Птица, которой не суждено взлететь

      Воздух вокруг был тяжелым и влажным. Одежда была свалена на пол небрежной кучей, пока Морти, стоя на полу, медленно опускал одну ногу через бортик ванны. Он никогда не просил ничьей помощи в банных процедурах ровно по той же самой причине, по которой никогда не вылезал из толстовок. Все так же, как и всегда. Его тело, такое, каким он привык его чувствовать: руки-веточки, резкие выступы ключиц, многочисленные шероховатости шрамов, выпирающие ребра, впадина живота, член, которому уже никогда не суждено познать девушку, задница, которой "почти нет", и ноги, слегка дрожащие от слабости… В воде было тепло, как в материнской утробе. Морти почти полностью погрузился в нее, оставив на поверхности только нос и рот, и, закрыв глаза, попытался не думать. Не думать о том, как сегодня в школе его дразнили Сычом-вонючкой… И Джессика тоже. Хотя, о чем тут говорить? Пока не ослепнешь, даже не будешь подозревать о том, что столько лет вздыхал по бессердечной суке с кукольным личиком… Твари. Все они просто твари, которых Морти с радостью бы убил, уничтожил, закопал… Но это в своих фантазиях, а в реальной жизни он осторожно выдавливал шампунь на ладонь, ведь папа всегда винил именно его в перерасходе. Собственные волосы тоже бесили Морти неимоверно. Иногда во время визитов Хахашечки он обстригал их ножницами и, наверное, начинал выглядеть еще более чмошно, чем уже было, но тысячи маленьких тонких зараз, растущих из макушки и затылка, не собирались сдаваться так просто. Кожу под волосами щипало — интересно, когда он успел и ее расковырять? Как парень ни старался, вспомнить не мог. Голова тоже скоро будет в шрамах — а не похуй ли? Все равно ему не видно! Сегодня был явно не его день. Ровно так же, как и все прочие триста шестьдесят пять дней в году, но это уже детали… Купание отняло все немногие силы, какие только были у Сыча в этот холодный день. Кое-как вытереться, одеться, марш-бросок до комнаты, и все…       Снаффлз недовольно заворчал, когда хозяин потревожил его, падая рядом. В ушах звенело. Мокрые волосы распластались по подушке, липли к щекам и шее, но даже поднять руку и убрать их было лень. Морти застыл, и только вздымающаяся грудная клетка напоминала о подобии жизни, еще теплящейся в нем. Он мог бы провести так целую вечность, мог бы заснуть и не увидеть разницы между своим сном и реальностью, но нет — с тихим хлюпаньем открылся портал, впуская знакомые запахи. Алкоголь. Машинное масло. Химикаты. Шуршание лабораторного халата, гнетущая аура, от которой невольно подгибаются колени, и сухие горячие руки, выдергивающие его из крохотного островка комфорта обратно в суровую реальность… Рику было плевать, день на дворе или ночь, в школе внук или дома — ему нужен был человеческий щит, и все тут. И Сыч выполнял свою роль, ведь его никто не спрашивал.       В этот раз, скрючившись на дне тарелки, которая сама летала кругами на автопилоте, покрывая неведомых врагов зарядами из всех своих пушек, Морти вообще пожалел, что на свет родился. Не так он хотел бы сдохнуть, совершенно не так! От каждого взрыва за бортом перед глазами будто вспыхивал красный туман, сердце бешено колотилось в груди, и, закрывая голову руками, он думал, что вот сейчас, вот еще чуть-чуть… Тарелка совершенно внезапно вошла в штопор, приземляясь, и Рик ворвался в салон — даже не закрыв дверь перед взлетом. Запахло свежей кровью. — Дай аптечку, дебил, чего ты стоишь?! Вздрогнув от окрика, парень попытался встать на беспорядочно качающийся пол, а Рик, захлопнув дверь, упал на кресло водителя, зажимая ладонью рану в боку. Даже несмотря на то, что сильной угрозы для жизни не чувствовалось, Морти все равно испугался не на шутку. — Р-рик, я м-м-м-могу как-то… — Заткнись и не мешай! — рявкнул на него дед, одной рукой бешено вращая штурвал, а второй пытаясь открыть аптечку. — Хуйло бесполезное, даже прикрыть меня не можешь, не то что пилотировать! Нахуй я вообще с тобой вожусь?! Ну как всегда — если что-то случилось, виноват в любом случае Морти… И он знал, что дома обязательно за это получит. За что? А просто так! Это уже превратилось практически в обязательный ритуал после приключения. Даже ранение не помешало старику осуществить его — кулаком под дых, за волосы, ладонью по щекам, и еще пнут под зад на прощание, и вали быстрее, пока еще не схлопотал… Обычное дело. Эти ебаные приключения, чтоб их, Сыч был уверен, что без них все стало бы только лучше. Без них, конечно, деда Рик по-прежнему вел бы себя как мудак, но мудак, с которым можно спокойно посидеть рядом или сходить на прогулку, ну, а так, конечно, он злился на то, что его спутник не может помочь ничем, кроме как торчать в салоне тарелки и излучать мозговые волны… Можно ли сделать с этим хоть что-то? Мальчик крепко задумался над своим положением. Быть может, если он хоть чему-то научится, Рик не будет с ним так строг?.. Ради выполнения этой цели пришлось отклониться от привычного маршрута "в школу — из школы" в сторону супермаркета. В толпе было страшно, но, идя к своей цели, Морти уверенно прошаривал секцию за секцией. Слишком много вещей, слишком много разных аур, и к тому моменту, как он нашел нужную вещь, голова уже конкретно болела. Но он повесил на двери в своей комнате мишень для дартса с гордостью олимпийца, вешающего на гвоздик очередную медаль. Попробовал подушечкой пальца острие дротика, кинул и, услышав глухой стук, с энтузиазмом кинул все, один за другим, чтобы потом позвать Рика. — Н-ну как? Метко я попал? — Ну, если ты стремился попасть в дерево, то да, — насмешливо фыркнув, мужчина выдернул один дротик. — Девять в молоко, один в мишень, и то у самого краешка… На что ты рассчитывал, идиот? — Н-ну, не знаю, — Морти постарался изо всех сил принять непринужденный вид. — Я-я просто подумал, что… Что с моей сверхчувствительностью, не знаю, можно было бы поучиться метать… дротики там, или… или даже ножи… Ответом ему был лишь хохот во все горло. — Ножи!.. — повторил Рик, задыхаясь от смеха. — Это ж надо такое ляпнуть а… Даже не надейся, пес, — бросил он напоследок, небрежно потрепав внука по голове. — Твоя судьба — быть моим маленьким тупеньким излучателем мозговых волн, о большем и не мечтай… Увы, это было правдой. О чем он только думал?       Дартс был тут же снят, и Морти собирался выкинуть его на помойку, но забыл, собираясь с утра в школу, а потом стало совсем, совсем не до того… Ведь что-то было не так. Слишком тихо. И аура папы ему совсем, совсем не нравилась… — Где Снаффлз? — Эээ, н-ну… — Где Снаффлз?! От его крика, больше похожего на карканье вороны, вздрогнули абсолютно все в радиусе слышимости. — Н-ну, а что мне было делать? — принял оборонительную позицию Джерри. — Он опять нагадил на ковер, ну и… и п-приехали хорошие люди, чтобы забрать его… — Пока я был в школе? Чтобы не смог помешать?! Если бы Морти видел, то смог бы сказать, что в глазах потемнело. Задыхаясь от обиды и злости, он, не помня себя, поднял новую, только купленную трость и взмахнул ей, кажется, что-то сшибив… — Морти!.. — Мама, с дороги! Совершенно не желая встретиться с гневом сына, который явно за себя не отвечал, Джерри тут же спрятался за спиной у жены, а Сыч ударил тростью по обеденному столу, заставив всю посуду на нем жалобно звякнуть. — Ты!.. Ты отдал моего друга! Не прощу!!! Не прощу!.. Броситься на отца помешала сильная рука, ухватившая его за шиворот. От неожиданности Морти не смог сопротивляться тому, чтобы появившийся из ниоткуда Рик забрал у него трость, точно конфетку у малыша. — Т-ты что себе позволяешь?! — осмелев, выкрикнул Джерри из-за Бет, аура которой разрывалась от страха и стыда. — Тебя надо выпороть за такое поведение, молодой человек! — Сам себя выпори, — выплюнул Рик, обхватывая внука поперек живота и без особых проблем, несмотря на сопротивление, уводя его прочь. — Уёбок… Следующее утро было холодным, как никакое другое. Ничьи когти не скреблись о дверь, никто не прижимался к Морти теплым боком, никто не тыкался в него носом и не лизал влажным языком… Ничто не напоминало о том, что он все еще жив. Открыв глаза, он медленно моргнул несколько раз и, закрыв лицо ладонями, тихо и горько заплакал, ведь теперь уже не было никакой разницы между открытыми глазами и закрытыми… Этим утром он перестал видеть свое последнее пятно света.