Маска безразличия

POV Garpalika.       Двери в спальню захлопнулись, и я проснулась. Мне так хотелось верить, что все произошедшее было лишь сном. Страшным, мерзким сном. Однако, свежая боль отрезвляла и заставляла приземлиться с небес на землю. Мне стало страшно, обидно и жалко себя. Душевные раны постепенно перемещались на дно памяти, оставляя на поверхности привкус горечи от пережитого и тень недоумения в моих повзрослевших глазах. Вряд ли Гильгамеша терзала совесть за содеянное. Он привык к тому, что все женщины без исключения мечтают разделить с ним постель. В его светлую голову никогда не взберется мысль, что для кого-то совокупление — порок, а не снизошедшая благодать. Наверняка он глубоко возмущён. Размышляет над тем, какая неблагодарная жена ему досталась.       В спальню зашла Илона с двумя служанками, которые переодевали Гильгамеша. Я медленно поднялась с постели, подозревая, что меня сейчас отведут в купальню. Без лишних слов черноглазая накинула на меня зелёный шелковый халат и вывела в пустой коридор. Проходя мимо зала с зеркалами, я заметила, как идущие позади девушки искоса переглядывались за моей спиной. Ловя в зеркале их игривые взгляды, я едва сдерживала злые слёзы. Им ведь тоже кажется, что мне чертовски повезло. Это так странно… я страдаю, а все уверены, что я должна быть на седьмом небе от счастья. Здесь, в Уруке, Гильгамеша превозносили, как только могли. Любовь народа погубила скромность блондина. Вода в купальне была слегка прохладной. Видимо, ее подготовили заранее, но Гильгамеш слишком задержался в моих покоях, а потому вода успела остыть. Дрожь в теле унялась, и я прикрыла глаза, чувствуя, как одна из девушек намыливает мои волосы. После купания, я снова вернулась в покои и легла на свежую постель. Пока меня не было, прислуга сменила испачканное белье и затушила все свечи. Судя по всему, мне было предложено поспать. Я закрыла глаза, надеясь провалиться в сон. Ничего не выходило. Я чувствовала себя ужасно, у меня было крайне неприятное ощущение пустоты внутри, как будто душу вынули. Смерть для меня сейчас казалась желанной. Только она могла освободить меня от душевных мук, однако, я не отпускала свою надежду. Я схватила ее обеими руками и поверила в то, что боль уйдёт полностью. Просто для этого нужно время. Это проверено многократно. Я так и не смогла заснуть, а потому решила занять себя чем-нибудь полезным. Зарываться в подушку и рыдать мне перехотелось. Скорее всего, я уже выплакала все, что во мне было. Ничего не осталось. Приоткрыв двери в коридор, я стала ожидать мимо проходящих служанок. Поймав одну из девушек, я приказала той принести в мои покои все, что может пригодиться художнику для живописи. Я часто рисовала в прошлой жизни, но мои «шедевры» были написаны на обратной стороне шкуры животных их же кровью. Это было моим тайным хобби, о котором не знал даже мой отец. Не прошло даже десяти минут, как в комнату начали вносить натуральные краски, тонкую кожу животных и папирус. Выбор у меня был отменный. Поблагодарив прислугу, я сразу же принялась за дело. Я твёрдо решила, что моей первой полноценной картиной станет портрет рыжеволосой девчонки, которая лишилась жизни вместо меня.

***

Целый день Гильгамеш решал государственные проблемы, превозмогая дикую усталость. Юноша был раздражён. Он быстро расправлялся с делами, но они никак не заканчивались. К счастью, Энкиду был всегда рядом. От присутствия юноши всегда было много пользы, в отличие от появлений советников, от которых толку как от козла молока. После трудного рабочего дня Гильгамеш нехотя принял пару элитных гостей, которые не смогли заявиться на саму церемонию, но все же привезли свои нескромные дары. В основном подолгу во дворце Царя никто не задерживался, однако юноша сходился в родстве с мужчиной, который очень любил погостить. Его двоюродный кузен привёз с собой семнадцатилетнюю дочь от наложницы в качестве добротного подарка. Девушка была на редкость красивой и искусной танцовщицей. И именно сейчас юная леди решилась показать свои превосходные таланты. — Молода и прекрасна, — невзначай выдал мужчина, поглаживая свою чёрную, как смоль, бородку. — Верно, — согласился улыбающийся Энкиду, сидя по правую сторону от короля. — Природа щедро наградила Ваше чадо. Помещение для приёма гостей было забито роскошными подстилками, маленькими подушками, женщинами и музыкой. Гильгамеш наблюдал за дивным танцем наложницы, которая то и дело кидала на юношу ехидный взгляд. Незнакомка явно была во вкусе уважающих себя мужчин: зеленые глаза обрамляли густые светлые ресницы, а с алых губ не сползала хищная улыбка. Образ дополняли пышные формы и смуглая кожа. Девушка была живым воплощением экзотики. — С Вашего позволения я покину столь чудесное окружение и вернусь домой, — начал мужчина, привстав с горы подушек. — Спасибо за радушный приём, Великий из Царей. — Ваше право, — беспристрастно кинул юноша, отпивая из золотого бокала.       Энкиду ушёл вслед за гостем, кинув на Гильгамеша одобрительный взгляд. Глядя на танцующую девушку, блондин на секунду представил Гарпалику. Усмешка тут же вырвалась из его уст: почему-то Гил был уверен, что его супруга скорее сгинет, чем станцует перед ним. Но если бы кареглазая откинула свои остатки гордости, то даже ее неумелый танец принес бы Гильгамешу большую радость. Между тем новая наложница незаметно подобралась к спине парня и начала аккуратно массировать его широкие плечи. — Вы очень напряжены, — мелодично пролепетала светловолосая, прижимаясь пышной грудью к спине красноглазого. — Могу я снять Ваше напряжение, мой Царь? — Хотел бы я сказать да, — ухмыльнувшись, начал король героев, — но не хочу. Сгинь. Зеленоглазая замерла. Сам Энкиду просил ее отца подарить Гильгамешу самую красивую дочь. И ради чего? Ради того, чтобы с нею обращались подобным образом? — Я… — барышня хотела что-то сказать, но не успела. — Ты меня не расслышала? — с ноткой раздражения выдал юноша. Побоявшись гнева Царя, светловолосая отстранилась и решила пройти вглубь комнаты. — Хотя постой. Девушка обернулась. В ее глазах загорелась надежда. — Пригласи ко мне вон ту девчушку, — Гил указал рукой в сторону невысокой дамы с длинными темными волосами. — И поживее. Не прошло и минуты, как неприметная серая фигура оказалась напротив Гильгамеша. Так как красноглазый слишком устал, чтобы фантазировать, он решил остановиться на наложнице, чья наружность была идентична внешности Гарпалики. В свою брачную ночь парень покинул покои супруги неудовлетворенным, и в связи с этим ему хотелось на ком-нибудь отыграться. Конечно, идеальным вариантом была сама Гарпалика, но Гил и без того был раздражён своей ночной выходкой. Жалость отозвалась в нем тихим голоском, но даже этого ему хватило, чтобы оставить несчастную в покое. — Приступай, — приказал блондин, откинувшись на подушки. Наложница засияла от счастья. На неё уже накинулись завистливые взгляды соперниц, что само по себе было приятно. Любая присутствующая девушка была готова на все, чтобы привлечь внимание своего великого, непревзойденного Царя. Такое поведение со стороны наложниц лишь импонировало юноше, у которого самооценка и без того была неземная. Но все оправдано. Все правильно. Освобождая Царя от золотого пояса, брюнетка уверенно стянула с юноши шелковую набедренную повязку, дабы припасть тонкими губами к заветной плоти.

***

POV Garpalika. Со дня нашей свадьбы умчалось пару дней. Я рисовала днями и ночами напролёт, вовсе позабыв, кто я есть на самом деле. Как оказалось, в список моих обязанностей пунктов отнюдь не прибавилось. В Месопотамии даже замужняя женщина не имела права лезть в дела политики. Я солгу, если скажу, что сильно расстроилась по этому поводу, но все же это было слегка непривычно. В моей эпохе сильные женщины ничем не уступали мужчинам. Моя мать воевала спиной к спине с моим отцом, но погибла из-за женской участи при родах. Таким образом, мама подарила мне жизнь, а отец воспитывал меня точно как сына. Вплоть до одиннадцати лет я считала себя юношей. Только вот природа все равно взяла своё: черты лица стали изящнее, костлявость исчезла и округлились груди и бёдра. Самообман канул в лету, но от этого ничего не изменилось. Я как была воином, так им и осталась. После обеда я вышла с Илоной в роскошный пестрый сад. Он был просто превосходен, и я не упустила возможности запечатлеть сию красоту. Девушка убежала за моими художественными принадлежностями, а я прошла вглубь сада. Это было Райским Местом среди пустыни. Настоящий Оазис. Погода была по-прежнему сухой и душной, но, честно говоря, я даже к этому привыкла. Порой воздух был настолько тёплым, что опалял пазухи носа и подсушивал слизистую оболочку глаз. Рассматривая невероятной красоты растения, я заулыбалась. Вдоль тропинок были посажены размашистые кусты, и при соприкосновении они очень приятно щекотали ноги. Я прошла к заросшей виноградом беседке и стряхнула со скамьи опавшие листья. Одарив умиротворенным взглядом сад ещё раз, я решила дождаться Илону именно здесь. — Он прогнал меня, — тихо проскулил незнакомый женский голосок. — Моей руки просили самые богатые купцы и вельможи. Уму непостижимо… Я даже не думала выглядывать из беседки и подслушивать чужой разговор, только вот я услышала голос Энкиду. Аккуратно выглядывая из беседки, я увидела вдалеке невероятно красивую девушку и зеленоволосого юношу. Мое любопытство взяло вверх, и я стала прислушиваться к диалогу. — Ничего не поделаешь, — с легкой улыбкой выдал Друг Гильгамеша. В саду Энкиду выглядел подобно эльфу. Настолько ему была к лицу окружающая красота. — Возвращайся в свои покои. — Подождите! — парень собрался было уходить, но барышня схватила того за рукав белоснежной туники. — Что мне теперь делать? Мне был обещан дворец и роскошная жизнь! — При одном условии, — брови сероглазого нахмурились. Юноша одернул свой рукав и неспешно покинул светловолосую девушку. — Если ты сможешь заинтересовать Царя. Юная леди тихо захныкала, и я уже чуть было бросилась к ней, но в просторную беседку вошла Илона. — Я все принесла, госпожа, — миловидно выдала девушка, даже не обращая внимания на рыдающую незнакомку. Отчего-то мое сердце сжалось. Что могло с ней произойти? — Спасибо, — я никогда не забывала благодарить девушку за мои исполненные капризы. К слову, мне ни в чем не отказывали. Наверное, такова привилегия титулованной женщины. — Можешь идти. — Нет, — девушка улыбнулась. — Если Вы не против, я составлю Вам компанию. Я лишь легонько кивнула и принялась за творчество. Увидев нас, незнакомка удалилась из сада, и под впечатлением я решила изобразить именно ее. Девушка была очень красивой и необычной. Откинув рассуждения на тему диалога Энкиду, я принялась делать первые мазки. Илона оказалась очень кстати, и я попросила ее попозировать мне, дабы я не испортила картину никому не нужными помарками. Силуэт в целом меня очень вдохновил. Работа протекала в довольно мирной, вдохновляющей обстановке. Время приблизилось к вечеру, когда я закончила раскидывать блики. Картина получилась очень сочной и насыщенной. Черты лица светловолосой удалось передать такими, какие они были в самом деле. Я была довольна работой, а вот Илона смутилась. Девушка думала, что все это время я рисовала непосредственно ее. Мне было полностью понятно ее негодование. Она позировала для меня пол дня, а в итоге увидела совершенно незнакомое лицо. — Пора возвращаться, — заметила я. — Верно. Когда я вернулась в свою комнату, я первым делом попросила набрать мне купальню. Всего за пару дней мое тело полностью восстановилось, и я больше не чувствовала сильного дискомфорта. Это радовало, в отличие от моих душевных терзаний. Принимая ванную, я часто раскладывала свои мысли по полочкам. Когда пришло время выходить из воды, ко мне подбежала Илона с полотенцем. Других служанок я просила не входить в купальню. Я стеснялась своей наготы, хотя в Уруке это не считалось зазорным. Честно говоря, смириться со здешними традициями и принципами мне было очень не просто. Переодевшись в длинную сорочку, я попросила потушить свечи, но в мои двери постучались с приглашением на вечерние посиделки от Гильгамеша. Отказываться я просто не имела права, боясь лишний раз его разгневать. Если я не приду к нему, то тогда он придёт ко мне. Этого сейчас мне хотелось меньше всего. А там, на застолье, будут его близкие друзья и непосредственно я. Что могло плохого случиться? В комнату снова вбежала прислуга. Вместе с гонцом Гильгамеш прислал мне новые украшения из разновидных драгоценностей. Игнорировать его желание я не стала, а потому подобрала к своему длинному платью золотое ожерелье с бирюзовыми камнями. Тот самый гонец в лице тощего раба привёл меня к широким дверям, за которыми слышалась музыка. Я постояла перед дверью около минуты и только потом набралась смелости зайти на застолье. Увиденное меня снова удивило. Комната была очень просторной, исполненной в багровых и золотых тонах. По отшлифованному до блеска полу были раскиданы сидушки и невероятное количество маленьких расшитых подушек. В углу комнаты играли музыканты, а перед воздушным балдахином, под которым и сидел Гильгамеш, танцевали девушки. Я смутилась, чувствуя на себе шесть пар глаз. В окружении Царя я заметила незнакомое лицо. Вернее, я видела прежде эту девушку на свадьбе, но лично не была с ней знакома. Обойдя танцующих наложниц, я без лишних слов приземлилась на уготованное для меня место. По правую руку от блондина располагался Энкиду, а по левую теперь сидела я. Рядом с Энкиду разлеглась длинноволосая барышня, чьи волосы были собраны в два хвоста. — Добрый вечер, — выжала из себя я, чувствуя руку Гильгамеша на своём плече. Он медленно притянул меня поближе, а затем усадил к себе на колени. Я вздрогнула всем телом, чувствуя горячее дыхание на своей шее. «Покладистой и послушной», — напомнила себе я. — Добрый, — ответил Энкиду, поглядывая на своего довольного друга. Девушка ничего не ответила. Я чувствовала всем своим существованием, что брюнетка была чем-то недовольна. Видимо, красноглазая расстроилась из-за моего внезапного появления. — Я Иштар, — незнакомка пересела на мое прежнее место и хитро заулыбалась. Мне стало как-то не по себе. Ее голос показался мне знакомым. — Рада познакомиться с избранницей Великого Царя. — Взаимно, — я тоже выдавила из себя улыбку. Наши взгляды одновременно покосились на руку блондина, которую он мягко положил на мое бедро. Меня снова передернуло. Ну какого черта? «Покладистой…» — повторяла я как мантру. Все разом замолчали, наслаждаясь танцами одинаково выряженных девушек. Я с детским восторгом наблюдала за их руками, которые извивались, словно ткани на ветру. Когда я глядела на наложниц, у меня создавалось такое впечатление, что все девушки в Уруке имели пышные прелести и милые лица. Это в действительности удивляло. — Может, станцуем? — Иштар коснулась моей руки и заулыбалась. Господи, мне и танцевать? — Нет, — я закачала головой в знак отрицания. Почему-то мне казалось, что на этом ее предложение не закончится. — Ну пожалуйста, — мои предположения подтвердились. — Я не танцую при посторонних, — Гильгамеш усмехнулся, а Энкиду кинул на меня изумленный взгляд. — А жаль, — кинула красноглазая и поднялась с подстилки. Девушка все равно решила станцевать. Разведя руки в стороны, красноглазая подала знак наложницам, чтобы те освободили ей место. Белое лицо Иштар украсила легкая улыбка, и под начало новой мелодии брюнетка кинулась в пляс. Сказать, что юная леди танцевала красиво, было явно мало. Я даже не могла подобрать сравнений ее танцу. Она порхала, как птица, двигалась, подобно змейке, и все время кидала ехидный взгляд в мою сторону. Или не в мою? Сидя на коленях Гильгамеша, я не видела его лица. Он время от времени усмехался, но почему, я понять не могла. — Давно ты так не танцевала, — с улыбкой выдал зеленоволосый. Девушка снова села на мое место, прихватив заранее бокал с вином. — Очень красиво, — тихо добавила я. — Тебе понравилось? — загадочно протянул Гильгамеш и примкнул своими губами к моей шее. По телу пробежалась стая мурашек, и я готова была бить тревогу. Оказалось, зря. Поцелуй продлился всего мгновение. — Уверен, твой приватный танец порадует меня куда больше. Тут моя челюсть встретилась с полом. Я даже понятия не имела, что я должна была на это ответить и от шока просто рассматривала фрукты на низком столике. Внутри меня все снова потяжелело, и я не знала, куда себя деть. Вдобавок ко всему, я встретилась не с самым доброжелательным взглядом Энкиду. Видимо, ему не понравились брошенные Царём слова обожания в мою сторону. Честно говоря, они мне тоже ни разу не понравились. Иштар усмехнулась и отпила из бокала. Присутствующие снова замолчали, а вот музыка наоборот стала громче. Наложницы оттанцевали ещё пару танцев и покинули комнату. Весь оставшийся вечер я сидела молча, пялясь в одну точку. — Пожалуй, я пойду, — совершенно спокойно выдал сероглазый, даже не спрашивая у короля разрешения. «Неужели они так тесно дружат?» — пронеслось в моей голове.. Энкиду медленно, но уверенно двинулся в сторону выхода. Иштар доела ветку винограда и тоже покинула роскошную комнату. Ещё до ухода Энкиду я прибегла к попытке смыться с застолья, но Гильгамеш не отпустил меня. И при посторонних я сопротивляться не стала. Мне не хотелось подрывать авторитет блондина или показывать себя с плохой стороны. Уверена, все, кто улыбаются Гильгамешу в лицо, прячут за своей спиной горсть гвоздей, уготованных на его распятие. Однако, на сей раз распятие ожидало не его, а меня, ведь я скорее умру, чем станцую перед ним. — Я не буду танцевать, — двери в комнату закрылись, а музыка стала играть намного тише. Я тяжело вздохнула, глядя в пустоту. Мне бы очень не хотелось сейчас видеть выражение лица супруга, а потому я даже не прочь заснуть у него на коленях прямо сейчас. — Обойдёмся и без танца, — блондин подался левым плечом вперёд, придерживая правой рукой мою спину. Красноглазый вальяжно опустил меня на подушки, и уже сейчас я поняла, куда ведут его действия. — Гильгамеш, тут же люди, — я кинула испуганный взгляд на музыкантов, которые делали вид, что ничего не замечают. Приподнявшись на локтях, я отползал от парня и попыталась сесть. — В Вас сохранилась хоть капля стыда? Юноша выглядел точно как хищник, который поймал свою добычу. Я ни в коем случае не должна была позволить повториться нашей брачной ночи, только вот что могло остановить самого Царя? — Вы забыли, что сотворили со мной пару ночей назад? — я засуетилась. — И, поди, совесть не гложет Ваше каменное сердце. — Нет ничего постыдного в соитии супругов, — уверенно выдал парень, касаясь моего бедра. Меня словно током ударило. — Что именно тебя смутило? Нагота мужского тела или неизведанные ранее ощущения? — И то и другое было одинаково противным, — я, говоря это, смотрела юноше в глаза, губы дрожали, голос срывался. — Я Вас боюсь и ненавижу лютой ненавистью! Парень своего натиска не уменьшил. Гильгамеша забавляла моя реакция. Он словно упивался моей болью и страхом. Как бы мне не было горько это осознавать, но ему без разницы, покладиста ли я или наоборот враждебна. Блондин с удовольствием воспользовался бы моей укрощенной личностью, а не пожалел и остыл, как я на то надеялась. Да, все так и есть: я беспомощно сидела на полу на пятой точке и злобно сверкала глазами, будто это его отпугнёт. — Не прикасайтесь ко мне, — поздно. Юноша откинул меня на твёрдый пол и склонился надо мной, как над маленьким дитём. — Я буду кричать! — Обязательно, — усмехнулся красноглазый. Открытые издевательства задевали меня куда хуже, чем его действия. Лицо парня максимально приблизилось к моему, и я завертела головой, избегая нежеланного поцелуя. Ухмылка Гильгамеша продолжала красить его довольное лицо, и он больно сдавил мои щёки длинными пальцами, жадно впиваясь в губы. Я ворочалась, пыталась отстраниться и даже щипалась. Когда в мой рот проник его скользкий язык, я поняла, что это грань. Вторая рука Гильгамеша нагло задирала мое длинное платье, и я, ерзая, старалась ему мешать. В нашу первую ночь он не стал измываться надо мной своими ласками, а тут на тебе! — Тсс, — прошипел юноша, злобно сверкнув глазами. Я почувствовала привкус чужой крови во рту, и теперь мне стало по-настоящему страшно. Я прокусила Гильгамешу губу. Сильнее, чем мне того хотелось. Брови блондина встретились на переносице. Казалось, что он готов был меня ударить за такую дерзость, но нет, Царь сдержался. Теперь-то музыканты перестали играть на инструментах, игнорируя все вокруг. Едва тихая музыка вовсе прекратилась, в комнату неожиданно ворвался Энкиду. Каково было моё удивление, когда Гильгамеш накрыл меня собой от посторонних глаз. Пребывая в гневе, красноглазый понял, что Энкиду вернулся не от скуки, а по делу. Стянув с себя пеструю накидку, юноша встал. — Напрасно ты мнишь, что тебе все дозволено, — угрожающе начал блондин, кинув на меня усмирительный взгляд. — Непокорные жены достойны жестокой расправы, но я снова одарю тебя милостью. Я затаила дыхание, отведя свой затравленный взгляд от парня. Энкиду смотрел на меня с неким презрением, точно так же как и музыканты. Я считаю, что виноват непосредственно Гильгамеш, но из-за того, что он являлся мужчиной и Царем, крайней оказалось я. Это обидно. Притом чертовски. — Тебе не отстригут волосы и не подвергнут публичному избиению. Вместо этого я назначу тебе шестнадцать ударов хлыстом, — царь подошел к сероглазому. По выражению лица Энкиду было видно, что он удивлён. — Я укрощу тебя, а если это окажется невозможным, избавлюсь, как от ненужной вещи. В твоих же интересах опомниться и молить меня о прощении. Краснея от злости, я не могла сдвинуться с места. Юноши покинули комнату, а за ними смылись и музыканты. Я бы и просидела здесь до утра, проклиная всех на свете, только вот в зал неожиданно наведалась Иштар. Ее красные глаза с неким азартом гуляли по моему раздраженному лицу. Не нравилась она мне и, подозреваю, наша неприязнь была взаимна. — Гильгамеш не всегда такой, — начала девушка, присев на одну из подушек. Я даже слушать ее не хотела, а потому встала с пола и направилась к двери. — Помилование с его стороны — это чудо. Не больше, не меньше. — Ясно, — отрезала я, кинув напоследок саркастичную фразу. — Я безмерно счастлива и благодарна. При следующей встрече расцелую щедрому мужу ноги, если его величество позволит. — Хм, — девушка поднесла указательный палец ко рту. — Дерзкая. В моей голове прокрутился фрагмент мистической ночи. Теперь я была на все сто процентов уверена, что тот голос принадлежал именно Иштар. Захлопнув за собой двери, я просто не могла найти себе места от бурлящей во мне ярости. Получается, лучшие друзья Гильгамеша пытаются вытурить меня из его жизни или что? Что за враждебность? Я, конечно, понимаю, что свалилась на их голову неожиданно, но ведь их возлюбленный Царь тоже далеко не подарок. Ввалившись в свою комнату, я сразу же кинулась на кровать и прокричалась в подушку. Илона наблюдала за мной глазами размером с яблоко, и ей оставалось лишь гадать, что со мной произошло.