Маска безразличия

Гарпалика проснулась в весьма странном настроении. С одной стороны девушка корила себя за вчерашнюю осечку, а с другой подбадривала своё внутренне «я» и призывала ни в коем случае не опускать руки. Брюнетка ещё долго нежилась в постели, раздумывая над мистическим голосом, который посетил ее буквально пару ночей назад. Проведя ладонью по шелковой ткани, кареглазая глубоко вздохнула, перевернулась на спину и раскинула свои конечности по всему ложу. Несмотря на ранний час, в воздухе уже чувствовалась влажная духота, а это означало, что сегодняшний день опять будет жарким. Гарпалика с трудом «отодралась» от кровати, когда в ее комнату бесцеремонно ворвалась прислуга во главе с Илоной. — Доброе утро, госпожа, — проговорила черноглазая с застывшим удивлением на лице. Героическую душу поразило чувство стыда перед девушкой, ведь старания Илоны в конечном счете оказались напрасными. — На сегодняшнюю луну назначена церемония. Вам следует поторопиться.       Гарпалика не понимала, к чему была такая спешка. Девушка немедленно оделась в предложенный челядью пурпурный костюм, который был сшит из струящейся, дорогой ткани. Открытый топ брюнетка сразу не оценила, но длинная юбка с разрезом на бедре пришлась Гарпалике по вкусу. Так или иначе, но ей пришлось сменить наряд на более привычные одежды, а именно: на короткую синюю тунику и свободные лёновые штаны. Первым делом барышню повели в левое крыло дворца и заставили окунаться совершенно нагой в бочке с холодной водой и цитрусовым маслом. Брюнетка даже не успела отойти от шока, как в ту самую бочку стали вливать кипяток и белую примесь, походящую на молоко. Сведя брови к переносице, Гарпалика уже надумала, что ее пытаются утопить, но спокойные выражения лиц присутствующих дам опровергли столь мрачное предположение. — Зачем это делается? — Гарпалика вышла из бочки, и на неё тут же накинули лёгкое полотенце. — Чтобы Ваша кожа стала светлой и гладкой, — воодушевленно объяснила женщина средних лет, а затем протянула брюнетке маленький пузырёк с каким-то маслом. — Это эфирное масло. Любимый запах Царя. — И что это за запах? — с непробиваемым скепсисом спросила девушка и взяла в руки склянку. Гарпалика загорелась желанием раздавить пузырек с благовонием прямо здесь и сейчас, но добрый взгляд женщины тут же погасил её дурное наваждение. — Запах душистой лаванды, — с улыбкой выдала служанка, а затем кинулась к выходу из купальной каморки. POV Garpalika. После всех мучений меня отвели к портному, который шил мое церемонное платье. Примерка прошла на ура, и я тут же влюбилась в свой свадебный наряд. Была в этом всем лишь одна загвоздка — сам Гильгамеш и сама свадьба. Платье было сшито из трёх разных тканей, а потому выглядело многослойным. Самый нижний слой пошили из довольно плотной белой ткани, а поверх этой самой ткани надевался красный леновый жакет в пол. И наконец, всю эту красоту дополнял белоснежный шарф с вышитым цветными нитями узором. Аксессуарам также уделили очень много внимания. Золото, драгоценный камни - ими был обшит весь наряд. — Для начала Вы, госпожа, пройдёте сюда, — Илона на пару с каким-то налысо побритым мужчиной стала объяснять мне, что к чему. В моих землях свадьба заключалась в веселье и раздолье, но в Уруке церемония бракосочетания была сплошным изыском. — Затем Вас посадят за стол с Царем. Не вздумайте есть! — Поняла, — я кивнула. Не знаю, почему мне было так наплевать на это все, но мое спокойствие определённо мне нравилось. — Вон там, — Илона показала рукой на круглую колонну. — Будем стоять мы. Внимательно следите за бокалом повелителя, и если он окажется сухим — тихо покиньте празднество. — Хорошо.       Дело близилось к вечеру. Весь дворец просто заплыл в новых лицах. Меня держали в моей комнате и уже нарядили в свадебный костюм. Все мое спокойствие исчезло, и теперь мне стало не по себе. Я явно была не готова к замужеству точно так же, как и расстаться со своими силами. Если бы копьё Гора не покинуло меня, я бы не побоялась снова сойтись с Гильгамешем в схватке, итог которого я знала бы наперёд. А так я просто его игрушка, которую он сделал своей. Сегодня — точно. И все же, я не могла понять одного — почему я? Почему Гильгамеш так и норовится втоптать меня в грязь, лишив при этом силы? Ему ведь прекрасно ведомы мои намерения и то, что моя гордость — это черта, которую мне сложно переступить. — Госпожа? — я подняла задумчивый взгляд на взволнованную Илону. — Госпожа, нам пора выходить. На слова черноглазой я отреагировала заторможено. На мое лицо накинули вуаль, и я с облегчением выдохнула: так хотя бы моего испуга не будет видно. Меня повели в церемонную залу, и у меня от волнения даже живот скрутило. Собственно, чего мне было бояться? Скорее всего, неизведанного. В своей прошлой жизни я не была замужем, да и к тому же меня растили как доблестного мужа, а не послушную женщину. Это, конечно, моего положения не умаляло, но я действительно не представляла себя в роли жены. «Кошмар!» — пронеслось в моей голове, когда я оказалась на месте торжества. Людей было так много, что у меня даже дух захватывало. Меня аккуратно провели по залу. Многие присутствующие рассматривали меня с ярым интересом, но так же многие прожигали во мне огромную дыру своими недобрыми огоньками. Это смущало. С горем пополам я дошла до алтаря и встретилась взглядом со своим суженным. Честно говоря, мне уже порядком надоело замечать неземную красоту Гильгамеша. При каждой нашей встрече я всматривалась в его лицо и не могла понять, как человек может быть таким красивым. Возможно, он не человек вовсе? К моему несчастью руки блондина уверенно приближались к моей вуали, и через мгновение красноглазый откинул ее прочь. Я тут же опустила взгляд и почувствовала сильное жжение в области груди. Волнение поглотило меня всю. — Запомни сие мгновенье, — тихо выдал юноша, ухмыльнувшись. — Ты станешь моей царицей. В этой жизни удача благоволит тебе. Мне бы хотелось выразить совсем иное мнение по этому поводу, но я твёрдо решила не позориться до окончания церемонии. Тем более, в мою голову снизошла идея стать предельно послушной и покладистой. Как мне показалось, именно такое поведение могло усыпить интерес Гильгамеша к моей персоне. Иначе я просто не понимаю, что им движет. Лысый мужчина, который участвовал в моей подготовке к церемонии, протянул золотому королю маленькую мраморную пиалу, а затем протянул ее и мне. — Все мы свидетели становления великого брачного союза, — начал мужчина. — В случае нарушения супружеской клятвы зола в этой пиале превратится в яд. Я хотела усмехнуться, но решила воздержаться. На дне пиалы с водой действительно лежала зола, однако легенда с ядом точно была глупой присказкой. Что же, против царских традиций не попрешь, а значит придётся это выпить и взмолиться, чтобы меня не вывернуло прямо здесь и сейчас. На удивление, напиток оказался более чем сносным и даже безвкусным. На языке остался привкус гари, но это было не страшно. После обмена клятвами мы с Гильгамешем двинулись в сторону центрального низкого стола, который был плотно забит разными яствами. Мне стало до жути обидно, что это все было приготовлено для жениха. Мне строго-настрого запретили даже пить.       Теперь праздник сопровождался громкой музыкой и танцами наложниц из гарема. Все девушки были такими красивыми и фигуристыми, словно на подбор. И зачем ему я, когда рядом такое сокровище? Неожиданно я встретилась с недобрым взглядом необычайно красивой брюнетки. Она злобно сверкнула алыми глазами, а затем исчезла. Это было странно. Я глубоко вздохнула, проклиная духоту. Бокал Гильгамеша был наполовину пуст, и я нашла в себе каплю смелости его поторопить. — Пейте скорее, — я хотела сказать это как можно ласковее, но моя сущность одержала верх. — Я больше не могу ждать. — Не пристало женщине так открыто заявлять о своих желаниях, — с упрёком выдал юноша, но все же взял бокал в руки. — Я наведаюсь к тебе немного позже. Веселье только начинается. — Хорошо, — я ни разу не поняла, что имел ввиду Гильгамеш, но докапываться до сути было не в моих интересах. Блондин осушил свой бокал, и я медленно встала из-за стола. Подойдя к высокой колонне, я встретилась с Илоной и старой женщиной. Они проводили меня до комнаты и принялись метаться из угла в угол. Позже в спальню залетели ещё две служанки, которые тут же кинулись стягивать с меня платье. Ещё неделю тому назад я бы возмутилась, но я быстро привыкла к подобному, тем более, мне самой не терпелось избавиться от тяжёлого наряда. Мне набрали купальню, и я с удовольствием понежилась в воде с лепестками роз. Моя кожа стала до того мягкой, что я всерьёз задумалась над тем, чтобы повторять такие процедуры каждый день. — Госпожа, поторопитесь, — на меня накинули атласную сорочку, сшитой по типу туники, и собрали из моих непослушных волос подобие косы, которая тут же развалилась. В комнату занесли вешалку с такой же сорочкой как и у меня, только она явно была мужской. — У нас не так много времени. — Времени до чего? — Лица служанок вспыхнули удивлением. Илона стала ёжиться, опуская глаза в пол. Меня осенило. — Нет, нет, нет. Только не это. Я чувствовала себя такой глупой и дурной, что даже словами не передать. Мое настроение резко ухудшилось, и теперь из угла в угол металась я. Паника накрыла меня с ног до головы, и теперь я не представляла, что мне делать. Мое настроение разделяли далеко не все. Илона продолжила подготовку к брачной ночи, и ее примеру последовали остальные. Я села на край кровати и вспомнила слова Гильгамеша: «Не пристало женщине так открыто заявлять о своих желаниях». Получается, пустой бокал означал, что мне уже можно было идти и готовиться к неизбежному? «Какой позор! — подумала я. — Хуже просто некуда…» — В первую ночь принято без прелюдий, — сообщила старушка-повитуха. — Просто раздвиньте ноги и… — Я знаю, что мне делать. — сорвалась я. Мне было до того тошно, что я даже собраться с мыслями не могла. — Пожалуйста, давайте быстрее закончим.       Темп подготовки ускорился, а я осталась сидеть на кровати, негодуя. Я точно знала, что добровольно не подпишусь на все это, но я и на свадьбу своего согласия не давала. Гильгамешу не знакомо слово «отказ». Путаясь в своих мыслях, я решила поговорить с Царём, а если он по-прежнему будет стоять на своём, я просто… просто… не знаю, придумаю что-нибудь. Вскоре служанки одна за другой покинули мою комнату, и я плюхнулась на кровать, проклиная Урук, Гильгамеша и саму битву за Грааль. Меня призвали героической душой, и я была в одном шаге от кубка, но этот засранец все испортил. И кто я теперь? Тряпка, лишенная права голоса, но не силы воли. Я упорно сопротивлялась этой реальности, но она всецело поглотила меня. Утопая в рассуждениях, я закимарила. End pov Garpalika. Девушка проснулась от ненавязчивого прикосновения к своему плечу. Приоткрыв сонные глаза, Гарпалика встретилась с взволнованным взглядом Илоны и тут же привстала на локтях. Увидев, что госпожа уже пребывала в сознании, смуглянка быстро покинула ее покои, а Гарпалика осмотрела комнату. Глаза брюнетки расширились, а сердце укатилось в пятки. Спиной к ее кровати стоял Гильгамеш собственной персоной. Двое служанок облачали его нагое тело в сорочку, а потому кареглазая поспешила отвернуться. — Свободны, — властно выдал красноглазый, отпуская прислугу. Двери в спальню захлопнулись, и от сквозняка погасла одна свеча. — Должно быть, церемония тебя сильно утомила, раз ты не дождалась своего Царя. Гарпалика занервничала. Она быстро поднялась с кровати и встала, как столб. Все, что она хотела сказать Гилу, в одно мгновение забылось. Брюнетка и слово вымолвить не смогла. Даже стоя в одной сорочке, Гильгамеш внушал девушке оправданный страх. Он был очень сложным и непредсказуемым человеком. Украшения блондина сверкнули в полумраке. Юноша уверенно подошел к застывшей супруге и надавил той на плечи, усаживая девушку обратно на кровать. — Нет, — барышня очнулась. Она замотала головой, а затем стала нашептывать, — нет, Гильгамеш. Ты не можешь… — Ни в этом, ни в других мирах для меня нет ничего невозможного, — правитель Урука требовательным взглядом смирял Гарпалику, но она не могла понять, в чем именно заключалось его требование. Девушка с ужасом оглянулась, но кругозор ей закрывала грудь Гильгамеша. Помощи было искать негде, а кричать просто не было смысла. От этих мыслей кареглазой хотелось провалиться сквозь землю. Через мгновение тёмные волосы девицы раскинулись паутиной по белоснежной подушке, и теперь к горлу Гарпалики подобрался вязкий ком. Она уже поняла, что в своих суждениях Гильгамеш был просто невменяем. Это досаждало. Брюнетка чуть ли не издала крик, но вовремя одернула себя, когда могучее тело блондина соприкоснулось с ней вплотную, прижимая к постели. Теперь девушка попыталась оттолкнуть Царя, но все без толку. Намерение красноглазого было непоколебимо. — Гильгамеш, не надо, — тихо выдала Гарпалика. Ее карие глаза были на мокром месте. Девица держалась из последних сил, чтобы не зарыдать. — Я не хочу. — Теперь ты моя Царица, — начал блондин, изучая выражение лица своей напуганной супруги. — Я сделаю из тебя женщину, а ты сделаешь из меня отца. Не важно, желаешь ты того или нет. — Пожалуйста, — взмолилась брюнетка, вздрагивая всем телом. Гильгамешу поведение Гарпалики было совершенно непонятно. Другие девушки были готовы на все, лишь бы он обратил на них внимание, а этой, видите ли, он докучает.       Юноша нахмурился и рывком подался вперёд, касаясь своими губами желанных губ бывшей героини. Юная леди отбивалась изо всех сил, противясь законному насилию со стороны мужа. Поцелуй получился резким, грубым и напористым, а под конец и вовсе детским из-за выходки девушки. Она хотела что-то сказать, но удержалась и плотно сжала губы; теперь ее руки были схвачены и заведены над головой. Терпением Гильгамеш редко мог похвастаться. Оно лопнуло, подобно мыльному пузырю на морозе. Гильгамеш хотел обойтись со своей женщиной иначе: его глодало страстное желание приласкать напряженное тело избранницы, бережно избавить ее от одежды, всю ночь напролёт целовать ее нежную кожу, гладить высокую грудь, но девушка просто не оставила ему выбора. Гарпалике снова удалось разбудить в парне зверя. — Прекрати, — жалобно заскулила брюнетка. Отчего-то она показалась Гильгамешу ещё красивее, чем обычно. Он упивался ее волнениями и страхом, чувствуя, как торжествует справедливость.       Гильгамеш совсем по-хозяйски провёл тёплой ладонью по аккуратной груди девушки. Гарпалика снова заерзала, и теперь из ее глаз стали выступать слезы. С ее стальной гордостью было покончено. Сейчас она была простой девушкой: хрупкой и ранимой, беспомощной и совсем слабой. Так Гарпалика стала богиней красоты и воплощением всего, что могло быть привлекательным и желанным в женщине, по мнению Гильгамеша. Юноша, вопреки традиции, хотел избавить кареглазую от тонкой сорочки, но снова столкнулся с сопротивлением. Нахмурив светлые брови, парень взглянул в прослезившиеся глаза жены. Раньше женщины никогда не плакали рядом с ним. Разве что от счастья, что сам Царь решился скоротать с ними ночь. Реакция Гарпалики сама по себе была удивительна, но в глазах барышни Гильгамеш прочитал намного больше, чем она могла ему сказать. — Не надо! — голос девушки сорвался. Она отчаянно пыталась удержать края сорочки хотя бы до бёдер. — Я этого не переживу. — Переживешь, — с усмешкой выдал король героев. Гарпалика до последнего надеялась, что юноша образумится и сжалится над ней. Но этого не происходило. В алых глазах Гильгамеша загорелся недобрый огонёк.       Юноша ненадолго отстранился от суженной и схватил ту за щиколотки, раздвигая ноги и располагаясь между ними. Щиколотки юной леди налились огнём. Она словно обожглась чем-то. Руки парня стали уверенно изучать рельефы тела барышни прямо через легкую ткань, уделяя должное внимание ее небольшим, но округлым полушариям. Гильгамеш расплылся в ухмылке, чувствуя, как под ним трясётся одна из самых доблестных женщин, которых ему довелось повстречать. Как мужчине, блондину это было чертовски приятно. Обессиленная Гарпалика утратила свою веру в лучшее и сдалась. Теперь ее действия носили отнюдь рефлекторную черту характера, не более. Гильгамеш обвёл большим пальцем отвердевший сосок, а затем слегка надавил на него, изучая реакцию новобрачной. Девушка покраснела и схватила руку юноши чуть выше запястья. Она хотела сбросить конечность супруга с груди, будто это действительно остановит его пыл. Томно выдохнув, Гарпалика стала ощущать ладонь царя сначала на животе, а затем все ниже и ниже. Поглаживая внутреннюю сторону ее бёдра, Гил поймал себя на мысли, что он по-прежнему горит желанием одарить свою супругу всеми известными ему удовольствиями, но она этого не заслужила, что было наказанием и для красноглазого тоже. Размеренное движение должно было успокоить брюнетку, но с приближением назначенного момента, сердце Гарпалики билось всё сильнее, и противной мелкой дрожью начали подрагивать пальцы. И несмотря на происходящий ужас, юная дева была просто счастлива, что ее супруг все же решил не стеснять ее наготой. С губ сорвался непрошеный подавленный стон, когда блондин одной рукой слегка оттянул сосок, а второй коснулся сокровенного места девушки. Кареглазая прикусила губу и встретилась с многообещающим взглядом супруга. Глаза царя горели азартом, они будто предупреждали, что это только начало, и дальше будет только хуже. Надавив пальцем на плеву, блондин снова ухмыльнулся, улавливая краем уха полный мучений выдох Царицы. Девушка, чувствуя, как краска смущения стремительно заливает её лицо, попыталась выползти из-под парня. Все тщетно. Волнение, как взрывная волна, ударило дрожью в тело, когда Гарпалика почувствовала болезненное ощущение внизу живота. Она стянула с краев кровати простынь и сжала её в вспотевших ладонях. Боль пока что была терпимой, но это не умаляло происходящего кошмара. Гильгамеш почувствовал, как тугая плоть поддаётся его напору. Наваждение и неукротимое желание давно настигло парня, но он старался не показывать этого девице. Она и без того была до смерти напугана. — Моими стараниями ты с минуты на минуту станешь женщиной, — голос Гила успокаивал, но смысл сказанного напротив. Недавно успокоившаяся барышня снова зарыдала. Манипуляции блондина стали настойчивее. — Моей женщиной.       Желая поскорее покончить с болезненными ощущениями, Гарпалика снова свела колени, тем самым мешая красноглазому. По выражению лица Гильгамеша было видно, что он рассержен, но теперь брюнетку мало что могло напугать. Резко разведя коленки юной леди в стороны, Гил снова придавил жену к ложу своим телом. Гарпалика зажмурила глаза, чувствуя, как в ее сокровенное место упирается что-то твёрдое и горячее. Она даже в мыслях не могла этого проговорить, а потому решила себя не терзать лишними подробностями. Первый рывок оказался для Гарпалики невыносимо болезненным. Узкая плоть девушки тут же вытолкнула инородное тело, но попытки вторжения продолжилось. Из губ Гарпалики вырвался крик, ее глаза снова наполнились солёными слезами, которые стекали с щёк, словно из пролива реки. — Прекрати! — воскликнула девушка, рыдая навзрыд. Она попыталась оттолкнуть юношу, но тот упорно игнорировал слезы избранницы. — Мне больно! Гильгамеш томно выдохнул. Как оказалось, тяжело было не одной кареглазой. Тело Гарпалики оказалось таким же неподатливым, как и она сама. Это раздражало, но вместе с тем изумляло. Юноша подхватил дрожащие ноги Царицы и закинул их себе на бёдра. Поддавшись всем телом вперёд, красноглазый вошел в девушку до основания. Брюнетка снова вскрикнула. Ее тело пробила мелкая дрожь, и она покрылась тонким слоем пота. Мышцы нутра то сжимались, то расслаблялись, выдавая Гильгамешу намерение супруги. Гарпалика пыталась заставить себя расслабиться и наконец впустить мужа, дабы все поскорее закончилось. Однако, все без толку. Гильгамеш упивался своими ощущениями. Разгоряченное лоно этой женщины приводило его в восторг. Ладони парня легли на бёдра Гарпалики. Поддавшись блаженству, юноша стал двигаться в теле своей новобрачной жены. Движимый страстью и возбуждением, Гил вовсе не слышал слабых вскриков Гарпалики. Тело кареглазой изнывало от боли. Брюнетка пыталась глубоко дышать и привыкнуть к ней, но ничего не выходило. Ей оставалось лишь беспомощно рыдать и молить супруга остановиться. — Мне больно! — в который раз выпалила девушка. — Остановись, Гильгамеш!       Гильгамеш и впрямь остановился. Его внезапно потревожило слабое угрызение и жалость. Жалость к его изнуренной Царице. Кареглазая и вовсе выглядела неживой. Она только жадно глотала воздух и по-прежнему стягивала края своей сорочки вниз. Отстранившись от девушки, красноглазый лёг с ней рядом, дабы придти в себя и привести свои мысли в порядок. Когда Гарпалика немного отошла, она перестала вздрагивать, лить горькие слезы и, несмотря на присутствие Гильгамеша, быстро провалилась в беспокойный сон. Ворочаясь в царстве Морфея, брюнетка развернулась лицом к мужу. Гил очень внимательно рассматривал брюнетку. Он обвёл взглядом ее пропорциональное личико, тонкую шею, узкие плечи и фигуру в целом. Из глубокого выреза сорочки виднелась соблазнительная ложбинка. Грудь девушки поверхностно поднималась, а затем опускалась. Вожделение к плоти супруги вновь вернулось, но юноша сдержался, не стал тревожить кровоточащую рану. Он ещё долго наблюдал за спящей девицей, но ближе к утру покинул ее покои.