, спасибо, — взял я телефон и позвонил брату. — Мои глаза в это время бегали по всей студии, осматривая её. Я подумал о том, что Тэхенни отдал бы многое, чтобы оказаться сейчас здесь вместо меня. — Ничего. Он не отвечает, — набрал я ещё раз. Тщетно. Снова — безрезультатно. — Хен, мне нужно срочно домой! — Х-хорошо — было похоже, что я вспугнул его. — Возьми мою машину, — говорит он серьезным голосом. — Мой водитель тебя отвезет. — Спасибо, — Знаю, он не любит этого, но я набрался смелости и слегка приобнял Юнги за плеч, а после быстрым шагом направился к машине, кинув «пока!» на прощание. Как только я добрался до неё, я быстро вскочил в автомобиль и сказал водителю нужный адрес дрожащим голосом. — Как можно быстрее, пожалуйста. Прибавив газу, водитель безоговорочно помчался в пункт назначения. Я не мог отделаться от плохих мыслей, всё думал о Тэхёне. Но всё равно очень надеюсь, что моя тревога не оправдается. POV Мин Юнги

|Selena Gomez — Fetish|

Он поблагодарил меня, обнял и оставил. Оставил со своими мыслями. Чертов Пак Чимин. Чертов внутренний Мин Юнги. Столько всего произошло за этот краткий период времени, сколько же я успел навыдумывать самому себе… Всё так же думаю о нём… В этот раз его пальцы. Его пальчики кажутся мне таким крошечными, нежными и теплыми, как у младенца. Хотя, почему казались? Они и были такими. Всё ещё чувствую их тепло на своих плечах. Я в очередной раз мысленно сделал себе упрек, что я только и нахожу поводы, чтобы лишний раз подумать о нём. Я пнул диван от злости. Почему это продолжает происходить? Казалось, это просто дурость, которая должна была пройти до сегодняшнего дня, уйти вместе со сном, но нет! Мне нужно отвлечься. Я решил, что моя драгоценность в виде фортепиано в этом поможет. Я присел за него. Закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на игре, но сколько бы не делал это — всё равно думал о всём, что произошло за последние дни. Я думал о том, что сделал для меня Чимин. Думал о том, что сделал ему я. О том, что рассказал, как поступил и какие эмоции проявлял всё это время. И мне не нравится к чему идут выводы самоанализа. Я был таким беспечный с ним, таким халатным и не бдительным! Но что я мог сделать, если всё время он крутился возле меня? Его глаза… Я хочу называть их диамантом и изумрудом. Люблю так их называть. Мои брови нахмурились. С каких пор я вообще что-то люблю, помимо музыки? Но эти губы… Ох, эти губы… Чимин, ты сводишь меня с ума! Эти губы… Я машинально закусил свою нижнюю губу. Черт! Он же так делает. Точно. Он постоянно так делает, сколько бы я возле него не находился. — Ты копируешь Анастейшу*, Чимин? — хмыкнул я. «— Так и в сексе он тоже такой?», — хмыкнул уже мой надоедливый похотливый сосед, внутренний Мин Юнги, который успел мне надоесть за эти пару дней так, как не надоедал за все мои прожитые года вместе взятые. «— Нет. — подумал я. — Его губы лучше любого человека. Даже несуществующий персонаж не имеет таких охуительных губ.» И да, черт побери, это те губы, которые хочется попробовать на вкус любому. Не важно кто это. Они розоватые, как у младенца. Он за ними заботится, это видно. И хоть он их кусает, они почти что без единой раны, лишь на почти внутренней стороне небольшие, почти зажившие царапинки. Это придает ему натуральности и своего шарма, а природный блеск губ в целом придает им красивый и идеальный вид. Такие сладкие, такие манящие… Действуют как гипноз — от них нельзя отвести глаз. Да и не хочется. Скорее этот самый гипноз даже не поможет, чтобы кто-то посмел отвести глаза от этих пышных, невероятной красоты губ Я играл всё агрессивнее, нажимал с каждым разом клавиши всё четче, точнее, резче. Картинки в голове всё всплывали и всплывали. С ужасом я раскрыл глаза. Я вдруг понял, что хочу прогнуть его также, как и эти клавиши — резко, без единого сожаления. Хочу попробовать эти губы. Хочу попробовать, на что они способны. Хочу попробовать всё с этими губами. Хочу дышать в них своим ртом. А потом пробовать их на вкус, укусить, облизать, испортить их идеальность и непорочность, а затем снова дышать в них, обжигая; зализывать раны на них, которые я сделал сам. Звук от клавиш становился громче. Я. Громче. Имею. Громче! Фетиш. Ещё громче! На губы Чимина. Крышка фортепиано с грохотом закрылась. POV Пак Чимин Я ехал, теребя уголок моей рубашки. Почему я не подумал о нем раньше? Черт. Из меня никудышный брат. Не представляю, что он успел себе надумать. Мысли роились у меня в голове, как стадо пчёл, и никакими способами не мог их отогнать. Всплыл вчерашний вечер. Я снова закусил нижнюю губу. Мало что помню но, надеюсь я не говорил ничего плохого ему. А Юнги? Интересно, наговорил ли я ему что-то такое? То, как он на меня смотрел. Странно? В частности на мои губы. «— Они ему… Понравились?» Я провёл подушечками пальцев по нижней губе. «— Что в них особенного?» Однако брат тоже говорил о моих губах и умудрился дать мне персиковый блеск. А его волосы… Кажется, я не забыл бы их блеск при хрустальных люстрах, даже если бы выпил что-то покрепче. Как можно иметь такие пышные, блестящие волосы. Черный. как смола, цвет ему очень идёт к его бледной, аристократичной коже. Так и хочется зарыться в них руками, вдыхать аромат, гладить. Просто иметь с ними дело. От сделать небольшой милый хвостик на макушке до грубо оттянуть их при болезненном укусе в шею. «Черт, Пак, о чем ты думаешь?!» — только это и проноситься в моих мыслях, но нет, я не могу отогнать их. Воображение достаточно разыгралось, чтобы я его не контролировал. Он слишком красивый. Слишком прекрасный. И хоть ненамного, но Юнги выше меня. это выглядит красиво. Айгу, и как только мысли с брата дошли до этого? «Плюшка», — проноситься в голове. Ведь так кто-то кого-то назвал вчера. Да. Это был я. Но кого? Юнги? Я бы не осмелился! Тогда… Точно! Это сделал он! Он назвал меня так вчера. Он назвал меня так вчера? Бред и сумасшествие! Что вообще происходит? На секунду, когда вышел с бардака и полного хаоса воронки мыслей, я даже не понял где я и что я. Зачем я вообще о чем-то думаю? Это только мешает… Чувствую себя ничтожным ребёнком с не сформированным мышлением. Хотя отчасти это так, на что я могу лишь грустно хмыкнуть. Мы подъехали к моему дому довольно быстро. Пробок не было, это большая удача для меня. — Спасибо большое! Я поблагодарил водителя и трусцой направился к дому. Калитка была не заперта. Я посмотрел на окно второго этажа нашего дома. Это было окно в комнату самого младшего с членов моей семьи. Свет там не горел, хотя я очень хотел его там увидеть. Небольшой садик, наизнанку изученный мной и Тэ вёл к входной двери. — Тэ-Тэ! — Крикнул я, как только увидел сидящего на плитке около двери спящего брата. Младший был в милой горчичной махровой пижамке, его ножки были босые, а сам он был укутан в большое одеяло, руками же он прижимал мягкую подушку к себе. — Боже, милый, — пулей забежал я во двор и присел возле него на одно колено. — Почему ты на улице? Сколько ты здесь сидел? Я ощупал лоб младшего. Он был горячим. Чувствую себя ужасно. Хоть Тэхену и четырнадцать, мальчик довольно взрослый и осознанный, но он волновался за меня, а я оставил его. Хотя для младшего я всегда был прилежным и образцовым старшим братом, кажется, одна ночь или день может кардинально поменять что угодно. особенно мнение о человеке. Мысленно продолжал винить себя, но не показывал этого для Тэ. По крайней мере, пытался не думать, что виноватость видна на моем лице. Однако, уверен, она там была, как и встревоженность. — Ч-чимини, — его голос был тихим и дрожащим. — Я ждал т-тебя, я знал, что ты придёшь. Он улыбался мне, и говорил заплетающимся языком. Сердце разрывается. Отвратительное чувство. — Мой маленький, — приложил губы к его лбу и поцеловал. — Дурачок, не надо было тут сидеть. Я помог Тэ подняться и мы пошли в его комнату. Я уложил его, заботливо укрывая одеялом и всё ещё с жалостью смотря на него. ничто меня не оправдает сейчас, на душе очень противно и тошно. Я прилег возле него, обвив ногами и руками. Тэ быстро уснул, покрываясь румянцем. Организм начал борьбу с болезнью. Он всегда был очень милым, когда спал, это заставило меня невольно улыбнулся. Я погрузился в воспоминания…

Flashback

|Jin — Tonight|

***

— Чимин-а, тебе плохо? — Маленький мальчик с растерянными глазами смотрел на постель, где лежал я — маленький пухлощекий малыш, но постарше. Он совсем не понимал, что делать в такой ситуации, но видел, что хену нездоровится. — Тэхён-и, все нормально, — а сам кашляю. — Нет, Чимин-а, ты болеешь. Я расскажу всё мамочке и папочке! — Говорил он строго. — Не болей! — Не волнуйся, — обхватил я его за щечки и чмокнул в родинку на краешку носика, которая недавно появилась. Я считаю её очень милой. Как Тэхена в общем. — Тебе, наверное, холодно! — Спрашивал он, но с такой интонацией, будто утверждал неопровержимые факты. — Немного. — Тогда я тебя согрею! — Забрался он под моё одеяло, где и так было тепло, а сам холодный. И обхватил моё тело чуть ли не ледяными ручками и ножками, как плющ. — Видишь, так теплее. Тебе так станет лучше и ты быстро поправишься, — лучезарная и добродушная квадратная улыбка, хотя пару молочных зубов сверху не было, но он всё равно казался самым очаровательным ребёнком в мире. — А потом я стану доктором. Как думаешь, я стану доктором, Чи-хен? — М… Думаю, что да. Но ты не можешь лечить пациентов таким способом, глупыш, — ткнул я ему маленьким пальчиком в центр лба. — А я и не буду! — Обижено надул он губку. — Это секретный способ, — шептал. — Я буду лечить им только тебя. Ты не знал о нём, потому что это знают только те, кто будет доктором в будущем. — Этот способ лично для меня? — Я был достаточно взрослым, чтобы не верит в такие небылицы, но в моем маленьком сознании всё равно проскользнуло «а вдруг». — Да. — Но ведь я теперь тоже знаю об этом способе, но не хочу лечить людей… — Ой… Ну, тебе стоит попробовать. — Глупышка ТэТэ, — снова слегка ткнул я его в лобик. — Работу выбирают раз и навсегда, как невесту. — Но… Тебе стоит быть доктором, ты же знаешь теперь, как лечить людей секретным способом, — растерялся малыш, это было видно в его глазках. — Хорошо. Тогда я тоже стану для тебя доктором. И буду лечить только тебя этим способом, — улыбнулся я ему. — Правда? — Аж глазенки засветились, а после моментально подал мизинчик, чтобы я пообещал. — Правда, — обхватил я его пальчик своим, а после обнял его. Вскоре он нагрелся об меня и в тепле, которое окутало нас с головы до ног, мы тихонько засопели. На следующее утро жар действительно спал. Тэ был невероятно счастлив, ведь свято верил, что это его метод помог. После он вырос и понял, что это глупость, но обещание есть обещание. С того момента мы, тихо хихикая, лечили друг друга именно так.

The end of flashback

***

«— Все же ты как и был глупышкой, так и остался, Тэ-Тэ», — подумал я про себя, а после пошел на кухню приготовить Тэ горячую молочную рисовую кашу с молоком. Ему надо подкрепиться да и мне. Холодильник заполнен едой, он все-таки сходил магазин. Рисовая каша получилась довольно вкусной. После того, как я приготовил её, я пришел осторожно будить младшенького. — Тэ, тебе надо немного подкрепиться. — Ох, Чимина… — Поморщил он нос, переворачиваясь на другой бок и сонно бормотал: — я пока не хочу. — Эй, твоему организму нужно немного питания, покушай чуть-чуть, пожалуйста. — Ладно… — Нехотя согласился. Пол маленькой тарелки съедено. — Вот и молодец. Я поставил тарелку с оставшейся кашей на прикроватный столик. Веки Тэ снова начали медленно закрываться. — Прости меня. Я очень плохой брат, — причитал я себе шепотом. — Прости, я напился и забыл о тебе, — мне действительно было очень стыдно за своё поведение, это было видно по моему грустному выражению лица. — Я очень скучал хён, — эти слова давили на мою совесть ещё больше, как бетонный блок. — В какой-то момент я подумал, что больше тебе не нужен, ведь у тебя карьера и у тебя есть… Агуст Ди. — Ох… Тэхенни, не важно с кем я, ты все равно для меня самый главный кумир. Ты кумир моего сердца. — Спасибо, Минни, — шмыгнул носом. — Отдыхай, я принёс тебе стакан воды, пей побольше, если что-то нужно будет — зови. — Да, хорошо. И Чимин, — окликнул он меня. — Когда я выздоровею, расскажи мне все в подробностях, — слабо улыбнулся. — Доктор ведь должен заботиться о пациентах. Вот и позаботься о моём любопытстве. Тэхён даже когда болеет такой… Тэхён. Я прошёл в свою комнату и рухнул на кровать. Как же я устал, толком отдохнуть не успел. А голова всё ещё неистово болела. Я закрыл глаза, проклиная себя, ведь снова думал о волосах Юнги и о том, что хотел бы зарыться в них, проверить их мягкость и держать свою руку на его затылке всегда. Но, слава богам, в скором времени я провалился в царство Морфея. И кто же знал, что это только ухудшит эту ситуацию…