Кем бы ты ни был

      Зоро прекрасно осознавал, что с ним не так. Другое дело — он не знал рецептов, как с этим бороться. От нездорового влечения к чьему-то чужому соулмейту микстуры в аптеке не продавались. Но этим утром он дошел до края — ревновал Принса к той девчонке из супермаркета, которую сам же и привез к нему в гости. Даже согнул нечаянно пальцами чайную ложку, а потом тайно выпрямлял ее под столом, чтобы тихонько вернуть на место. И всего-то они улыбались друг другу и переглядывались о чем-то секретном, своем.       Зоро не считал себя ревнивым, в концепции соулмейтов это чувство вообще было до глубины иррациональным. Ведь у Зоро есть человек только для него, как и у его парусника — Зоро, без конкурентов. А ревновать чужого парусника к левой девчонке было иррационально, глупо, у Зоро не было никакого права… и никаких сил, чтобы остановиться.       Потому вечером он пошел в бар — снять это наваждение хорошим трахом. Длительное воздержание делает зацикленным, Ло говорил. Там удалось снять парня, который ему чем-то неуловимо раздражающе не нравился. Вроде волосы были светлые — Зоро нравилось, и глаза голубые — тоже во вкусе Зоро, но что-то было не то, отталкивающее. И когда этот парень склонился к нему вполоборота и улыбнулся, Зоро чуть не скривился от неприязни, улыбка была не такая — не как у Завитушки. И тут Зоро понял всю глубину пропасти, куда уже безнадежно скатился, — блондины никогда и не были в его вкусе. До Завитушки.       Зоро был даже рад внезапной пожарной тревоге, не пришлось придумывать отговорки, чтобы слить уже готового продолжить вечер в тихом местечке парня. Тревога, правда, оказалась ложной. Владелец утверждал, что система проверяется и работает исправно, так что это могло быть чье-то хулиганство. Тем более у задней двери Зоро нашел сигаретный бычок. Почему-то вспомнилось, что Завитушка курит. Зоро устало потер пальцами глаза, выдохнул, отправил пожарных обратно и поехал к Нами, несмотря на то, что рабочий день был закончен. Нами наверняка сейчас в лачуге Луффи на берегу, там и подпишет ему заявление на отпуск.       Завитушка так заполонил его мысли, что Зоро чуть его не сшиб. Он и предположить не мог, что тот явится ему из ночной темноты бегущим босым по встречке на шоссе. Сильно кольнуло в руке, и только благодаря этому Зоро вынырнул из своих мыслей и быстро поправил руль. — Эй, — притормозил он было рядом, но Принс промчался мимо с безумным взглядом, обдав Зоро парами алкоголя. Бежит по встречке бухой, как поезд, летящий в пропасть. Зоро даже не разозлился на правонарушителя, что было против его принципов, он просто подумал: «Ну это же Принс», и развернул машину через сплошную, что, впрочем, тоже было против его принципов.       От Принса несло алкоголем, но Зоро не мог сказать, что тот пьян. Скорее как-то неизбывно встревожен и разбит, словно случилось что-то непоправимое. И Зоро не стал скручивать его и отвозить в камеру, или даже к Зеффу, а тихо сел на влажную от росы траву рядом с тяжело дышащим Принсом.       Тот лежал на спине, сдавленно дыша, закинув руку на глаза и пытаясь скрыть лицо, но Зоро видел, как мелко дрожат и кривятся его губы. И ничего не говорил, ждал, пока тот соберется и сможет ему ответить на главный вопрос: «Что бы ни случилось, что Зоро может сделать?».       Принс молчал, но каждая попытка удержаться и не кривить губы в болезненной гримасе отдавалась на сердце Зоро ножевым ударом. Зоро смотрел на свисающую ладонь у головы Принса, та была чуть светлее общего тона, будто с нее когда-то давно от сильной травмы сошла кожа. Зоро не успел остановить себя, провел пальцем по краю светлой полоски. Принс замер, прекратив вздрагивать. — Что с твоей рукой? — ляпнул Зоро, чтобы не молчать в неловкой ситуации. Принс криво улыбнулся, обнажая зубы. — Учился печь печенюшки и схватил противень голыми руками. Но оно того стоило. А ты думал, мои невероятные кулинарные таланты с неба упали? Потом и кровью, потом и кровью… — А, — неопределенно буркнул Зоро, ему хотелось погладить некогда обожженное место. Но умом он понимал, насколько это неправильно, что полицейские не делают подобного с нарушителями. — Я рад, что все уже прошло. — Хах, спасибо, — выдохнул Принс и тут же, не переводя дух, выпалил. — А твой соулмейт правда может быть любым? — В смысле? — Зоро озадаченно уставился на лежащего Принса сверху вниз. Что за разговор внезапно? — В смысле, он имеет право на ошибки? На скоропалительные поступки? А что если он… не очень хороший человек с общепринятой точки зрения? — Извращенец что ли какой? Ло говорит, это корректируется после встречи соулмейтов, небольшие нервные заболевания исчезают… — Извращенец, ха-ха, — глаз Принса все еще не было видно, он опять улыбался одними зубами. — Нет, а вот если, скажем, совершил преступление? Может, он в тюрьме сидит… — Мне бы сообщили. — … или в бегах, — закончил Принс. И Зоро задумался. За расспросами Принса явно было не только любопытство, а какой напряженный внутренний вопрос. Неужели его маяк — плохой человек? Он склоняет Принса ступить с ним на криминальную стезю? — Если он совершил преступление, он его искупит, отсидит, если потребуется. Я сам приеду в суд и возьму его на поруки, чтобы ему снизили срок. Соулмейтам полицейских почти всегда дают условно и домашний надзор, — на эти слова Принс мелко захихикал, и Зоро приободрился, больше раскрываясь. — Если он убил человека, защищаясь или в состоянии аффекта, или воровал, чтобы прокормить себя, я это приму. И сделаю так, чтобы ему никогда больше не пришлось так поступать. — Воу, — выдохнул Принс. — Так основательно. Прям эталонно, как из книжек. — В смысле? Разве так не должен поступать каждый маяк? — не понял Зоро. Принс пожал плечами, пряча взгляд. — Хотя есть кое-что, что я не смогу принять, даже если это мой парусник. Принс даже руку с глаз убрал, теперь он лежал на траве и с огромным ожиданием смотрел снизу вверх на сидящего Зоро. Если бы отношения между ними не были определены, Зоро бы счел этот взгляд за ожидание поцелуя. И не стал бы томить Принса. Но Зоро лишь неловко отвернулся, уставившись в черный горизонт. — Если мой парусник кого-то изнасилует. — Бррр, вот уж точно нет, — поежился Принс. — И если он будет из мафиозной группировки.       Воцарилась тишина, Зоро слышал, как дышит ртом Принс, он скосил взгляд — тот схватился руками за траву и нечаянно выдрал пучок. — Мафии? В смысле из организованной преступности? Почему? — Терпеть не могу мафию, — на этот раз Зоро пожал плечами. Принс поспешно сел на траве, почти плечом к плечу к Зоро, попытался заглянуть в глаза. — Эй, эй, не руби с горяча. Мафия такая штука, она затягивает, как спрут. Может, он и не хотел. Может, он не такой плохой человек, которого обстоятельства… — Если он был в мафии до возраста совершеннолетия, пока не понимал, что вокруг происходит, я это прощу. Если он понимал, но все равно молча потворствовал и не сдал группировку полиции, я никогда его не прощу, — отрезал Зоро. На него опять накатило, надо же, давно этого не было. Запах досок в додзе, вывернутая до предела рука, которая совсем не болела так, как сердце от предательства… — А если он тебе очень понравится? Будет бог секса, гуру… чего ты там любишь? Гуру катан. Будет всегда соблюдать правила дорожного движения? Вернет всех гномов? — Принс почти что подлез ему под руку, заглядывая в глаза, Зоро обдало парами текилы. По хорошему нужно было отвезти его домой и сдать на руки Зеффу, но в глазах у того была такая пытливая тревога, что Зоро просто не мог отмахнуться. — Я презираю мафию, — отрезал Зоро. — Почему? Может, ты слишком строг? — пытал его Принс. — Тебе-то что за дело! — Мне есть дело! — Да с чего бы! — Мне важно знать, почему человек может отказаться от своего соулмейта! — выпалил Принс и замолк. Зоро испуганно посмотрел на него: быть этого не может, чтобы кто-то мог отказаться от Завитушки. Кто же в здравом уме от него откажется. Но состояние Принса говорило об обратном. Зоро все же неохотно ответил.  — Я знаю, о чем говорю, потому что сам когда-то был в ней.       У Принса даже челюсть отвалилась, ему пришлось приподнять ее рукой. — Ты? Офицер добропорядочное Маримо и в мафии?! Да как… — Я не знал, — быстро ответил Зоро и глубоко вздохнул. Воспоминания наплывали с новой силой — запах моря из додзе, похороны сенсея. Быть может, если он наконец поделится воспоминаниями, они перестанут быть такими болезненными? — Я рос в додзе, в Ист-Блю у самого моря. Родителей не было, и меня растил сенсей. Но он умер, я остался один, и додзе собирались продать за долги по арендной плате. — Ист-Блю у самого моря, — зачаровано прошептал Принс. — Да, это только для туристов так сказочно звучит, — отмахнулся Зоро. Сам он помнил нижние кварталы — это вечный запах рыбы, бедность, жара, еще несколько бедняков погибли в своих хибарах от шторма, но управление не находит денег прислать за ними городские службы, и они медленно гниют под развалинами… Зоро не сказал этого Принсу, а еще не сказал, как у него пропал голос на похоронах сенсея, но он не сразу это понял. Месяц он скрывался в додзе, ел сухой рис и от голода ловил лягушек в пруду, их там было видимо-невидимо, и пил дождевую воду прямо из-под водостока. И смотрел пустыми глазами в темноту сада. Вместо этого он коротко сказал: — Потом явился один человек — все звали его капитан Морган, не знаю, почему. Он предложил мне работу на него посыльным, а за это он никому не даст продать додзе. Я был дурак… и я согласился. — Посыльным… это то, что я думаю? — с волнением спросил Принс. — Ага. Мелкие пакеты. Иногда записки или просто пара слов. Я не понимал тогда, что делаю что-то отвратительное. Мне было… одиннадцать? До этого весь мой мир был в додзе. — Нет ничего плохого в том, чтобы не ждать подлости от всех людей и верить им, — упрямо заявил Принс, и Зоро усмехнулся: Принс так его защищает, даже от самого себя. — Это глупо, — буркнул Зоро, опять эти воспоминания: хрип в горле, а слова снова пропали и не идут, на этот раз не из-за смерти сенсея — от предательства. — Глупо, но я верил. Морган постоянно говорил, что мы все одна семья. Хах, мафия. Что я молодец, так стараюсь ради семьи, и она меня за то ценит, я ее полноправный член. И я старался изо всех сил, ведь этот человек спас додзе сенсея. Был так благодарен. Даже не понимал, что я мелкий бандит. — Когда ты все понял? — Принс сидел рядом, положив подбородок на колени, и задумчиво ковырял пальцем землю. — Как всегда — слишком поздно. Сынок Моргана натравил своего дурного пса на какую-то девчонку, я был там. Оказалось, что девчонка — дочь очень страшного и влиятельного человека, приехавшего из Норт-Блю. Он явился в додзе в ярости, и Морган чуть в штаны не наложил. И знаешь… он бросил ему меня, чтобы спасти задницу своего сыночка. Сказал, что я натравил пса. В этот момент у меня даже дар речи отнялся, я не мог поверить, что меня оболгала и предала «семья». — Ублюдок! Ебаный ублюдок! — Принс яростно швырнул в темноту пучок травы. Зоро усмехнулся, разглядывая Принса. Тот забавно гневался, так задиралась вверх его бровь-завитушка, что Зоро уже почти не было больно вспоминать. Теперь он будет вспоминать не запах деревянных досок в день предательства, а клубящийся праведный гнев смешного Принса. — Он получил свое. Этот человек, его звали Дракуль Михоук, — на этих словах Принс ошарашено уставился на Зоро. Наверное, слышал о нем в Норт-Блю, — он сказал, что в наказание за это в Норт-Блю отрубают руку с именем. Чтобы соулмейт не знал, жив ты или умер. Морган с радостью бросил меня лицом на доски моего родного додзе и вывернул руку. Боялся, что я начну говорить и сдам его сыночка. А я не мог говорить, я вдруг понял, что они устроили притон из додзе сенсея, а меня держали лишь как расходный материал, чтобы слить кому-нибудь и отвести от себя угрозу. Я… ненавидел их всей душой. Эту поддельную семью — мафию. — Он отрезал тебе руку? — глупо спросил Принс, полностью поглощенный историей. — Нет, убил, как видишь, балда, — фыркнул Зоро, и Принс слабо улыбнулся, осознав свою глупость. Зато он отвлекся от своих переживаний, а значит — Зоро не зря делился настолько личным. — Он везде ходил с мечом и без охраны, и все равно его боялись буквально все. Меня придавили и закатали мне рукав куртки, я мог только рычать и пытаться укусить доски пола. Он занес надо мной меч, но вдруг остановился, и я тоже замер, не понимая. И он спросил: «Пацан, это правда был ты?». Конечно я завертел головой, как мог, — нет, не я, я не натравливаю псов на мелких девчонок. А потом он спросил: «Пацан, ты когда-нибудь видел смерть?». Я кивнул, кто же в бедных районах не видел смерть. И он сказал: «Тогда можешь не закрывать глаза». И одним ударом рассек Моргана надвое. А он был огромный парень, в два раза больше самого Михоука. В шайке началась паника, кто-то схватил пистолет, но не успел. Михоук убил каждого. — Ох-ри-неть, — выдохнул Принс. — И что, он тебя усыновил или что-то типа того? — Нет, с чего бы, — усмехнулся Зоро, вспоминая, как молча поднялся с пола, взял тряпку и прямо при Михоуке принялся оттирать еще теплую кровь от досок додзе сенсея. Иначе она впитается и испортит пол. — Он спросил, встречал ли я уже человека со своей руки. Я мог только помотать головой. Да я и не думал о нем, в бедных районах нет интернета, я даже не мог забить Сан… его в поисковике. И Михоук сказал, что я маяк, я должен понимать, что у меня есть парусник, и когда мы вырастем, того компас против воли потащит ко мне. Что я смогу ему дать «на своем конце»? Я смотрел на трупы этих ублюдков на полу додзе сенсея и на Михоука, и тот странно, но понял меня. Я бы хотел, чтобы мой парусник никогда не жил среди таких, как Морган. Преступников, использующих людей, обманывающих и выкидывающих их как мусор. Я бы хотел, чтобы мой парусник жил не в таком жестоком и опасном мире, и не испытал предательства. И Михоук сказал, что он присмотрит за додзе. А меня отправил в кадетский интернат, там было хорошо — тепло и кормили. После него я поступил в полицейскую академию. Я работал в больших опасных городах, в Логтауне довольно долго, я ловил немало преступников, но на их место приходили всегда новые. Если убить один мафиозный клан, тут же из грязи сформируется новый. Но я всегда думал, что если мой парусник все еще не нашел меня, значит, он в том же положении, как и я в детстве. Значит, у него даже интернета может не быть. А потом компас протащит его, без денег, голодного, одинокого через весь город или даже страну… Я просто обязан был дать ему в конце этой дороги дом, в котором не страшно жить. Который стоит в городе, в котором не страшно ходить по ночам и можно доверять людям, не ожидая кинжала в спину. — Поэтому ты выбрал городок, в котором каждого можно знать по имени, и очистил его от всей преступности. Чтобы у твоего парусника был дом в конце дороги, — тихо сказал Принс. — Да. И чтобы ему никогда в жизни не пришлось столкнуться с теми, кого я больше всего презираю, ублюдками из организованной преступности.       Помолчали. Зоро думал о прошлом, о том, каким жалким он себя ощутил, когда осознал, что он — только нищий мальчишка из бедного квартала Ист-Блю, и что ничего не может дать паруснику. А ведь тот не просил, чтобы компас тащил его из родного дома, он не выбирал Зоро. Раз у его парусника нет выбора, то и у Зоро нет выбора — он должен сделать все, что в его силах, как маяка. И терпеливо ждать, потому что никто в мире не… он скосил глаза на Принса и мотнул головой. Нет, никто в мире не будет ему ближе парусника, он так решил. — Ну так почему тебе важно было это узнать? — наконец решился Зоро.       Принс словно очнулся из глубокого забытья, дернул головой испуганно, уставился на Зоро и тут же как-то стыдливо отвернулся. — Утром мы с Виви посмеивались над тобой, — хрипло сказал он. — Знаешь, прости за все эти шутки про то, что будет, когда ты встретишь своего парусника. Ты правильно поступаешь. — Ты извиняешься? — приподнял Зоро бровь. Точно текилы перепил, обычно Завитушка тот еще упрямый засранец. Но Завитушка не поддержал подколку, и это снова было знаком, что все очень плохо. — Знаешь, я ведь соврал тебе. На самом деле я уже встретил своего маяка. — Что?! Ты! — Зоро не удержался, схватил Принса за плечо, чтобы видеть его глаза. И замер от боли, словно это его Михоук рассек надвое, — даже в темноте в слабом свете луны в глазах Принса читалась невыразимая боль. Принс смутился и упал спиной на землю, снова прикрывая глаза рукой. — Ум… ага. Знаешь, и я ему не понравился. Ну, не так чтобы совсем не понравился. На разовый перепих сошел. Но он… не увидел во мне человека, с которым хотел бы быть в будущем.       Зоро очумело смотрел на Принса, с таким он сталкивался впервые. — То есть как это? — Я сам виноват, — прогундосил Принс, и Зоро понял — тот пытается сдержать слезы. — Слишком долго к нему шел. Вот он и успел напридумывать себе, каким будет его парусник идеальным. А я, видимо, не дотянул до его высоких идеалов. — Как его зовут? — быстро спросил Зоро. Он найдет этого урода и выбьет из него все дерьмо! Как можно отвергнуть собственного парусника, которого судьба носила и мотала аж из самого Норт-Блю только затем, чтобы встретиться с тобой?! — Разве это имеет значение? — горько улыбнулся Принс. — Разве мой маяк сразу меня полюбит? Я недостаточно хорош по слишком многим параметрам. Потому извини, что посмеивался над тобой, я просто завидовал тому, кому выпало быть твоим парусником.       Зоро был в смятении. Почему он не отвез Принса домой, почему разоткровенничался?! Ведь он мог спокойно думать, что Принс принадлежит какому-то другому маяку, и что рано или поздно они встретятся. И что Зоро не имеет никакого шанса или права на него претендовать. А теперь, будто по усмешке судьбы, Принс свободен даже от маяка. Принс — вот он, только руку протяни, прижми к себе, скажи, что… Нет, но каков ублюдок! — Да он сумасшедший! Ты же отличный парусник, — Зоро прорвало. Как кто-то смеет не желать Завитушку?! — Ты реально любишь готовить, при этом так вкусно, да любой маяк обзавидовался бы твоему маяку! И умеешь находить подход к людям, ты так быстро у нас обжился. У тебя честная работа, ты хорошо… одеваешься, — Зоро не посмел продолжать, что Принс сносшибательно выглядит. — Ты сильный и умеешь поднять другим настроение. Я представить себе не могу, какие запросы у твоего ублюдского маяка вообще?! Что еще можно желать? — Еще Завитушка был легким и остроумным, у него было великолепное гибкое тело и мягкий к тем, кто в этом нуждался, характер. Завитушка был щедрым и открытым, Завитушка улыбался так, будто сегодня лучший день на планете, и этот день наступал и завтра, и послезавтра. Завитушка был колким, но внимательным к чужой беде. Независимым до чертиков и трогательно робким в попытке стать ближе. Зоро мог бы до утра перечислять все, что делало Завитушку идеальным парусником для любого! — Хах, ну может, мой маяк настолько крутой, что всего этого недостаточно… знаешь, он предпочел не поверить, что я есть тот самый. — Как это? У него же имя, и у тебя… — И что, если я ткну в него именем на руке, он скривится и так и быть — позволит мне отираться рядом? Сжалится?! — Принс сорвался на крик и закашлялся, устыдившись себя. — Забей, Маримо. Нельзя принудить человека смириться с тем, что ты не дотягиваешь до его минимальных стандартов. — Пусть катится к черту! — рявкнул Зоро. — В мире точно найдется миллион людей без твоего имени на руке, которые тебя с руками оторвут. Принс издал непонятный смешок. — Без моего имени на руке, да? Наверное ты прав, стоит уже сказать «Прощай» этой странице жизни и посмотреть в будущее, — Принс еле говорил, и Зоро в порыве схватил его за руку, заставляя открыть лицо. Но Принс тут же отвернул его в сторону, мелькнули влажные глаза. Сердце Зоро сжималось от боли, ему хотелось сжать в ладонях лицо Принса, развернуть к себе, исправить то, что натворил этот идиотский маяк. Который не видел, не понимал, что ему досталось лучшее…       Зоро отдернул руки, будто обжегся. То, что у Принса теперь нет маяка, ничего не должно менять. У Зоро есть парусник, и его не должен волновать статус отношений других людей. Все уже запланировано. — Хах, если я найду кого-нибудь без моего имени на руке, пробьете мне его по базе, офицер Маримо? Хороший ли он человек? — делано-бодрым голосом спросил Принс. — Когда вернусь. До этого постарайся ни во что не вляпаться. Я уезжаю в отпуск с завтрашнего дня. — В отпуск? Навестить додзе сенсея в Ист-Блю? Черт, я с детства мечтал побывать у моря в Ист-Блю. Возьмешь меня с собой? Сбежим, как Бонни и Клайд? — Принс вдруг вскочил, полный азарта. Боли в глазах как не бывало.       Сбежать на берег моря с Принсом. Бросить все обязательства, ожидание маяка и уютный домик… Зоро вдруг осознал, что хочет этого. И конечно же не может так поступить. У него нет права так поступать с собственным парусником, даже если это ранит Принса. Тем более направляется он совсем не в отпуск, он тайно поедет в Норт-Блю и сам разведает все о загадочной семье Винсмоук из детских страшилок. — Не собираюсь таскать с собой балласт, — резко ответил он, чтобы пресечь все попытки Принса уговорить его. Слишком многое должно решиться для него в Норт-Блю. — Это мой дом и только мои воспоминания. Я же просил не цепляться ко мне, я все еще жду парусника.       Вместо ответа Принс поджал ноги близко к груди, обнял их крепко, упал на бок и покатился бочонком вниз по травяному склону — все ближе к проезжей части. — Эй, эй! Убиться захотел! Во дурак!       Зоро все же пришлось вернуть его домой. Благо, Принс вел себя прилично — тихо лежал на заднем сиденье автомобиля и тихо исчез с него, когда Зоро пошел звонить Зеффу в дверь. Хотя машину Зоро оставил закрытой.