Кем бы ты ни был

      Зоро не заехал домой по возвращению из отпуска. В вечерних сумерках его путь пролегал по шоссе мимо домика Зеффа, он заметил странное мерцание света в окнах и притормозил у обочины. Из дома раздавались крики и стук, Зоро вздохнул и попытался спрятать улыбку — опять очередное беснование у Принса. И легко выпрыгнул из машины проверить. А еще — чтобы увидеть наконец Принса.       В Норт-Блю он постоянно думал о нем. Это очень мешало сосредоточиться на расследовании: мысли о племянничке Зеффа днем, и яркие, осязаемые сны ночью. Которые прекратились так же внезапно, как начались.       В ту ночь ему снилось, что он дома — в Орандж-Тауне, заехал на завтрак в обновленный свежевыкрашенный Барати, и утреннее солнце пронзает насквозь чисто вымытые высокие окна. В ресторанчике было пусто и очень спокойно, пахло свежестью. Зоро очень нравилось бывать здесь, когда в зале из людей только он и Принс. Тот принес ему кофе и почему-то подмигнул. Зоро закатил глаза и едва поднес чашку к губам, как почувствовал, что Принс наклонился и чмокнул его темечко, прямо в волосы. — Что за фигня? — он фыркнул, чуть не облившись кофе. — Просто так хотелось хотя бы немного нежности, это бы все исправило, — ответил Принс. — Я офицер полиции! Что за неж…       Он с раздражением резко повернул голову к проходу, но Принс не стоял рядом. Барати внезапно был абсолютно пуст. Зоро вскочил из-за стола… и проснулся в эту ночь от того, что рука больше не зудела. А ведь она зудела как сумасшедшая в Норт-Блю, и Зоро думал, что это от близости парусника. Тяжело дыша, Зоро опустился обратно на постель и поморщился — простыни под ним были мокрыми от пота. Больше яркие сны про Принса, где тот говорил неожиданные непонятные фразы, Зоро не снились.       Это не означало, что Зоро смог совсем выкинуть его из головы. Днем мысли о Принсе были всегда с ним. Например, именно о нем Зоро сразу же подумал, когда его осведомитель — беспризорник из детишек побойчей, сказал, что Винсмоуки «очень цветные». — В каком смысле? — Ну у них есть один с красными волосами, другой с синими, третий скучный, просто со светло-желтыми. — Блондин что ли? — Принс в его воображении мотнул головой, убирая челку со лба. — Ну, ага, — пацан поковырял грязным пальцем в носу. — Они крутые, как суперзлодеи! Рико видел, Первый взял и бах — взорвал тот особняк в парке! Столько было осколков! Бах-тах-тах! — Я хочу поболтать с Рико. — Нельзя, — грустно пожал плечами малыш. — Рико всем болтал, что видел Винсмоуков, потому Рико больше никто не видел. — А ты чего болтаешь тогда? — Ой! — пацан испуганно зажал ладонями рот. — Мне можно, я коп, — доверительно сообщил Зоро. И пацан как-то не сильно расслабился. В этом городе никто не верил, что копы могут хотя бы пискнуть против Винсмоуков. — Ты не знаешь, как зовут того, что блондин? Я бы хотел с ним поболтать. — Да все же знают, что у Винсмоуков нет имен. Глава Джермы их в лабораториях сделал. Все как один — маяки! И называл их по номерам, Первый, Второй, Третий. А найти их нельзя. Все болтают, что Джерма пала, а Винсмоуков поймали, только чушь все это. Винсмоука можно поймать только если Винсмоук этого захочет, а дураки верят всякому. — Все маяки? — оторопел Зоро. В душе мелькнула надежда — это просто совпадение. Его парусник совсем не из самой опасной мафии этой части континента, быть может — совсем из другого города. Но Зоро не имел права не дожать эту зацепку. — Ага, — важно кивнул пацан. — Это же Винсмоуки, они чье хотят имя на руке могут написать. А захотят — вообще без имени будут. — Это же невозможно, — недоверчиво скривился Зоро. Пацан пожал плечами, в Норт-Блю не было понятия «совершенно невозможно», потому что тут жили Винсмоуки.       Зоро узнал, что главный предмет борьбы местной мафии — генетическое превосходство. Семья Шарлотт, жадно прибирающая останки лабораторий, пустующих и взорванных, тоже славилась своими модификантами — людьми невероятной силы и скорости реакции, но всегда оставалась в тени Винсмоуков. Но вот почему?       Город тонул в мифах и страшных историях о Винсмоуках. Клан Нефертари был уничтожен на корню, поглощение клана Дона Крейга, все будто знали об этом, но не желали говорить с Зоро. Винсмоуки пали, но это не значило, что они не убьют тебя. Проще всего было с детьми, и после неудачного следствия в мире взрослых Зоро раз за разом набивал карманы мелочевкой и брал пакеты с бургерами, отправляясь на свалки, где играла полупризорная ребятня.       В парке, точнее просто на разрушенном когда-то давно особняке с заросшим садом, играла в прятки босоногая мелочь. Зоро высматривал пацана посмышленее, когда заметил одну странность. Группа ребят будто специально устроила игру так, что водить досталось самой мелкой — совсем еще малышке с длинными розовыми волосами. Самый старший, коварно хихикая, сказал, что не верит, что та не будет подглядывать, пока они прячутся. Потому они посадят ее в укромное местечко, пока она будет считать. Перемигиваясь, они взяли малявку подмышки и опустили в старый сухой колодец. — Считай, Ширахоши! — засмеявшись, пацаны резво бросились в одном направлении, явно намереваясь бросить здесь привязавшуюся к ним шмакодявку.       Из колодца начал доноситься доверчивый счет. — Ичи, ни, сан…       Счет был странным, какая-то очередная детская считалочка про Винсмоуков? Зоро не долго думая спрыгнул с полуразвалившейся стены и двинул к сухому колодцу. — Эй, мелкая, они тебя бросили.       Малышка оглянулась и испуганно ойкнула, прижимаясь спиной к стене круглого колодца. Бежать ей было некуда, а от взрослых дядей тут хорошего не ждали. А те придурки ее бросили. — Давай руку, вытащу, — наклонился Зоро. У нее только губы задрожали, и она плотнее вжалась в старую кладку. Зоро почесал в затылке. — Эй, мелкая, хочешь бургер? — голубые глаза девочки наполнились слезами, и она замотала головой. — А денег? — мелкая заревела. — Стой, нет, ты чего!       Зоро испугался, не зная, что делать. Он не то чтобы пытался запугать шмакодявку. Он взъерошил волосы, нечаянно сдирая капюшон толстовки с головы. Плач тут же прекратился, девочка в колодце зачарованно разглядывала зеленую шевелюру. — Маримо… — потрясенно прошептала она. — Ну, зашибись, — вздохнул Зоро, это прозвище Завитушка что ли телепатически теперь всем передает? — Да, у меня зеленые волосы, нравится? — девочка неуверенно кивнула. — Я просто хотел узнать, что это за считалка такая. Не один, два, три, а как ты там, слова придуманные. — Но они не придуманные! — возмутилась девочка. Зоро заметил у нее на груди довольно дорогое украшение — переливающийся розовый цветок. Он был чистым и на очень хорошей цепочке. Удивительно, как такую маленькую оборванку до сих пор не ограбили те подлые детишки постарше или грязные на руку взрослые. — Ичи — это один, Ни — это два, Сан — это три. Так считают. — Кто так считает? — Ученые, — пожала мелкая плечами. — Я жила у ученых, — доверительно сообщила она. — Там было тепло и кормили вкусно. Только один дядя меня выгнал. Вытолкнул прямо в спину. Он сказал, что от меня никакой пользы, и чтобы я не смела возвращаться. Что я им не подхожу. — Ничего не понимаю. — Я бесполезная. Меня выгнали, — тяжело вздохнула девочка. — Зато мальчишки взяли меня играть в прятки! — тут же просияла она, вспомнив. — Я буду очень-очень хорошо искать, я покажу, как умею! — Э… насчет этого, — смутился Зоро. - Они как бы того… смотались твои мальчишки. Подшутили над тобой.       Глаза девочки опять начали наполняться озерами слез. Вот же плакса! — Я просто хотела показать, что не бесполезная! Но меня везде выгоняют… И дядя Джимбей меня тоже выгонит… — детскому горю не было предела. Зоро пожалел уже сотню раз, что ввязался. — Эй, эй, стой. Слушай, вот что я предлагаю. Они сбежали, но я все еще хочу играть в прятки. А они бесполезные, все разбежались. Так что можешь искать меня, лады? Покажешь, как хорошо умеешь искать? — и что Зоро делает? Однажды в Логтауне он разнес до основания синдикат наркоторговцев за одну рабочую смену. Сейчас он ради расследования играет в прятки с семилеткой. — Ладно, — успокоилась девочка и размазала грязные слезы по щечкам.       В процессе игры Зоро узнал, что ее зовут Ширахоши, и что ее забрала к себе Джерма. И что там было тепло и сыто, только иногда кололись иголками больно. А потом пришел один дядя Винсмоук со светлыми волосами и выгнал ее, сказал, что она больше не нужна, что она — бесполезная. А еще Зоро узнал, что он играет в прятки даже хуже пятилетки.       Зоро слушал и задавал простые вопросы во время игры — а там были другие дети? А что с ними было? В голове у него складывалась жуткая картина. Джерма ставила эксперименты над детьми! Он и раньше слышал от оборванцев о детях, вытянувших счастливый билет попасть в закрытый интернат при Джерме, откуда никогда не возвращаются. И теперь девочка рассказывала все честно и наивно, без прикрас. — И однажды имя на моей руке, оно начало так… колыхаться, — показывала Ширахоши, они уже сидели на краю полуразрушенной стены и ели принесенные Зоро бургеры. — Дяди ученые очень радовались и очень хвалили меня. Они сказали, если я очень постараюсь, за это они напишут мне имя на другой руке. Я так радовалась, что им нравлюсь. А потом ночью меня вытащил из кровати тот дядя Винсмоук и сказал, что меня выгоняют. И я не справилась. И он отвел меня на край города, — Ширахоши хлюпнула носом. — Твое имя, оно осталось? — Ага, колыхалось, а потом обратно вернулось. Я не справилась, — Ширахоши показала левую руку. Она была парусником.       Они хотели превратить ее в маяка, но что-то пошло не так, и ее выбросили на окраину как отработанный биологический материал. Зоро с тревогой в сердце понадеялся, что ее компас все еще работает, или что она подрастет и найдет через сеть свою Виолу. Вместе с тем ему хотелось убивать, ему хотелось вновь вернуться на службу и попросить о переводе в Норт-Блю, чтобы самому лично без страха, как у местной полиции, переловить каждого Винсмоука и каждую мелкую сошку Джермы, вздумавшей ставить эксперименты над детьми. Если Санджи Винсмоук — один из них, Зоро никогда не сможет его принять. — Ширахоши! Вот ты где, Ширахоши. Пойдем домой, — у края развалин стоял дородный мужчина в старомодной традиционной одежде. — Джимбе-е-ей! — девочка легко и радостно соскользнула от Зоро вниз, и прижалась к боку большого мужчины. У Зоро груз свалился с плеч, эту наивную девчушку нельзя было оставлять на улице среди хулиганов. Хорошо, что за ней есть кому присмотреть. — Я же говорил тебе не играть на развалинах особняка Дракулей, тут вечно собирается одна шпана. Повезло тебе, что у тебя есть розовый олеандр, — покачал головой мужчина, кажется, даже не напрягшийся, что рядом с девочкой сидит какой-то неизвестный мужчина. — Я не сказала ему, что ты не мой настоящий папа, а нашел меня на пустоши, — доверчиво громко прошептала Ширахоши, и Джимбей в испуге зажал ей рот. Зоро сделал вид, что смотрит в другую сторону. В Норт-Блю у каждого была своя тайна, которую оберегали ценой жизни. И этот мужчина скрывал девочку-жертву экспериментов от других кланов, которые бы хотели собрать даже крохи со стола Джермы и поковыряться в ее едва не сменившей направление компаса руке. Но кое-что Зоро тревожило. — Простите, — он спрыгнул вслед за Шихароши. — Что? — Джимбей напрягся, пряча за собой мелкую плаксу. — Вы сказали, что это руины особняка Дракулей? Не Дракуля Михоука? — Хм… его, а тебе-то что? Когда Джерма уничтожила Дракулей, ты почитай пацан совсем был. Вряд ли его помнишь. — Уничтожила Дракулей? — не понял Зоро. — Ну да. Михоук был главой самого крупного заведения по боям, Джерма хотела выставлять на нем своих модификантов. Тот запретил. И вот что бывает с теми, кто перечит Джерме. Его не жалко, сам знал, во что ввязывался, но у него была девчушка, наверное, тогда ей было столько же, сколько Ширахоши, когда ее вместе с отцом взорвали в этом замке. Я всегда жил неподалеку, у девчушки той тоже волосы были розовые, — бурчал Джимбей, явно не собираясь оставаться на светскую беседу, он уводил свою приемную дочь за руку.       А Зоро остался посреди окрашенного закатом заросшего сада, возле руин дома якобы стертого с лица земли Михоука и его дочери с розовыми волосами.       Зоро достал телефон и набрал номер, который не набирал уже много лет.       И теперь Зоро стоял на пороге дома Зеффа, даже не заскочив домой после отпуска. Ему не терпелось увидеть Принса и поставить для себя точку в этой истории. Начать новую. Он настойчиво постучал в дверь в очередной раз, прикидывая, нужно ли уже взламывать окно. Дверь аккуратно приотворилась, перед Зоро никого не было. — Псс, Зоро, мы здесь! — в ногах у него сидели два куля: замотанные в пледы с головы до ног фигуры, напоминавшие эвоков. У того, что заговорил с ним, был голос Луффи. — Тихо, Зоро, не привлекай его внимания. Мы ловим енота, — сказал второй холмик в полосатом пледе, это был Усопп. — Я забыл вынести пищевые отходы, и он забрался в дом. Если Зефф узнает, он нас убьет… — Почему вы в одеялах? — оторопел Зоро. — Для защиты! Сан-тян сказал, у енотов может быть бешенство! И что если он тебя укусит, ты сойдешь с ума, а потом умрешь! — выдал холмик-Луффи. — И у тебя нос отвалится! — поддакнул Усопп.       Зоро подумал, заглянул в гостиную, и быстро сказал: — Давайте мне тоже одеяло.       Через две минуты по гостиной передвигалось уже три замотанные в одеяло фигуры в полуприсяде. — Эй, вы там? Он прыгнул в подвал, — голос Завитушки и правда доносился откуда-то снизу. По спине Зоро пробежал легкий электрический заряд, словно он лизнул батарейку. Он давно не слышал голос Принса, хотя хотел позвонить ему из Норт-Блю сразу же, как принял решение возвращаться. Один раз даже набрал домашний номер Зеффа по справочнику, но трубку взял старикан, и Зоро быстро положил трубку, словно школьник, напоровшийся на отца своей пассии.  — Усопп, тащи веник и мешок. Тут тесно, мы быстро его поймаем!       Вслед за этим из подвала послышалось громыхание каких-то жестянок и чертыхания Принса. «Мелкий ублюдок!» — Мамочки, — сжался Усопп, заглядывая за дверь, ведущую в подвал. Там внизу лестницы мелькал свет от раскачивающейся на проводе лампочки. — Если там мало места, то и енот тоже может быстро нас поймать.       Зоро фыркнул, что за трусишка. — Давайте мне швабру и наволочку, я вместо тебя пойду, — в конце концов, это его работа — следить за безопасностью граждан и вызволять Принсов из енотьих лап. — Правда?! Зоро, ты лучший коп… то есть полицейский на свете! — просиял Усопп, а Луффи рассмеялся. — Луффи, вы стерегите тут, если он все же вырвется и побежит наверх, — раздал указания Зоро, и Усопп погрустнел, что встреча с бешеным енотом все еще может состояться.       Завернутый в пахнущее цветочным кондиционером мягкое одеяло, со шваброй и наволочкой в руках, Зоро аккуратно двинул вниз по скрипучей лестнице.       Лампочка моталась по подвалу, едва не задевая полки. Видимо, Принс приложился об нее головой, самого Принса видно не было.       Зоро, особо плотно кутая ноги, ступил с последней ступени в центр тесного подвала. Что-то мелькнуло справа, и Зоро взял швабру как катану. Из-за полок вывалилось что-то пыхтящее, и Зоро еле успел остановить свой удар — швабра замерла в паре сантиметров от закутанной в светло-бежевый плед фигуры. — Фух! Жарища, — Завитушка скинул с себя плед и предстал пред замершим Зоро. Он и правда был раскрасневшимся, с разрумянившимися щеками и слегка вспотевшим от гонок в одеяле за енотом. Светлые волосы были в диком беспорядке из-за ползанья в одеяле и кое-где стояли золотистым ореолом вокруг головы. На нем был голубой худи, точно в тон его глазам. Принс был таким реальным. В Норт-Блю реалистичные сны про него прекратились, и с Зоро остался только образ из памяти. Который ни в какое сравнение не шел с живым, глубоко дышащим Завитушкой со сверкающими от азарта глазами и растрепанной челкой, пахнущим табаком и специями. Принс был ярче, чем в воображении Зоро. Ровно настолько, чтобы тот не сдержался.       Хвать! Зоро распахнул свое защитное одеяло и захватил, как большая рыба захватывает малую, Принса в свой плен. Тот удивленно ойкнул, падая, и оба они оказались на полу. Лежали на одеяле Принса, накрытые сверху одеялом Зоро, удивленно уставившись друг другу в лица. В маленьком коконе сразу стало душно и жарко, во всяком случае Зоро. — Маримо? Ты вернулся? — озадачено, словно совсем и не испугавшись, спросил лежащий под ним Принс. И расплылся в улыбке: — Тоже ловишь енота?       Зоро скрипнул зубами, вот улыбаться было вообще против правил. Улыбающийся ему легко и открыто Завитушка все внутренности в Зоро переворачивал. Зоро захотел прямо сейчас навалиться на Принса с поцелуем, сграбастать, чтобы не вырвался, и целовать, пока тот не перестанет пытаться освободиться от удивления и возмущения и не поддастся покоряющему желанию Зоро, ответив на страстный порыв. А потом замотать его в это шерстяное одеяло, закинуть на плечо, и увезти к себе домой, потому что терпения разгонять Луффи с Усоппом у него нет. Дома у Зоро никто им не помешает. А да, стену с пустой комнатой в его доме можно снести, сделать большую кухню, Завитушке понравится. Спать они все равно будут вместе. В доме, в котором Зоро больше не ждет своего парусника.       В тот вечер Михоук ответил практически сразу, после первого гудка. — Ророноа? — будто ждал звонка. Будто Зоро не перестал звонить ему и отчитываться после того, как выпустился из академии и стал самостоятельным. — Я в Норт-Блю, — коротко сказал он. — Вот как, — ответила трубка после нескольких секунд молчания. И Зоро понял: он знал, с того самого момента, как прочел имя Санджи Винсмоука на руке яростно брыкающегося пацана-оборванца. С того момента, как отказался ее отрубать. Но зачем? — Ты знал, кто такие Винсмоуки. — Да, — еще одна небольшая пауза. — Но не сказал мне. — Ты должен был сам решить. Тогда ты был зол на всю мафию. Ты должен был вырасти, стать умнее и сделать выбор сам. — Я спрошу. — Ты имеешь право знать. — Санджи Винсмоук… он из Винсмоуков из Джермы? — Да.       На пару секунд мир Зоро закружился, накренился, его чуть не замутило. В глубине души он все же надеялся, что это история не про него. Что он, ненавидящий с детства мафию, не будет половину жизни класть на то, чтобы стать достойным пристанищем для мафиози из самого отвратительного клана в стране. И все это время разгадка была рядом, все, что ему было нужно — задать правильный вопрос Михоуку. А звучал он так: — Зачем тогда ты оставил мне руку? Я стою в центре развалин твоего особняка. Я знаю, Винсмоуки сделали это, а ты уцелел. Ты не хотел им отомстить? С чего ты вообще помогал маяку одного из Винсмоуков? — Потому что я не Джадж Винсмоук, — глухо сказал Михоук, словно на него навалилась тяжелой ношей вина. — У детей должен быть выбор. За этот урок я заплатил все, что имел. — Что же, раз он сам не явился ко мне, и я сделаю свой выбор. Я не буду больше ждать парусника.       Опять молчание на том конце трубки. Зоро немного колотило от злости: Михоук молчал. Все это время, что Зоро волновался и думал, что же с его парусником, быть может, ему так нужна помощь Зоро. В то время, как он искал его по всем базам данных, Михоук знал, что его парусник не стоит всей той заботы и желания защитить от любой невзгоды мира, что копились в Зоро. И молчал как чертов Будда. — Ты встретился с ним, Ророноа? — наконец спросила трубка. — Что он сказал? — Нет. Я… не желаю его видеть. Мне придется арестовать, если не придушить его, за все преступления, которые совершила Джерма. Я не хотел бы стать убийцей собственного парусника. Не хочу, чтобы про меня потом снимали лживые фильмы.       Михоук опять надолго замолчал. — Санджи Винсмоук… Что же, Ророноа, пусть я и оставил тебе руку из-за имени на ней, ты все же свободен делать свой выбор. Я не буду поступать как Джадж Винсмоук и делать тебя рабом не твоих целей. — Хотел бы я посмотреть, как ты меня заставишь. — Хах, а ты непокорный. Напоминаешь мне кого-то. Вернись как-нибудь в Ист-Блю, проведай додзе. — Да, да, как-нибудь.       Зоро положил трубку. Он не собирался в ближайшее время на побережье. Кое-что более важное теперь ждало его в Орандж-Тауне. Точнее кое-кто, с кем он наконец начнет жить, а не ждать. — Тоже слушаешь, где он скребется? — улыбнулся Завитушка, заметив, как напряженно замер нависший над ним Зоро. И вырвал Зоро из воспоминаний одной своей улыбкой. Зоро усмехнулся краешком губ, Принс не подозревает, в какой опасности сейчас находился, на него чуть не напал сам офицер полиции и не нарушил пару серьезных законов. И что на Зоро нашло? Так нельзя поступать с людьми. Тем более единственное преступление Принса Блэка — не выходить из головы у Зоро. Просто приехать случайно именно в этот тихий городок, и поломать к чертям весь жизненный план Зоро одним своим существованием. Впервые заставить Зоро захотеть с другим человеком чего-то большего, чем быстрый секс.        Нет, это не интрижка на одну ночь с парнем из бара, он хочет быть с Принсом, чтобы тот после смены садился к нему в машину, смотрел на него, как ни на кого в мире, чтобы только Зоро знал сто секретных способов, заставить его злиться или улыбаться.       Зоро вдруг осознал, что находится на абсолютно новой для него земле. Он умел снимать случайных незнакомцев на разовый секс и был весьма в себе уверен. Но вот что делать, если хочешь с человеком чего-то более глубокого? Если тебе хочется даже не секса, а чтобы он улыбался тебе, как никому другому? Зоро не знал — он никогда ничего подобного не пробовал. У него было ноль опыта и даже предположений, с чего начать. — Зоро, он трется о мою ногу! — прошептал Завитушка, его глаза округлились от ужаса, руки от страха вцепились в Зоро. И он постарался выбраться из-под Зоро, отталкиваясь от его груди. Прежде чем подумал, Зоро ловко схватил его и прижал плотнее, не давая выбраться из-под себя. Одна рука легла Принсу на волосы, словно успокаивая, Зоро еще более серьезно и внимательно всмотрелся в его лицо. Что же делать? — Зоро, придурок, он меня сейчас цапнет! — в ужасе прошептал Принс, и поскольку Зоро не давал ему выбраться из кокона, вжался лицом ему в плечо, в ужасе ожидая укуса. Мягкие волосы мазнули Зоро по щеке, забились уютным ароматом в нос. Зоро против воли хохотнул и закрыл глаза, просто плотнее прижимая к себе Принса.       Он не знает, что делать. Он так боится наделать глупостей. Но это ничего, теперь, когда он четко понял, чего хочет, он просто будет идти к своей цели. Честно и открыто, дав Принсу понять, что хочет настоящих отношений. Что тот ему нравится больше, чем верно нравился бы собственный парусник, и что только такой, а никак не меньшей любви сам Принс заслуживает. Зоро докажет, что будет в сто раз лучшей парой, чем Завитушкин мудак-маяк.       Послышалось шуршание, скрежет железяк, енот убежал куда-то под полки. Зоро отпустил тесные объятия и снова навис над Принсом в коконе из душного одеяла. А начать их историю можно с поцелуя. Никакого совращения и похищения в одеяле в свой дом, возьми себя в руки, офицер Ророноа. Просто один нежный поцелуй, который даст понять намерения Зоро. — Как думаешь, у него там лаз? — взволнованно спросил Принс, пытаясь скосить глаза и понять, где шуршит енот. Он был весь в охоте. Грудь Зоро колыхнулась от смеха, когда он склонялся все ниже к лицу ничего не подозревающего Принса. — Сан-тян, Сан-тян, твоя девушка пришла! — раздалось наверху. — ДА НЕ ЗОВИ МЕНЯ ТАК! — рявкнул в ответ Луффи Принс, и Зоро даже вздрогнул от силы крика. А потом Принс завертелся и щучкой высвободился из тесных объятий Зоро, без всякого страха выскальзывая из одеял. — Милая Пуддинг-чан! Не смейте заворачивать ее в одеяло, слышите, придурки!       И Санджи бросился вверх, перескакивая через две ступеньки.       Стойте, его девушка?