Мятный леденец

POV Пак Чимин Сначала я не понимал куда и зачем меня ведёт Юнги, но когда мы пришли в его студию с звукозаписывающей, я все понял и улыбнулся. Запах, что уловил мой носик в воздухе всё объяснил за себя. Он запомнил; выполнил обещание. Это важно для меня, ведь мне и правда хотелось бы ощущать запах моего хёна, даже когда он не будет рядом, ведь может из-за этой иллюзии время разлуки не будет таким болезненно долгим для меня? Он подаёт мне красивый картонный пакет, очевидно, что даже тот был дорогой из какого-то иностранного бренда. Он, вроде как, французский. Я улыбаюсь ему и слегка кланяюсь в благодарность. Мне немного неловко, ведь мне никто ещё не дарил такие дорогие подарки. Я достаю знакомую коробочку, но то, что было внутри пакета ещё заставило меня офигеть от жизни. Я немедленно вскрываю коробку, смотря на тикающую стрелку, прекрасную чёрную замшевую подушечку, маленький бриллиантики сверху на ободке над двенадцатью, возле трёх и девяти и под шестью. Что это? Сваровски? Или какой ещё камень, о котором я не смею мечтать? Это в любом случае заставило меня покраснеть, нервно взглатывая и слегка раскрыть рот. Я не ждал этого и сейчас действительно чувствую себя его малышом. Даже не знаю, хорошие это для меня новости или нет. — Ролекс… Они же такие дорогие, Юн-хён! Как я могу принять? — Не выдумывай, всё ты можешь. Что в этом такого, если я вполне себе могу позволить? Я хочу, чтобы они были твоими, хорошо? — Юнги, мне неловко, правда. — Мой добродушный мальчик, — хохочет он тихо, но его плечи вздымаются довольно заметно, а после обнимает меня. — Забудь, они твои. Ты подарил однажды подарок мне, а я тебе. Цена не важна, понял? Я кивнул, прижавшись к нему и поблагодарил. — Я зажгу на сцене. Вот увидишь, я буду сиять ярче любой звезды, чтобы освещать тебе путь. А после и вовсе вернусь к тебе. — Верю. И буду ждать тебя, обязательно. Конечно нам будет не просто, но когда это всё закончится, я хочу позаботиться о тебе, хён. — Если только позволишь мне заботиться о тебе. — Конечно позволю. А ещё я буду на концерте. Я выпросил у Хосок-хёна билет. — Мог просто попросить меня, — он нежно улыбнулся мне и поцеловал меня в носик, идя к своему рабочему столу. — Я так хотел бы показать тебе плей-лист, но не могу. Я хоть и люблю себя, но своих фанатов я тоже люблю, поэтому я не могу тебе делать привилегии. Однако… Я могу сделать исключение и у тебя случайным образом окажется вип-проход за кулисы, — подмигнул мне старший. — Хочу тебя увидеть, ведь сегодня последний день перед тем, как я… — он остановился говорить и помрачнел. Его брови насупились, а глаза были впалыми от недосыпа, отчего и на моём лице появилась грусть. — Я кое-что приготовил на вечер, поэтому, пожалуйста, освободи его для меня, если у тебя есть какие-то планы. — Мм, да, конечно, любимый, — подхожу на пару шагов к нему, смотря на него влюблёнными глазками, а речь сладкая, как карамель. Хочу отвлечь его от плохих мыслей. — Тогда, встретимся на концерте? — Его уголочки губ действительно приподнялись. — Да. Я жду лучшего шоу, Мин Юнги, — а голос стал строгим, я подражал директору Киму, вздергивая носик к верху, а после залился смехом.  — Я выложусь на все сто процентов, мистер Пак. — подыграл он мне, посмеиваясь со мной, взяв за руку и повёл на диванчик, присев со мной. — Скажи мне честно, Чим, некоторые мои действия обижают тебя? — И отчего-то он говорил осторожно, как лиса. А я даже и не понял, к чему этот вопрос. — Обижают? Нет-нет, что ты, Юнни. Ты не обижаешь меня. Дело совершенно не в тебе и твоих действиях, дело в моих тараканах в голове и устою, который сформировался в детстве. «Если заботятся значит считают слабым». Дело только в моей голове. Ты не делаешь ничего плохого. — Чимин-и, ты считаешь меня святым? У меня тоже тараканы в голове, поверь. Я не могу тебе сказать, считаю я тебя слабым или нет. Я просто люблю тебя. В этом дело, — остановился он, снова задумываясь, даже ногой потряхивал; волновался. Но спустя пару секунд он встал, взял бледно-зеленое лакомство со своего рабочего стола и присел обратно. — Это мятный леденец, который ты подарил мне в первый день нашей встречи. Так завязалась наша дружба. Мы успели сделать столько вещей после этого… Я возьму его с собой, чтобы ты находился всегда рядом, — смотрел он мне прямо в глаза, как в первый день нашей встречи, вот только теперь меня ни капли не смущало, я давал ему делать это с лёгкостью. Он действительно тот, кому я так сильно доверяю?.. — Минни, — еле провёл он по волосам. — Мой сладенький. — Ох, вау… — вышел я с транса, захлопав ресницами. — Ты хранишь его? Получается с того дня как я подарил тебе леденцы, ты оставил один просто так? Почему? Почему выкинул все и оставил лишь один? Это так… Не похоже на тебя в то время. Тогда мне казалось, что я тебе до ужаса надоел. — На самом деле, тогда я и не думал оставлять его, так как не люблю мятные леденцы. Но мне показалось, что я тоже провинился перед тобой. Не могу точно объяснить, почему я его оставил, — пожал плечами. — Может, это сама судьба велела мне этого не делать, а может, я просто игрался с ним и забыл положить обратно в коробку. Но то что он дорог мне — факт. Сейчас я безмерно счастлив, что не выкинул его и… Что он делает мою жизнь лучше. Хэх, — хмыкнул, — утверждать, что какой-то леденец делает твою жизнь лучше — глупо, правда? Но это так. Он мне напоминает о тебе, а ты делаешь мою жизнь лучше, значит и он по своей сути тоже. Когда я смотрю сквозь него, мир становится совершенно другим… Ах, прости, это уже мои заморочки, не бери в голову, — он отложил сладость, прижимая теперь меня обеими руками к себе и ложась щечкой на моё плечо, что заставило и меня прилечь на диванчик. — Погладь меня по голове, Чимин-а. — Хорошо, Юнги-я, — я зарылся рукой в шелковистые волосы старшего и нежно гладил по голове, вороша пряди. — Все будет хорошо, — промурчал ему на ушко и чмокнул туда. На самом деле, мне не привыкать проделывать так с кем-то, ведь младший брат в детстве тоже любил такое. Всё это делал я, так как папа с мамой часто уставали на работах, а я не мог смотреть издали на то, как они мучаются, потому что устали, но им нужно уделять и время своим детям, которые тоже этого достойны. Так что для меня это было сродни вспомнить старую привычку и улыбнуться нахлынувшей ностальгии. — Позже расскажи мне о своих заморочках, Юнги. — Мгн, — вроде как угукнул ответ в полусонном состоянии. POV Мин Юнги

|BTS — House of cards|

Я не совсем понимал что происходит вокруг меня. Темнота была везде, это сразу же породило тревожность во мне. Я слышал сердцебиение, небольшой шум от дыхания и приятные прикосновения к голове. Мм. Кто же это был? Не важно. Мне так приятно. Такие трепетные прикосновения и чувственное мычание мелодии, похожей на колыбельную. Кто-то ко мне прижимается. Тепло… Я кого-то обнимаю за талию. Так хорошо обнимать кого-то, чувствовать, что я не один… Кажется, я уже сплю. Что здесь происходит? Везде темно… На меня падает свет. Ах, вот ещё свет. Стул. На нём Чимин и я. Стоп. Нет, я же здесь, тогда кто это? Он хихикает, а после целует кого-то, что заставило нахмуриться меня и стиснуть зубы, после чего он заметил моё присутствие. — Пак, что здесь происходит. — Ох, Юнни, — подходит он ко мне, хитро подкрадываясь. — Ты уже вернулся, м? Я рад, хён. — Кто это, Чимин, какого чёрта здесь происходит? — Знаешь, оставаться сильным, не опускать руки так тяжело, правда? Даже заранее зная какой будет исход, мы не могли остановиться играть в возлюбленных, делая лишь хуже. Но в этой игре нет выхода, мы в тупике, разрушая друг друга. Твой отъезд в тур лишь дал мне возможность закончить игру. Ты действительно думал, что я буду тебя ждать целых пол года? Изволь! — Смотрел он на меня с насмешкой, а после вовсе засмеялся. — Ты такой наивный, папочка. Ах да, теперь это не твоя роль. Ты отвратный, остановись, пока не поздно. Мне не нужна твоя забота, она ничтожна, как и ты. Тебе лучше позаботиться о себе, ты же знаешь, о чём я? Их ты уже не вернёшь, особенно свою мамашу. Ты как и был маленьким глупеньким и жалким мальчиком, так и остался, ты знаешь это? Что ты о себе думаешь, Юнги?! Ты трус! — Его слова луной отбивались от стен, снова и снова залетая мне в уши, прямо в мой разум. — Ты всё знаешь? И про… — Да, я знаю абсолютно всё то, что ты не рассказал мне. И со временем я понял, что мне не нужен такой трус, который не может даже- — Остановись! — Перебил я его. — Минни, подожди… Я ничего не понимаю, как… Что происходит? Почему ты делаешь это? Я… Я-я ведь должен тебя защищать и оберегать, так почему. Ты же обещал, блять! — А ты обещал меня защищать и что? Сдержал обещание? Ты укатил в свой гребанный тур, а вот мой новый папочка сделал это вместо тебя. — З-заткнись! Ты ничего не понимаешь! Я хотел, но не мог, ты же знаешь! — Но ты же так хотел, правда? О да, я знаю, как ты хотел. Но ты переходишь границы, Мин. Ты всегда это делал. — Верно. Да, ты прав… Но я хочу заботиться о тебе, хочу оберегать тебя, чего бы это не стоило. — В этом и причина, тупица. Я не хочу этого. Разберись со своей больной башкой. Почему ты ничего не предпринимаешь?! Мин Юнги, ты такой придурок! Я никогда не был Мином. Мне противно слышать, когда ты приплетаешь к моему имени свою блядскую фамилию! Просто уйди уже с моей жизни! Ты с самого начала знал, что всё так и будет! — С-стой! — Я побежал за ним и крепко схватил за запястье. — Нет, прошу, Минни… Пусть даже это и пустая мечта прошу, побудь со мной еще немного. — Мне… Мне пора, Юнни… — уходит он, вырывая руку с моей хватки и садится на колени другого. — Нет, Чимин-и, — бегу на него, но я лишь отдаляюсь. — Нет. Я же… Не оставляй меня, Минни! Не оставляй! Не делай этого! — я пытался подбежать ближе, но тщетно. Свет над Чимином потух. Он был только на мне. Я упал на колени, а после и вовсе был на четвереньках. Словно уже не существует завтрашнего дня, словно уже не будет дано еще одного шанса. Все, что происходит перед глазами, застилает мгла. — Нет. Только не снова. Я не хочу переживать этот ад снова. Пожалуйста, останься… — с моих глаз капли слезы. Одна. Вторая. Третья… — останься со мной. П-почему… Всё рушится снова? Пожалуйста, побудь со мной ещё немного. А может он прав? Может это к лучшему, что он теперь с другим? Это для его же блага? Возможно… Но не для моего. Меня больше нет. Капли текли всё больше. Они обжигали. Прожигали пол подо мной. Вскоре света совсем не стало. Я был в темноте. В кромешной, ужасающей. Меня будто похоронили заживо. В легких не хватало воздуха. Кожу обжигало. Я открыл глаза. Меня окружал огонь. Всё было в огне. Пламя так быстро всё вокруг поглощало… как карточный домик. — Что? Это уже было. Не помню когда, но точно было… Что же тогда случилось? А! Точно. Тогда…

***

Через некоторое время мои глаза снова увидели свет. Лишь сон? Да, это было лишь моё больное воображение, но то, что в очередной раз напомнило мне о том, насколько я маленький человечек. Что я чувствую, у меня есть эмоции. Я страдаю и боюсь, это те чувства, что внутри меня. Они живут во мне не один год вместе со всем тем, что было со мной, что в моей голове… То что заставляет верить. что я не просто кусок ходячего мяса, но всё же то, что заставляет меня чувствовать себя жалким. А что страх? Это нормально, каждый его испытывает и у каждого он есть, так почему же тогда… На моё плечо что-то давило. Это оказался Минни, очевидно. Тот, кто заставляет меня чувствовать себя в безопасности и в страхе одновременно. Он невероятный, но опасный. А я для него. Боюсь сделать ему больно, вот и всё, что в итоге тревожит меня. Он спит, а я хочу оберегать его сон. Но я не могу постоянно быть рядом. Мои опасения понятны, хотя он и не знает всего. Я просто хочу, чтобы мы продолжали любить друг друга, хочу унять его боль, а он — мою. Наши печали ни к чему хорошему не приведут. Мы так отчаянно пытаемся помочь друг другу, хотя не можем помочь самим себе. Думаем, что мы беспомощны? Пытаемся переложить ответственность на других? Да как мы можем? И как это иронично и откровенно глупо. — Так вот кто это был… — легонько глажу его по голове. — Точно, я ведь попросил погладить мне голову. Я думал это… На Чимина подул ветер с полу открытого окна. Он игрался с волосами, делая ему прическу на своё усмотрение. Опускался ниже, развивая чуть прозрачную белую рубашку, которая невероятно шла к его новому цвету волос, да и вообще была к лицу. Мой маленький малыш такой ангелочек… Он выглядел старше своих лет за счёт телосложения, но младше за счет своего детского личика. В сумме ему было где-то восемнадцать. Интересно, сильно ли он измениться за пол года? Точно… Тур. — Камбэк! — вскрикнул я, не подумав, что на мне спит Минни. — Который час?! — Посмотрел я на экран. — Вот же черт, у меня пол часа! — Скинул я с себя толком не проснувшегося Чимина, от чего тот потерял равновесие и упал. Только спустя пару секунд до меня дошло, что я сделал и немедленно поспешил исправить ситуаций. — Ой, прости… Прости, солнышко, — подал я ему руку, чтобы поднять его, но мне почему-то вспомнился мой кошмар, отчего мне стало не по себе. Не то чтобы я верю этому сну. Это просто моё больное воображение и паранойя. Но ничего так просто не бывает. Я должен разобраться со своими проблемами. Этот огонь… — Ты очень ушибся, малыш? Прости, я не хотел, мне просто срочно нужно бежать к гримерке. — Юнни?.. — Хлопает он глазами в непонимании, а после и до него дошёл смысл того, что я сказал. — Камбэк! Да, точно. Гримёрка. Иди скорее в гримёрку, — поцеловал он меня. — Скорей же, ты опоздаешь, — чуть ли не выталкивал он меня со студии. — Удачи! Я буду смотреть на тебя! — Эхом раздаётся у меня в голове его славный чистый голосок, который уже был где-то позади.

***

— Я так нервничаю, оппа, — говорит мне Джэин, делая макияж. — Но я всё равно сделаю тебя самым красивым. — Угу, — слишком разговорчивым я сейчас не был, ведь на самом деле и сам волновался. Это мой первый тур, первый камбэк с полным альбомом, над которым я долго трудился и в который включена та самая песня, что свела меня и его, и… Впервые в зале сидит столь дорогой мне человек. Нет, я не облажаюсь. Я не могу. Ни за что. Кем я буду, если облажаюсь? Я ведь Агуст Ди. Я — Мин Юнги!

|Agust D — Tony Montana|

Я встал на сцену. Вдох. Шаг. Выдох. Ещё один. Прожекторы направлены на меня, переливаясь от красного к белому и наоборот. Все гудят, шумят и восклицают мой псевдоним. То, что заставляет что-то в груди вибрировать и порождает эйфорию. Даже если у меня и не было в планах быть тем, кто я сейчас — это то, что даёт мне сил идти дальше на данный момент. — ARE YOU READYYY? — зарычал я в микрофон, сразу вливаясь в образ Агуста Ди. Да. Они аплодируют. Это. Кричат моё имя со слезами на глазах. Мой выход. Я почувствовал, что здесь и сейчас мир у моих ног. То, что заставило их так сильно кричать. — I'M YOUR DADDYYY, BITCH! — властно закричал в микрофон мой хриплый голос, от которого все так кайфовали, облизывая уголок губ, на что мне последовало ещё больше криков, что оглушили бы каждого, но для моих ушей это лишь сладость. То, что заставляет меня быть Агустом и то, что отвлекает Мин Юнги. Я мельком заметил Чимина. Он был в маске и у него был новый цвет волос, так что никто не заметил, что это трейни, который вот-вот дебютирует. И как же он ухмылялся, это было видно даже через маску; по его глазам. Он знал, эти слова были сказаны на весь стадион, фанаты орали, «загорались» идеей быть моим малышом или малышкой прямо здесь и сейчас, но они были адресованы ему. Именно ему, моему единственному малышу, коим я его так ласково и нежно называю, — Пак Чимину. — Отлично. Тогда пооееехали! — Я растягивал гласные, от чего они кричали ещё громче, хотя, казалось бы, куда ещё… Они шумели. Мне нравится это. Я кайфую от этого. Ещё. Ещё. Восклицайте моё имя! Пусть у меня заболят вески, пусть у меня будет гудеть в ушах, но пока это мой час — я буду наслаждаться этим, ведь только когда я зайду за кулисы, я буду тем же Мин Юнги, коим нельзя назвать человеком. который ведёт за собой всю эту толпу. A. G. U. S. T. D. Все кричат это в один голос. Они любят его — Агуста Ди. Его, не Мин Юнги. Но я готов стать для них им, если это поможет мне скрыть проблемы настоящего меня. — Hey… TONY MONTANA, SHIT! Hey gentleman. Wait a minute… Я рэповал. В этом весь я. С самой первого слова я понял — это песня моей души. Я столько пережил. И сейчас эта песня как никогда описывает мои чувства. Да. Именно. Сейчас весь мир у моих ног, поэтому… — I know feel like ㅎ Tony Montana. I know feel like ㅎ Tony Montana! Да, он мой и твой, Чимин. И я буду об этом говорить, хотят они этого или нет. Я, блять, запихну им эти слова прямо в глотку, чтобы они тоже об этом говорили. Они будут, черт побери, говорить: «The world is yours». Потому что я им так сказал. Потому что… — Sorry, I have no problem, shit. My money, my problem, shit. I know feel like ㅎ Tony Montana. Пришло время второго куплета, но его не последовало. Это удивило публику, однако это их недолго беспокоило. Что им, простому стаду, которым просто нужно отдохнуть? Я так её разогрел, так кайфовал на сцене, что их это ничуть не смутило, чтобы я не делал. Они только повторяли моё имя и припев. Прошло секунд с десять просто аранжировки, Чимин суетился, ведь понимал, что там должно быть, но пытался не подавать виду и веселиться вместе со всеми. Он будет, обязательно будет, но не сейчас. Для публики наша с Чимином коллаборация это ещё та загадка человечества. Музыка медленно перетекла в другую, с припева песни «Agust D». Я начал совсем другую, но всеми полюбившуюся песню: — A to the G to the U to the STD. A to the D… Они были всё громче и громче, пели со мной вприпрыжку. Даже Чимин, который не любит рэп, искренне отрывался по полной. Музыка и вовсе затихла. Я слышал, как они громко кричат, отдаются на полную. Мне это… Действительно стало важной частью моей жизни. Моё сердце искренне трепещет, как когда мне впервые подарили фортепиано. Когда же…? Когда это произошло? Я… Я никогда не стремился быть айдолом, но теперь это стало для меня так важно — чувствовать сцену под ногами, ощущать, что ты нужен миру, что ты можешь что-то донести до него. Что ты важная часть жизни для многих. То, что называется идиллией для музыканта происходит сейчас. Мне хочется сказать, что этот мир их, а не мой. Потому что они стали для Агуста точно его миром. И даже если они не смогут осчастливить Мин Юнги в полной мере, я могу сказать точно. что Ди они сделали счастливым. Это то, кем я являюсь — их музыкантом. Они сейчас столь искренне восхищаюсь. — Вы — пример для подражания, ребята, — вырывается у меня с мыслей в микрофон, что явно радует их. Я улыбаюсь им в ответ и начинаю проговаривать вместе с ними без какой-либо музыкальной помощи: — A to the G to the U to the STD! — Мы сами делаем музыку. Наши сердца бьются в унисон, делая лучшую аранжировку. — Спасибо за вашу поддержку, я скучал за вами! — Калейдоскоп эмоции охватил меня всего, пробирая до дрожи; взбудоражил по самое «не хочу». Я люблю это, признаюсь. Люблю всем сердцем то, что сейчас делаю, даже если судьба привела меня сюда случайно. — Вы готовы продолжить этот вечер также энергично? Волна «Даа!» окатила стадион, делая своеобразное море. Следующая песня называлась «Cypher: killer», она понравилась народу не меньше, чем Монтана. Они всё также ликовали. Некоторые даже горло сорвали. Ещё песня. Ещё одна. — Make some nooooise! И ещё. С каждым разом я всё больше и больше отдавался этой энергии, залу, лирике, без остатка. Я… Живу здесь, на сцене. Вот почему я всё ещё не сошел с ума, когда со мной не было рядом Чимина. Вот почему я оставляю любимого на пол года. И вот почему я всё ещё живу. — Спасибо вам! Вы лучшие! Я низко поклонился и помахал им на прощание, кинув микрофон и мельком посмотрев в сторону Чимина, кивнув в сторону кулис, чтобы он прошел через черный вход.