Лондон. Стартап

— Роджер, — заходя в дом, спросила Баффи, — вы выяснили, что за вуду-маньяк улетел от нас стайкой бабочек? — Мисс Саммерс, — трагически сказал стажер, — моя пижама! Она как будто прилипла к моей коже! — Фактически, это моя пижама, — заметил Спайк. — Знаменитая проклятая пижама Спайка. Её тут любой узнает. — Проклятая пижама Спайка? — остановилась Баффи. Роджер от ужаса даже ничего сказать не смог, только хватал ртом воздух, как рыба. — И ты не сказал об этом раньше, потому что?.. — повернулась Баффи к Спайку. — Я говорил, — сказал он, обороняясь. — Точно уверен, что говорил. — Ты просто повторял «сними мою пижаму», — с надрывом крикнул Роджер. — Ну вот, — обрадовался Спайк. — Я говорил. — И что будет дальше? — спросила Дон. — Роджер покроется страшными волдырями и умрет в страшных муках? — Какие пугающие у ребенка фантазии, — ужаснулся Спайк. — Баффи, ты показывала ее детскому психологу? — Спайк! — Ты не умрешь, — послушно принялся он за объяснения, обращаясь к Роджеру, — просто какое-то время будешь делить свою черепушку кое с кем. — С кем? — простонал тот. — Как долго? — спросила Баффи. — Окей, детки, садитесь в кружок, я расскажу вам сказку, — Спайк взмахнул руками, как бы очерчивая круг зрителей. — Обожаю сказки, — объявила Лорелея и первая уселая перед ним в воздухе, по-турецки скрестив ноги. — Давным давно в Лондоне жил один очень жадный мальчик. Он был третьим ребенком в многодетной семьей и ужасно негодовал, когда братья без спроса брали его вещи. — Это был твой дедушка? — спросила его Баффи. — Перестань считать всех британцев родственниками. — Ну мы же находимся в фамильном гнезде Спайков. — Ты думаешь Спайк — это наша фамилия? — Уильям Спайк?.. — Нельзя ли вернуться к моему проклятию, — взмолился Роджер. — Ну в общем, он вырос, прожил долгую скряжистую жизнь, а перед смертью нашел колдуна, который сшил ему заколдованную пижаму. И наш скряга, полный зловредных замыслов и врожденной злобы, завещал её своим детям. — Какой очаровательно мерзкий тип, — воскликнула Лорелея восторженно. — В обычном состоянии это просто пижама, но стоит кому-то надеть её без спроса… — И у кого же ты её стащил, Спайк? — спросила Баффи. Вот тут он смутился. — Это совершенно не имеет никакого отношения к происходящему, — запинаясь, произнес Спайк. — Важно то, что лично я проходил в ней три месяца и три дня. И с тех пор сплю голым. И не смотри на меня так! Баффи, которая как раз пыталась представить Спайка в этой полосатой пижаме, фыркнула. — И как её снять? — спросила Дон. — Нужно договориться с духом дядюшки Скряги, который живет в этой пижаме. Да вы скоро и сами с ним познакомитесь. — Всегда мечтала познакомиться с каким-нибудь духом, — воодушевленно сказала Лорелея. — Быть привидением так одиноко. — То есть, я не умру и не покроюсь волдырями? — слабым голосом уточнил Роджер. Он добрался до кухни, открыл шкафчик и взял бутылку виски. Открутил крышку и вдруг оглянулся на Спайка. — Можно я выпью твой алкоголь? — спросил он. — А объясни мне, Спайк, — спросила Баффи, когда они остались вдвоем внизу, — почему мы идем на сверхъестественную вечеринку? Я хочу сказать, что там наверняка будет полно демонов и вампиров… — Я думаю, сегодня тебе лучше взять выходной от истребительства и всего такого. Баффи, это Тени. Приют для беглецов и бездомных. — Тебе нравится это место, верно? — Возможно, — он улыбнулся. Это была хорошая, добрая улыбка. Вероятно, она уже видела её прежде, а может — и нет. Как бы то ни было, но смотреть на Спайка было приятно. Баффи достала из кармана флешку, которую оставил для неё Билли Блэк. Архивы Совета наблюдателей, посвященные Баффи Саммерс. — Интересно, — спросила она, — есть ли здесь что-то, чего ты обо мне не знаешь? — Наверняка, — ответил Спайк. — Я же никогда специально не следил за твоей жизнью. И уж точно не проникал к тебе домой, чтобы… Вообще ни для чего. И не пытался… Мы просто иногда встречались в Саннидейле. «Привет, Баффи, как дела». «Привет, Спайк, ты опять переводишь слепых старушек через дорогу?» — Как зовут мою маму, Спайк? — Джойс. Ну об этом все знали. Это не какие-то сакральные, знаешь, тайны. — Цвет занавесок в моей спальне? — Бежевый. Ты решила устроить Баффи-викторину? — Мой день рождения? — В январе. Девятнадцатого. Ты издеваешься? Что это за детские вопросы? Курс начинающего наблюдателя? — Тогда скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. — Про меня написана диссертация. Она засмеялась, а Спайк остался серьезным. — Ты привела свою маму и сестру ко мне, когда пыталась их защитить от Глори, — ответил он несколько раздраженно, видимо поняв, что она от него так просто не отстанет. — Я была в полном отчаянии? — Да. Думаю, да. Интересно, что ты помнишь об этом? Что твою семью прикрывала «Инициатива»? — Я не знаю. Я ничего не знаю, Спайк. — Ну, полагаю, у тебя есть теперь ответы на многие вопросы, — ответил он, кивая на флешку. Решившись, она быстро взяла его за руку и вложила флешку в его ладонь. А потом прикрыла её прохладными пальцами. — Пусть это пока будет у тебя, — сказала она. Он молча смотрел на неё, не удивляясь. Просто ждал объяснений. — Я не хочу узнавать о своей жизни с чужих слов. Не хочу читать сухие описания важных для меня событий. Не так, Спайк. — Понятно. С топотом спустился вниз Роджер. Поверх пижамы у него был накинут бежевый плащ. — Теперь ты похож на эксбициониста, — воскликнул Спайк, убирая флешку в карман. — А ты так и разгуливал по улицам в пижаме? У Спайка стало такое лицо, что стало понятно — именно так он и делал. Беззаботный, безрассудный, бездушный. Они выдвинулись из дома очень живописным отрядом. Спайк в черном старом плаще, Баффи, полная мрачных предчувствий, Роджер, щеголяющий пижамными штанинами из-под полы, нарядная Дон и оживленно болтающая полупрозрачная Лорелея. Со всех сторон выходили из своих домов люди и нелюди, стекаясь в сторону магазина Геллы Ягг. — Спайк, — спросила Баффи, замедляя шаги, — в тот день, когда я привела к тебе Дон и маму, у тебя уже была душа? — Нет, — ответил он. — Еще нет. — Тогда почему? — У тебя не было другого выбора. Ты просто делала, что могла. Ты всегда просто делала, что могла. — Ты не очень-то охотно говоришь о моем прошлом, верно? — О. Возможно, я просто не хочу, чтобы ты узнала о нем с чужих слов. Аптекарский сад Геллы Ягг был украшен китайскими фонариками. Несколько нарядных демонесс с рогами разных конфигураций прогуливались в вечерних платьях. Но большая часть гостей выглядела похожими на людей. В глубине сада на маленькой сцене играли музыканты. — Привет, — сказал одноногий Том. — А здорово я того мужика током шарахнул? — Это было виртуозно, дружище, — похвалил его Спайк. — Самому понравилось. В прошлом десятилетии старейшины Теней запретили мне использовать здесь ток. Ну подумаешь, сгорел этот сарай… А наружу я теперь редко выхожу, страшно там как-то. Машины эти. Люди. О, смотрите, какой-то малыш натянул проклятую пижаму Спайка. Вот теперь начнется веселье! — Вы пришли! Гелла Ягг в своем простеньком белом платье в горошек была невероятно красивой. Баффи вдруг резко ощутила, что у неё-то макияж за день утратил свежесть, а куртка и джинсы — не самый подходящий наряд для вечеринок. — Кровавой Мэри? — Гелла протянула Спайку стакан, и Баффи заподозрила, что томатного сока в этом коктейле совсем нет. Баффи достался бокал клубничного пунша. — Говорят, что какой-то вампир напал на беззащитную Брбрбрин, — сказала Гелла. — Беззащитную? — переспросил Спайк. — А еще говорят, что Лондон наводнили американские военные, которые ищут беглую истребительницу. — Понятия не имею, каким боком это нас касается. — Старейшины волнуются, Спайк, — мягко произнесла Гелла. — Они всегда волнуются, — отмахнулся он. Баффи наблюдала за тем, как Дон и Роджер о чем-то оживленно разговаривают с несколькими молодыми людьми. Те были одеты по моде семидесятых. — В любом случае, — Гелла ослепительно улыбнулась, — этот вечер для удовольствий, а не серьезных разговоров. Наслаждайтесь приятной погодой и напитками. — Старейшины? — спросила Баффи, когда хозяйка приема отошла, здороваясь с другими гостями. — Горстка зануд. Хочешь тарталеток с тунцом? — Ты уверен, что это тунец? Усевшись на шаткие садовые стулья в тени виноградных лоз, Баффи не спускала настороженного взгляда с Дон. — Ты на ней дырку протрешь, — Спайк раздобыл себе бутылку пива и откинулся назад, опасно качаясь на хлипком стуле. Роджер был звездой вечеринки. Все подходили к нему, хлопали по плечу и говорили что-то сочувственное. — В прошлом году, — сказала Баффи, — Дон влюбилась в одноклассника. А он пригласил на выпускной бал другую девочку. — О, эти разочарования в любви, — подхватил Спайк. — Моей первой любовью была девушка по имени Сесил. Тогда я еще был человеком. — Каким человеком ты был? — Неудачником. Писал стихи, над которыми все смеялись. Сесил мне сказала, что я ниже её. — Фи. Плохая Сесил. Спайк засмеялся. — Однажды, ты сказала мне то же самое. Я взял ружье и пошел тебя убивать за это. Ну или я хотел убить Сесил. Или я хотел убить что-то жалкое в себе. Это был нервный срыв. — И почему ты меня не убил? — Ты плакала. — Из-за любви? — В общем, да. Джойс болела. Баффи помолчала, вспоминая маму. — Дон сильно страдала из-за этого одноклассника, который её отверг, а мне было очень стыдно перед мамой. Я ведь обещала ей. — Ты не сможешь защитить Дон от всего, Баффи. А в любовных страданиях есть свои наслаждения. — И чем закончилась твоя полная наслаждений влюбленность в Сесил? — Я плакал в сарае, когда Друсилла нашла и обратила меня. Помимо воли Баффи засмеялась. Она понимала, что Спайк сейчас говорит о своей смерти, но ничего не могла с собой поделать. — Мы были вместе сто двадцать лет, — задумчиво проговорил Спайк. — Серьезно? Значит, последний раз ты страдал из-за любви в прошлом столетии? Спайк ничего не ответил, рассеянно глядя на танцпол. Дон и Роджер танцевали. — Мы с тобой как престарелые матроны, — заметил он. — Сидим в уголке и наблюдаем за девочкой, которую вывезли в свет. — Потанцуем? Предложение вырвалось у неё прежде, чем она успела его обдумать. У Спайка стало такое изумленное лицо, как будто она предложила ему заняться прямо сейчас теннисом. — Но если ты не хочешь, — тут же сдала назад Баффи, пытаясь понять, с какой такой стати её понесло танцевать с вампиром на полной демонов вечеринке. — Хочу, — быстро сказал Спайк, поставил пиво на столик и, взяв Баффи за руку, повел её к танцполу. У него был неуловимо-знакомый запах, который Баффи когда-то хорошо знала, но забыла. Пытаясь сосредоточиться на этом запахе, она прикрыла глаза, приглушая все остальные чувства. — Баффи, — шепот Спайка подрагивал, то ли от смеха, то ли от волнения. — Не пойми меня превратно… Но ты нюхаешь меня? — Тихо, — велела она, — я пытаюсь апеллировать к суперспособностям истребительницы. — Ты нюхаешь меня! — Черт, — Баффи открыла глаза. — Ну должно же во мне остаться хоть что-то! Этот Ангел… Я правда любила его? — Кровавый ад, Баффи. Ты все еще умеешь испортить самые лучшие моменты. С чего тебе вдруг сейчас говорить об Ангеле? Посмотри вокруг! Фонарики, разные демоны, мы танцуем! Просто продолжай меня нюхать. — По всему выходит, что я забыла трех людей. Ангела, Руперта Джайлса и тебя, Спайк. Вернее, двух вампиров и одного наблюдателя. Почему? Что между вами общего? — Ты. Между ними просунулась семипалая лапа, и бармен бара «У дороги» Орфей шепнул: — Твои документы, Энн. Клянусь, с ними ты можешь даже летать на самолете. Я слышал, что это самое сложное в мире. — Спасибо. — Послушайте, — продолжал демон, — одноногий Том хвастался перед ребятами, что вы ходили с ним на крутое дело. Настоящее приключение, верно? — Верно, — согласилась Баффи. Они перестали танцевать и теперь мешали всем остальным. — Если вам однажды понадобится кто-то вроде меня… вы знаете, где меня найти, — застенчиво договорил Орфей и подмигнул. — Договорились, — они со Спайком пожали друг другу руку. — Послушай, — Орфею явно хотелось потрепаться. — Тут на вечеринке какой-то чувак в той самой пижаме. Старый Скряга уже появлялся? — Еще нет. — Жду не дождусь. Приведи его выпить в мой бар. Прошлый раз мы с ним отлично зажигали. — Я помню, — Спайк ухмыльнулся. — Я тоже был там. Вспыхнула фейерверками небо. Вокруг все засвистели и захлопали. — Спайк, — Баффи взяла его за рукав плаща и потащила в глубину сада, где было тише. — Как это было с тобой? — Что? — Твой чип. Ты сделал сканирование, нашел его и удалил, верно? А что потом? Ты просто стал таким же, как прежде? У него стало опять такое же страдальческое лицо, как в тот раз, когда она называла себя пустоголовой. — О, luv, — ответил он сочувственно, — я не знаю, как это будет. — Мне просто удалят чип и я стану какой-то другой Баффи? Которую я не помню? А что, если она мне не понравится? Вдруг её прошлое окажется слишком мрачным или слишком чужим? Что, если я буду смотреть на людей, которые мне были дороги, и не чувствовать ничего? Она говорила быстро, сжимая в руке пластик своего поддельного удостоверения личности. Все потаенные страхи, терзавшие её по ночам, вдруг выплеснулись в эту бессвязную речь. Баффи думала, что не должна себя так вести. Она же истребительница. Сильная. Спайк сказал, что она совсем справится. И надо остановиться. — Скажи мне, — попросила она, — что в моем прошлом было хоть что-то хорошее. Что-то, чему я обрадуюсь. Действительно стоящее, Спайк. — Ты, — повторил он и, шагнув ближе, нерешительно обнял её. Очень легкое, невесомое прикосновение его рук. Запах. Баффи сжала в кулак лацкан его пиджака и прислонилась щекой к плечу Спайка. Пусть так. Этот мир достаточно безумен и для куда более странных вещей. — То, что ты забыла, — тихонько заговорил Спайк, — это огромная часть твоего взросления. Боль. Решения, которые ты принимала через боль. Я думаю, всё это удалили, чтобы было проще тобой манипулировать. Тебя кастрировали, Баффи, только для того, чтобы ты работала на «Инициативу». Ты бы и близко их не подпустила, если бы была той, с кем я простился в Адовой пасти. Он отстранился и заглянул ей в глаза. Серьезный, полный нежности и абсолютной веры в неё. — Не бойся. Я знаю, о чем говорю. Смириться с самим собой — это самое сложное в мире. Я каждый день, черт побери… Он замолчал и опустил голову. Баффи протянула руку и как тогда, в метро, положила её ему на грудь. — Ты сказал самое плохое, что сделал. Теперь скажи самое хорошее. Он накрыл её ладонь своей. — Вот это. Треснуло над их головой дерево. Толстый побег стремительно удлинялся, окутывая тело Спайка своими ветками. Баффи и глазом не успела моргнуть, как тоже оказалась запеленованной виноградной лозой. — Я так и знала! — воскликнула она. — Все вечеринки заканчиваются одинаково! Что это такое? — Старейшины, — ответил Спайк.