Лондон. Стартап

— Баффи, — прохрипел Билли, когда она поднырнула под него, поддерживая. — Давай зайдем в дом. Спайк, помоги мне. Вместе они помогли Билли преодолеть ступеньки, ведущие в подвал, где располагалась спальня Спайка. Синхронно решили, что вниз легче, чем вверх. Не в гостиной же, где вечный проходной двор, оставлять раненого. Билли был сильно избит и у него, судя по всему, было сломано пара ребер. К этому добавлялось сотрясение мозга, объяснявшее бессвязность его речи и частые отключки. — Спайк, в Тенях есть врачи? — Я позову, — сказала Лорелея, — Я знаю. Она умчалась прочь. — У нас даже аптечки нет, — растерянно сказала Дон. — Баффи, а кто это? — Уильям Блэк, — ответил Роджер, который выглядел едва не таким же бледным, как Билли. — Служба безопасности Совета наблюдателей. Безжалостный силовик. Он точно пришел за мной. — Ну, — отозвался Спайк, — в таком состоянии он вряд ли сможет сделать с тобой что-то особенно безжалостное. — Совет не хочет отпускать меня, потому что я ценный сотрудник… Билли, который на короткое время снова пришел в себя, крепко схватил Баффи за руку. — Саммерс, — его дыхание было прерывистым и хриплым. При каждом звуке в горле раздавалось какое-то бульканье. — Твой парень. Он вовсе не нуждается в друзьях. — Райли? Это сделал Райли? — спросила его Баффи. — Он ищет тебя. Баффи молчала, потрясенная. Она думала, что они с Райли все решили, но, кажется, её слов было недостаточно. Как она вообще могла подумать, что Райли сразу примет её сторону, а не организации, на которую работал столько лет? И откуда такое упорство, с какой Нора Уолш вцепилась в Баффи? Истребительниц в нынешние времена вполне достаточно, чтобы собрать из них целую армию. — Я вот чего не могу понять, — раздался за её спиной голос Спайка, — с чего это Финн продолжает считаться твоим парнем? — Как ты нашел меня, Билли? — спросила Баффи. Он попытался засмеяться, но закашлялся, и из его горла пошла кровь. — Сюда, — Лорелея вернулась так вовремя, что Баффи захотелось обнять призрачную истребительницу. Если бы это возможно. За ней следовал старенький демон с аккуратными зелеными бакенбардами. Из его плаща выглядывал тоненький хвостик. — Кто у нас тут? Человек? — По первичным признакам, — да, — сказала Лорелея. — Мужчина, молодой, сильный… красивый, — добавила она, разглядывая заплывшее синяками и ссадинами лицо Билли. Они все поднялись наверх, доверив Лорелее приглядывать за склонившимся над пациентом доктором. — Баффи, мы не можем оставить его здесь, — сказал Роджер. — Мы не можем давать приют каждому, кто постучит в это дверь… — О, правда? — язвительно спросила его Дон. В последнее время эти двое постоянно ссорились. — Я прогуляюсь по округе, — хмуро сказал Спайк, — хочу быть уверенным, что он не притащил с собой «Инициативу» на хвосте. Эти ребята чертовски заинтересованы в тебе, верно? — Возьми с собой Лорелею. — Я буду в полном порядке. Баффи повернулась к сестре. — Дон, что с твоей сигнализацией? — Я все еще работаю над ней. — Хорошо бы ускориться. Настраивай её на людей, Дон, думаю, демонов нам здесь бояться следует меньше всего. Они помолчали, ожидая внезапного вторжения смертельно опасного демона, но ничего не произошло. — Баффи? Ты нервничаешь? — испуганно спросил Роджер. — А ты думал, что жизнь в одном доме с истребительницей полна безмятежности и безопасности? — с вызовом спросила его Дон. — Нет, малыш, это прогулка по минному полю. Это кровь и отрубленные головы, и постоянно выбитые окна… — говоря это, она взяла с полки коробку и принялась вытряхивать по углам паучков, — сломанная мебель… — Что именно ты сейчас делаешь? — спросила её Баффи. — Сигнализация, — Дон потрясла коробкой с паучками, — и постоянные драмы, связанные с вампирами, и медицинские осмотры… — Нас будут охранять паучки? — уточнила Баффи. — Стоп. Какие еще медицинские осмотры? — Только в прошлом году дважды… И… — Какие медицинские осмотры, Дон? — повысила голос Баффи. — О, — сестра раздраженно вытряхнула последних паучков из коробки. — Твои пробелы в памяти действительно становятся проблемой. В прошлом году Райли дважды забирал меня из школы и отвозил в лабораторию «Инициативы», чтобы удостовериться, что я не заразилась от тебя очередной древнеиндейской инфекцией, которые ты то и дело цепляла от разнообразной нечисти. — Ах да, точно, — сказала Баффи. — Я проверю Билли. Спускаясь вниз, она ощущала невыразимо огромный приступ злости. Можно было назвать это даже бешенством. Всё это время «Инициативе» была нужна вовсе не Баффи. Ей нужна была Дон. Дон и её энергия ключа. Баффи самая великая идиотка в мире. Тупая, тупая истребилка. Нора Уолш держала обеих сестер Саммерс при себе, чего-то выжидая. Чего? Завершения очередной разработки, позволяющей ей выкачать из Дон её силу? — Всё в порядке, — доктор завершал обработку ран Билли, — я дал ему снотворное с обезболивающим. До утра он не проснется. Все инструкции я уже оставил этой милой леди. Лорелея закивала, давая понять, что всё поняла. — Я останусь здесь на ночь, Баффи, — сказала она. — Пригляжу за пациентом. Проводив доктора до калитки, Баффи задержалась на улице. Ежась от прохлады, она прислушивалась к шорохам ночных Теней. Еще недавно ей казалось, что здесь так безопасно. Но если их смог найти Билли, значит, сможет найти и кто-то другой. Что она будет делать, если придется сражаться с Райли и его оловянными солдатиками? — И ведь не сказать, что мы тебя не предупреждали, — раздался тихий голос рядом. Мэрли, старейшина Теней, отделился от живой изгороди и подошел ближе. Он всматривался куда-то в сторону сквера Клермонт. — Здесь вас никто не потревожит, — сказал он мягко, — но вы не сможете всегда оставаться в Тенях. Когда-нибудь вам понадобится выйти наружу. — Дон хочет в колледж. — И однажды захочет замуж. Ты должна избавить её от этого сама, прежде, чем другие вырвут это силой. Быть человеком не так уж и плохо, истребительница. Возможно, кто-то многое бы отдал, чтобы стать им. Фигура Спайка появилась в конце улица и стала приближаться к ним. — Я не знаю, как поступить, — сказала Баффи. — Я не уверена, что могу принимать подобные решения за Дон. — Разве ты не делала это всё это время? — спросил её Мэрли. — Разве ты не та, кто принимает решения? — Я… — начала было Баффи, но Мэрли уже растаял в воздухе. — Все выглядит тихо, — сказал Спайк, когда между ними осталось всего несколько шагов. — Думаю, я бы учуял сидящих в кустах солдатиков. У вас как дела? — Ко мне приходил змей-искуситель. — Он пытался совратить тебя? — Спайк, — Баффи шагнула вперед и взяла его за рукав плаща. — Кажется, твоя спальня занята этой ночью. Он склонил голову, разглядывая её с тем самым выражением лица, которое прежде довольно часто у него появлялось. Как будто он забавляется и любуется ею одновременно. — Твои методы не меняются, luv, — ответил он. — Ты и прежде использовала подобные поводы, чтобы затащить меня в койку. «Моя спальня всё еще занята Фейт», — передразнил он. — И это каждый раз срабатывает. — Каждый раз. Ты же знаешь, что я слаб перед твоими чарами. — Если хочешь, ты можешь еще немного попускать пыли в глаза… — Думаю, мне достаточно. Она слабо улыбнулась. — Что такое, Баффи, — спросил он уже серьезнее, — тебе снова понадобились мои ледяные объятия, потому что нам предстоит большая битва? — Возможно. Битва сама с собой. — В таком случае, поставлю на Баффи. Рука об руку, они вернулись в дом. — Почему у нас пауки во всех углах? — изумился Спайк. — Сигнализация. — Мы ожидаем нападения? — Думаю нет, не сегодня. — Слава богу. Когда Баффи включила свет в своей комнате, Спайк оглянулся на неё, и его брови сами собой поползли вверх. Проследив за его взглядом, она увидела, что изображение на стене изменилось. Вместо трехглавной карикатурной истребительницы теперь там была нарисована взволнованная блондинка, которая стояла на коленях на кровати и протягивала кому-то руку. Нежный пеньюар обвивал её фигуру, не оставляя фантазии особого простора. Открыв рот, Баффи уставилась на изображение. А потом попыталась прикрыть его своей спиной. Как так получилось, что её внутренние желания стали отражаться во всю стену? Как так получилось, что она и сама не понимала своих желаний, пока не увидела их нарисованных во всю стену? Она действительно собиралась… О чем она действительно думала, позвав за собой Спайка? — Это не то, о чем ты думаешь, — пробормотала она. — Действительно? И о чем я думаю? — Просто… это дурацкий дом твоей бабушки, в котором садовые гномы двигаются сами по себе, а стены умеют разговаривать. — О, — произнес Спайк. Потом его осенило. — Оу. Что же, возможно в её жизни и были столь же смущающие минуты, но прямо сейчас она не могла их вспомнить. — Я вовсе не… Он шагнул к ней, и она замолчала. У Спайка стало немного встревоженное, даже сердитое лицо, как будто он собирался воевать. И в то же время в нем ощущалась пронзительная беззащитность, от которой у которой Баффи стало горячо в груди. Оказывается, она так соскучилась. Никто и никогда не смотрел на неё так же. Как будто не было больше ничего в этом мире. Его ладони легли ей на скулы, и прежде, чем она ощутила до крика знакомый поцелуй на своих губах, она еще успела заметить, как потемнели его глаза. Возможно, им не следовало приближаться друг к другу в доме, где полно других людей и в котором они еще собирались потом жить. Она помнила об этом какое-то время, когда с узнаванием осязания проводила руками по его волосам, гладила его плечи, хваталась за его шею. Это был Спайк, тело которого она знала едва не лучше своего собственного. Она помнила, как он целует её, чуть прикусывая нижнюю губу, как его губы скользят по её шеё, спускаясь вниз, к расстегнутому вороту рубашки. Она помнила, как становилась влажной от его самых невинных прикосновений. К черту, иногда и одного взгляда хватало. Всё это было прежде и было совершенно не главным и совершенно не важным, но она готова была разрыдаться от того, что оно происходит снова. Спайк подхватил её, и она, как тогда, впервые, скрестила ноги за его спиной. От нетерпения темнело в глазах. Воздуха оставалось все меньше. Если бы она не нуждалась в этом воздухе, как Спайк, возможно было бы проще. Но всё было сложно: одежда мешала, и стен было слишком много, и хотелось еще больше нежности, но она целовала его почти свирепо. И кусалась сама, едва удерживая в горле глухое рычание. Он был сильным, она и забыла, каким сильным он был. И каким мускулистым и стройным. Само совершенство мышц и прохладной гладкой кожи под её пальцами. Он совсем не изменился за эти два года, в отличие от неё, но вряд ли сейчас он думал о тех мелких морщинках, которые начинали появляться в уголках её глаз. Спайк торопился и медлил одновременно, и она понимала, как разрывает его изнутри это желание, которое было готово однажды испепелить их дотла. Комната пришла в движение, Спайк каким-то невероятным усилием воли смог вспомнить о кровати, как часто они не добирались до неё, и ощутив обнаженной спиной мягкость простыней, Баффи открыла глаза. Ей жизненно необходимо было сейчас видеть его лицо. Смотреть прямо на него, не отводя глаз. Он склонился над нею, вдруг став осторожным, почти робким, и это потрясло её больше, чем все остальное. Баффи попыталась улыбнуться припухшими губами, желая одновременно видеть его и целовать, и от невозможности испытать все сразу застонала, когда он вошел в неё. Это не был прекрасный секс, из тех, который получался гладким и идеальным, они все время сбивались с ритма, вдруг покрывая друг друга поцелуями, и невозможно было остановиться и перестать целовать это лицо, и плечи, и грудь, и всего было мало, а потом Баффи перестала понимать, где заканчивается она и где начинается Спайк. Они сплелись руками и ногами, единые, самые близкие существа на всей планете. И не нужно было сдерживаться и думать о его удобстве, как не нужно было думать о своем удобстве тоже. Не нужно было бояться причинить ему боль, потому что она никогда не сможет этого сделать. Больше нет. Это же просто был Спайк. С ним было можно всё. От него не надо было утаиваться и прятататься, можно было распахнуть перед ним всё, что у неё было. Её шрамы и плохие воспоминания, её тревоги и комплексы, её страхи и желания. Что бы она не делала и как бы она не вела себя сейчас — Спайк позволит ей все. Всегда позволял. — Ого, — сказал он утром, едва она пошевелилась. Баффи еще не проснулась окончательно, но ей казалось, что по её телу проехвался грузовик этой ночью. Она была совершенно пустой и наполненной одновременно. Легкой. Парящей. Всемогущей. Сколько раз за эту ночь она поднималась на вершину этого всемогущества? — Что? — пробормотала она, не желая начинать этот день и только еще плотнее прижимаясь к нему. — Ты только посмотри на этот рисунок. Она не будет никуда смотреть. Ни за что. Можно было представить, какая бесстыдная вакханалия предстанет перед ней. При воспоминании о том, что они творили друг с другом этой ночью, Баффи захотелось провалиться сквозь землю. — Ну же, — он легко поцеловал её сомкнутые веки. — Смелее, Баффи. И тогда она открыла глаза.