Маска безразличия

      Гарпалика вертела в руках гусиное перо. Она лежала в постели, горестно размышляя над сложившейся ситуацией. У девушки просто-напросто в голове не укладывалось, что ее последняя битва изменит буквально всё. Гарпалика чувствовала себя изменницей. Самой глупой, но по-прежнему схваченной в тисках изменницей. Противясь сну, брюнетка всю ночь думала о Гильгамеше. Несмотря на ее дикую усталость и изнуренность, в героине закипал гнев, как только ей вспоминался голос будущего супруга. Гарпалика возненавидела в короле всё: его никогда не сползающую с лица ухмылку, алые, как два янтаря глаза, блещущие здоровьем золотистые волосы… Юноша был идеален, в отличие от Гарпалики, которой даже ласка матери могла показаться роскошью. — Кто здесь? — Гарпалика резко перешла в сидячее положение и стала озираться по сторонам. Из-за беспроглядной тьмы барышня чувствовала себя еще более уязвимой, чем обычно. «Показалось? — задалась вопросом кареглазая. Звуки, которые были похожи на шорох листьев, стали слышаться яснее. — Здесь нет окон…» — Хм, — послышался незнакомый женский голос то ли снизу, то ли сверху. Он раздался буквально по всей комнате. — На лицо неказиста да и тело у тебя едва женское… — Кто ты? — пропуская мимо ушей комментарии по поводу своей внешности, спросила Гарпалика. Что-то ей подсказывало, что должного ответа не будет. — Быть может, ты искусная любовница? — голос стал отдаляться. — Ты так и будешь прятаться в темноте? — с ноткой раздражения бросила брюнетка, а затем одернула себя. Лезть на рожон в ее случае было самоубийством. — Покажись. — Дерзкая, — фыркнула незнакомка. — Ему нравятся такие?       Незнакомка будто рассуждала вслух, игнорируя все вопросы Гарпалики. Та в свою очередь что-либо предпринимать не спешила, ибо девушка была не уверена в своей полной безопасности. Урук стал для брюнетки загадкой, точно так же как и его жители. Гарпалика дышала очень тихо, пытаясь уловить хоть что-нибудь. В один момент позади девушки образовалась вмятина, и матрас прогнулся под чьим-то весом. — Спокойной ночи, — губы незнакомки касались края уха застывшей барышни. Обернувшись, Гарпалика замахнулась кулаком на незваную гостью, которой, как по волшебству, на месте не оказалось. — Сладеньких снов. По комнате эхом раздался женский коварный смех, который спустя пару минут растворился в воздухе. Брюнетка пришла в себя отнюдь не сразу. Ее голову снова стали атаковать новые вопросы, но, вопреки этому хаосу, Гарпалике удалось заснуть.       По утру героическая душа наотрез отказалась от помощи прислуги, которая, как сумасшедшая, носилась из стороны в сторону, из угла в угол. Подозрения Гарпалики росли с каждой минутой, и не было ни одной служанки, которую бы не настиг ее вопрошающий взгляд. Брюнетка была в смятении, но странным образом не боялась, как будто в самом деле видела сон. — Ваш обед, госпожа, — в комнату, которая охранялась стражниками, вошла та самая девочка с рыжей копной волос.       Гарпалика сидела за письменным столом, рассматривая от скуки книги с кожаными переплетами и золотыми нитями, которые выступали в роли закладок. Девушка даже смотреть не желала на яства, которые ей приносили. Гарпалика сотню раз просила о встрече с Королем, но каждый раз ее просьбы оставались неуслышанными. — Я не буду есть, — с горькой усмешкой выдала брюнетка, кинув на тощую девчушку удрученный взгляд. — Угощайся. — Я могу это съесть? — рыжеволосая взглянула на поднос и присела на пол, вглядываясь в карие глаза госпожи. Отчего-то ей вовсе были непонятны мотивы будущей царицы. — Да. Под тихое чавканье Гарпалика пыталась самостоятельно доучить совершенно незнакомые ей буквы. Давалось ей это очень тяжело и мучительно, но за прошедшую неделю девушке удалось выучить алфавит и с горем пополам читать. — Госпожа, — как заметила брюнетка, голос за ее спиной был каким-то напряженным. Обернувшись, кареглазая застала посиневшую девочку, развалившуюся туловищем прямо на подносе. Сердце Гарпалики укатилось в пятки. К горлу подступила тошнота, а голову посетила страшная мысль: «Удушье… Ее отравили». Уже через мгновение брюнетка кинулась к посиневшему телу рыжеволосой и стала звать на помощь, попутно очищая дыхательные пути ребенка от блевотины и пены. Глаза служанки по началу покраснели, а зрачки расширились, а уже через пару минут Гарпалика почувствовала вкус горького разочарования, когда осознала, что девочка на ее руках усопла. — Вы звали, госпожа? — в комнату девушки ворвалась полноватая женщина с какими-то одеяниями на руках. К тому времени Гарпалика пересела на кровать с застывшим ужасом на лице. Тот же ужас поселился и на старом лице явившейся женщины. Через пару минут в комнате нарисовались стражники и другие служанки. Удивленные женщины стали ахать, а привыкшие к подобному мужчины даже не удосужились скривиться и тут же вынесли тело рыжеволосой из опочивальни своей достопочтенной гостьи. — Госпожа, Вы в порядке? — неожиданно спросила та самая женщина, что явилась на зов первой. — Да, в полном. — глаза защипало, и, проморгавшись, брюнетка пододвинулась к изголовью кровати.       Вплоть до вечера Гарпалика пыталась разложить все события по полочкам. Слишком много потрясений обрушилось на ее плечи. Именно в этот вечер кареглазая сделала вывод, что к смерти нельзя привыкнуть. Будучи охотницей и первой дочерью фракийского короля, Гарпалика росла без матери, точно сын для своего отца. Воспитание девушке давалось исключительно боевого характера, хотя гены матери поспособствовали мягкосердечности барышни. Это был ее главный минус. Сколько бы Гарпалика не убивала, ее всегда мучила совесть. Брюнетка по сей день помнила каждую свою жертву. Иногда их лица вырисовывались в сознании юной леди перед сном. Это пугало, но благодаря этому Гарпалика сохранила в себе человечность. Она таилась в ней весь неказистый путь, по которому шла девушка при жизни. «Кто-то хочет меня убить», — подвела итоги девушка. — Госпожа, Король просит Вас о встрече, — услышав слово «просит», Гарпалика усмехнулась. Гильгамеш и просьба — две несовместимые вещи. Это как параллели, которым не дано сойтись. — Целая неделя прошла, — вслух размышляла брюнетка. Девушка была оскорблена тем, что Гильгамеш позабыл о ней на столь долгое время. — Пожалуй, моих нервов не хватит даже на одну минуту с ним наедине. — Госпожа… — служанка нахмурилась. — Я не могу ввалиться к Королю с такими новостями. — Хорошо, не утруждайтесь, я сама ему всё скажу. — кареглазая вскочила с постели и рванула к дверям. По-видимому, стражники были осведомлены о том, что Гарпалике можно было выйти. Так или иначе, они не кинулись на нее снова со словами: «Нельзя!», «Нам приказали Вас не выпускать!», «Вернитесь в покои!» - и так далее.       Целый день девушка копила в себе отрицательный эмоции, которые она не могла выместить на прислуге. Кареглазая прекрасно понимала, что во всем происходящем их вины нет, и если ее и хотели отравить, то приказы шли прямиком из «верхов». Юную леди охватило гнетущее впечатление и досада, когда ворвавшись в тронный зал, девушка обнаружила не Гильгамеша, а совершенно незнакомого ей юношу. Парень поднял свою голову, украшенную золотой диадемой из лавровых листьев, и лучезарно заулыбался. От такой неожиданности вся злоба Гарпалики канула в лету, и теперь брюнетка встала, как вкопанная. — Я так рад, что все обошлось, — изрек юноша, восседая на троне Гильгамеша. Еще минуту тому назад Гарпалика была уверена, что трон подходит только золотому королю, но не тут-то было. Незнакомец с волосами цвета летней травы вписывался в роскошную картину не хуже того же Гильгамеша. — Проходи же. — Кто Вы? — этот вопрос был единственным, который посетил голову кареглазой. Как бы то ни было, а отсутствие Гильгамеша равно отсутствию гарантий, касающихся ее персоны. — Я Энкиду, — представился юноша. — Друг Гильгамеша. — Раз Гильгамеша нет, то зачем я здесь? — Гарпалика с трудом рассматривала лицо незнакомца. Проблема была в том, что тот казался девушке крайне доброжелательным. Большая редкость. — Мне было любопытно, — с легкой улыбкой выдал парень, закидывая длинную прядь волос за спину. —  Новость о женитьбе Великого царя распространилась точно чума, но Гильгамеш мне ничего о тебе так и не рассказал. — Вот оно что, — тихо выцедила Гарпалика. Ее снова разъедала обида. Барышня чувствовала себя неприметной вазой, на которую наконец-таки обратили внимание. — Если Вы насытили свое любопытство, то я пойду. — Напротив, — загадочно выдал юноша, все так же радушно улыбаясь. — Отужинаешь со мной? — Только если Вы хотите мне что-то сказать, — с уверенностью выдала девушка, которой у нее вовсе не было. POV Garpalika       Я сидела за резным столом, который буквально ломился от яств, и отрешенно поглядывала на своего собеседника: уж больно он был красив. И красота его была чуть ли не женской: ровный нос, пухлые губки, идеальный овал лица. Рядом с ним я едва чувствовала себя девушкой. Атмосфера вокруг была потрясающей: веранда полностью забита крайне интересными свечками, от чего пространство наполнилось теплым уютом и жасминовым ароматом. Если бы я оказалась здесь по доброй воле, мне бы в голову не пришло, что из этого края нужно бежать. Бежать без оглядки. — Гильгамеша нет в столице, — разбавляя тишину, выдал зеленоволосый. Энкиду даже ел изящно. — Ясно, — я была слишком изумлена, чтобы изображать интерес. Это означало, что на меня покусились, когда Гильгамеша и вовсе не было в столице. — Как долго его не было и не будет? — Гильгамеша нет уже около недели, — ответил парень. — Вернется завтра утром. К церемонии. — К церемонии? — переспросила я. — Да, — кивнул юноша. По выражению лица Энкиду было видно, что он понял, что я была не в курсе событий. — Все уже готово. От тебя кроме присутствия ничего не требуется. Во мне снова вскипела ярость. С полной готовностью рвать и метать я вышла из-за стола и отдалась заветной идее. «Мне надо бежать. Бежать и не жалеть сандалей, пока Гильгамеша нет в столице». — Извините за дерзость, но не могли бы Вы мне показать дворец? — начиная издалека, попросила я. Испортить о себе мнение перед этим юношей я пока что не успела, а это значит, что моя просьба может выглядеть для него безобидно. Тем более, не похоже, что Энкиду знает, каким образом я оказалась в Уруке. — Чтобы ты сбежала под покровом ночи? — серьезно спросил сероглазый. В этот момент мое сердце укатилось в пятки. — Не похоже, что ты здесь по своей воле. Я промолчала. Энкиду оказался чересчур проницательным, что не могло меня не удивить. Без сомнений, я была встревожена, а потому моя выдавленная улыбка навряд ли могла показаться искренней. Мне ничего не оставалось, как включить глупышку и надеяться, что это была шутка. Странная шутка. — Ты явилась из ниоткуда, — продолжил юноша, отодвинув свою тарелку в сторону. — Я не ошибусь, если сочту это подозрительным. — Нет, не ошибетесь, — я сощурилась, и попыталась взглянуть в серые глаза юноши, дабы показать ему свое презрение. Энкиду стал для меня подозреваемым номер один. — Не знаю, какие у тебя планы на счет Гильгамеша, но уверяю, если он пострадает… — Энкиду неожиданно оказался в шести дюймах от меня. Я инстинктивно сделала пару шагов назад, хотя меня это, конечно, не спасло от вселяющего ужас взгляда зеленоволосого. — От тебя и песчинки не останется. — Это угроза? — Предупреждение, — юноша снова заулыбался, загоняя тем самым меня в еще больший ступор. Что за интриги? К такому меня прошлая жизнь точно не готовила. — Я наверняка утомил тебя своими разговорами. Ступай к себе. — Да, — как можно спокойнее ответила я и под тучным взглядом «милого» юноши побрела обратно во дворец.       Весь путь я наблюдала за стражниками и другими обитателями построения. Не было ни одной щели или вылазки, из которой я могла бы выбраться незамеченной. Однако, мою голову посетила такая сумасшедшая идея, от которой у меня пробежались мурашки по спине. И заключалась она в следующем: как оказалось, родственники умершей служанки уже поколениями работали на нижнем ярусе дворца, и, согласно их традициям захоронения, ее тело наверняка должны были вывезти за пределы дворца и захоронить в своем родном дворе. Я долго расспрашивала об этом пышную дамочку и, как оказалось, не зря. Сначала я пройду на нижний ярус дворца и отыщу тело девчушки, а затем мне придется сделать самое аморальное и мерзкое: лечь рядом с ней и ждать, пока нас не вывезут за пределы дворца. Минусов у моей идеи было хоть отбавляй. Во-первых, я точно не знала, в чем именно будут выносить тушу девочки, а во-вторых, даже в случае, если я помещусь в «ящик», то не факт, что меня не обнаружат. Все из-за веса. Нас просто-напросто могут не поднять.       Вернувшись в комнату, я еще сто раз обдумала свою затею. Она действительно была просто кошмарной, но жить в заточении в роли одной из жен самого высокомерного юноши, которого мне довелось повстречать, мне хотелось меньше всего. — Илона, — я тихо подозвала черноглазую служанку. Ту самую, которую я впервые увидела в момент пробуждения. — Могу я спуститься на нижний ярус дворца? — Зачем Вам это, Госпожа? — В ониксовых глазах девушки я прочитала неподдельное удивление. — Нижний ярус сырой, темный и вонючий. Ни одна благородная нога туда прежде не ступала. Я выдержала короткую паузу, разглядывая свои ногти. — Ты ведь знаешь, что утром одна из служанок умерла? — начала я, опуская голову. — Это случилось по моей вине. Я хочу найти ее… — От мертвых не дождешься прощения, — подхватила мою мысль девушка. — Но если Вам станет легче, я могу показать место, куда ее унесли.       С этого диалога и началась моя операция. Мне было трудно скрывать свое волнение, тучу предубеждений и страх. В случае неудачи мне придется позабыть про свободу навсегда. Гильгамеш запрет меня в темнице или еще хуже: сделает меня своей наложницей, что убьет меня с концами. Наверняка ему известно, что моя гордыня — это единственное, что всегда было рядом со мной. Он наверняка не упустит возможности поиздеваться надо мной. Стереть мою геройскую сущность в порошок. Этого я допустить никак не могу. — Госпожа, Вы идете? — я замерла перед дверьми моей далеко не скромной опочивальни. — Да, — я похлопала себя по карманам своих воздушных штанин. Все украшения, которые были подарены мне Гильгамешем, я взяла с собой. Деньги лишними не будут точно.       На Урук давным-давно опустилась ночная вуаль, но стражники до сих пор охраняли все двери дворца, включая и мои тоже. К счастью, Илона умела лгать: спокойно, без угрызения совести и покраснения лица. Надеюсь, когда-нибудь и во мне откроется такой ценный талант. Обходя одно препятствие за другим, мы наконец прошли к узким проходам, которые служили «мостом» между классом «господ» и «прислуг». У меня перехватило дыхание, когда, спускаясь по влажным лестницам, я почувствовала затхлый запах, которому я даже не смогла подобрать должного сравнения. Мы прошли мимо небольших подсобных комнатушек, которые, в отличие от верхних этажей, не были украшены облицовкой из цветных глазурованных кирпичей. Зато в этих комнатушках было огромное количество бочек с маринадами и соленьями. Как я поняла - это был склад. Далее мы прошли мимо одной огромной комнаты, которая была забита телегами и каменными сооружениями; уже на этом этапе я поняла, что нижний ярус — тот же лабиринт. Количество поворотов смутило меня по самые гланды, и если бы я не решилась попросить о помощи Илону, мне пришлось бы очень не сладко. — Мы пришли, — оповестила Илона. — Хорошо, спасибо за помощь, — я затаила дыхание, глядя в беспросветную мглу, которая воцарилась в просторном помещении. — Можешь идти. — Я останусь с вами, — миловидно выдала девушка, сверкая глазами. — Я помогу Вам сбежать. И тут я снова впала в ступор. «Она все поняла с самого начала?» — непроизвольно задалась вопросом я. — Я ничего никому не скажу, — убедительным тоном сказала девушка, заметив мою помрачневшую рожу. — Хорошо, — на выдохе выдала я и отдала свою свечу служанке. — Здесь мне навряд ли понадобится свет. — Кто-то идет! — после объявления девушки у меня волосы встали дыбом. — Прячьтесь! Действительно, уже через мгновение я услышала чьи-то шаги и рванула в невероятно темную каморку, где сразу же наткнулась на какие-то носилки с громадным ящиком, который, судя по всему, был сплетен из пальмового ворса. — Что ты здесь делаешь, Илона? — послышался за спиной мужской голос. — Опасно здесь по ночам ходить в одиночку. — Да, Верон, ты прав. Я дождалась, пока эти двое наговорятся, и тихонечко приоткрыла крышку ящика. В нос ударил жутко тухлый запах, но выбирать мне явно не приходилось. Когда Илона увела своего знакомого наверх, я осмелилась просунуть свою руку внутрь и нащупала нечто еще более жуткое. Мгновение спустя я поняла, что это была глина, а на кой-черт ее вылили на тело усопшей, я не поняла. — Ой! — неожиданно какая-то неведомая мне сила подтолкнула меня в ящик, и я с тихим лязгом ввалилась к туше в глину. Спустя секунду ящик самопроизвольно накрылся крышкой. — Есть тут кто? — тот же мужской голос явился неожиданно. — Показалось, что ли...?       И тут я поняла: либо я схожу с ума, либо какая-то невиданная сила помогает мне выбраться из этого Ада, который носит маску Рая. В любом случае, я дышала так тихо, что даже рядом лежащая девочка казалась куда живее, нежели я сама. Я сотню раз поблагодарила Бога за то, что мне ничего не видно. Я не вижу лица рыжеволосой, не вижу ее посиневшей кожи, ровным счетом ничего не вижу… Мною полностью овладели склизкие ощущения и острый запах. Расслабившись, я поняла, что уверена лишь в одном — эту ночь я запомню надолго. END POV GARPALIKA.       Вопреки неприязни и холоду, Гарпалика заснула и уже через полчаса снова проснулась. «Вот черт! Почему ее вывозят ночью?» — подумала девушка, чувствуя, как телега тронулась. Лежа совершенно неподвижно, Гарпалика молилась, чтобы телегу везли именно к выходу из дворца, а не к черту на куличики или какое-нибудь распознавание. Затаив дыхание, девушка стала прислушиваться к голосам из вне. На сколько поняла брюнетка: ее везли два стражника. — И на кой-черт ему эта тушка? —  недовольно выдал первый. — Померла так померла, к чему всё это? — Помолчи, болван! — отозвался второй. — Тебе жить надоело или как? — Да кому здесь жить-то надоест? — усмехнулся стражник. — Ну и тяжеленная она. — Тут уж не поспоришь… Данный диалог анализу не поддавался, поэтому Гарпалика решила ничего не предпринимать. Так или иначе, а вылезти из телеги с ящиком незамеченной было просто невозможно. Путь был весьма странным. Было ясно две вещи: телегу затащили на верхние ярусы и, судя по всему, куда-то в левое крыло дворца, где нога Гарпалики раньше не ступала. — Привезли, наконец, — послышался довольно знакомый голос извне. — Свободны. Прямоугольный ящик вытащили из телеги и аккуратно уложили на твердую поверхность. Сердце Гарпалики давным давно отказало, и теперь ей ничего не оставалось, кроме как ждать чуда, которого не происходило. Двери захлопнулись, и видневшийся сквозь крышку огонек стал приближаться к ящику. — Можешь идти к себе, Энкиду, — снова послышался знакомый голос. — Я сам здесь разберусь. — Нет, — ответил тот. — В происшествии есть и моя вина. — Господа, вы не против, если я приступлю? В ответ-молчание. Исходя из разговора, Гарпалика сделал вывод, что в комнате находилось двое юношей, один из которых был непосредственно Энкиду, и один мужчина, который, судя по голосу, был гораздо старше тех двух. Считанные секунды для Гарпалики обратились в шесть кругов ада, и теперь брюнетка смирилась с сложившейся ситуацией и ждала, пока откроют ящик. Девушке было очень жаль, что ее планы вот так вот рухнули, но вешать нос она точно не собиралась. — Со слов очевидцев яд был удушающим, — начал мужчина постарше, вскрывая ящик. — Господи! — Нет, это всего лишь я, — вспомнив шутку из интернета, выдала девушка и приподнялась, хватаясь за стенки «гроба». «Вот черт!» — мысленно выругалась девушка, встретившись с удивленным взглядом Гильгамеша. — У меня даже предположений нет, каким идеям ты могла следовать, — удивление блондина быстро сменилось вселенским раздражением. Внутри Гарпалики умерли бабочки и вся флора и фауна. — Молчание не спасет тебя. Я жду объяснений.       Кареглазая перевела взгляд на Энкиду. Почему-то он был не так удивлен, как Гильгамеш и старик, который, как показалось барышне, побледнел от страха и шока. — Я хотела сбежать, — без толики сожаления выдала брюнетка и спрыгнула со стола. Озираясь по сторонам, кареглазая поняла, что находится в цитадели. Вернее, в её «научной» части. — Зачем вы привели ее сюда? — Тц, да как ты смеешь… — Гильгамеш был в ярости, которую скрывать было почти невозможно. — Мы хотели понять, какой именно яд был использован преступником, — спокойно ответил Энкиду и тем самым привлек внимание блондина на себя. — Так мы сможем понять, кто именно заточил на тебя когти. «Но это конечно не ты, Энкиду…» — ударяясь в иронию, подумала юная леди. — Оставьте нас, — резко выдал Гильгамеш, прожигая в кареглазой дыру взглядом. Ему не пришлось повторять дважды: уже через мгновение от Энкиду и полуживого старика и духу не осталось. — Чего тебе не хватает, глупая женщина? — Свободы, — не долго думая, выдала Гарпалика. Красноглазый сделал несколько шагов в ее сторону, и теперь девушка была готова провалиться сквозь землю. Грязь и глина на теле Гарпалики лишили ее уверенности с концами. Брюнетка чувствовала себя комком хляби, которому повезло оказаться рядом с золотым слитком. Так по сути и было. — И тебе хватает смелости заявлять об этом так бесстыдно? — только когда Гильгамеш подошел к девушке чрезмерно близко, она смогла разглядеть его изумительно сверкающие одежды. По всей видимости, Энкиду специально солгал, когда сказал, что Гильгамеш должен был вернуться лишь утром. Юноша схватил девушку за руку чуть выше локтя. Гарпалика лишь нахмурилась, показывая всем своим видом, что ей ни капли не страшно. — Мне на многое смелости хватает, — заявила кареглазая, чувствуя, как ее пульс стучит по перепонкам. — Вы чудовище! Настоящее чудовище! — Хм, — как показалось барышне, Гильгамеш ухмыльнулся. Она доставила ему большое удовольствие, показав свои эмоции. — Продолжай.  — Вам смешно? — Возмутилась девушка, не понимая такого резкого перепада настроения со стороны короля. — И отпустите меня… Я вся в грязи.       Брюнетка демонстративно взглянула на свое предплечье, которое было полностью в глине, а затем перевела взгляд на положенную поверх нее ладонь короля. — Твое счастье, что ты вся в грязи, — усмехнулся парень. Ехидный взгляд Гильгамеша лишь сильнее удручил брюнетку. — Прямо сейчас я борюсь с сильным желанием взять тебя здесь. Благо, я все еще сохраняю рассудок. После сказанного Гарпалика впала в ступор, из которого ее было не вытащить. Гильгамеш наблюдал за застывшим выражением лица девушки с большим интересом. — Я пойду, — с трудом выдала кареглазая, вовсе позабыв про свою злость. Ее будто рукой сняло, и у Гарпалики появилось непреодолимое желание испариться или раствориться в воздухе. — Не заблудись, комок грязи, — Гильгамеш, на удивление брюнетки, дал ей спокойно уйти.