Птица, которой не суждено взлететь

      Внутри все оборвалось. — М-меня… нас немного занесло, но мы не должны были этого делать! Я нарушил все мыслимые и немыслимые правила, и т-тебе определенно будет лучше с кем-то другим… Лучше? Лучше?! Сыч старался сохранять лицо, подбирая с пола свои штаны и надевая их прямо на голое тело, но одно он уже знал точно… Что настало время убить второго Рика в его жизни. — Ты же с-сказал, что хочешь мне счастья, а сам… А сам решил разорвать его душу на клочки! Такого Морти стерпеть просто не мог. — Да! Я не хочу вовлекать тебя в… Постой-ка. В голосе инспектора вдруг зазвучала вполне логичная опаска. — С-сычик, милый, а зачем т-тебе подушка? — Сейчас узнаешь, — ответил он со злобным прищуром, нащупывая уголок наволочки, и, взяв ее, от души размахнулся… Кажется, хорошо попал. — Гад! — выкрикивал он, бегая за трусливым старикашкой и как следует охаживая его своим мягким оружием. — П-подлец! Урод! Вошь бумажная, бюрократ лживый, получай, гнида! Вот тебе, вот тебе! П-получай!.. — М-морти, Морти, да послушай же ты меня!.. Но он остановился только после того, как устал от этой беготни. Напоследок кинув со всей силы подушкой в Рика, парень заявил безапелляционно: — Только, мать твою, попробуй, я, сука, себе вены зубами перегрызу, башкой об стену разобьюсь, но с другим Риком жить не буду, ты понял?! Кажется, это откровение вогнало инспектора в состояние легкого шока. — Н-но… н-но я поступил с тобой неправильно… — Неправильно? Сыч только расхохотался во всю глотку от этих слов. — Да ты постоянно нарушаешь правила, когда хочешь спасти какого-нибудь Морти… Разве я — не тот самый случай? Неужели ты не видишь, что спасение этого Морти, — он ткнул пальцем себя в грудь, — можно найти только рядом с тобой?..       За что ему все это — голова просто разрывалась! Злясь на Санчеза, он в то же время как будто сам шел с повинной, понурившись и бесильно опустив руки. С видом обреченного на смерть подался вперед, окунаясь в облако теплой золотой пыли, и Рик молча обнял его, поглаживая голую спину. — Я т-тебя ненавижу, — всхлипнул Сыч, закрывая глаза. — За что ты так со мной? Издеваешься, отталкиваешь, а я… а я… п-при… Приручился? — П-привык… Именно с этой минуты он окончательно признал себя побежденным. Признал, что просто не сможет дальше без проклятого старика, который надоедает хуже горькой редьки, не сможет, и все тут! И нужда эта была куда сильнее, чем просто в том, кто мог бы за ним ухаживать, кормить и одевать, о, куда сильнее, чем вообще могла выдержать его бедная, настрадавшаяся психика! Рик долго ничего не говорил, приподняв его голову и поглаживая подушечками больших пальцев рубцы под глазами. — Твой Рик… Он правда называл тебя дерьмом? — его голос слегка дрогнул. — Дерьмом? — Сыч невесело усмехнулся. — Пожалуй, это было чуть ли не самое ласковое, что я от него слышал, а отпиздить так вообще он мог за "здрасьте"… Приключений он хотел, понимаешь ли. Чтоб весело было, а какое, нахуй, веселье со слепым внуком… — И он даже не попытался ничего с этим сделать? Ну, кроме этого твоего… чипа? — Наверное, в его глазах я в любом случае был бы ничтожеством. Что со зрением, что без… — Как знакомо, — фыркнул инспектор с явным раздражением. — Целая толпа гениев, а даже за лечение одной пары глаз браться никто не хочет! Но ничего, уж кто-то обязательно нам поможет. Будешь снова зрячим, и… — Я не хочу. Рик даже дар речи потерял от неожиданности. — Как это не хочешь? — А вот так, — он медленно потерся щекой о широкую ладонь. — Если я буду видеть, как все, то вряд ли буду таким полезным для тебя в инспекциях… — Дурачок, — его потрепали по волосам. — Разве моя работа стоит твоего здоровья?.. Как же хорошо. Морти стоял бы так вечно, но старик вдруг отстранился, зачем-то открывая ящик стола. — Ты можешь мне кое-что пообещать? Зашуршала бумага, и Рик заскрипел ручкой. — Что именно? — Сейчас… Закончив, он объявил то, что Сычу сначала показалось просто глупой шуткой. — Ты распишешься в том, что никогда больше не будешь пытаться покончить с собой. Совсем с ума сошел! Разве можно такое предлагать в здравом уме? — Я… я н-не могу обещать такое! Я не… — В таком случае и я не могу обещать, что ты не уедешь к другому куратору.       Да быть не может! Кажется, его конкретно подловили, и выбора не осталось — недовольно пыхтя, юноша сел за стол и придвинул к себе лист бумаги. Рик вложил ручку в пальцы и накрыл его руку своей, помогая выводить неровные буквы в нужном месте. — Все, — так и хотелось врезать по этой, Морти не сомневался, жуликоватой морде. — Теперь ты связан обещанием и никуда не денешься… — И ты тоже! Месть не заставила себя долго ждать. — М-морти, разве я не говорил, что нам нельзя?.. Аура инспектора просто-таки воняла смущением за милю, что, впрочем, не остановило Сыча от новых поцелуев. — Говорил, конечно, но… давай-ка подумаем об этом завтра? Почувствовав у себя на пояснице ласковые поглаживания, он и сам, пожалуй, смутился не меньше… — Завтра ведь будет совсем другой день!

***

      Воняло здесь — будь здоров. Даже ничего не видя, Сыч все же примерно мог представить, какая же помойка этот Морти-таун. — Нас вряд ли встретят с распростертыми объятиями, — докладывал обстановку Рик. — Каждый вечер в этом доме — крики и плач, соседи устали терпеть… Даже несмотря на то, что в официальные органы жаловаться тут обычно не принято! Количество враждебной ауры тут просто зашкаливало. На всякий случай он шел поближе к Рику и держал трость наготове.       По крыльцу этого дома было страшно подниматься — казалось, что прогнившие доски переломятся под весом тела. — Надо же. Дверь не закрыта… Постучав ради приличия, инспектор все же вошел, распинывая перед собой какой-то мусор. — Эй, есть кто-нибудь дома?! — Там, — Морти показал влево, ведь там, за какой-то ширмой, занавеской или бог знает чем еще он почувствовал жизнь. Два, три, четыре… пять едва читаемых пятен дрожащей ауры. До их прихода сидевшие тихо и явно старавшиеся быть незамеченными, пятеро Морти заголосили, перебивая друг друга: — Нет, уходите! — Уходите быстрее! — Он вас услышит! — Уходите!.. Так и оказалось — скрипнула дверь, и в поле видимости появился другой Рик. — А вы еще кто такие?! — взревел он, явно нетвердо стоя на ногах. — Кто вас с-сюда зв-эээ-л? Он не был пьян — дела обстояли куда хуже. Гнетущее чувство, исходящее от багрово-алого, пульсирующего сгустка его ауры, заставило парня передернуться. — Осторожно, — шикнул он инспектору. — Этот Рик безумен! А тот приближался, и поджилки дрожали все сильнее. — Пришел… пришел забрать моих Мо-морти, очкастый урод?! Тогда… тогда я заберу твоего!.. Все произошло слишком быстро. Бросившись на Сыча со скоростью фурии, другой Рик прижал его к себе так, что стало трудно дышать, и в горло уперлось что-то острое и холодное. Кажется, "розочка" от стеклянной бутылки. — Ни с места, очкарик, — холодно прошипел он, отходя назад и таща заложника за собой. — А не то я вспорю ему глотку! Их работа определенно была полна сюрпризов. Услышав этот давно забытый звук, он ушам своим не поверил, но безумец и правда, одной рукой удерживая его, другой открыл портал неведомо куда. Этого еще не хватало! — П-пусти!.. Бороться было бесполезно — хватка у гада оказалась мертвенной. — Что же мне делать? Что же мне делать с этим гадким Морти гадкого вторженца, хммм?.. Этот Рик призадумался, ненадолго ослабив руки, и у мальчика даже почти получилось вырваться… Жалко, что почти. — О, знаю! — вдруг ликующе воскликнул сумасшедший, куда-то его волоча. — Лети, птичка, летииии!.. И он правда полетел — точнее, упал куда-то, панически крича, и, стукнувшись со всего размаха об землю, кажется, вырубился от боли на какое-то время… Странно, но он весь промок. Кривясь от мучительных ощущений во всем теле после удара, Сыч с трудом приподнялся, увязая в мокром песке. В обуви хлюпала вода. — Э-эй?.. Его робкий зов отдался гулом от стен. Стен? Он сделал пару шагов, коснулся холодных, скользких кирпичей, сложенных в опоясывающую его кругом стену, задрал голову туда, откуда должен был идти солнечный свет, и пришел к неутешительному выводу… Этот чокнутый подонок только что сбросил его в колодец.