«Притяжение противоположностей»

— Одно меня радует, — с тяжелым вздохом покачал головой Хоук, почти бегом направляясь к воротам Нижнего Города. — Письмо Мередит мне уже точно писать не придется. Я даже под воздействием того орлейского вина его так и не написал... — Далеко они забрались, — тревожно буркнул Варрик. — И чего Мередит и Орсино вообще в Нижний Город понесло? По мне, так лучше, когда народ сидит отдельно, а всякие градоправители — отдельно. И людям спокойнее, и властям. — Магов крови ищут, — буркнул Андерс. — Видимо, в крепости наместника не нашли. Звуки скандала разносились далеко по округе, и Фенрис не сомневался в том, чьи голоса слышит. Равно как и не сомневался в том, что ничем хорошим это не закончится — уж больно тихо было вокруг, хотя обычно торговая площадь Нижнего Города в эту пору была полна продавцов и покупателей, попрошаек и всякого сброда. — Если они хотят переубивать друг друга, то лучше бы убивали дома, в Казематах, — посетовал Варрик. — Эх, надо было еще хоть рассказ про Мередит с Орсино написать. Вдруг бы тоже поглядели друг на друга — да делом занялись вместо того, чтоб собачиться? Несмотря на черный юмор и мрачный настрой, Фенрис ощущал и что-то вроде... облегчения. Серьезные проблемы в Киркволле назревали слишком давно. Хоук поддерживал Орсино, и Фенрис его в этом не одобрял, но чаще всего молчал, потому что альтернативы предложить не мог. Вторая сторона конфликта вызывала симпатию только в теории, а на практике... Хоук даже как-то посетовал, что зря, наверное, не попытался занять кресло наместника на волне народной любви. В свое время Фенрис оценил отсутствие у него тяги к власти — что лишь подтверждало, что Гаррет — уникальный маг. А теперь вот сомневался — возможно, Гаррету удалось бы уладить конфликт? Если кто и сумеет разобраться в этом во всем, то только Защитник. Хотя Фенрису заранее было не по себе — слишком хорошо он знал методы этого защитника. Эльф поглядел на Хоука, безотчетно пытаясь обрести уверенность, но Гаррет и сам, похоже, был деморализован. Поначалу эльф не понял, отчего, но, проследив за взглядом друга, понял — за плечом Мередит, понурившись и не глядя ни на кого, стоял Карвер. На брата он даже не поднял глаз. Фенрис неверяще покачал головой и вдруг понял, абсолютно отчетливо, что выхода из ситуации просто нет. Если Хоук продолжит защищать Орсино, ему придется пойти против брата. Если Гаррет поддержит Мередит... Но он ее не поддержит. Ничего нового в разговоре Первого Чародея и рыцаря-командора Фенрис не услышал. Все те же претензии, все та же песня. Эльф искренне не понимал, отчего Орсино так уперся, но что-то подсказывало, что для Первого Чародея это уже дело принципа, и он не отступится. Фенрис хотел было оглянуться на любовника, хотя не сомневался, что увидит на его лице — гордость и брезгливость, однако на месте Андерса не оказалось. Фенрис поискал его взглядом и заметил, что маг отошел на несколько шагов и смотрит в сторону. Слышать разговор он мог и со своей позиции, но отсутствие интереса... смущало и вызывало непонимание. Но окликнуть Андерса Фенрис не успел. — Владычица Эльтина нам поможет! Эльф прерывисто и сокрушенно вздохнул. Церковь Церковью, но Верховная Владычица или кто там стоял близко к Солнечному Трону, могли бы уже и озаботиться тем, что происходит в Киркволле... И тут Андерс резко развернулся. Фенрис невольно среагировал на движение, но осекся — одновременно узнавал Андерса и не узнавал. Тот шел, привычно постукивая посохом, но сейчас не было ни привычной полуулыбки, от которой в уголках губ любовника собирались почти не заметные под щетиной морщинки; ни ссутулившихся плеч. Маг шагал ровно и прямо, а подбородок был поднят. — Владычица Церкви вам не поможет, — внятно и раздельно произнес Андерс — и мгновенно положил своим высказыванием конец взглядам, разговорам и перешептываниям. Мередит требовала ответа, Орсино гордо, но жалко вякал, однако Фенрис не обращал на них больше никакого внимания. Андерс завел привычные речи про магов, свободу, свободу магов, но что-то в его голосе не нравилось Фенрису все больше. Что-то такое... Он не мог даже облечь это в слова, когда глаза Андерса полыхнули ярким голубовато-белым отсветом: — Настало время действовать. Больше никаких полумер. Фенрис почувствовал, что к нему возвращается привычный иррациональный страх. В компании Хоука он успел освоиться с мыслью о том, что помимо опасной, магия может быть мирной, может быть даже полезной. Гаррет владел стихиями и пользовался этим в бою — но гораздо чаще магия пригождалась ему для другого: разом заморозить воду, чтобы охладить льдом хороший виски; зажечь свет, когда нечем подсветить. Мерриль использовала магию для чего-то малопонятного — и Хоук ругался на нее, что уйма сил уходит в Тень и растворяется там бесследно. Андерс большинство своих умений вкладывал в то, чтобы спасать и лечить... И вот сейчас Андерс как будто небрежно воздел посох — и уже одно это движение напомнило Фенрису, как страшна и опасна может быть настоящая магия. — Ты что задумал? — бросил Хоук. Фенрис оглянулся на друга и понял, что на лице у него весьма странная смесь — одновременно тревога, усталость и фирменное выражение «как-же-мне-всё-это-обрыдло». — Дороги назад быть не может, — горько и пафосно заявил Андерс. Фенрис уже подумывал плюнуть на всех и за руку увести любовника, чтобы вправить ему мозги где-нибудь поблизости — лишь бы не под взором Мередит и Орсино, однако магия, та самая, жуткая, ощущалась кожей. Фенрис всегда в своей жизни, которую помнил, был к ней чувствителен. И чувствовал он совершенно определенно — такая магия не может созидать. Она может только разрушать. Эльф не знал, откуда ждать неприятностей; не был уверен, что сумеет упредить то, чего добивался Андерс, но тут земля дрогнула под ногами. Что бы Андерс ни задумал, это было... Мостовая дрогнула сильней, и знакомые стены Киркволла озарились розоватым светом. Фенрис машинально поднял голову на свет и звук — и онемел. Просто смотрел на то, как в небо над Церковью — кстати, небо было низким, серым и облачным вопреки вчерашнему прекрасному закату — устремился розовато-алый столп света. Этому лучу и камень был нипочем. За ним появились еще несколько, сколько — Фенрис не разобрал, но свет дрожал и гудел, ровными рядами разрушая стройные высокие стены, а потом и полыхнул нестерпимо-яркой вспышкой. Статуи Андрасте, украшавшие фасад, тяжело рухнули вниз, а осколки камня закрутились в спираль — и брызнули в стороны, как ошметки мыльного пузыря. Город окатила волна пыли и жара, а потом все кончилось. Фенрис бессмысленным взглядом уставился на сероватый дым, поднимающийся над пустым местом, где еще минуту назад возвышался величественный храм. Был — и не было. — Fasta vass... — сорвалось с губ, но в привычных словах не было ярости. Таким тоном, как смутно подумалось эльфу, надо произносить «Создатель милостивый». Что-то подобное как раз выдавила Мередит, а Орсино, как показалось Фенрису, даже уши прижал. Храмовники, окружавшие рыцаря-командора, как-то запоздало попытались прикрыться, и среди них был только один, кто стоял прямо и неверяще качал головой. Фенрису даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто это был. — Мира не будет, — выдохнул Андерс, опустив плечи. Казалось, маг ослабел. Фенрис не понимал, отчего так — то ли магический выброс отнял у него слишком много сил, то ли осознание содеянного легло на плечи... Эльф и сам не знал, как... Не мог осознать. Понимал только, что сейчас в церкви погибли десятки людей, и во главе их — Владычица Эльтина, которая единственная в этом сумасшедшем городе еще сохраняла остатки разума. И вот ее больше нет. — Зачем?! — Орсино резко шагнул вперед. — Зачем ты это сделал?! И вот сейчас Фенрис почувствовал, что полностью солидарен с магом. Только не с Андерсом. — Ох ты ж... — наконец открыл рот Защитник — и разразился негромкой, но прочувствованной речью. Фенрис слушал эти нецензурные конструкции вполуха, пытаясь прийти в себя, и как-то отстраненно отмечал, что Хоуку, кажется, уже всё просто до фонаря — Защитник приложил и магов, и храмовников, и Церковь, смачно высказался насчет Создателя и Андрасте — и замолчал. Видно, слова кончились. Тут Андерс соизволил ответить — и Фенрис, кажется, его понял. Тот говорил, что устранил возможность компромисса, и с этими словами даже можно было бы согласиться, потому как свары между Кругом и Орденом задолбали этот город вконец. Однако обтекаемая формулировка не могла исказить сути произошедшего. Андерс собственными руками — точнее, посохом — только что устроил массовое убийство. Фенрис и сам нередко убивал, и даже не мог сказать, что всегда пользовался для этого честными методами. Но убивал, глядя в глаза, зная, за что. А это... Вдруг голос подала Мередит. Она вскинула голову и изрекла: — Владычица Церкви убита магией. Церковь разрушена. Сказала — и сделала вескую паузу. Фенрис уже успел несколько прийти в себя, и ему захотелось съязвить — если у храмовников такая замечательно быстрая реакция, то неудивительно, что маги крови расползаются, как тараканы. Впрочем, рыцаря-командора уже, конечно, понесло. Она резко развернулась и выспренне выдала себе Право Уничтожения. И это решение Фенрис тоже адекватно оценить не мог. Он не мог понять, при чем тут Круг, когда виновник — убийца — стоит рядом. То же самое, кажется, вторил Орсино, и Фенрис все больше проникался к немолодому эльфу. Орсино потребовал защиты у Хоука, Мередит возразила — и непримиримые враги разом вцепились в Защитника, как хищные твари, хотя тот как раз церкви не взрывал, в Круг не входил да и в целом никакого отношения к происходящему почти и не имел. Из-за спины Мередит подал голос и Хоук-младший. Чуть запинаясь, он напомнил Гаррету о необходимости принять верное решение, но его и теперь мало кто слушал. Зато в разговор влез Андерс, про которого все как-то разом забыли: — Тебе придется выбрать, с кем ты, Гаррет. Фенрис вновь поглядел на него — и теперь уже видел того Андерса, которого... с которым... И тем противнее было от того, каким он был меньше пяти минут назад. Хоук выругался сквозь зубы — оказывается, слова не кончились! — и едва слышно буркнул: — Можно подумать, у меня есть выбор. Андерс, скажи, ты ради этого заставил меня лезть руками в дерьмо, а потом отвлекать Эльтину? Фенрис вздрогнул. Он только теперь сообразил, что действительно маг вел какие-то разговоры про зелье... Про то, что не хочет больше быть одержимым... Это было довольно давно, и тогда эльф решил про себя, что маг передумал или его эксперимент закончился провалом. Но оказалось... И мир опять перевернулся. Фенрис смотрел на любовника, с которым провел несколько удивительно мирных дней — и не понимал, как мог так обмануться. Искренне считал, что Андерс хоть и одержим, но по-своему честен; что он не умеет толком лгать и лукавить... Да ему даже при игре в карты никогда не удавалось сохранить лицо! И этот же человек умудрился месяцами скрывать замысел о массовом убийстве. На душе стало горько, но Фенрис отчетливо понимал — верить Андерсу нельзя. Больше нельзя. Никогда и ни в чем. И тем не менее, когда Андерс заговорил... Фенрис мало прислушивался к его речи про Круги, но слова о том, что война уже идет, его невольно задели. Это же когда-то ощущал он сам — когда понимал, что готов отдать жизнь в бою, а не положить ее к ногам магистра. — По-моему, лояльности к магам ты не добавил, — поморщился Хоук, наконец обретя голос и волю. — Кажется, нас тут теперь совсем не любят. — А до этого нас здесь любили, конечно, — вздохнул Андерс. — Кажется, нам здесь мало кто сочувствовал. — Ну е-мое, — окончательно скис Гаррет. — А можно я не буду с вами играть? — Вы уже в этом участвуете, — металлическим голосом возразила рыцарь-командор. — Вы Защитник Киркволла. Исполняйте свой долг, или погибнете вместе с другими отступниками. — А я кто? — хмыкнул Хоук, а потом махнул рукой. — Пропадай моя телега, и кобыла, и навоз. Орсино, я с вами. Как там говорил Андерс про котят? Тыкать — так всех. — Это будет... нелегко, — сорвалось с губ Фенриса, хотя он еще не определился со своим отношением ко всему, что случилось всего за четверть часа. — Гаррет, ты готов пожертвовать собой, чтобы защитить... магов? — Уверен? — поддакнул Варрик, до сих пор молчавший — не любил свары магов и храмовников. — Такой бой куда проще проиграть, чем выиграть. — Брат... — Карвер тоже не выдержал. — Я не хочу сражаться с тобой. — Уверен, — отрезал Хоук — и теперь Фенрис снова видел перед собой лидера. — Потому что я иду не за выигрывающей стороной. Я иду за тех, кто прав. А кто прав, я для себя уже решил. Я никого не держу... Если хотите сражаться за меня, против меня, если не хотите сражаться... Я пойму. Вы все мне дороги. — Хвала Создателю, — раздался позади измученный голос Орсино. Мередит еще продолжала угрожать, но без запала — уж ей-то, должно быть, было известно, на что способен Защитник. По крайней мере, она не могла не знать, что он, маг, нахально вышел против Аришока в одиночку. И ничто его при этом не остановило. Но Фенрис уважал его не за силу. Фенрис всегда уважал друга за силу духа и честность. И он старательно пытался не думать про Андерса, когда твердо высказал свое слово: — Ты не всегда прав, Хоук. Но я тебя не брошу. — Ну, а Бьянке все равно, — гном перехватил арбалет — и вовремя. Мередит нелестно отозвалась об умственных качествах Защитника, чем вызвала у него презрительное фырканье, а потом и удалилась, уводя за собой Карвера и парочку бойцов, бросив остальным: — Убейте их всех. Фенрис склонялся к мысли, что рыцарь-командор ищет более удобную позицию для встречи с Хоуком, а возможно, и более многочисленный отряд. Ничем иным, на его взгляд, нельзя было оправдать то, что Мередит не стала даже смотреть на предстоящий бой. Орсино торопливо собрал своих магов, велев им отправляться в Казематы, но сам не ушел — и явно готовился к бою. Надо сказать, что храмовники при виде отряда Защитника в драку вступать не спешили. — Может, отпустим смертничков? — неуверенно предложил Варрик. — Благодаря Блондинчику у нас сегодня и так многовато крови на руках. Фенрис готов был согласиться с этим высказыванием, но Хоук раздраженно процедил: — Не убьем сейчас, их будет больше потом. Ты же не думаешь, что этим дело закончится? Уж не знаю, где и когда нам предстоит сражаться, но я предпочту, чтобы в будущем врагов было меньше на целых... раз, два, три... девять штук. Фенрис не стал размениваться на мысли. В бою не думают. А раз уж он уже сделал выбор, то колебаться и сокрушаться не стоило. И эльф вырвался вперед. Храмовников как раз накрыло какой-то гадостью по кругу, от которой они замерли и приплясывали на месте. Вроде бы заклинание было из грозовых, а многочисленная тяжелая броня отлично пропускала голубые молнии и задерживала их. Еще из-за плеча летели болты. Варрику было трудней: болты были коротковаты, хорошо втыкались только тогда, когда попадали в стратегические дырки на латах. Зато где-то позади развернулся Орсино — Фенрис в жизни не видел такой магии и, к слову, и видеть не хотел, но думать было некогда, так что он охотно воспользовался помощью и этого мага. Но стоило одному из храмовников болезненно оцарапать предплечье на излете меча, как вокруг не возникло такой знакомой исцеляющей магии... У эльфа не было времени оглянуться, но он уже знал — Андерс не вступил в бой. И от этого как будто в душе защемило. Вот же, Хоук встал на защиту магов! Пошел против брата, бросил вызов рыцарю-командору. Варрик, гном, которому вся эта магия по барабану, тоже не уклонился. Он сам... Бывший раб, знающий, что такое магия, и то поднял меч! А тот, кто заварил эту кашу; тот, кто выдавал красивые речи... Сбежал? Или молча смотрит на то, как бьются за него и его идеалы? Драка закончилась быстро. Как и предполагал Фенрис, Мередит просто разменяла свой отряд на то, чтобы уйти без боя — и наверняка напасть, когда ее шансы будут много выше. И хотя сам Фенрис так делал не раз — разве что личных храмовников у него не было, — такое поведение вызвало презрительную гримасу. Хоук не отказался бы от поединка, как не отказался от поединка с кунари, но рыцарь-командор не рассчитывала на честный бой. Орсино печально склонился над одним из убитых храмовников — и пробормотал имя, а потом и распрямился: — Вот, значит, до чего дошло, — печально вздохнул он. — Спасибо вам, Защитник. Не знаю, на что я надеялся, когда отправлял вам письмо, но в этом городе вы для многих — последняя надежда. Не знаю, победим ли мы... Вашего друга я поручаю вам. А мне пора вернуться в Казематы. Приходите и вы, как сможете. Он развернулся и ушел, и тонкая его фигура быстро растаяла в подступающем вечернем мареве под низким набрякшим небом. Больше ждать было нечего, и Фенрис только теперь позволил себе развернуться. Андерс сидел на ящике, опираясь локтями о колени и сцепив пальцы в замок, и слегка покачивался. Хоук еще раз выругался и смело направился к нему, и Фенрис сделал шаг за ним, а потом еще и еще. Не мог остаться в стороне. Хотел услышать... А что хотел услышать, не знал. Варрик горестно вздохнул за спиной. Первых слов Андерса Фенрис не разобрал. Когда он подошел, Андерс уже говорил, не оборачиваясь, болезненно и горячо — что-то о справедливости или Справедливости, о несправедливости, о Кругах... Фенрис пытался вслушиваться — и не мог. Пока не прозвучали слова: — Теперь несправедливость мне претит так же, как ему. Не сразу Фенрис сообразил, что речь не о нем, а о демоне, и это... Но тут встрял Хоук. Он досадливо взмахнул посохом и бросил: — Мог бы мне довериться. Я бы понял. — Почему ты не рассказал мне? — не удержался Фенрис. — Потому что... — маг бросил обреченный взгляд через плечо. — Я... хотел рассказать. Но что, если бы ты, Гаррет... Или ты, Фенрис... Что, если бы вы помешали мне? Или — того хуже — стали бы помогать? Я не мог. Ты, Гаррет, никогда не жил в Круге. Ты, Фенрис... Это не ваша война. Если я отдам за это жизнь... Значит, отдам. И, может, Справедливость наконец обретет свободу. — Что будем делать? — уныло спросил Хоук. — Я тут, конечно, хорохорился, и Мередит обложил... Даже лучше, чем в письме бы получилось! А делать-то теперь что будем? Варрик приковылял, опираясь на Бьянку — Фенрис смутно отметил, что его, похоже, тоже кто-то зацепил — и хмыкнул: — А что, есть варианты? Оставь эльфу любовь всей его жизни — и идем бить... кого там? Храмовников? Ну, значит, храмовников. Вот в чем я точно уверен, так это в том, что кто-то наконец должен победить, а то это никогда не кончится. Помнится, в детстве я просил брата рассказать мне сказку... — Приехали, — перебил его Хоук. — Самое время. — Хорошей истории всегда найдется время, — поучительно проговорил Варрик. — И брат мне рассказал самую лучшую — о том, как в Киркволле все хорошо. — Ну, это уж совсем сказка! — фыркнул Гаррет. — Делай, что должно, Гаррет, — горько уронил Андерс. — Ты же знаешь, что. Или... Или ты, Фенрис. — Отвесить тебе плюху? — великосветски поинтересовался Защитник. — Вставай! Магам нужна наша защита. — Начал — доделывай, — процедил Фенрис. Андерс вздрогнул, а потом медленно и неловко поднялся, разворачиваясь: — Вы хотите, чтобы я... Не думал, что вы... позволите. Но раз так, то я буду сражаться с храмовниками. С превеликим удовольствием. — Кто бы сомневался, — буркнул Фенрис. — Неплохо бы поспешить к Казематам, — перешел к делу Варрик. — Там будет на что посмотреть. — Минуту, — вдруг приподнял руку Андерс. — Варрик, покажи ногу. Ногу покажи! Фенрис... Если позволишь, тебя я тоже залатаю. — Мы отвернемся, — Хоук усмехнулся, но прозвучало это невесело. — Андерс прав, нам надо быть готовыми ко всему.

***

Хлипкая лодочка пришвартовалась у берега, и Хоук поспешно сбросил на причал мостки. Фенрису тоже не терпелось побыстрее оказаться на берегу — уж больно утлым было суденышко, а уж когда в нем разместились четверо, да еще и в броне... Гаррет спрыгнул на причал первым. Следом поспешил Варрик, сидящий ближе к носу лодки. Фенрис последовал за ними, а потом, поколебавшись, подал руку Андерсу — последнему, оставшемуся на слишком подвижной лодчонке, очевидно не слишком удобно было спускаться на землю, тем более что ни о каких швартовых речи не шло. Ладонь мага оказалась ледяной. Фенрис с подозрением глянул на Андерса, но тот уже явно собрался для боя, да и в глаза не смотрел. Но помощь принял... Как принял и жизнь из рук Гаррета. Фенрис понимал, что медлить нельзя, и раздрай в душе — не оправдание, когда от каждой минуты могут жизни зависеть, но все равно не удержался: — Ты как? — хмуро бросил он. — Может, тебе лириума? Восстановиться после... После чего — язык не повернулся сказать. Андерс покачал головой: — У меня есть все необходимые зелья. И даже такие, о которых ты вряд ли когда-либо слышал. Со мной... все хорошо. — Твой демон..? — насторожился эльф. — Молчит, — коротко откликнулся маг. — Кажется, слишком... впечатлен. — Куда уж нам, смертным, — нервно усмехнулся Фенрис, но больше сказать было нечего — или он не мог решиться, но как бы то ни было, больше задерживаться было нельзя. Из-за ворот Казематов раздался какой-то неясный, но явно нехороший звук — как будто что-то лопнуло, и Фенрис заторопился. Хоук, разумеется, уже рванулся вперед. Он постоянно поучал и Андерса, и Мерриль, что магам следует держаться позади, не лезть на рожон, но сам, конечно, всегда лез. Фенрис обогнал Варрика и ворвался во двор за Хоуком, на ходу проводя беглую рекогносцировку. Маги под прикрытием Орсино отступают по лестнице вверх, на них наступают храмовники. Что вернее — остатки довольно многочисленного отряда. Фенрис коротко отметил, что бой тут был явно нелегким — трупы храмовников валялись повсюду, а поскольку их противниками были маги, то и повреждения на телах были затейливые. Ожоги, обморожения, сожженная, будто кислотой, кожа... Два тела были буквально размазаны, как будто на них опустили механический пресс. Тела магов тоже попадались, но много реже. Фенрис думал, что Хоук наверняка захочет пойти вместе с Первым Чародеем, однако позади раздались еще чьи-то шаги — уж точно не Андерса, Андерс держался рядом. Орсино заторопился, подгоняя своих и вставая перед ними живым заслоном, и Фенрис вновь почувствовал, что невольно проникается к Первому Чародею — тот защищал своих бойцов, а не оставлял их умирать в безнадежном бою. Противники Орсино разом навалились сильней, едва увидели, что их соперник остался почти один, но мага они недооценили. Первый Чародей взмахнул посохом, и чудовищной силы воздушная волна разбросала противников в разные стороны. Под ноги Хоуку прилетело храмовником, и он поморщился — Фенрис видел это боковым зрением — а потом и заорал: — Первый Чародей! — Защитник! — Орсино наконец смог взглянуть не только на врагов, и в его голосе послышалось облегчение. — Хвала Создателю, вы живы! Нам надо... Но тут со стороны ворот тоже послышался шум, и в Казематы ворвалась Мередит во главе отряда свежих храмовников: — Вот вы где! — Где же магу еще быть, как не в Круге, — буркнул за плечом Андерс. — Рыцарь-командор сегодня просто блещет гениальными идеями. — Молчал бы, — мрачно отозвался Фенрис. Мередит выступила вперед. Меча она не доставала, ей, очевидно, хватало вооруженной охраны, что позволяло ей шагать так, как будто она была не посреди вооруженного конфликта, а как минимум на орлейском суаре. Фенрис слушал очередные препирательства рыцаря-командора и Первого Чародея вполуха. Понимал, что все эти разговоры бессмысленны, тем более что предложение Мередит выглядело потрясающим в своей логичности: капитулируйте, и я объявлю Право Уничтожения. Как бы Фенрис ни относился к магам, он осознавал, что на таких условиях ни один нормальный человек или эльф не сдастся, не попытавшись хотя бы попробовать защитить свою жизнь. После этого Фенрис уже ничуть не удивился тому, что рыцарь-командор, вместо того, чтобы драться, велела Орсино готовить войска, а ее громкое заявление о том, что Защитник теперь разделит участь Круга, не вызвало у Хоука ничего, кроме якобы незаметно прижатой ко лбу руки. — Ну, не пожил в Круге, так хоть помру в нем, — буркнул Гаррет так тихо, чтобы слышали только свои. Андерс фыркнул, и Фенрис ткнул его локтем в бок. Несмотря на то, что слова Защитника прозвучали с юмором — с черным, под стать обстановке, в них было сказано слишком много. Маг, которому Круг, в общем-то, не грозил, готовый добровольно прийти туда, чтобы даже не жить, а погибнуть... И тут Фенрис со всей ясностью осознал: если кто и может увидеть в этом горькую иронию, так это Андерс, который жизнь положил ради своей цели. Вот если бы только свою... — Не прославят меня Совершенным, — хмыкнул где-то на уровне локтя Варрик. — А я-то надеялся! Но если мы тут все головы сложим, то я стану первым гномом, погибшим в Круге магов. До этого таких дураков из моих соплеменников вроде не было. — Интересно, что сказал бы Данариус, — внезапно сорвалось с губ у Фенриса, и он почти смутился, когда все вдруг посмотрели на него. — Что ты по уши влюбился в мага-мятежника? — любезно предположил Хоук. — Это... это точно уничтожило бы его самооценку, — смешался эльф, не зная, как реагировать. — Да что в твоем Тевинтере вообще понимают, — добавил Варрик. — Вы слышали слова рыцаря-командора? Она сказала, что хочет убить всех магов, потому что народ требует крови. Разве где-нибудь в Тедасе еще есть такие изысканные развлечения? А в Киркволле — пожалуйста! Только сегодня и только сейчас: убей мага — и получи автограф храмовника на память. — Защитник! — позвал Орсино, уже вполоборота к вратам в Казематы. — Мне нужно еще... Мне нужно проверить, что наша... цитадель надежно защищена. Насколько это возможно, конечно. Когда закончите приготовления, встретимся на нижних этажах. Он как-то слишком порывисто взбежал по последним ступеням лестницы и исчез за главной дверью. Лязгнул металл, а потом через щель над порогом полыхнуло яркой вспышкой защитного заклинания. — Мило, — негромко прокомментировал Варрик. — А нам-то как войти теперь? — Мне известны несколько выходов... и входов в местный Круг, — вдруг подал голос Андерс. — Могу попробовать провести. Но я только помогал выйти, а не пытался зайти! Хоук вздохнул: — Сам же знаешь, для того, чтобы прийти и ка-а-ак начать спасать, приходится лезть в самую... Где здесь самый удобный вход? — Из тюрьмы, — сразу отозвался Андерс. — Логично, — не удержался Фенрис. — Хорошо проторенная дорога, полагаю. — Можно и так сказать, — Андерс не поднял на него глаз. — Но, как и везде на проторенных дорогах, это может быть опаснее, чем пройти незаметной тропой. Мы могли бы обойти здание — и подобраться со стороны кухонь. Там не так удобно и лезть придется по стене, зато меньше риск нарваться на неприятности. — У нас может не быть времени, — отрезал Фенрис. — Мередит говорила, что храмовники уже пересекают порт. Первые могут быть здесь раньше, чем мы обогнем эту бесконечную стену. И лучше бы нам к приходу врагов быть внутри, а не висеть на стене, где достаточно будет нас сбить стрелой. — Тогда вперед, — Андерс распрямил плечи, но по-прежнему на любовника не глядел. — Я покажу. Двор пересекали почти бегом. Хоук топал тяжелыми сапогами вслед за Андерсом и на бегу выталкивал сомнения: — Пролезем... в тюрьму... А вдруг храмовники уже там? Не все же у Мередит!.. И пропустим все веселье. — Так можно про любой вход сказать, — выдохнул Андерс, и слышно его было только потому, что ветер чуть сносил слова. — Но иначе не получится. Фенрис в очередной раз задумался. Маг действовал разумно — и это было бы приятно, поскольку обычно любовник не отличался стройностью и логичностью мышления, но теперь Фенрис все воспринимал в черном цвете. Эльф только теперь начал осознавать, что и сам бы не остановился перед убийством, но претило и мучило не это — а то, что Андерс оказался способен спланировать это. Не потому, что он хладнокровно решил чью-то участь, а потому, что сумел измыслить подобный план. Сколько еще сюрпризов он принесет тем, кто рядом... И не только? На что еще он способен? — Сюда, — позвал Андерс, остановившись. — Кажется, будет даже проще — тут кто-то стену проломил. Интересно, ломали изнутри или снаружи? — Снаружи, — уверенно бросил Фенрис, машинально оглядев вывороченные из стены камни. — И это не магия. Чем-то тяжелым ударило... Но вряд ли живым, от такого удара все в крови бы было. — Профессионал, — с уважением добавил Варрик. — На Сегероне был, — коротко пояснил эльф. — Не время ностальгировать, — призвал всех к порядку Хоук. — Сначала пролезем в Казематы, а думать будем потом. Я первый. Фенрис вздохнул. И в этом тоже был весь Хоук: сначала влезть — а думать только потом. И уж конечно, в этом он первый... — Первым пойду я, — возразил Андерс. — Я тоже маг, тоже должен держаться позади, но, в отличие от тебя, примерно представляю, что там может быть. Фенрис ощутил смутное беспокойство, но осмыслить его не успел — вклинился: — Первым пойду я. А вы, маги, за мной. — Повезло тебе, Блондинчик, — хохотнул Варрик. — У всех — Защитник Киркволла, а у тебя — личный имеется. Фенрис, уже сделавший первый шаг к пролому, не удержался. Он обернулся и едко произнес: — А я тебе говорил. — Что говорил-то? — Варрик вздохнул. — Что это ты сверху? Или как там это у вас называется? Ну, извини. Я уже иначе написать успел и даже в печать сдал. Какая разница-то? Главное — любовь. — Осторожно! — фыркнул Гаррет. — А то он сейчас тебе эту разницу на тебе же и покажет. — Я ж не думал, что они это воплощать начнут, — пожаловался писатель. — А мне разницы не было, кто придет меня убивать. — А надо было думать, — припечатал Фенрис и наконец нырнул в темный зев пролома.