Мятный леденец

POV Мин Юнги

***

Пол года спустя

Возвращение. Наконец-то долгожданное возвращение, что разливалось теплом в моей груди. Длинных пол года отпечаталось в моей памяти долгими аплодисментами, восклицаниями моего псевдонима и ликованием в мою честь. Мне это нравилось. Я даже не заметил, когда мне это начало нравится. Не заметил, как быстро я вливаюсь в этот поток славы, что кайфую на сцене и что, черт возьми, мне нравится быть айдолом. Я забывал об окружающем мире, когда был на сцене. Не было никого. Совсем никого. Только я и стадионы людей. Много. Много стадионов людей. Я не думал, что будет столько фанатов и был приятно удивлён. Но я хотел большего. Теперь я возвращаюсь домой, в Сеул. К своим близким и врагам. Много чего изменилось за эти пол года. Я отдалился от кого-то и с кем-то сблизился. Трудно было с Чимином… Первый месяц всё было прекрасно, мы держались. Звонили очень много друг другу день изо дня, переписывались. Но мы понимали: жизнь течет дальше, за ней нужно успевать. У всех были свои заботы, поэтому на следующий месяц мы созванивались реже. На третий и четвертый только списывались. На пятый — перекидывались парочкой сообщений. На шестой… И вовсе забыли об этом. Нет, я не забыл Чимина, я помнил о нём всегда. Иногда, когда я ложился спать в дрянных отелях, которые ещё как мне надоели, ощущал его запах на своих руках, рубашках и футболках. Понимаю, это всё фарс, просто моё воображение, ведь они были постираны раз сто. Но память с каждым разом возобновляла его запах, возобновляла воспоминания, как он крутился в моей футболке перед зеркалом, разглядывая засосы; как брал мою футболку, чтобы потренироваться в зале; как мирно спал в моей рубашке… У меня всё ещё есть фото, которое я сделал с утра, после чего уснул с улыбкой на лице, будто сделал что-то запрещенное, но никто не узнает, что я это сделал. Но от осознания того, что это лишь моё воображение со временем было лишь хуже. Расстояние это сложно. Расстояние ломает. Будто птице отломали крылья и повесили перед ней. И вот, они есть, они её, но она не может взлететь, чтобы достать их. Поэтому я чувствовал себя самой несчастной птицей на земле. Теперь я еду в машине с аэропорта в надежде, что он всё ещё меня не забыл. Эти времена были трудные. Я точно не вернулся с тура таким, каким был раньше. Я был другим человеком, новой версией себя. Набрался жизненного опыта, как и карьерного, и еду писать новые песни, чтобы всё повторить по новой. Я вернулся на день раньше, поэтому Чимин не знает, что я приеду сегодня. Хотя… Кто знает, может СМИ уже слили мои фото… Интересно, он сейчас тренируется? Популярность Чимина, как компания и предполагала, стремительно взлетела вверх по карьерной лестнице. Даже небольшие скандалы со СМИ не могли испортить его харизму и талант. Уверен, у него от фанатов нет отбоя. Его фандом в размерах может даже посоревноваться с моим, а ведь только пол года прошло. Однако я предполагаю, большинство с его фандома это мои фанаты. На самом деле, я очень рад, что они поддержали его, и даже несколько раз упоминал это на своей странице в твиттере. И рад что мой парень исполнил свою мечту с гордо поднятой головой, я верил в него и переживал даже на расстоянии. Что стоит того, как я с гордой улыбкой и слезами на глазах смотрел прямую трансляцию награды «Лучшего дебютного исполнителя», которую забрал Чимин. Похоже, мы оба подросли… На дворе зима. Снега почти не было. Сеул был всё таким же хмурым, но пытался со всех сил показаться приветливым. — Ну, что же… Встречай меня. Давно не виделись, старик. Ты всё такой же серый, как и был. Что-то всё же остается неизменным, да? — улыбнулся. Я скоро подъеду к агенству, но я хотел написать Чимину. Мне не терпелось как можно быстрее поговорить с ним. Мои пальцы быстро разблокировали телефон. Раньше на экране стояла фотография спящего Минни, чуть небрежно прикрытого моей рубашкой, но вскоре мне пришлось изменить её в целях безопасности на какую-то картинку из интернета. Печально… Однако я пытался не думать о плохом, скоро я увижу Чи вживую. А сейчас… Ах да, «Какао-толк». Я нажал на иконку, возле которой красным светилось «1». Кто это? Ах, она… Мгновение спустя чат с ней был открыт. Я мельком просмотрел наши сообщения: «— Доброе утро, сладенький~», «— Как спалось, сахарочек?», «— Ты покушал, мой хороший?», «— Да, родная.» Я действительно изменился за эти пол года. Последнее сообщение это было: «— Сахарок, ты уже доехал?» «— Нет, родная, ещё чуть-чуть~», — быстро напечатал ей в ответ и без колебаний отправил, будто это в рамках нормы для меня, называть кого-то так. Я перешел к чату с Чимином. «— Чимин-а, привет. Что делаешь? Тренируешься?» POV Пак Чимин

|BTS — Black Swan|

Вот и настал день дебюта. Я стою за кулисами, ожидая того что меня объявят. Как жаль, что ты не услышишь меня в живую, Юнги. В голове мелькает тысячи тревожных мыслей незримым потоком. Я сжимаю края своей рубашки инкрустированной мелкими алмазами. Нет! Только не воспоминания! Они мне не нужны! Я выхожу на сцену. Блеск софитов играется с новым цветом волос. Вдох. Выдох. Вдох. Давай же, Чимин, начинай петь. Ты шёл к этому всю жизнь, но страх всё ещё поглощает тебя? Чего же ты боишься?! Чего?! Ты заслужил это, ты пахал для этого, как проклятый. Тысяча ночей — тысяча слёз. Вот что у меня на счету. И если я сейчас же не обменяю это на голос с танцем и не пойду ва-банк — лучше мне сразу умереть. Но что если это первое выступление будет моим последним? Что если после этого выступления я пойму, что это не моё? Так для чего же это всё было тогда?! Нет. Успокойся. Прекрати этот цирк, Пак, блять, Чимин. Перестань сейчас же! Больше нет сомнений, больше нет места мечтать. Нужно действовать. Ни компания, ни родители, ни Юнги, ни, чёрт побери, Лизбет. Никто больше не должен управлять твоими мыслями и действиями, кроме тебя. Никто более. Не смей. Если этот танец будет последним — он будет самой сладкой смертью для тебя, так что вперёд, дерзай! Это то, чего ты так хотел. И сколько пота, крови и страданий было для этого? Сколько прошёл для этого?! Нет, нет, не смей останавливаться. Не сегодня. Больше никогда. И если настанет такой момент — это уже будешь не ты. Да, давай же, убей старого Пак Чимина. Сейчас же. Моё лицо становится серьезным. и если бы только я мог видеть своё лицо сейчас — я бы испугался, что на меня смотрит другой человек в моём же отражении. Шоу начинается. А на деле это дуэль на смерть с самим собой. Музыка заглушается. Отдайся, отдайся ей! Ты шёл к этому, это твоё! Эта сцена твоя, взгляд всех прикован лишь к тебе, контролируй их. Каждый вслушивается в твоё пение, каждый не может отвести от тебя взгляд. Это твой час. Это не гибель, это возрождение. Пой. Танцуй. Ещё. Больше. Больше! Ты тот, кто должен показать себе, кто ты. Откройся себе. Покажи свою страсть к тому, что ты делаешь сейчас. Сердце начинает колотиться сильнее, движения становятся всё резче, а голос выше. Я чувствую музыку в себе, она всегда была во мне, билась в моём сердце, отбивая в такте «бам-бам-бам». Когда я танцевал и пел были те же звуки, равносильно тем, когда я влюбился. Я люблю это. Это моё. Моё. Даже если некоторые будут говорить, что это не так, даже если пелена ненависти будет застилать мой разум, каждый раз, когда я буду выходить на сцену — это будет мой час. И каждый раз я буду доказывать себе, что я живу на ней, что моё сердце бьётся благодаря этому. Я смогу. Песня закончилась. Я открываю глаза, растянув руки в обе стороны. Через секунду весь зал заполнился громкими аплодисментами и возгласами. Я чувствую себя вольной птицей, это тот кайф, который был нужен мне. Это то, к чему я так долго шёл… Я обещал тебе Юнги, что сделаю это. Одно из своих обещаний я выполнил. И, самое главное, я не врал себе. Я открылся. Я доказал. Каждый раз я придирался к своему голосу и движениям в чём-то, но сейчас я совершенен.

***

Пол года спустя… Целых пол года. Так много, и так мало. Я сижу в парке у озера Сокчон. Мои серебряные волосы развевал ветер. Деревья сухие, а озеро замерзло. Его сковала ледяная тюрьма, так же, как стужа сковала чёрные стволы. Мое лёгкое пальто совершенно не защищало от холода, оно открыто полностью. Много чего изменилось за это пол года. Родители были горды за меня и очень рады успешному дебюту, но они решили уехать во Францию из-за успешной сделки, который поднимает бизнес папы на ноги. Они хотели забрать Тэхёна с собой, но тот отказался наотрез, сказал, что не может покинуть своего друга и меня. Теперь на мне остался брат, жестокие диеты и тренировки, а я без любимого. После дебюта у меня набралось огромное количество фанатов, я благодарен этим людям и совсем не ожидал этого, но, но не меньше хейтеров. Месяц за месяцем выходили удачные сольные треки которые выбивались в топы. Давление росло так же быстро. Казалось, с каждым днём директор Ким ужесточал моё расписание. Сна все меньше. Свободного времени и еды тоже. Не было времени даже подумать о чём-то. Возможно, он так хочет добиться того, чтобы я забыл о Юнги? Возможно… Сейчас нам обоим не легко. От нервов я немного набрал вес, позже скинул где-то с шесть кг. «— Вашу диету, Пак, надо ужесточить. Некоторая худоба должна в вас присутствовать», — всё твердил мне менеджер. А я же в ответ твердил, что сделаю всё возможное. И сделал… Пока это всё не дошло до пиков. От недостатка веса и количества хейта у меня начала развиваться депрессия. Тэхёна я не хотел беспокоить, хотя он и ругается на меня, что я так сильно исхудал, а у Юнги был тур. Чёртов тур, который испортил нашу жизнь. Как же я вообще живу сейчас без него день за днём. Так сложно… Сначала всё было хорошо, но чем больше времени проходило тем меньше общения происходило. И в конце концов оно прекратилось. Сказать, что я скучаю по нему — ничего не сказать. Последние месяцы я видел его во всех лицах, чувствовал его присутствие его запах везде. Я часто заходил в его квартиру осенними вечерами и под тихую музыку сидел у окна с чашкой кофе. Это хоть как-то помогало заполнить внутреннюю пустоту. Когда писать мы друг другу прекратили, я не решался сделать первый шаг. Ведь он наверняка занят и ему не до меня. Новый порыв ветра ещё сильнее раздул мое пальто. Прошелся по ключицам, об который можно порезаться, по бледной коже лица, по стройным ногам и тончайшим запястьям. Надо принять таблетки, но я не хочу. Не могу. Руки дрожат, а голова кружится. Телефонное уведомление разрезает тишину, что заставило посмотреть в телефон. Сообщение от Юнги? Я открыл вкладку с его именем. Что мне ему ответить? Может он… Вспомнит… Может поймёт… @JimJimPk: — Мне так плохо, хён На глаза накатились слёзы, будто его сообщение было последней ниточкой. Впервые за эти шесть месяцев меня прорвало на рыдания. Всё накопившееся за эти мучительные недели просто вырвалось наружу. Как бы я не скрывал, чувства всё же взяли верх. «Когда ты не сможешь меня найти, или тебе будет плохо приходи сюда.Когда мне больно я всегда сижу здесь именно на этой скамейке» — Ты ведь вспомнишь об этом, Юнги? То, как я показал тебе своё секретное место в этом парке? Как мы сидели здесь, что было для меня лучшим моментом в жизни? @AngstMin: — Плохо? У тебя что-то болит? Где ты сейчас? @JimJimPk: — Нет, Юнги, не болит. Прости, что встревожил тебя. Мне пора, любимый. Я обессилено набрал на клавиатуре последнее слово и выключил телефон. Я закрыл глаза. Воспоминания… Кажется, когда я в таком состоянии, они снова въелись в мою голову и возвращение к ним это то, что хотелось бы мне в последнюю очередь. Взлёты и падения, — вот чем я жил последние пол года. Воспоминаниями о нашем вечере вдвоём, когда цветение сакуры было в самом разгаре. Когда наши чувства были столь пламенны, столь горячи… Неужели мы остыли, Юнги? Неужели все что, мы говорили было лишь пустыми обещаниями? Я еле-еле встал со скамейки и подошёл к заледенелому озеру. Протянул одну ногу и дотронулся носочком до поверхности. Твердая, на вид, но какая же она на самом деле? Как и я, да? POV Мин Юнги Его сообщение меня действительно встревожило. Естественно меня это беспокоило, ведь я его так давно не видел, что даже не знаю, что в его голове может быть и как он чувствовал себя эти пол года. Может он не хочет общаться со мной или я обидел его чем-то? Или у него какие-то проблемы? Чувствую себя безответственным и бесполезным. «— Чимин, что происходит? Где ты?», — отправил я ему сообщение полное тревоги, но тщетно. Он был не в сети. — Езжай побыстрее, пожалуйста, — обратился к своему водителю. — Сначала в агентство, потом в дом Пак Чимина и ко мне. Я был так встревожен… Сил моих не было, чтобы передать всю тревогу Чимину, ведь в агентстве его не было, а его дом и вовсе был закрыт. Я побежал на тринадцатый этаж своей многоэтажки. Это была плохая идея, но я не мог ждать лифт, мало ли что Чимин мог сделать. В каком смысле ему плохо? Такие вещи пугают меня. Я быстро открыл свою квартиру. Это не то что я ожидал увидеть… Целующиеся Тэ и… Его друг? — Тэ, Господь! — Я развернулся, чтобы избавить себя от этой сцены. — Где, мать его, твой брат?! «— На моей, блять, кровати! Не слишком ли дерзко?! Тебе повезло, что мне сейчас не до этого, позже с тобой разберусь.» — Ю-ю-юнги-хён?! Пр-прости, я не… — Где Чимин?! — Перебил я его. — Я… Я не знаю. Разве он не трен-нируется? — Говорил он, заикаясь от стыда и испуга. — Нет. И дома его нет тоже, — я всё ещё разговаривал к нему с повернутой спиной. Мальчишка лет пятнадцати-семнадцати пытался сбежать от него, тихо сказав «я, наверное, пойду», но Пак младший попытался его остановить. — Разговаривай со мной, Тэхён, — настоял я строгим голосом, перебивая их неловкий диалог, который меня сейчас крайне мало интересовал. — Где ещё он может быть? Он сказал, что ему плохо. — Плохо? Он наверное снова пошел в наше место, э-это недалеко, в парке. — Парк? Точно, парк… Мы однажды там были… Воспоминания, с которыми связано это место очень дороги мне. — Д-да, — Всё ещё с опаской ответил он мне. — Хорошо, спасибо, Тэ, — я быстро помчался к выходу с фразой «ничего не испачкайте тут и предохраняйтесь». Уверен, после такой шутки он был залит красной краской, но это уже были не мои заботы. Сейчас самое главное — Чимин. Он всегда был для меня главным приоритетом с тех пор как появился в моей жизни. У нас были трудности, но сейчас я тут, в Сеуле, снова с ним. Я помнил каждую деталь этой дороги в парке, хоть и был здесь всего раз. Она была дорога мне, ведь это важное место для моего Минни. «— Надеюсь, ты там, ждешь меня на нашей лавочке», — но его там не оказалось… Я обвел глазами весь периметр. Возле озера стоял парень: красивые пепельные волосы развивались по ветру, бледные тонкие запястья, что выглядывали с черного пальто, фигура была совсем худощавой… Я еле узнал в нём Чимина. — Чи…мин… — неуверенными маленькими шажками передвигался к до неузнаваемости стройному силуэту. Но он будто не слышал меня, идя дальше по льду. И какого чёрта он делает?! «— Здесь лёд никогда не был достаточно толстым, помереть вздумал?» — От этой мысли я вздрогнул, что заставило меня ускорить шаг и позвать его ещё раз, сильнее. — Ю-юнги-хён? — Развернулся он ко мне лицом. — Ты вспомнил? Я ждал тебя… — Стой там, где стоишь! Зачем ты туда полез?! Но не успел он мне ответить, как провалился под лёд. От такой картины всё свело, сердце заколотилось с бешеной силой, больно отбиваясь от рёбер. Я немедленно пулей кинулся к нему, успевая ухватить его за руку, а после и за вторую. Я взял его за руку. Она была такая холодная… У него всегда были теплые руки, но сейчас она невероятно холодная. «— Зачем?! За что ты так со мной, Пак Чимин?» Он совсем как маленький ребенок сейчас. Так похудел… Наверное, он весит сейчас меньше меня. Я без проблем вытянул его с леденящей кожу и душу воды. Поступок его такой же безответственный, как если бы это сделал малыш. На моих глазах выступили слезы, почти ничего не видно, я только мог доверять своим инстинктам и держать его за руки, пытаясь полностью вытащить из воды. Моё сердце всё ещё сильно колотилось. Я до смерти испуган. Напуган, как самый пугливый человек на свете. Сама мысль бросает в самую ужасающую дрожь: «мой любимый только что чуть не покончил с собой.» Я аккуратно, насколько это было возможно, сошел со льда, просто без сил упав возле озера на землю, крепко прижимая к себе холодное мокрое тело, которое дрожало каждой фиброй от страха и температуры. — Чи. Чимин. Зачем ты это сделал, малыш? Ты только что чуть не сделал меня самым несчастным человеком на Земле, я так испугался… — Я не нарочно… Я… Я… Хотел, — его голос был хриплым после ледяной воды, что он успел наглотаться. — Но потом… Услышал тебя и решил, что у меня ещё есть за что бороться, — начал он страшно кашлять. — Не смей так пугать меня больше никогда. Понял? — По-понял, — он склонил голову на моё плечо, отчаянно сильно прижимаясь всем телом. — Холодно… — конечно холодно, дурачок, — накрыл я его своей курточкой и понёс на руках в отель, который был возле парка. «— Минни, неужели тебе было настолько плохо? Мой малыш, мне так жаль, что я не был рядом, что не смог тебе помочь…» Нет, только не снова. Я не мог потерять снова близкого мне человека. Слишком много боли и страданий. Не мог, просто не мог поверить и смириться, что он действительно хотел это сделать. Я смотрел на его худое личико в впалыми скулами на месте милых пухлых щёчек и моё сердце обливалось кровью. Кто такое сделал с моей маленькой булочкой Минни? Его почти не узнать… Он лежал с компрессорами и укрытый несколькими одеялами. Я тоже был в пледе. Мои губы коснулись его лба. — Малыш, теперь я здесь, — прилег к нему на краешек постели. Стоило мне это сделать, как только сейчас понял, как же мне не хватало его. Не хватало чувства, что он под боком, скоро захочет сменить позу и ляжет мне на плечо. На нем небрежно спадет одеяло и я бережно его укрою, окутывая теплом своих объятий. Мне этого настолько не хватало, что плакать хотелось, правда. И хочется просто уберечь его от всех бед на свете. Что было, если бы я не знал о том месте? Что бы случилось, если бы пришёл на мгновение позже? Почему мы так халатны с тем, что имеем? — Чимин-и… Он всё, что у меня осталось.