Птица, которой не суждено взлететь

— Конечно, входи. Постукивая тростью по полу, Сыч робко, будто опоздавший на начало урока ребенок, сел на кровать. А потом и прилег, закрыв подернутые бельмами глаза. — Утомился за сегодня, да? Ответом ему был быстрый кивок. — Столько всего случилось, для тебя это, наверное, непривычно, но, — Рик потянулся, зевая. — Но ты привыкнешь… За окном давно уже стемнело. Завтра начнется новый день, полный забот, а пока можно было насладиться лежанием в кровати и… — Что ты читаешь? — спросил Морти, тоже зевая. — "Унесенных ветром". — Ооо, — выдохнул парень, со скрипом пружин в матрасе переворачиваясь на бок. — Хорошая книга… И, помолчав, он выдал весьма глубокую мысль: — Скарлетт ведь та еще ебаная сука, правда? Инспектор просто не мог не усмехнуться в ответ. — Пожалуй, соглашусь с тобой. Ее моральный облик весьма далек от идеального…       Не спится, значит? Судя по бледности и кругам под глазами, этот Морти привык спать часа три в сутки, может, даже и не подряд. Как ни странно, с новой прической такие мелочи только сильнее бросались в глаза. И ногти уже успел погрызть, ну что за напасть! Рик обязательно сделал бы замечание, вот только его подопечный, похоже, уж слишком сильно вымотался в течение дня. Это уже был не тот монстр, о котором он читал в деле, и не пожирающий конфеты со скоростью саранчи нахал, с которым он разговаривал в кабинете, нет — теперь это был просто безумно уставший подросток. Морти заснул, используя вместо подушки собственный локоть и неловко, будто спасаясь от подкроватного монстра, поджав ноги. Господи боже. Зачем Рик вообще в это ввязался, на что ему свалилось с небес это чудо в перьях? Только теперь, кажется, он полностью осознал, какую ношу на себя взвалил в своем эгоистичном стремлении нагнуть Комиссию. Не много не мало — ноша весом в целую человеческую жизнь… Но пути назад не осталось. И, раз уж он ввязался в это, то придется постараться изо всех сил… К счастью, спящий Сыч не имел ничего против прикосновений к своим волосам. Откуда столько седины в столь юные годы, что же ему пришлось пережить там, в родном мире? Санчез мог только догадываться. — Может, однажды ты расскажешь, — прошептал он, осторожно поднимая спящее тело на руки, чтобы отнести в его комнату. — Может, однажды ты захочешь рассказать все…

***

— Нет! Нет, нет и еще раз нет! Все не задалось с самого утра, и в ответ на одно только фразу Сыч уже, кажется, был готов броситься на него с кулаками. Не то чтобы Рик этого боялся, в конце концов, работа инспектора по делам трудных подростков подарила ему много специфических навыков, просто прибегать к силе ему бы очень не хотелось… — Морти, это нужно для твоего здоровья. Но, кажется, подопечный от этих слов только сильнее разозлился. — Да насрать мне на здоровье! — заявил он, топнув ногой, и на этом терпение Рика начало кончаться. У него просто не было времени на выяснение отношений. Пацан аж передернулся, когда на его цыплячье плечо опустилась тяжелая рука. — Морти, — сказал инспектор одной из своих самых доброжелательных интонаций, за которой скрывалось непреодолимое стремление убивать, — давай-ка оставим эти глупые споры и просто сходим к врачу? Ты все равно ничего не добьешься своими выходками, и мы просто затратим больше времени на бесполезные препирания…       Кажется, сработало — Морти тут же притих, косясь на него так, как будто он был ядовитой змеей. За завтраком он тоже молчал, выливая на оладьи столько шоколадного сиропа, что при одном взгляде на это уже повышался уровень сахара в крови. — Может, уже хватит? Тебе же только вылечили кариес! Ответом Рику был только сердитый взгляд исподлобья, и сладкая струя продолжила выливаться на оладьи. Таблетки, выписанные психиатром, ждали своей очереди в маленькой тарелочке — три раза в день после еды, все по указаниям врача… Конечно, Сычу очень не понравилось раздеваться в кабинете, но пришлось, и как бы он ни пытался увильнуть, заявляя, что у него нет проблем со спиной, вердикт оказался неутешительным - нарушение осанки из-за сутулости. Надо было срочно что-то делать. И, конечно, мальчишке не понравилось и это. В особенности, раздеваться и перед куратором тоже. Санчез, конечно же, не сказал ни слова, но от созерцания многочисленных шрамов у него волосы на голове зашевелились. Что же, черт побери, с этим Морти творилось? Много вопросов крутилось в голове, но он делал свою работу, аккуратно затягивая на Сыче корректор осанки. При каждой попытке ссутулиться эта оснащенная датчиками штука, похожая на собачью шлейку, должна была вибрировать и заставлять носителя держать спину, как положено. — Все. Только услышав это, Морти тут же схватил свою толстовку и спрятался в нее, будто в убежище. — Включи таймер на тридцать минут, — сказал Рик в динамик телефона, и, когда пошел отсчет, вручил его подопечному. — Носи его полчаса, а я пойду на работу. Этот мобильный настроен исключительно на голосовые команды, так что, если тебе будет что-то нужно, просто скажи ему "позвони Рику"… Не забудь пообедать и выпить таблетки. А я пойду!

***

      Возмутительно! Стоило только проклятому инспектору уйти, как Морти разделся обратно и, рыча от злости, принялся яростно срывать с себя эту не дающую дышать адскую сбрую. Получилось не сразу, он чуть не сломал себе пальцы об эти ремешки, но, в конце концов справившись, от души швырнул не угодившим медицинским прибором в стену. Да нахер ему вообще это надо! И с сутулой спиной жилось прекрасно, а тут, на тебе, заставляют носить всякую поебень, а уж об упражнениях, которые Рик хотел его заставить делать с завтрашнего дня, и думать не получалось без истерического смеха. Еще и раздеваться заставили! Что врач, что сам инспектор — все пялились на его шрамы! Пялились и думали про себя, какое же он ничтожество, слабак, не способный решить свои проблемы иначе…       Юноша опять залез под кровать, но почему это место уже не казалось таким спокойным и безопасным? В конце концов, замерзнув и тихо матерясь себе под нос, он вылез. Плеер, побывав в руках варваров из Цитадели, перестал работать к чертовой матери, но выкинуть его пока не хватало мужества, хотя Сыч и понимал, что хоронить старого друга все равно рано или поздно придется. Зато у него хотя бы был телефон. Сначала он потребовал музыки, потом — аудиокниг, потом завел светскую беседу с голосовым помощником, потом начал осыпать этого помощника такими едкими шутками, что тот на некоторое время вообще перестал отвечать… А потом наступило время обеда. Новая доза таблеток лежала на том же месте, что и утренняя. Принюхавшись к горькому запаху медикаментов, Морти достал из холодильника вчерашний суп, разогрел в микроволновке тарелку и через силу, неохотно поел. Выпил лекарства, которые якобы должны были сделать его нормальным, и вдруг понял, что вокруг что-то не так. Да, он даже не сразу заметил, но из кухни куда-то пропали все ножи. Хотя вчера они были на месте! Чертов Рик. Гребаный, проклятый Рик, с его странной аурой, которая вроде и не враждебна, но может надавить так, что Морти, как болван, затыкается и делает все, что ему скажут, этот подонок убрал из зоны видимости все ножики! Твою-то мать! — Обскакал меня, старик, — прошептал Сыч, облизывая пересохшие губы. — Что же я буду делать без ножей?.. До минуты осознания он даже и не вспоминал про них, но понимание того, что в тот самый, нужный момент, когда он решится, рядом может не быть подходящего инструмента, заставило его трястись. Стоп! Кажется, он знал, что делать. Легко и просто, как два пальца об асфальт. Как он раньше до этого не додумался?! Хихикая в кулак, Сыч пошел за тростью. Нахуй исправление, нахуй социализацию. Лучше бы его оставили одного в темной комнате, лучше бы и дальше позволили резаться, зарастать плесенью и сходить с ума, ведь все бесполезно, и вписать его в общество нормальных Морти — все равно, что пытаться заставить птицу со сломанными крыльями летать… На том и было решено. Открыв дверь, он вышел из квартиры. Спустился по ступенькам подъезда и, только оказавшись на улице — припустил во весь дух навстречу свободе…